Сегодня в стенах госпиталя Святой Марии оборвались две жизни.
Жизнь молодого, солнечного омеги, носившего под своим сердцем сына.
И жизнь крошечной малышки, которая даже не познала мир.
Утро двадцать четвёртого апреля.
Тэхён с Минхо едут по широкой улице Сеула. Минхо, ведя машину по широкой улице, заполненной нескончаемыми потоками машин, с улыбкой поглядывает на своего мужа, тот улыбается в ответ своей квадратной милой улыбкой и машет девочке, стоящей на пешеходном переходе. Девочка смущается и утыкается носиком в плюшевого зайчика, которого держит в руках.
— Боже, какая милая, — Тэхён поворачивается к мужу, а тот, не отрывая взгляда от него, крепче сжимает руку. — Малышка, ты ведь тоже будешь такой же милой, да?
Тэхён гладит свой круглый животик. Омега сейчас на восьмом месяце беременности и счастлив просто до сумасшествия. Даже невзирая на жуткий поздний токсикоз, боли в пояснице, отёки и лишние килограммы — искренне счастлив, ведь он носит под своим сердцем их такую долгожданную малышку. У пары не получалось завести ребёнка два года, о чем Тэхён очень сильно переживал и каждый раз после неутешительного результата теста на беременность со слезами выходил из ванной комнаты, но его муж — его истинный альфа Минхо — верил, что в один прекрасный день у них обязательно получится. И это правда случилось. Обычным утром воскресного дня омега просто решил сделать тест, потому что этот ритуал уже стал обыденным за последние два года. И результат оказался положительным. На нем ярко-красным цветом горели две заветные полоски. Счастью супругов не было предела. Минхо тогда, сидя прямо на полу в ванной вместе с мужем, не мог перестать целовать и благодарить своего омегу за то, что у них всё наконец получилось. Они будут родителями, спустя столько слёз, нервов и отрицательных результатов. Альфа все восемь месяцев очень бережно относился к мужу, носил его на руках, не давал ему перегружаться, посреди ночи просыпался от тихого плача омеги и незамедлительно ехал в круглосуточный магазин за экзотическими фруктами и любимыми сладостями. Беременность и так была очень сложной, а альфа всеми силами пытался хоть как-то поддерживать своего любимого.
Сегодня день рождения у мамы Минхо и пара едет в гости на семейный ужин, организованный старшими. Родители живут далековато от супругов, в элитном спальном районе на окраине Сеула, дорога туда занимает два часа. Они едут по одной из центральных улиц мегаполиса, где час-пик в любое время дня и ночи, с другой стороны несётся огромный поток машин. Всё как обычно: суета большого города, тысячи людей, спешащих на работу или на учебу. Тысяча разных судеб. А в машине Минхо и Тэхёна спокойно; играет тихая музыка, любимый рядом и всё замечательно. Омега растягивает губы в довольной улыбке и прикрывает глаза.
Но всё меняется в один миг.
Всё происходит мгновенно. В момент, когда Тэхён прикрывает глаза, а Минхо смотрит в зеркало заднего вида, в их машину на большой скорости спереди врезается другая легковушка. Оглушающий звук. Скрип тормозов. Запах жжёной резины и … крови. Серьёзный удар приходится со стороны Минхо. Машину, словно пушинку, сносит с дороги. Омега даже не понимает, что произошло. В защитной реакции обеими руками обхватывает свой живот, поворачивая голову к Минхо, который испуганно смотрит на мужа и что-то кричит. Тэхён ничего не понимает. Паника, страх за ребёнка, Минхо и себя перехватывает горло, не даёт воздуху подступить. По вискам альфы текут струи алой крови. Минхо протягивает свою ослабевающую руку к круглому животику, накрывает его поверх руки Тэхёна и бесцветно улыбается. Какие-то отчаянные слова срываются с его губ, но Тэхён уже ничего не слышит.
Ещё секунда — и Тэхён теряет сознание.
Ким Тэхён приходит в себя через восемь часов с жуткой болью во всем теле. Парню кажется, что болит всё тело; начиная от корней волос и заканчивая кончиками пальцев ног. Открывает отяжелевшие глаза и не может сосредоточить взгляд, всё расплывается, голова страшно гудит. В помещении слишком светло. Глаза сами закрываются снова. Омега даже не может пошевелить пальцем и поднять голову от дикой, пульсирующей головной боли. В палату к парню входит молодой врач, ничего не говоря, смотрит на датчики, поправляет капельницу в руке парня. Тэхён с трудом поднимает веки, которые, кажется, весят сейчас тонну каждое, он видит перед собой силуэт и пытается что-то сказать, но может выдать лишь тихий хрип. Где он? Что с ним? Где Минхо? Что с их дочерью? Что вообще происходит, чёрт возьми…
— Господин Ким, сейчас вам нужно хорошо отдохнуть. Мы вколем вам обезболивающее для того, чтобы вы смогли полноценно выспаться и прийти в себя, хорошо? — врач смотрит на пытающегося что-то сказать пациента. В палату входит медсестра с небольшим уколом.
— Н-нет, подождите, — еле слышно. — Ч-что произошло? — омега тихо хрипит, пытается сфокусировать взгляд, и это у него совсем немного получается.
Врач отводит глаза, ему всё ещё очень трудно сообщать о таких тяжёлых вещах пациентам. Каждый раз он испытает сильнейший стресс, когда видит терзания омег, лишившихся своих детей. Парень, лежащий перед ним, совсем молодой, но уже лишился очень много… мужа и ребёнка сразу. Малышку не смогли спасти. У девочки не было и шанса, потому что лёгкие на восьмом месяце не были полноценно сформированы и раскрыты, ребёнка извлекли из омеги уже не дышащим. Это была девочка со светлыми волосиками, с крошечным носиком-кнопкой, алыми, словно бантик, губами и весом в четыре килограмма и четыреста грамм. Молодой врач, всё ещё не сумевший до конца привыкнуть к такому, ещё долго сидел в операционной с окровавленными руками и, почему-то, винил себя… Врач по имени Чхве Тэмин берёт себя в руки, возвращает себе лицо профессионала и смотрит на Тэхёна, который неотрывно сверлит его мутным взглядом.
— Что с моей дочкой? Что с Минхо? Я могу увидеть ребёнка, пожалуйста? — совсем тихо и хриплым голосом просит Тэхён. А у врача сердце громко бьётся где-то в районе пяток. Он не сможет сообщить эту тяжёлую новость. Не сейчас. На глазах собираются слёзы, в горле большой ком.
— Господин Ким, отдыхайте, я зайду к вам позже, — не сумев превозмочь свои слёзы и шмыгая носом, врач быстро выходит из палаты.
Медсестра вводит в катетер на руке обезболивающую инъекцию и выходит следом за врачом. Обессиленный и ничего не понимающий Тэхён засыпает практически сразу с целым роем тяжёлых мыслей в голове.
Утро двадцать четвёртого апреля.
Утро семьи Чон начинается как обычно. Чонгук обнимает мужа сзади, держит руку на большом животике. Его омега ещё спит, а вот сынок уже проснулся и резвится, во всю пинается в руку отца. Альфа тихо смеётся и гладит по тому месту, где своими ножками так отчётливо толкается малыш.
— Ох, что-то он сегодня слишком активный, — слышится сонный и недовольный голос омеги.
— Ага, не хочет, чтобы его папочку кто-то трогал. Ревнивец, весь в отца, — Чонгук смеётся, поднимается на локте и целует мужа в щечку. Омега с кряхтением поворачивается на спину, лицо заспанное, слегка припухшее, но улыбка самая счастливая, глаза сияют тысячами звёзд. Альфа помогает парню встать с кровати, тот с кряхтением встаёт и опирается на руку мужа. Не простое это дело — носить ребёнка девять месяцев, знаете ли.
Сону — муж и истинный омега Чонгука. Они вместе с четвёртого курса университета, влюбились друг в друга с первого взгляда, встречались полгода и решили пожениться. Ещё через полгода омега забеременел, сейчас Сону на девятом месяце. Передвигаться сложно, всё болит и отекает, а спина ужасно ноет по вечерам, но, несмотря ни на что, омега не жалуется. Парень с походкой маленького пингвина идёт в ванную комнату для того, чтобы умыться, а Чонгук умиляется и направляется на кухню, включает кофе-машину и открывает холодильник в поисках продуктов для сегодняшнего завтрака.
— Чонгуук… — слышится глухой, тихий голос омеги, альфа реагирует сразу и бежит в ванную. Сону сидит на краю ванной, белые пижамные шорты пропитаны кровью, а по ногам бегут красные струйки. Омега поднимает глаза, полные слёз и боли на Чонгука. — Болит… Так больно, Гуки… Так больно…
Чонгук цепенеет лишь на мгновение. Не давая панике и страху в голове одержать над ним верх, бежит к омеге, аккуратно подхватывает на руки и несёт к выходу из квартиры. Скорую ждать они не смогут, да и не будут, лучшим решением будет ехать сразу в ближайшую больницу. У альфы дрожат руки, но он крепко держит мужа, который прижимается к нему, плачет и тихо стонет от боли.
— Чуть-чуть, милый, подожди ещё совсем немного, — альфа осторожно укладывает Сону на заднее сиденье машины и садится за руль.
В безумной спешке, когда каждая секунда на счету, кажется, что каждый светофор горит по пятнадцать минут, время просто ужасающе медленно тянется. Через долгих двадцать минут они подъезжают к больнице, Чонгук бежит к Сону, поднимает плачущего парня на руки и несёт в больницу. На входе их сразу же встречает персонал, перекладывает омегу на каталку и увозит в нужное отделение. Взволнованного до дрожи Чонгука просят подождать в фойе, пока омегу хотя бы не переведут в палату. Альфа смотрит на свои руки и одежду — всё залито кровью Сону. Собственное сердце обливается ручьями крови за мужа и ребёнка, Чонгук пошатывается, но его вовремя хватает медбрат и ведёт к небольшому диванчику.
— Не переживайте, все будет хорошо, — альфа-медбрат пытается успокоить Чонгука, поднося к носу ватный тампон, пропитанный нашатырным спиртом, но тот его даже не слышит, остекленевшими глазами смотрит вперёд. От резкого запаха альфа немного приходит в себя, слышит, как в кармане домашних штанов звонит телефон, дрожащими руками вытаскивает его и проводит по экрану.
— Чонгук? Почему не поднимаете трубки оба, а? Как там Сону? Мне сегодня сон про него приснился странный, вот и звоню узнать, — тараторит Юнги, омега старшего брата Чонгука.
— Хён, Сону в больнице… — осипшим голосом.
— Что? Роды начались? Когда?
— Я не знаю, просто резко началось кровотечение и сильные боли… Я не знаю, хён…
— Так, говори адрес. Мы скоро будем.
Альфа называет адрес госпиталя и, не прощаясь, отключает телефон. По щеке стекает слеза, грудную клетку щемит едкая боль. Сердце, кажется, готово выскочить из груди. Почему кровь? Ведь так не должно быть. Это ведь не нормально… Альфа знает, что сначала должны отойти воды, а потом уже схватки и далее по списку, но кровь… Всё ведь будет хорошо, да? Будет ведь…
Через какое-то время в госпиталь заходят Хосок с Юнги и видят обеспокоенного, бледного Чонгука. Альфа ходит из стороны в сторону быстрым шагом, не зная, куда себя деть. В операционной его омега, его любимый муж и его крошечный сын. Что с ними? Сону уже пришёл в себя? Все ли хорошо? В голове столько вопросов, что кажется она вот-вот взорвётся.
Хосок с Юнги не одергивают Гука, садятся на диванчик недалеко и ждут. Наконец в фойе появляется молодой врач. Все трое подходят к нему, в надежде хоть что-нибудь узнать о состоянии ребёнка и омеги.
— Вы муж Чон Сону? — смотрит на Чонгука, тот быстро кивает. — У вас родился мальчик-альфа, — новоиспечённый папа облегчённо улыбается, а внутри от счастья взрываются тысячи фейерверков. Сону будет так рад, когда придёт в себя.
— Но… — врач склоняет голову, пытается избежать зрительного контакта и продолжает. — Мы вынуждены на время оставить его под нашим присмотром в детской реанимации, это… Это необходимая мера для поддерживания здоровья малыша, он наглотался грязных околоплодных вод. Ситуация не совсем критичная, все будет в порядке. А ваш омега… — вбирает в лёгкие воздух, как же тяжело сообщать такое. — Мне очень жаль, но омега… — поднимает голову и смотрит на альфу. — Он скончался от обильного внутреннего кровотечения… Примите мои соболезнования, мне очень жаль…
Чонгуку будто перекрыли воздух… Он не может даже вздохнуть, стоит и смотрит вслед уходящему доктору. Что он только что сказал? Его истинный, любовь его жизни — мёртв? Его омега? Его лучик света, опора и поддержка? Этого не может быть, ведь несколько часов назад альфа держал его за руку, смотрел в любимые глаза. Только несколько часов назад омега улыбался своей солнечной улыбкой. Это какой-то дурной сон… Чонгук хочет немедленно проснуться.
Юнги стоит, шокировано прикрывая рот рукой, и беззвучно содрогается в плаче. Чонгук медленно скатывается на пол, брат поддерживает его за руку, он оседает на холодную поверхность и смотрит безжизненным взглядом куда-то в стену. Хосок садится рядом и не знает, что сказать. У Чонгука только что с оглушающе страшным воем разорвалось сердце, оно кровоточит сплошной открытой раной, отбирает последние силы…
Юнги и Хосок не могут даже посмотреть на младшего, он в один миг потерял такую огромную часть своей души. Что можно сказать в такой ситуации? Как утешить человека, оставшегося без своего любимого?
24 апреля 2021 года.
Сегодня в стенах госпиталя Святой Марии оборвались две жизни.
Жизнь молодого, солнечного омеги, носившего под своим сердцем сына.
И жизнь крошечной малышки, которая даже не познала мир.
========== Помощь. ==========
Комментарий к Помощь.
589 ждущих! Спасибо вам, люблю!
Визуализация:
— Почему вы не показываете мне мою дочь? С ней что-то не так? — первый вопрос, который задаёт Тэхён при появлении врача. Омега хочет приподняться, но шов после операции ещё очень болит. Врач останавливает его, кладёт руку на чужое плечо.
— Тэхён, послушайте, Вам нельзя так резко подниматься, рана очень свежая и швы легко могут разойтись, — Чхве Тэмин в голове пытается подобрать подходящие слова, отвлекает внимание омеги на иную тему, но сколько бы он ни думал о том, что предстоит сообщить, никак не может собраться с мыслями. Ему трудно обрушить на человека такое известие, но молчать ещё дольше не получится. Рассказать нужно, рано или поздно парень должен узнать и как-то жить дальше, и пусть эта жестокая действительность прозвучит из уст врача.
— Тэхён, простите меня, я вынужден Вам сообщить, — врач сжимает кулаки в карманах медицинского халата, выдыхает и виновато опускает взгляд. Стоит ещё секунд пять, никак не может издать и звука. Нос и глаза начинает щипать от подступающих слёз, которые тот с большим трудом сдерживает. Тэмин осторожно садится на край больничной койки, под непонимающий взгляд Тэхёна протягивает руку и накрывает ею чужую прохладную ладонь, совсем слегка сжимает пальцы и находит в себе силы поднять глаза на парня, который лежит ещё совсем не отошедший от тяжёлой операции. — Ваш муж… Он погиб в той аварии, а ваша дочь… У малышки не было и шанса… Мне искренне жаль, примите мои соболезнования.
Тэмин смотрит на бледного как мел омегу, тот лежит, устремив на врача такой взгляд, будто он пошутил не самую удачную шутку, улыбается. Защитная реакция. Тихо смеётся, неверяще мотает головой и проносит дрожащие руки к лицу. Губы, сухие и потрескавшиеся, бледнеют ещё больше от натянутой на них болезненной улыбки, а на глазах выступают горькие кристаллы слёз.
— Что вы такое… говорите, доктор…
— Мы вколем Вам успокоительное, если вы согласитесь. Тэхён, послушайте, пожалуйста, меня,— смотрит на пациента, которого огромный груз утраты накрыл лавиной в одну секунду. Ким прикрывает глаза руками и тяжело всхлипывает. — Я понимаю, как Вам сейчас тяжело, но сейчас нельзя так сильно переживать, иначе ваше состояние заметно может ухудшиться. Рана ещё открыта, на заживление уйдёт дней пять, если вы не будете перенапрягать свои тело и голову. Мы сделаем всё, что в наших силах для того, чтобы облегчить Ваше состояние, поверьте.
Тэхён отворачивает голову к окну, безжизненным взглядом вглядываясь в хмурые дождевые облака. Этого не может быть, он не мог остаться без своей дочки и Минхо. Это неправда. Какой-то дурной, болезненный сон, от которого нужно срочно пробудиться. В голове туман, сердце бьется мучительно медленно, будто ещё один гулкий удар, и остановится вовсе, перестанет качать кровь для человека, которому и жить-то совсем не хочется, лёгкие жжёт от медленно втягиваемого воздуха, по щекам катятся, пропитанные болью, горькие слёзы, что выжигают за собой кровавые полосы. Жить не хочется, от слова совсем. Ему не хочется существовать в этом мире без тех, кто в одночасье его покинул… Ирония судьбы, не иначе. Почему он не умер вместе с ними и как жить дальше — не знает. Судьба посчитала его самым сильным, оставила одного и решила, что тот справится с нахлынувшей болью? Ха-а… Неправда, Тэхён самый слабый. Он не сможет один, не вынесет… Минхо всегда был его поддержкой и любовью, самым лучшим другом, а малышка была ясным лучиком света… Он не может принять ту мысль, что их нет на этом свете.
Минхо всегда хотел большую семью; как минимум — троих детей, хотел переехать в загородный дом с большим двором и игровой площадкой, обещал уделять как можно больше внимания омеге и ребёнку, после того, как Тэхён родит их долгожданную дочку. Они вместе хотели посетить много разных стран, побывать в стольких местах, увидеть чужие культуры, попробовать все деликатесы этого мира, прожить долгую жизнь рука об руку и умереть старыми, но самыми счастливыми. Но где это всё сейчас? Где его Минхо… На сердце омеги высечены два глубоких кровоточащих шрама, они беспощадно ноют, заставляют выть от всё больше подступающей свежей порции боли, эти два шрама, оставленные уходом его истинного и своего ребёнка, никогда не затянутся, не зарубцуются и через сотни лет.
Телефон, лежащий на прикроватной небольшой тумбе, разрывается от звонков и сообщений, но на разговоры у Тэхёна нет ни желания, ни сил. От этих звуков начинает болеть голова и медленный пульс бьет по вискам. А может, не от звуков голова болит, а от щемящих душу слёз? Омега даже не чувствует боли от операции, синяков, рассыпанных по всему телу, гудящей от мыслей головы, он чувствует только выжигающую боль в разбитом сердце… Ким проваливается в мучительный сон, который наполнен тёплыми поцелуями и объятиями Минхо и звонким смехом их дочери. В сон, наполненный их несбыточным счастьем.
*****
Чонгук заходит в реанимационное отделение, он смог уговорить врачей хоть разок пропустить его внутрь для того, чтобы посмотреть на сына. Внутри пахнет медикаментами, слышен детский плач и писк аппаратов. Альфа, с головы до ног одетый в специальную защитную одежду, стоит у кувеза, в котором лежит малыш: маленькие ручки, с ещё совсем тонкой, полупрозрачной кожей, и губки подрагивают, крошечный вздернутый носик недовольно сморщен, глазки закрыты, но коротенькие реснички подрагивают, грудная клетка часто поднимается от быстрого дыхания. Альфочка ещё весь отёкший и красненький, но уже очень красивый. Чёрные густые волосы, алые губки, маленький курносый носик и, пока что, еле заметные светлые ресницы и брови. Малыш лежит внутри кувеза, раскинув ручки по сторонам, и сладко причмокивает. Чонгук засовывает руку в специальное отверстие и проводит пальцем по пухлой щёчке малыша, проводит по маленькому запястью, трогая пальчики, которыми малыш, сквозь сон, слабо обхватывает палец отца. Чонгук обещал себе не давать волю слезам, ведь ему нужно быть сильным для покойного мужа и для его ребёнка. Он должен быть сильным, у него нет времени на слёзы, не сейчас… Но сердце обливается кровавыми ручьями от того, как этот малыш похож на Сону… На его Сону…
В палату бесшумно заходит врач, останавливается напротив кувеза и стоящего возле него альфы и смотрит на малыша несколько секунд.
— Господин Чон, у меня есть… неприятные новости, — начинает врач-омега. Чонгук поднимает покрасневшие глаза и смотрит на врача предельно внимательно. Он не готов выдержать ещё больше неприятной информации, но выслушать просто обязан.
— Дело в том, что малыш не принимает никакую смесь. Мы пытались его кормить из бутылки, из шприца, в последний раз подключили зонд, но реакция одна — организм не усваивает искусственное молоко… Сейчас малыш спит, потому что мы подпитали его организм витаминной капельницей, но этого нельзя будет делать на постоянной основе. Исходя из всей сложившейся ситуации, у меня есть только одно решение, но не знаю, как вы отреагируете на подобное. Могу я Вам это озвучить?
— Конечно, всё, что угодно, я слушаю вас, — Чонгук даже вздрогнул от неожиданности, когда врач заговорил о запасном варианте.
— В послеродовом отделении лежит омега, который потерял ребёнка в тот же день, когда родился и ваш малыш. Я хочу поговорить с ним и предложить ему хотя бы несколько раз покормить вашего сына, для стабилизации состояния и в качестве небольшого эксперимента. Но я не могу сказать, в состоянии ли он сейчас, да и согласится ли вообще, но, думаю, попробовать стоит. Что скажете?
— Ох… — альфа не может найти подходящих слов. Печально, что с этим омегой они оказались почти в одном положении. Альфа представляет, как никто другой, что сейчас испытывает парень. Будет ли разумно предлагать ему кормить другого ребёнка? Не будет ли малыш давить на свежую рану и напоминать ему о собственной утрате…
Врач, видя внутренние сомнения и взвешивания всех «за» и «против», решает действовать сам.
— Давайте поступим так, — начинает разговор. — Я поговорю с господином Кимом, если он не будет против, то мы сразу переведём альфочку в его палату и попробуем мой вариант.
Чонгук быстро кивает, он не знает что сказать, в глубине души надеется, что омега даст своё согласие.
*****
Тэхён опустошён, его сердце и душу выскребли, оставили внутри только разодранные кровавые ошмётки и заставили жить дальше. Омега смотрит в окно опухшими, покрасневшими от слёз глазами и вздрагивает, когда в палату после стука входят, но не поворачивается, чтобы увидеть вошедшего человека. Чхве Тэмин тихо, неспешно подходит к кровати и прокашливается в кулак.
— Тэхён, как Вы себя чувствуете? — знает, глупо это спрашивать, но ведь начать разговор с чего-то нужно.
— Грудь болит и, кажется, поднялась температура, — омега отвечает тихим, хриплым голосом, поворачивая голову на голос.
— Боже, почему вы раньше не сказали? — врач подходит ближе и кладёт руку на лоб омеги. Да, действительно, температура, скорее всего, поднялась из-за застоя молока. — Разрешите, я осмотрю грудь?
Тэхён заторможено кивает и раскрывает пижамную рубашку, тихо шипя от неприятных ощущений. Врач слегка хмурится и пальпирует грудь, которая покраснела и сильно набухла.
— Ох, даже комки появились, — коротко цыкает языком и осторожно продолжает ощупывать грудь, пытается лучше понять всю ситуацию. Закончив осмотр, прикрывает тэхёнову рубашку и присаживается на край койки. — Нужно будет обязательно сцедить молоко, иначе дальше может быть хуже. Господин Ким, я хочу Вам кое-что предложить, — медлит. — Выслушаете меня? — Тэхён коротко кивает в ответ.
— В реанимации лежит малыш, который остался без папы, — кладёт руку на колено и продолжает. — Его организм отвергает искусственный прикорм, не принимает никакую смесь. Состояние ребёнка находится под угрозой. Так как ваше молоко застоялось, нужно будет его сцедить, а это процедура не из приятных, я предлагаю вам взять малыша на кормление. Хотя бы на несколько раз. У нас нет других альтернатив, так что, мне очень жаль, что приходится предлагать такое именно Вам… Что скажете?
— Я… А если не получится, то что будет с этим ребёнком…
Тэхён вдруг замолкает, обрывает самого себя, просто не знает, что дальше ответить. Этот малыш остался без папы, и получается, что именно … От него зависит жизнь ребёнка? Как бы ни саднило сердце от щемящей боли и не было тяжело, он не сможет оставить малыша, оставшегося в похожей с ним ситуации. Кем он будет чувствовать себя, если откажет? Им обоим нужна помощь, как бы это ни звучало, но ситуация действительно складывается взаимовыгодная.
— Если нет других вариантов, то я… Я согласен…
Говорит совсем тихо, будто бы самого себя уверяет.
— Ох, спасибо Вам, Тэхён. Я так боялся это предлагать, — Тэмин облегченно вздыхает и кладёт руку на сердце. — Сейчас мы подготовим малыша и приведём его в палату. Спасибо, ещё раз.
Врач встаёт, направляется на выход и собирается уходить, как Ким его останавливает.
— А отец ребёнка? Он не будет против? Что он скажет на то, что чужой омега будет кормить его сына?
— Не переживайте, Тэхён. Отец ребёнка всё прекрасно понимает и не оставит сына в плохом положении, не волнуйтесь за это. Кстати, Вам уже нужно чуть больше ходить для того, чтобы внутри шва не образовались спайки. Я сейчас попрошу медсестру прийти для помощи.
Врач уходит, а Тэхён остаётся совсем один, снова, наедине со своими мыслями. Это всё действительно происходит с ним? Ким, кажется, выплакал все слёзы за ночь и сегодняшнее утро, но глаза всё равно продолжает щипать от нахлынувших эмоций. И малыш, которого ему предстоит кормить, уже остался без папы… Что случилось с этим омегой… Что привело к такому результату… Тоже несчастный случай?
*****
Тэмин бежит по широким коридорам больницы, спешит в реанимационное отделение. Конечно, омега всем сердцем переживает за каждого пациента, но за этих двоих душа болит сильнее. Он не может пустить всю ситуацию на самотёк и даже взял вторую смену сегодня для того, чтобы не корить себя за то, что могло бы случиться, не реши он сейчас вмешаться. Главное, чтобы всё прошло хорошо и Тэхён пошёл к ним навстречу. Тэмин очень надеется, что молоко Кима подойдёт малышу и будет нормально.
Завидев Чонгука в коридоре, Тэмин окликает его:
— Господин Чон, у меня отличные новости! — добегает до альфы и останавливается, чтобы перевести дыхание. — Он дал своё согласие, мы сейчас же переведём малыша к нему.
Чонгук облегченно вздыхает, хватается за сердце и садится на диванчик позади себя:
— Боже, я так переживал. Спасибо Вам, — у него дрожат руки.
— Это моя обязанность, — Тэмин коротко отвечает и быстро заходит в палату с кувезами. Возле маленького альфы стоят две медсестры и пытаются его успокоить, малыш плачет навзрыд и не хочет перестать кричать.
— Так, Ёнсу, быстренько подготовьте малыша для перевода в послеродовое! Быстро, быстро! — Тэмин даёт указания для медсестёр и выходит в коридор.
— Можно пройти с вами? — интересуется Чонгук. Врач, ненадолго задумываясь, соглашается. Через пару минут выходит медсестра и передаёт врачу малыша, завернутого в пелёнки. Тэмин с Чонгуком уходят.
*****
Тэхён, согнувшись от боли, ходит по палате уже минут пять. С большим трудом, но ему нужно как можно больше двигаться. Для резких движений у омеги не хватает дыхания, он двигается медленно и осторожно, еле передвигает ногами, шаркая по полу тапочками. В голове только звенящее чувство от волнения. Ему так жаль этого малыша, но что, если он не примет и его молока, ситуация будет только ухудшаться? Внутри вертится множество мыслей, и ни одной утешительной.
Дверь в палату открывается, Тэхён стоит в самом центре. Внутрь заходит врач, держащий маленький свёрток в белых пелёнках. У Тэхёна перехватывает дыхание, порция свежей боли полосует его по сердцу… Мужчина подходит ближе к Киму, тот стоит и боится даже пошевелиться.
— Вот малыш, — тихо говорит врач и показывает лицо ребёнка Тэхёну. Тэмин смотрит на Кима, боясь, что его снова накроет истерика, но тот стойко держится, его выдают только дрожащие руки и снова влажные глаза, омега коротко и слегка болезненно улыбается маленькому альфочке. Тэмин отходит от парня и идёт к кровати. Тэхён переводит взгляд на дверь, которая остаётся открытой. Напротив него, в коридоре, стоит альфа и смотрит на Тэхёна глазами, полными надежды и сожаления. У человека напротив уставший вид, залёгшие тени под глазами и бледная кожа. Это отец альфочки, он сразу это понимает. От него исходит та же боль, что и от Кима. Омега отпускает взгляд к полу и идёт к своей кровати, на которой лежит малыш.
*****
Чонгук стоит напротив открытой двери в палату. Он не видит омегу, лишь часть его пижамы и темные волосы. Врач показывает парню ребёнка, а альфа надеется, что они не делают больнее человеку, потерявшему своё чадо. Тэмин с ребёнком отходят, омега остаётся стоять и смотрит на Чонгука. Перед Чоном стоит парень необычайной красоты с прекрасными зелёными глазами. Он, конечно, выглядит болезненно и устало, но даже это не портит его красоту. Бледные губы и кожа, опухшие от слёз глаза, а на скуле расплылся немаленький синяк. Боже, через что прошёл этот парень, что от него за километр веет такой яркой болью, такой же, как и от него самого…
Чонгук взглядом провожает силуэт омеги, который виден через раскрытые больничные шторы, и плотно прижимает свои глаза. Нельзя расклеиться, ни в коем случае нельзя.
*****
Маленький альфа снова начинает плакать, пока Тэмин разговаривает с Тэхёном, морально подготавливая того к непривычному для неопытного папы процессу. Ребёнок плачет надрывно и громко. Врач протягивает малыша Киму, тот берет его своими дрожащими руками и смотрит на врача.
— Я… Я не знаю, как это делать… — Тэхён растерялся, не удивительно.
— Расслабьтесь и выдохните. Расстегните рубашку и приложите ребёнка к груди, — Тэмин помогает парню справиться с этой задачей. Поддерживает голову малыша, чтобы тот правильно ухватился за набухший сосок. Ребёнок не перестаёт плакать, ослаблено крутит головой и не захватывает грудь, отказывается. Неужели опасения врача имеют место быть, и малыш не примет чужого омегу? Что же тогда делать? Тэмин переводит обеспокоенный взгляд на Тэхёна, тот тоже плачет от безысходности, шумно всхлипывает.
— Боже, Тэхён, успокойтесь. Дайте себе и малышу время, ему нужно привыкнуть к вашему запаху, — говорит врач, вкладывая в слова всю свою силу убеждения, и пытается поверить в это сам.
Малыш ещё несколько минут упрямо крутит головой, хныкает и понемногу успокаивается, ища источник запаха молока, сам тянет ротик в сторону, к соску омеги, и обхватывает, начиная медленно пить молоко. Тэхён дёргается от неожиданности и от боли одновременно, плачет пуще прежнего, обильно заливая лицо слезами. Врач облегченно вздыхает и садится на стульчик.
— Умница, малыш. Ты просто умница, — потирает переносицу пальцами и довольно улыбается. — Боли в груди пройдут, Тэхён, не сразу, конечно, но пройдут. Как только ребёнок опорожнит грудь до облегчения, дайте ему другую. А сейчас я должен пойти, порадую его отца, он тоже волнуется не меньше нашего. Зайду к вам позже, — встает со стула и идёт к двери, кладёт руку на ручку и сжимает. Поворачивается к омеге, который внимательно наблюдает за действиями ребёнка, и тихо говорит. — Спасибо, Тэхён. Вы очень сильный человек и обязательно справитесь со всем.
Тэхён поднимает глаза в ответ и надломлено улыбается. Нет сил говорить, он просто кивает врачу и снова возвращается к рассматриванию малыша. Тэмин выходит из палаты и закрывает за собой дверь. Альфа взволнованно ходит из стороны в сторону, шагами меряет коридор, сложив руки на груди. От нервов закусывает губу до ран. Омега начинает первым:
— Всё получилось, можете не переживать. Правда, малыш сначала отказывался и плакал, но после того, как почувствовал тепло и запах омеги, благополучно принял его, а сейчас спокойно пьёт молоко. Вы можете пойти домой, отдохнуть. Вам понадобится ещё не мало сил.
— Боже…. Я и не знаю, как Вас благодарить…
— Не меня нужно благодарить, а Тэхёна. На его месте я бы никогда на это не решился. Я пойду работать, всего хорошего.
Чонгук присаживается на диванчик и закрывает лицо ладонями. Сквозь пальцы на домашние серые штаны падают соленые капли слёз, приносят с собой хоть какую-то толику облегчения. Да, он обещал быть сильным, но дайте ему совсем немного передохнуть.
— Сону, с нашим малышом все будет хорошо, я обещаю, — слёзы сильного мужчины катятся по щекам, когда тот поднимает голову к потолку и пытается улыбнуться, часто-часто моргает, хочет прогнать с глаз мутную пелену. Альфа шепчет это едва слышно, самого себя убеждает в сказанном.
Всё будет хорошо.
Комментарий к Помощь.
Чхве Тэмин (он же Ли), не знаю почему, но мне захотелось поменять его фамилию.
========== Восстановление. ==========
Комментарий к Восстановление.
943 ждущих! Спасибо!
Обязательно загляните в визуализацию:
RM - Tokyo
Весь оставшийся вечер и всю ночь альфочка находился с Тэхёном. Малыш начинал надрывно плакать, как только переставал чувствовать запах и тепло омеги поблизости, будто чувствовал, что его могут забрать в любой момент. Первые полчаса после того, как Тэхён только увидел этого ребёнка, только и делал, что плакал. От переполняющих одновременно чувств; от радости того, что ты оказался полезным для такого беззащитного создания. Оттого, что безумное горе просто разрывает внутренности, в ошмётки превращает то, что было когда-то сердцем. Оттого, что непередаваемый детский запах забился в нос и вызывает немую истерику. И, наконец, оттого, что на этом месте могла бы быть его дочка. Он так безумно скучает по той, кого никогда не видел, и увидеть ему её никогда не суждено…
Его Джиа… Какая бы она была? С зелёными глазами и тёмными, вьющимися волосами, как у Тэхёна, или же была бы кареглазой девчушкой с русыми волосами, как у Минхо? Были бы у неё милые конопушки на маленьком носике? А её улыбка выгибалась бы в форме сердца, когда та заливисто хохотала от щекотки своих родителей? Визжала бы от радости, получив такого желанного пёсика на Рождество? Рассказывала бы своему папе по секрету о своих ухажёрах в детском саду? Выбирала бы морковку из супа и не любила бы брокколи, как Минхо? Или же, как папа, любила бы паприку и кислые яблоки? Целовала бы в щёку и жалостливо просила на ночь прочитать ей сказку? Просилась бы поспать вместе с родителями во время грозы или когда ей приснился плохой сон? Какой бы была его райская девочка…
То, что чувствует Тэхён, передать очень сложно. Эта всепоглощающая боль просто выедает сердце и душу, заставляет задыхаться… Но вот, Тэхён продолжает жить и держит на руках маленького альфу, который так рано лишился родного человека. Он хочет позаботиться об этом ребёнке, дать ему капельку тепла, хотя бы в то время, что им отведут врачи, но при каждом взгляде на него в горле образуется новый болезненный ком и на глаза выступают слёзы.
Час пятнадцать ночи. Омега, превозмогая тянущую боль, встаёт, держась за поручень над кроватью, для того, чтобы снова покормить захныкавшего ребёнка, лежащего в своей маленькой кроватке. Тэхён аккуратно поднимает малыша на руки и идёт к кровати, медленно садится и облокачивается на спинку, расстёгивает ночную рубашку. Маленький альфа сразу же принимается охотно пить молоко.
— Не спеши, дружок, — тихо говорит омега, поглаживая ребёнка по пушистым тоненьким волосикам. В тишине одиночной палаты его голос всё равно звучит очень громко, словно расходится по стенкам. — Спасибо, ты очень мне помог.
Температура Тэхёна спала, в грудь нормальными потоками поступает молоко только благодаря альфочке и его хорошему аппетиту. Омега нежно гладит ребёнка по голове, большим пальцем проводит по белоснежной щёчке, берёт в свою руку крошечную ручку малыша. Тэхёну нужно чувствовать это тепло, этот детский непередаваемый сладкий запах — без всего этого, кажется, омега совсем расклеится. Сейчас себе нельзя такое позволить, в ближайшие дни ему есть для кого быть сильным, а самобичеванием он может заняться и после.
Когда ребёнок наедается и сам отпускает набухший сосок, Тэхён снова перекладывает его в кроватку и накрывает одеяльцем. Шов начинает ныть сильнее, омега не хочет нажимать кнопку вызова, которая перебудит всех медсестёр своим громким воем, которые могут спать на данный момент, и решает выйти к дежурной стойке сам. Ходить ровно и быстро, конечно, пока тяжеловато, но парень очень старается и прикладывает большие усилия. Открывает дверь своей палаты и пугается до чёртиков, прикладывая руку к сердцу. Напротив комнаты, на диванчике, сидит отец малыша и спит, сложив руки на груди и слегка склонив голову. Тэхён старается больше не шуметь, чтобы не разбудить альфу, и тихо проходит мимо мужчины по коридору. У дежурной стойки парень находит медсестру и просит обезболивающее. Выпив таблетку там же, направляется обратно. Альфа уже не спит, а ровно сидит на диване, одной ногой отбивая быстрый ритм, от нервов. При виде омеги Чонгук сразу же встаёт.
— Здравствуйте, — почти шёпотом.
— Доброй ночи, — так же тихо отвечает Тэхён.
— Простите, если я вас напугал. Я уснул, сам даже не знаю как и когда.
— Всё в порядке, Вам ведь тоже нужно отдыхать, — омега останавливается у двери, кладёт ладонь на ручку и смотрит на альфу.
— Как он? Всё в порядке? Простите ещё раз, я бестактно себя веду, вдруг вы…
— Как его зовут?
— Лэй…
— Красивое имя, — омега мягко улыбается. — Он спит, немного капризничал, конечно, но это в порядке вещей. У него очень хороший аппетит. Не волнуйтесь, Господин…
— Чонгук… Я Чон Чонгук, — представляется.
— Ким Тэхён, — не говорит, что рад знакомству. Ситуация вынуждает их обоих быть здесь в самых несчастливых обстоятельствах. Альфа отвечает коротким кивком.
— Спасибо за то, что делаете это для моего сына. Если бы не вы, то пришлось бы совсем нелегко. Должно быть, вам сейчас тоже… Простите… Я-я очень сожалею и соболезную вам, Тэхён.
— И я вам тоже, Чонгук. Мне очень жаль.
Так и стоят в коридоре послеродового отделения два человека, до кончиков волос наполненные разрушающей болью, которая ни на минуту не прекращает болезненно пульсировать в висках. Оба потеряли любимых, оба остались одни. И если у Чонгука есть сын, то у Тэхёна никого нет… Ему тяжелее во сто крат.
Альфа смотрит в зелёные глаза напротив, которые слегка светятся от падающего на омегу лунного света. Видит, что тому хочется плакать, потому что на глазах уже собираются кристаллики слёз. Чонгук первым опускает взгляд, ибо трудно оставаться спокойным при всех этих отягощающих обстоятельствах, и Тэхён заходит внутрь. Закрывает дверь и облокачивается о неё спиной, глубоко и тяжело вздыхает. Нет, ему не хочется плакать, ему хочется выть от этих чувств…
*****
Утром Тэхён, в первый раз за почти два дня, берет в руки свой телефон и находит его полностью разряженным. Попросив зарядное устройство у медперсонала, омега ждёт, пока он включится. Как только экран загорается, начинают безостановочно сыпаться оповещения из всех установленных мессенджеров, пропущенные звонки и сообщения. Тэхён, ничего не просматривая, открывает единственный нужный контакт из телефонной книги и набирает сообщение. Единственный человек, который сможет ему сейчас помочь — это Чимин, его друг детства. Он не будет задавать вопросов и давить на больное, он поймёт без лишних слов.
«Я в госпитале Святой Марии. Мне нужна твоя помощь, Минни. Пожалуйста, купи один комплект пижамы и вещи первой необходимости, у меня здесь совсем ничего нет. Всё объясню уже при встрече.»
Омега отправляет сообщение и снова отключает телефон, оставляя его на тумбе. Подходит к кроватке и смотрит на сопящего, причмокивающего во сне малыша. Он красивый, кажется, похож на отца. Тэхён ещё стоит у кровати какое-то время, наблюдает за безмятежным сном и ложится к себе. Вот бы и ему на секунду почувствовать эту безмятежность, но нет, гнетущая тоска не отпускает ни на секунду. Он медленно проваливается в спасительный сон.
*****
В девять утра, во время утреннего обхода, Чхве Тэмин первым делом идёт к палате Кима. Он даже не удивился, увидев Чонгука, сидящего на диванчике напротив палаты. Альфа при виде врача встаёт.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте. Вы так и не уходили домой, по всей видимости. Мы проследим за вашим сыном, вы можете не беспокоиться об этом, — врач, конечно, понимает чувства Чонгука, ему просто по-человечески жаль альфу, на лице которого глубоко отпечаталась усталость. Он уже два дня находится здесь.
— Да, сегодня мне нужно будет уйти. Похороны будут днём, так что… — альфа потирает затылок. — Я хотел бы увидеть ребёнка, это возможно? Хотя бы на минуточку.
— Конечно, я позову вас в палату, — Тэмин открывает дверь и заходит внутрь.
Тэхён сидит и кормит ребёнка, который уже практически уснул. При виде врача он немного тушуется, прикрывается плотнее. Тэмин задаёт обычные вопросы: как спалось, хорошо ли кушал малыш, как себя чувствует Тэхён, не беспокоило ли его что-нибудь, сообщает о том, что позже он заберёт альфочку для обследования. В конце врач спрашивает о том, можно ли войти Чонгуку, альфа захотел увидеть сына перед уходом. Омега без промедления соглашается, отрывает почти уснувшего малыша от груди, а Тэмин забирает ребёнка и укладывает в его кроватку. Врач зовёт Чона в палату, Тэхён так и остаётся сидеть на своей кровати. Альфа подходит к спящему мальчику и просто вглядывается в его лицо. Тэхён разговаривает с врачом для того, чтобы альфе не было так неловко. Ким кидает тоскливый взгляд на отца с сыном, Чонгук тоже поднимает глаза. Они встречаются взглядами лишь на мгновение и спешно отводят глаза в разные стороны.
*****
— Войдите, — говорит Ким через два часа после ухода альфы, слыша стук в дверь палаты. Внутрь проходит Чимин с большим пакетом в руках.
— Боже, Тэ. Я так переживал, — парень кладёт пакет на стул и идёт к Тэхёну, вытягивая руки для объятий. Парни обнимаются, Чимин успокаивающе гладит Кима по волосам и прижимает ближе. — Мне так жаль Минхо, Тэ, — дрожащим голосом. Пак расцепляет крепкие объятия и садится на кровать. Утирает слёзы с щёк, смотрит на бледное лицо друга.
— Как ты себя чувствуешь? Была операция? Как всё прошло? — Чимин задаёт вопросы, но в ответ получает только лишь сухое: «Нормально».
— Как малышка Джиа? — омега встаёт, обходит кровать и подходит к ребёнку.
— Это… не Джиа…
— Ты решил дать ей другое имя? — искренне удивляется Пак. — Тебе же оно так нравилось, — не понимает.
— Джиа…
Не может произнести эти слова…
Не может…
Не верит…
— Она умерла…
Тэхён впервые говорит это вслух и сам себе совершенно точно не верит. Склоняет голову, а по холодным щекам снова выжигают линии горячие дорожки слёз. Чимин издаёт громкий вздох и прикрывает рот рукой, садится на больничную койку. Плачет громко, даже не пытаясь быть тихим, закрывает лицо руками. Ему так жаль друга, он его боль чувствует как свою, прекрасно понимает, что тот сейчас переживает внутри. Чимин после несчастного случая потерял сына пять лет назад, но при каждом его упоминании больно как в первый раз. Парень встаёт и снова крепко обнимает Тэхёна, который только тихо всхлипывает, роняя слёзы на чужое плечо. Сидят так какое-то время, никто из них даже не знает сколько. Чимин первым уходит в ванную комнату, чтобы ополоснуть лицо холодной водой, и возвращается обратно.
— Скажи Джину и папе сам, пожалуйста. Я не смогу… — просит Тэхён, — и ещё… Похороните её рядом с моим отцом, он же хотел увидеть своих внуков…
Отец Тэхёна умер от рака крови два года назад в возрасте пятидесяти пяти лет. Чимин лишь кивает, решает не откладывать на потом, берёт свой телефон и выходит в коридор. После короткого разговора Пак возвращается, говорит о том, что сейчас вынужден уйти, так как должны пройти похороны Минхо и, теперь уже, Джиа. Тэхён, слыша эти слова, перестаёт дышать, голову и грудную клетку стягивает тугими силками очередная острая боль. Что это? Его сердце сжалилось над ним, наконец не выдержало и лопнуло? Слишком много чистейшей, отборной боли для одного человека… Тэхёна клонит в сторону, голова сильно кружится. Парень проваливается в темноту.
*****
Чонгук стоит у дверей своей квартиры. Стоит и уже пятнадцать минут не может зайти внутрь. Хосок, который поехал с ним, не стал подниматься, чтобы Гук не чувствовал себя некомфортно, ждёт его в машине у подъезда. Младший альфа стоит уже долгое время и всё никак не решится повернуть ключ в замочной скважине и открыть дверь. Там всё пропитано Сону. Там всё связано именно с ним. Запах персика въелся в каждую вещь в доме… Альфа вздыхает, с силой стискивает зубы и открывает дверь. В нос забивается сладкий запах его омеги, глаза предательски щиплет в ту же секунду, сердце стучит в бешеном ритме, порывается разломать грудную клетку. Чонгук, как не в себе, проходит в спальню, видит не заправленную постель. На ней в последний раз омега спокойно спал. В последний раз пошёл в их ванную, пока не произошёл тот несчастный случай. Чонгук переводит взгляд на туалетный столик, на нём лежат фотографии и косметика омеги. Не спеша подходит, берёт одну из рамок в руки, на фотографии запечатлены улыбающийся Сону и целующий его в щечку Чонгук. На этом фото они узнали о беременности омеги и решили запечатлеть такой радостный момент на камеру. На фото они так счастливы, омега улыбается сияющей улыбкой, из-за которой глаза превращаются в полумесяцы, а в глазах альфы, если присмотреться, видны миллион сердечек. Чонгук выдыхает спертый воздух из лёгких и зажимает уголки глаз пальцами. Сейчас нельзя плакать, нельзя. Чонгук с силой закусывает губу, оставляя на ней кровавые следы, останавливает жгущие глаза слёзы, поднимает их к потолку и зажмуривает. На этот раз справился. Он ставит фотографию обратно на стол. Оглядывает комнату ещё раз. Столько прекрасных событий связано с этой квартирой. Именно здесь альфа был самым счастливым человеком на всём белом свете, и именно в этой квартире он стоит сейчас разбитый, без лучика надежды на нормальное будущее. Альфа срывается с места, раскрывает шкаф, быстро кидает в спортивную сумку пару комплектов нижнего белья, одежду, которая будет необходима в первое время, захлопывает шкаф и быстро выходит из спальни. Идёт по коридору и останавливается лишь на мгновение напротив детской, которую с такой любовью и трепетом украшал Сону. Невозможно здесь больше находиться. Каждая секунда, проведённая в этой квартире, делает неимоверно больно, приносит с собой больше отчаяния и уныния. Тут всё пропитано им… Тут всё пахнет Сону… Чон хватает ключи со столика, спешно закрывает дверь и бежит по лестницам, игнорируя лифт. Хосок ждёт брата в машине, когда дверь открывается, младший кидает сумку назад, садится на пассажирское сиденье и отводит взгляд к окну, тяжело дышит. На плечо Чонгука ложится рука Хосока.
— Я рядом, братишка, — тихо говорит старший. И вот тут Чонгука накрывает волной эмоций, крепкая плотина рушится, разрываясь на мелкие щепки, слёзы текут по щекам, выжигают полосы, капают на одежду. Он просто не сможет сейчас остановиться, и плевать на то, что он взрослый и сильный альфа — этот омега был его единственной слабостью, его нежной первой любовью. Хосок тянет его в свои объятия, обнимает крепко, поглаживая брата по волосам. Ничего не говорит, Чонгук и так всё понимает. Хосок переживает утрату младшего как свою собственную. Сидят так минут пять, Чонгук приходит в себя и тихо благодарит за поддержку. Хосок отпускает брата и заводит машину. Всю дорогу до дома Хосока они едут в тишине. Им не нужны слова, эти двое связаны на ментальном уровне. Больно одному — значит, что и второму тоже.
*****
По законам Южной Кореи похороны в течение первых двадцати четырёх часов после смерти запрещены, и только по истечению этого времени подготавливается похоронная служба. Чон Сону хоронят на Национальном кладбище Сеула. А совсем недалеко заканчиваются похороны Ким Минхо и малышки Ким Джиа. Судьба порой жестока и не справедлива, забирает из жизни чьих-то горячо любимых людей, и ей совсем без разницы, ветхий ли ты старик, горящий энергией молодой человек или же совсем ещё крошечный ребёнок — она гребёт без разбора. Жестокая злодейка-судьба.
Во время похоронного процесса к Чонгуку подходят знакомые люди, те, кого он уже даже и не помнит, утешающе хлопают его по плечу, выражают соболезнования и желают терпения, альфа на автомате отвечает, но сам находится очень далеко отсюда. Думает о Сону, о Лэе… О том, что больше не увидит той самой улыбки, что влюбила в себя с первого взгляда, не услышит звонкого весёлого смеха, не почувствует тепла и того неповторимого аромата персика, который исходил только от его любимого мужа. Они с Лэем теперь одни — предоставлены друг другу. Теперь он отец-одиночка, и что ему делать дальше, Чонгук просто даже не представляет.
На противоположной стороне, у другого ряда могил, стоят родители Минхо, Тэхёна, его родной брат Сокджин, Чимин и все близкие люди. На всех них так внезапно свалилось это горькое известие… А смерть приходит как-то иначе? Вряд ли, её никогда не ждёшь, к ней невозможно подготовиться. Потерять единственного сына и внучку для родителей Минхо огромный болезненный удар. Джин подходит к маленькой свежевырытой могилке своей племянницы, присаживается и кладёт на влажную вскопанную землю маленький ободочек с розовым бантиком, который сделала семилетняя дочь Джина для своей неродившейся, но уже такой горячо любимой сестрёнки. Когда Лея узнала о том, что случилось с малышкой, то закрылась в комнате и тихонечко плакала в своего плюшевого зайчика, точно такого же, что они с папой купили для крошки Джиа, но не смогли подарить. Только тогда, на полу, под закрытой дверью в комнату дочери, Джин смог дать волю своим чувствам, а Намджун сидел рядом и сочувственно обнимал мужа. Сокджин даже не мог представить, насколько больно и плохо сейчас Тэхёну.
*****
За те десять минут, пока омега был без сознания, Лэй безостановочно плакал. Тэмин приводил омегу в чувства, а медсестра безуспешно пыталась успокоить малыша, но как только Тэхён очнулся, альфочка успокоился, будто и не плакал вовсе, что очень удивило врача. Такое было и до этого, когда Лэя пытались увести для того, чтобы провести УЗИ внутренних органов и мозга, но он каждый раз закатывал истерику и успокаивался лишь тогда, когда оказывался в руках Тэхёна. На всё это омега только нервно выдыхал. Он не может привязаться к этому малышу, а потом так просто отпустить — это окончательно разобьёт его склеенную из миллионов кусочков душу, но врать самому себе не получится, он уже привязался к мальчику, так же как и он в ответ. Ребёнок на подсознательном уровне почувствовал в Киме безопасность и невымещенную любовь, и очевидно, что его тепло и запах успокаивают малыша.
Но что делать дальше? Он ведь не может забрать этого ребёнка с собой… Да, ему разрешают самому его переодевать, ухаживать и заботиться о малыше, но всё это только в пределах этой палаты. Что будет, когда отец Лэя узнает о том, что происходит, если он уже не в курсе…
*****
Чонгук появляется в больнице только вечером. Чхве Тэмин находит его у палаты Тэхёна, как обычно, сидящим на диване напротив палаты. Альфа выглядит ещё более мрачно и уныло. Не удивительно, ведь сегодня прошли похороны его омеги. Тэмин слегка прокашливается, возвращая задумавшегося Чонгука в реальность, а тот поднимается и приветствует врача.
— Чонгук, мне кое-что нужно вам сказать, — альфа хмурит брови. Только не новые неутешительные новости, пожалуйста, — понимаете, поведение ребёнка, так скажем, не совсем обычное. Как бы это правильно объяснить, — омега подбирает правильные слова для того, чтобы альфа смог его понять и принять правильное решение.
— Дело в том, что сегодня мы должны были забрать ребёнка на обследование органов, но как только ваш сын переставал чувствовать запах Господина Кима, то начинал истерично плакать. Я никогда раньше не встречал такого даже у омег с их собственными детьми. Понимаете, альфочка успокаивается лишь тогда, когда чувствует омегу рядом. И не важно, кормит ли он его, берёт на руки или же просто находится рядом — его успокаивает просто его присутствие. Я даже не знаю, что можно предложить и сказать в этой ситуации, Господин Чон, так что, решение предоставляю только в ваши руки.
Альфа находится в глубоком замешательстве. Если он правильно понял, то Лэй чувствует в этом омеге своего… папу? Как такое вообще может быть…
— Могу ли я поговорить с Тэхёном сам?
— Да, конечно, лучше будет обсудить всё сразу. Я предупрежу его и пойду работать.
Альфа нервно сжимает пальцы, кусает край губ и ходит из стороны в сторону. Конечно, он в растерянности и не знает, как поступить. Но об остальном можно будет подумать только после разговора с омегой, сейчас в его голове только неразборчивая куча из мыслей и вопросов. Через несколько минут Чхве Тэмин выходит из палаты и просит альфу зайти внутрь. Чонгук заходит и закрывает за собой дверь. Омега стоял к нему спиной и держал в руках ребёнка, но как только альфа закрыл за собой дверь, развернулся и уложил малыша в кроватку.
— Доброй ночи.
— Здравствуйте.
— Тэхён, я не знаю, с чего начать… — не знает, что говорить дальше.
— Да, непростая ситуация, — оба не знают, что сказать. На кону стоит судьба ребёнка, они просто обязаны обстоятельно поговорить.
— Что вы думаете насчёт всего этого? Я не могу вам ничего предлагать, не зная вашего мнения.
— Есть лишь два варианта, — омега поднимает взгляд на стоящего напротив мужчину. — Либо я усыновляю этого ребенка, — на эти слова альфа цепенеет, Тэхён продолжает, — на что вы, конечно же, не согласитесь. Да и я никогда не смог бы так поступить...
— Тэхён, — альфа резко его перебивает, в голову приходит одна мысль. — Вы согласитесь переехать ко мне до того момента, пока Лэй хотя бы немного не подрастёт? Прошу, не поймите меня неправильно, просто я абсолютно не знаю, как мне быть и что делать с ребёнком…
Омега вздыхает, сидя на краю кровати, поднимает глаза к потолку и молчит. Это правда их единственный вариант?
— Чонгук, давайте подумаем обо всём ещё до дня выписки. Через три дня нас обоих должны выписать, вдруг за это время ситуация хоть как-то изменится.
Оба знают, что лучше не станет. Но оба предпочитают промолчать.
— Могу узнать, сколько вам лет? — вдруг спрашивает Тэхён.
— Конечно, мне двадцать шесть лет. А вам?
— Мне двадцать пять. В таком случае можно уже перейти на «Ты»?
— Да, я не против. Я хочу спросить кое-что, можно? — омега кивает.
— Как звали… твою дочь?
— Джиа… Ким Джиа…
— Какое красивое имя…
— Да, красивое, — у омеги снова нещадно щиплет глаза, но в этот момент спасительно начинает кряхтеть маленький Лэй, альфа подходит к сыну и крутится возле него, что-то бубня под нос и неловко протягивая руки к плачущему ребёнку.
— Ох, да как же… Почему ты такой мягкий, как тебя взять-то. Как желешка, — альфа пытается просунуть руки под спинку ребёнка, чтобы поднять. Омега наблюдает за этими неуклюжими действиями и коротко улыбается, впервые за время пребывания в больнице. Встаёт и подходит к альфам.
— Разрешишь? — спрашивает Тэхён и осторожно поднимает малыша, — сложи свои руки так, чтобы одной рукой ты смог держать его под спиной, а другой — под головой, — альфа слушается и сразу же правильно складывает руки, послушно ждёт. Ким перекладывает хныкающего малыша в руки отца.
— Ох, это в первый раз. Я ещё не держал его совсем, только трогал ручки в кувезе… — альфа смотрит на сына блестящими от восторга глазами, нервно со смешком выдыхает, боится причинить боль такому малютке. Смотрит на своего ребёнка и дышать будто становится легче. Боль на какое-то время отступает, заполняя лёгкие сладким детским запахом. От малыша пахнет молочком, собственным, совсем слегка проявляющимся запахом, похожим на лес и траву после дождя, и запахом омеги — ароматной гарденией. Чонгук растягивает губы в улыбке, поднимает глаза на Тэхёна, который смотрит на них и улыбается такой грустной, надломанной улыбкой и глазами, полными крупных кристалликов слёз. С лица альфы мгновенно спадает улыбка, как только он видит опечаленного парня. Он совсем не хотел его ранить своим поведением, но в это же мгновение Ким извиняется и выходит в ванную комнату. Чонгук остаётся в палате со своим сыном на руках, который крепко уснул в руках отца.
*****
День выписки.
Через три дня ситуация, как и ожидалось, ничуть не меняется, омега спокойно может только дойти до ванной и всё. Если Тэхён уходит дальше, малыш начинает неистово плакать. Со шрама сняли швы, состояние омеги заметно улучшилось. Четыре дня, которые он находился с маленьким Лэем, как-то лечебно на него повлияли. Начал появляться здоровый цвет лица, губы снова поалели, волосы приобрели былой блеск. Даже аппетит у парня появился. Конечно, это всё ни на минуту не умаляет душевную боль, но Киму придётся как-то жить дальше.
Чонгук в срочном порядке продаёт свою двухкомнатную квартиру с помощью друзей и покупает новую, чуть больше и просторнее. Приходить в старую квартиру, в которой каждый сантиметр пропитан воспоминаниями, просто физически невыносимо. При помощи Юнги и Хосока Чонгук подготавливает квартиру к переезду. Юнги мог бы возмущаться, что на его голову всё это свалилось, но даже и не думает. Если не они, то кто сможет помочь молодому отцу. В комнату Лэя покупают новую мебель, одежду для малыша, нужные девайсы для ухода за ребёнком, чтобы омеге было легче, и всё необходимое.
Новость о том, что омега, который кормит Лэя, будет жить вместе с ними неопределённое время, Хосок с Юнги приняли спокойно, но не без удивления.
*****
— Ты уверен, Тэхён? — Джин собирает вещи брата, вытаскивая те из больничного шкафа, останавливается напротив и смотрит на младшего. — Ты привяжешься к этому ребёнку. И что потом? Будет в разы сложнее, ты же сам это знаешь.
— Хён, я не могу оставить этого малыша… — у Тэхёна просто не хватит сил расстаться с Лэем.
— Эй, я всегда поддержу тебя, в любом твоём решении. Просто хочу, чтоб ты не страдал ещё больше, понимаешь? Тебе и так хватило с лихвой, я боюсь, что снова причинишь себе боль с этим малышом, — Джин берёт руку младшего в свою и слегка сжимает, в знак поддержки.
— Я знаю, хён… Я знаю.
*****
Тэхёна и Лэя выписывают вместе. На выписке никаких пышных букетов цветов и радостных поздравлений. В фойе больницы Тэхёна с Лэем на руках встречают Джин и Чимин. Рядом с Чонгуком стоят супруги Чон. Юнги и Хосок знакомятся с омегой, благодарят за такую бесценную помощь, оказанную их племяннику. Никто не говорит об умерших, но никто и не забывает. Чонгук берет в свои руки малыша и идёт на выход, Тэхён следует позади. Юнги и Чимин обещают заехать вечером для того, чтобы помочь, и тоже разъезжаются по домам. Парни едут в тишине, каждый думает о своём, но главной мыслью у обоих является то, что не так они хотели возвращаться из роддома. Совсем не так… Лэй лежит на заднем сиденье в автомобильной люльке рядом с Тэхёном, рука омеги в успокаивающем жесте покоится на животике малыша. Так теплее и спокойнее для них обоих.
Чонгук смотрит в зеркало заднего вида. Видит, с каким трепетом Тэхён относится к его сыну, замечает каждое бережное касание. Откуда у омеги столько сил, чтобы заботиться о ком-то другом, когда в сердце и глазах зияет дыра размером в бесконечную вселенную… Он бы точно так не смог, в нём нет столько сил, он уверен.
И что будет с ними дальше — действительно хороший вопрос…
========== Будет лучше. ==========
Комментарий к Будет лучше.
1098 ждущих продолжения! Спасибо всем, люблю и обнимаю!
Визуализация:
Квартира Чонгука:
Образы:
Тэхён стоит на кухне, в своей квартире, и размешивает серебряной ложкой свой уже остывший чай. Парень, задумавшись, даже не замечает работающего телевизора и открывающейся двери. Продолжает так и стоять, витающий где-то в своих мыслях. В комнату заходят, и Тэхён вдруг замирает, упирается обеими руками в стол и не может поверить, тело будто сковывает от разбирающей боли… От вошедшего человека веет ароматом мяты… Так пах Минхо… Его Минхо… Омега оборачивается и вовсе перестаёт дышать, перед ним стоит его муж. Живой, дышащий, с размеренно бьющимся сердцем. Минхо кидает пиджак на спинку стула, расслабляет галстук на шее и переводит взгляд на Кима.
— Милый, ты чего? — смеётся с реакции мужа.
Тэхён отрывает руки от стола и бежит навстречу, падает в раскрытые родные объятия, обнимает так сильно, что кажется вот-вот задушит от переизбытка чувств. Немного отстраняется и обхватывает щеки своими ладонями, не может поверить в то, что это правда. Роняя слёзы боли и горечи, расцеловывает каждый миллиметр лица любимого, втягивает родной запах настолько сильно, что лёгкие сводит.
— Я так и знал, Ми. Я знал, что это всё это неправда… Знал, что ты жив, я знал, — шепчет как в бреду и не отпускает рук от лица.
— Тэхён, что с тобой? Тебе плохо? — альфа слегка отстраняется, берет руки мужа в свои и заглядывает в глаза. — О чём ты говоришь?
— Как же, Ми, ты что…
Тэхён обрывает себя на полуслове, когда видит в дверях кухни кудрявую, темноволосую девочку лет пяти. Она стоит и смотрит своими большими зелёными глазами, обрамлёнными длинными чёрными ресницами. На её носике конопушки, а розовые губы изогнуты в милой улыбке. Улыбка в форме сердца. Малышка одета в клетчатое платьишко, а красный, бархатный ободок придерживает густые волосы, чтобы те не спадали на кукольное лицо. Девочка растеряно смотрит на родителей и продолжает улыбаться.
— Папочка, почему ты плачешь? — девчушка подходит и обнимает за ногу онемевшего от эмоций Тэхёна. Поднимает голову и смотрит своими зелёными глазами.
*****
Тэхён крупно вздрагивает и вскакивает с постели, не может сделать вздох. Будто агония накрыло всё тело. В комнату вбегает Чонгук. За неделю совместного проживания альфа привык к такому поведению омеги, но каждый раз очень сильно пугается. Тэхён стоит у кровати и держится за сердце, быстро и тяжело дышит, лицо мокрое от слёз.
— Тэхён, всё в порядке. Успокойся и дыши, всё нормально, — омега переводит перепуганный взгляд на Чонгука, тот держит его за плечи для того, чтобы успокоить. Тэхён быстро кивает головой, давая понять, что он приходит в себя. Чонгук отходит к прикроватной тумбе и берёт заранее подготовленный стакан с водой, протягивает его омеге. Тэхён берет стакан дрожащими руками и делает пару глотков.
— Ну как, полегчало?
— Чонгук, прости, я снова тебя напугал. Прости за то, что тебе и сегодня пришлось бежать сюда, — тихо и сипло говорит Тэхён.
— Всё в порядке, Тэхён. Я всё понимаю, меня тоже мучают кошмары.
Тэхён смотрит на альфу и поджимает губы. Он ничего не говорил Чонгуку о своих снах, но альфа и так догадался. Не удивительно. Тэхёну уже неделю снятся сны с участием Минхо и Джиа. Снится то окровавленный Минхо, подросшая Джиа, которая говорит, что не хочет никуда уходить. То сегодняшний сон, который повторяется уже на протяжении нескольких мучительных ночей. А Чонгуку снится только Сону, который говорит, что зайдёт в ванную и придёт завтракать, при этом мило улыбаясь, так, как умел только он. Но всё повторяется снова и снова. Чонгук бежит в ванную, видит окровавленного омегу и просыпается с острым чувством недостатка воздуха в лёгких. Так страшно засыпать каждую ночь, ждать любимых во снах, которые с каждым разом забирают с собой всё больше и больше — смысла к жизни, здравого рассудка, забирают с собой весомые части разбитого на миллионы осколков. Оставляют после только пустоту, звенящую боль и зияющую дыру в груди размером со вселенную. Им обоим сейчас очень сложно, оба потеряли таких важных для себя людей. Когда всё это перестанет их мучать — вопрос времени…
За неделю проживания в доме Чонгука парни практически не видятся, что уж говорить о каких-то разговорах. Чонгук утром уходит на работу, каждый раз спрашивая, не передумал ли Ким насчёт помощника для себя, но парень упорно отказывается. Уверяет себя, что не останется здесь надолго. Каждый вечер к ним приходят Юнги, Джин и Чимин, по очереди, конечно. Вчера Чимин возился с альфочкой, всячески отвлекая Тэхёна от шквала тяжёлых мыслей. Киму очень неудобно, что его близкие и Юнги вынуждены откладывать свои дела и приходить к Тэхёну, чтобы у того не оставалось времени на уход в свои мысли. Чонгук и Тэхён стараются всячески избегать разговоров, потому что они обязательно коснутся болезненных тем, и из-за этого оба неловко себя чувствуют. Чонгук работает заместителем директора в машиностроительной компании. Должность важная, требующая внимательности и сосредоточенности. Альфа собирался взять отпуск для того, чтобы побыть дома и помогать Киму, но передумал по некоторым причинам. Омега всегда слегка отстранён, погружён в свои мысли, будто находится совсем в другом мире и практически всё время проводит в спальне, где они спят с Лэем, и совсем редко обращает внимание на Чонгука. Происходит это лишь тогда, когда альфа играет с сыном или же берет его на руки. Омега смотрит пустым взглядом и всегда уходит в ванную. Включает воду и плачет. Да, знает, что Чонгук уже понял, для чего тот уходит, но ему всё равно. В его груди продолжает нещадно болеть от липкой тоски по любимым.
С должностью арт-директора в рекламной компании Киму пришлось попрощаться, но он за неё особо и не держался. А вся ситуация никак не меняется, малыш остаётся всё таким же капризным и привязанным к омеге. Тэхён может оставить Лэя только с Чонгуком, но старается делать это по минимуму, потому что альфа и так не высыпается, рано встаёт и очень поздно приходит домой, Чон всё своё свободное время по возможности и так уделяет малышу. Понимает и знает, что ему никогда не расплатиться с тем, что делает для них Тэхён. Благодаря Киму и хорошему аппетиту Лэя, щёчки малыша заметно округляются с каждым днём, а на ножках и ручках появляются милые вкусные складочки. В момент любования своим сыном Чонгук забывает обо всём на свете, боль уходит на второй план, и дышать становится немного легче.
В воскресный день альфа остаётся дома, решив взять выходной для того, чтобы Тэхён смог выспаться. Омега никогда не жалуется, но Чонгук видит, каким вялым по утрам бывает Тэхён. Видимо, малыш плохо спит и часто просит молоко по ночам.
— Хён, что делаешь? — Тэхён звонит Джину.
— Да вот, мультики смотрим, а ты что? Как твоё самочувствие?
— Получше. Если ты не занят, то я хотел бы съездить домой, забрать остальные вещи, которые могут понадобиться, — чуть меньше недели назад Джин сам привёз брату то, что он просил. Но в этот раз Тэхён хочет сделать это лично.
— Ох, может, я сам? Скажи, что будет нужно и я привезу…
— Нет, хён, мне нужно пойти туда самому…
— Хорошо, я скоро буду, — старший омега вздыхает и отключает звонок. Сокджин живёт совсем недалеко, так что ждать придётся недолго.
Тэхён откладывает телефон в сторону и выходит из комнаты. Чонгук сидит у телевизора, а рядом, на диване, спокойно спит Лэй. Он переводит взгляд на Тэхёна, который вошёл в гостиную.
— Спит?
— Ага. Хорошо, что он уже начал ко мне привыкать.
— Да, в твоём присутствии он, на удивление, спокойный, — и вправду, альфочка уже практически не капризничает на руках у отца. Но стоит ему остаться с кем-то чужим, то громкий и истеричный плач гарантирован. Удивительно, он ведь ещё совсем малыш, а уже так хорошо различает запахи близких людей.
— Мне нужно будет уйти ненадолго. Я сцедил нужное количество молока, оно лежит в бутылочке в холодильнике. Если проголодается, то просто разогрей его под горячей водой.
— Ох, конечно. Может, тебя довезти? Мне совсем не сложно.
— За мной заедет Джин.
— Всё в порядке?
— Да, всё нормально.
Тэхён немедля разворачивается и идёт к выходу из комнаты. Голос Чонгука его останавливает.
— Тэхён, я… ещё раз хочу тебя поблагодарить. То, что ты делаешь для Лэя — очень сильно и очень ценно… Будь я на твоём месте, то точно не смог бы и половины того, что ты делаешь для нас, — Чонгук не отпускает взгляд, но ему очень неловко видеть омегу таким, слегка растерянным и совсем немного смутившимся.
— Я бы не смог поступить иначе, — Тэхён грустно улыбается и идёт на выход. Берёт свою джинсовку с вешалки и выходит из квартиры. Он подождёт Джина на улице. Ему необходима передышка. Может, с глотком свежего воздуха в голову придёт хоть немного ясности…
Ким опускается на скамью возле подъезда. С детской площадки доносятся весёлые крики и смех детей. Выдыхает и прикрывает глаза. Он ни разу не выходил на улицу за эту неделю, даже не смог найти в себе силы для того, чтобы прогуляться с Лэем. Как он вообще до этого дошёл? Живёт в доме с чужим мужчиной, кормит его сына… Но этот малыш… он очень привязался к Лэю. Омега начал плохо спать по ночам. Вздрагивает на каждое движение или кряхтение малыша, а сердце болит гораздо меньше рядом с этим мальчиком. Они оба чувствуют спокойствие только лишь рядом друг с другом, чувствуют, что нуждаются в друг друге одинаково. Но скоро им предстоит попрощаться, скоро омега будет не нужен этому малышу. И тогда сердце Тэхёна разобьётся на мельчайшие осколки в третий раз, и тогда он вряд ли сможет его снова склеить.
Лэй… Каждый раз, при взгляде на малыша, у Тэхёна так сильно ноет сердце. Каждый раз, при взгляде на него, перед глазами всплывает образ его дочки. Тэхён вспоминает ту девочку, которая приходит к нему во снах, ту зеленоглазую, кудрявую девчушку с улыбкой-сердечком… Она и вправду была бы такой? А может быть, это просто его израненная душа на пару с воспалённым сознанием подкидывают желаемый образ в голову? Он никогда об этом не узнает, но ему так нравится лелеять эту мысль в укромном уголке своей души.
Джин приезжает через пятнадцать минут. Тэхён всё это время провёл на скамье, прикрыв глаза, думал, вспоминал. Ему бы прогуляться, размять ноги, но сил, а тем более желания на это совсем нет. Тэхён раскрывает глаза, видит перед собой белый Мерседес брата, встаёт и идёт к машине. Садится на переднее сиденье. Сидящая сзади Лея сразу подскакивает, целует дядю в щеку и обнимает настолько крепко, насколько это возможно. Омега втягивает носом клубничный аромат племянницы, сладкий как и сама Лея. Тэхён впервые видит племяшку после всего случившегося, а девочка ничего не говорит, вкладывает в свои объятия всю любовь к бесценному дяде и только коротко всхлипывает. Такая малышка, а уже осознает, что такое сочувствие и понимание.
— Лея, — строгим тоном говорит Джин.
— Прости, пап, — девочка отстраняется, смахивает ладошкой слёзы с щёчки и шмыгает носом.— Прости, дядя Тэ…
*****
— Готов? — все трое стоят у квартиры Тэхёна. А сам он стоит и сверлит взглядом дверную ручку. Нет, он не готов. Он совершенно точно не готов… Ему бы уйти сейчас отсюда, бежать без оглядки… Нет… лучше сжечь эту квартиру до пепла, лишь бы запах мужа не наполнил лёгкие снова. Не напомнил бы разрушающей болью о том, кого уже никогда не будет рядом…
Сокджин понимающе кладёт руку на плечо Тэхёна.
— Давай я сам? Просто скажи, что нужно.
Джин хочет уберечь брата от новой порции боли и душевных ран, но младший тот ещё упрямец. И, может быть, что-то и в самом деле изменится после того, как он побывает дома. Тэхён выдыхает, немедля и секунды больше, рывком открывает дверь, чтобы не струсить и не передумать.
В нос забивается запах мяты, стекает по осколкам разбитой души Тэхёна, делая ещё больнее, затягивая лёгкие жгутом. Запах Минхо. Тэхён неслушающимися ногами проходит в коридор и оставляет ключи на маленьком столике у входной двери. Совсем не спеша заходит в гостиную и поджимает дрожащие от подступающих слёз губы. На низком столике лежат очки для чтения альфы и перевёрнутая страницами вниз книга. Не дочитал… Тэхён садится на диван и берет в руки очки. В голову лезут воспоминания, в которых Минхо читает очередную книгу, сидя за кухонным столом, или же работает на ноутбуке, сидя на диване. Воспоминания о том, как он вешает на вешалку пальто и любимый синий шарф. Как целует живот омеги, в то время как Джиа пинается ножками и ручками внутри. Вспоминает, как альфа нежно убирал выбившиеся, отросшие пряди Тэхёна за ушко и следом нежно целовал в щеку. Ким закрывает глаза и с силой их жмурит, дышит глубоко и размеренно. Пытается... Сейчас нельзя плакать, не здесь… Это место пропитано их счастьем.
Счастьем, которого уже не вернуть.
Тэхён встаёт с дивана и проходит в спальню. Подходит к шкафу, открывая его. Лёгкие ещё сильнее жжёт любимый запах. Он видит висящие рубашки и пиджаки Минхо. Сгребает в охапку одежду, тянет на себя, с трудом срывая её с вешалок, и отшатывается. Поднимает стеклянные глаза на одну-единственную оставшуюся кофту мужа, которую подарил ему сам же Тэхён. Любимую кофту Минхо… Откидывает остальную одежду на пол и бережно, дрожащими пальцами, снимает оставшуюся кремовую кофту. Подносит к лицу, прижимает к носу и вдыхает родной запах. Вдыхает, вдыхает, вдыхает. Вдыхает, пока этот же самый запах не выбивает весь дух из хрупкого омежьего тела, не заставляет задыхаться от нехватки его владельца, пока он не падает бесчувственным комком на пол. Падает на колени, сбивает их в синяки, воет от безысходности, как может пытается держаться, но всё же срывается на громкие рыдания, загребает в охапку остальные вещи, не может остановить себя. Просто не хочет. Сидит в обнимку с вещами любимого и плачет, плачет, плачет, мочит ткань солёными слезами. Не может поверить, что всё это происходит с ним. Не может поверить в то, что его любимый покинул его навсегда… Что не поцелует больше так нежно, как умел только он, не обнимет, даря всё своё тепло, не назовёт милым прозвищем и не улыбнётся своей такой красивой улыбкой. Больше не возьмёт за руку во время их вечерней прогулки по парку и не заснёт больше рядом… Больше ничего не осталось… Совсем. У Тэхёна забрали всё. Вырвали душу и заставили жить.
И, может быть, когда-то он и станет сильным, снова искренне улыбнётся без ломающей внутренности боли и скажет, что счастлив, но не сейчас… Дайте ему время…
— Ми, вернись ко мне, пожалуйста… Минхо! Я не смогу без тебя и без нашей дочки! Ты слышишь меня, любимый? — воет как безумный и качается из стороны в сторону с одеждой в руках. — Я не могу без вас, я не знаю как жить… Не оставляйте меня здесь, заберите к себе, заберите, пожалуйста, Ми… Заберите… — утыкается лицом в альфью одежду и с ней же ложится на пол, сворачивается калачиком и продолжает завывать от боли, заливаться слезами.
Джин стоит за дверью, слышит все терзания брата и не знает, что ему делать. Оставить выплёскивать скопившиеся тяжёлые чувства или же быть рядом, подставить плечо? Показать, что он не один и рядом есть люди, на которых он может положиться в такой тяжёлый момент своей жизни… Но, нет… Сейчас ему нужно выпустить хотя бы каплю чувств. Конечно, Тэхён не скоро сможет принять эту боль, но мешать Джин сейчас не должен. Лея сидит за кухонным столом в наушниках и смотрит весёлый мультик. Единственный человек в этом доме, который на данный момент душевно спокоен.
Через полчаса Тэхён слегка приходит в себя, идёт в ванную и умывается ледяной водой, смывает слёзы с лица спасительной прохладой. Смотрит в зеркало, а в отражении которого стоит какой-то совершенно незнакомый ему человек. Тэхён не узнает в себе ничего. Под покрасневшими, отёкшими глазами залегли темные тени, лицо осунулось и приобрело сероватый оттенок. Зелёные глаза, которые раньше светились миллионами огней — сейчас безжизненно смотрят в отражение. Волосы утратили былую красоту, напоминая из себя сейчас скорее пушистую тёмную копну. Ким приподнимает футболку, смотрит на слегка выпирающие рёбра. Давно он таким стал? Вместо красивых, изящных форм — угловатые, совсем непривлекательные. Парень тает на глазах, хоть и старается нормально и сбалансировано питаться для того, чтобы Лэю всего хватало из его молока, но увы… Его организм не справляется. Оттягивает резинку нижнего белья немного вниз, вид открывается на шрам, закрытый послеоперационным пластырем. Всё ещё болит и дыхание иногда перехватывает, будто в первые дни после операции. Он рывком срывает пластырь с раны, морщась и шипя от неприятного ощущения, под ним оказывается тонкий покрасневший шрам, средней длины горизонтальный порез. Омега проводит пальцами по нему, но ничего не чувствует, место будто всё ещё под анестезией. Этот шрам — всё, что осталось Тэхёну от Джиа… Парень горько усмехается и возвращает белье на место, отпускает футболку. Смотрит на себя в последний раз и выходит.
На кухне, возле дочери, сидит Джин. Он сразу же поворачивается на звук захлопнувшейся двери в ванную. В комнату заходит ещё более унылый младший. Тэхён вытаскивает телефон, пишет Чонгуку, спрашивает не капризничает ли малыш и всё ли у них хорошо. Ответ приходит сразу же, альфа пишет, что они вполне хорошо проводят время и ему не стоит беспокоиться. Тэхён убирает телефон в карман и садится за стол, к брату и Лее.
— Хён, ещё одна просьба.
— Кажется, я знаю о чём ты… — Джин смотрит на брата с болью в глазах. — Ты уверен, что сможешь это выдержать?
— Я обязан…
— Хорошо, Тэ. Я буду рядом.
Парни вместе собирают необходимые вещи в небольшой чемоданчик фиолетового цвета и выходят из квартиры. Тэхён на мгновение останавливается в дверях, оборачивается, снова идёт в гостиную и забирает со столика очки Минхо, и, наконец, выходит из квартиры. Зачем? Он тоже этого не знает.
Все трое едут в тишине. За утомительные сорок минут езды Лея засыпает, а Тэхён смотрит на людей, идущих по улицам. Все куда-то спешат, всё время куда-то опаздывают. Не ценят время, проведённое рядом со своими любимыми, и моменты счастья. Тэхён видит знакомую картину. На пешеходном переходе стоит девочка, которая держит в руках плюшевого зайчика. Она улыбается и машет Киму, тот цепенеет и закрывает глаза. Он сходит с ума? Он видел девочку с зайчиком, машущую ему ручкой, в день смерти Минхо, в момент перед аварией… Сердце бьётся в бешенном ритме, а руки потеют и дрожат, он сводит их вместе и с силой сжимает. На его холодные ладони ложится тёплая рука брата, который не понимает, что вдруг случилось с Тэхёном, но обещает быть рядом. Младший сжимает его руки, которые дарят спокойствие, и начинает понемногу приходить в себя.
На кладбище Тэхён идёт один, проходит по бесчисленным рядам могил. Видит имена людей, которые прожили до глубокой старости, имена и срок жизни молодых людей, и имена деток: маленькие могилки, в которых похоронены совсем ещё малыши, у которых могла бы быть счастливая и долгая жизнь. От этого становится так невыносимо больно.
Тэхён останавливается напротив одной могилы, покрытой гранитом. На небольшой надгробной плите чёрного цвета белым выбито:
8 августа 1994 — 24 апреля 2021
Хван — Чон Сону
Любимый сын, брат, муж и папа…
Чонгук как-то раз, случайно, упомянул имя папы Лэя, а Тэхён запомнил. Ким садится возле могилки на мгновение и протирает пальцами верх плиты, покрытый небольшим слоем пыли. В голове только мысли о том, что он так сильно хотел бы поменяться с ним местами. Здесь его ждут сын и муж, который так его любит, а Тэхёна… У него нет ничего. Только сомнительные варианты на какую-то жизнь, где не будет ни Минхо, ни Джиа. Он смотрит на имя омеги и полушёпотом говорит:
— Не беспокойся, Сону-щи, я позабочусь о Лэе столько, сколько смогу. А дальше… у него есть прекрасный отец, который всё сделает для своего ребёнка. У тебя родился прекрасный сын, мне очень жаль, что ты его не увидел… Спи спокойно.
Тэхён кидает последний взгляд на плиту чёрного цвета и идёт дальше. Через несколько рядов останавливается возле могилы своего отца, имя и дата на плите говорят о том, что Со Хёну нет в этом мире уже два года. Боится перевести взгляд дальше, но все же делает это. Рядом покоятся его супруг и дочь. Казалось, что Ким выплакал все слёзы, но всё же он снова заливается тихим плачем. Сердце разрывает от боли и обиды, волны тоски и грусти вырываются из недр поломанной души. Под его ногами лежат самые драгоценные люди, которые должны быть рядом, а не тлеть в сырой земле. Ким мутными от слёз глазами смотрит на маленькую белую надгробную плиту с именем дочери:
24 апреля 2021 — 24 апреля 2021
Ким Джиа
Райский цветочек
Мы все отдали бы кусочек сердца своего, лишь вновь забилось бы твоё…
Его маленький ангелочек, он бы отдал всё, что у него есть, лишь бы на мгновение прижать к себе свою дочь, вдохнуть сладкий младенческий запах и поцеловать пухлую щёчку. Но мечтам Кима не суждено сбыться. Внутри всё выворачивает, болит настолько сильно, что кажется, если он сделает хоть ещё один вдох, то его сердце разорвёт на атомы. Но нет, дурацкое сердце стучит и стучит, заставляет глотать эту боль огромными острыми кусками. Заставляет жить, обливаясь кровью. Тэхён склоняется над могилой, кладёт голову на холодный гранит и заливает камень горькими слезами. Когда-нибудь перестанет болеть. Когда-нибудь он сможет отпустить…
*****
В квартиру Чонгука Тэхён возвращается уже с наступлением темноты. Повёл себя как эгоист, совсем забыл о времени, сидя на кладбище. Ещё не открыв дверь, омега слышит плач Лэя, быстро снимает обувь и идёт в гостиную. Чонгук с ребёнком на руках ходит по комнате, качает его и безуспешно пытается успокоить. Альфа сразу же замечает состояние Кима: распухшие глаза, лицо бледнее обычного и искусанные, покрасневшие губы. Снова плакал… Тэхён обрывает поток мыслей Чонгука, подходит к нему, забирает ребёнка и прижимает к себе.
— Боже, прости, Чонгук. Я-я совсем забыл о времени. Тише, малыш, тише, — Тэхён виновато смотрит на Лэя, который плачет, обиженно сложив губки. Замечает почти полную бутылку молока, стоящую на столе, и округляет глаза. — Он что, совсем ничего не выпил?
— Ох, я не знал, что с ним делать. Он выпил немного через два часа, после того, как ты ушёл. Снова уснул, вот уже полчаса плачет и ни в какую не хочет брать бутылочку, я уже и шприцем пробовал, и с ложечки пытался, но никак, — альфа выглядит растерянно.
— Прости, я больше не буду так беспечен, — омега виновато отвечает и уходит с ребёнком в спальню. Укладывает Лэя на кровать, ложится рядом, поднимает рубашку и кладёт набухший сосок малышу в ротик. Тот ещё пару мгновений сопротивляется, а после начинает быстро пить молоко и постепенно успокаивается, только тихонечко всхлипывает. Оказалось, что альфочка не так прост и его не проведёшь всякими папа-заменителями. Тэхён умиляется малышу и гладит его по тоненьким темным волосикам.
Чонгук выдыхает и без сил падает на диван. Хватается за голову и закрывает глаза. Что он за отец такой, который не может справиться со своим собственным ребёнком? Как всё сложно оказывается на деле. Он думал, что легко справится с ним, у Тэхёна ведь отлично получается и выглядит всё так просто, но оказалось, что только со стороны. Чонгук надеется, что не слишком отягощает жизнь Тэхёна. Старается по максимуму облегчать повседневные заботы, сам готовит еду, а когда нет времени, заказывает доставку на дом, сам справляется со стиркой и всем прочим, а на завтра альфа вызвал клининг. Конечно, Тэхён порывается делать всё это сам, убеждает, что справится со всем и альфе не обязательно всё это делать, но Чонгук непреклонен. Это самое минимальное из того, чем он может отблагодарить Кима за его помощь с Лэем. Он ему не муж и не любовник, а значит и совсем не обязан что-то делать для его дома и для него самого. Изначально, Чонгук думал, что всё это ужасная идея. Жить с чужим человеком под одной крышей, заботиться о чужом ребёнке, после того, как тот пережил огромную утрату. Чонгук и не надеялся, что Тэхён согласится на это, но судьба решила за них… Альфа всё ещё не знает, как себя вести с Кимом. Чонгук, пока что, очень занят на работе, но скоро гора дел будет разобрана и у него будет достаточно времени, чтобы уделять его дому. Но что делать потом, альфе никто не рассказал.
Чонгук плохо спит, ему каждый день снится Сону. Он просыпается всегда в холодном поту и долго не может восстановить дыхание. Садится на диване и смотрит в темноту, думает, думает, думает. Очень сильно скучает по мужу, альфе очень не хватает его тепла и поддержки. Но он сильный и ему нужно быть стойким для Лэя.
С Тэхёном их объединяет одно — тоска по любимым. Оба не могут свыкнуться с такой тяжёлой мыслью, принять ситуации. Пока что очень болит и ноет по тем, кто так скоропостижно ушёл.
*****
Четыре месяца спустя.
За эти четыре месяца многое изменилось. Тэхён с Чонгуком заметно сблизились, конечно, не в том плане, о котором можно было бы подумать. Теперь они много разговаривают друг с другом, сидят долгими вечерами, пьют чай и проводят хорошо время. Оба многое узнали друг о друге. Узнали и то, что оба потеряли своих истинных партнёров и оба понимают друг друга как никто другой. Лэй за это время очень подрос, стал очень красивым альфочкой с запахом леса и травы после дождя. Малыш уже умеет переворачиваться, мило агукает, отвечает своим детским лепетом, когда с ним болтают взрослые, и заливисто смеётся, когда с ним играют и щекочут. Уже пытается ползать, сам хватает свои игрушки. Конечно, без капризов никуда. Спит малыш в последнее время плохо, всё время хочет быть рядом с Тэхёном и пить молоко. Лезущие зубки мучают бедного Лэя и Тэхёна тоже. Но и этот период все трое стойко переживают.
Разгар лета, жара. В квартире включён кондиционер для установления комфортной температуры для малыша, а в гости пришёл Чимин со своим сыном Ёсаном. Мальчику уже почти два года, и он просто копия своего прекрасного папочки. Лэй, сидя в своём шезлонге, с интересом наблюдает за Ёсаном, который бегает вокруг с игрушками в руках и что-то лепечет. Тэхён с Чимином пьют свежевыжатый яблочный сок и, можно сказать, отдыхают.
Лэй за это время стал ещё более привязанным к Тэхёну, теперь совсем не хочет быть один. Так и проходят дни. Тэхён занимается делами строго с Лэем на руках, маленький командир должен всё самолично контролировать и не упускать из виду даже малейшей мелочи. К отцу ребёнок идёт только в присутствии Тэхёна, а сидя у Чонгука на руках, всё время поглядывает на омегу, чтобы тот не ушёл далеко. За это время душевная боль старших заметно стихла, но её всё ещё слишком много, так, что по ночам всё ещё трудно дышать. Светлая грусть по ушедшим не уйдёт никогда.
— Папатька, Лэй взял лучку! — маленький омега хихикает и зовёт Чимина. Лэй ухватился за его пухленькую ручку и не отпускает, лежит и смотрит на Ёсана глазками-бусинками.
— Ого, Лэй, тебе рановато ещё об омегах думать! — подшучивает Чимин. — Ёсани, зайчик, поиграйся немного с ним, он же давно тебя не видел.
— Халасо, — малыш активно начинает тащить игрушки к Лэю и рассказывает всякие истории. Половина рассказа которых состоит из слов на каком-то ведомом только Ёсану с Лэем языке.
Через несколько часов Чимин с сыном собираются уходить, за ними приехал альфа Пака — Ча Ыну. В момент, когда Чимин уже собирается выходить, приходит Чонгук и они сталкиваются на пороге, здоровается с ним, перебрасывается парой вежливых слов и щёлкает Ёсана по маленькому носику. Пак уходит домой, а Чонгук заходит в квартиру с небольшим тортиком в руках.
— Привет.
— Привет, ты рановато сегодня.
— Да, сегодня был свободный день. Я ещё в обед освободился, но задержался кое-где. И торт вот купил. Выпьем чай?
— Давай немного позже? Лэя сейчас нужно уложить спать.
Тэхён сразу все понимает, вспоминает сегодняшнюю дату — восьмое августа. День рождения Сону. Чонгук, скорее всего, был на кладбище, из-за этого пришёл такой подавленный. Тэхён намеренно даёт время Чонгуку побыть наедине с собой и своими мыслями, поднимает Лэя с шезлонга и уходит в спальню. Альфочка быстро засыпает с грудью во рту, но Тэхён не спешит идти к Чонгуку. Сложно, всё ещё немного сложно находиться друг с другом один на один. Через пятнадцать минут Ким тихо встаёт с постели и идёт на кухню. Чонгук, углубившись в свои мысли, не сразу замечает вошедшего Тэхёна, а когда слышит шаги в сторону стола, отмирает и встаёт, чтобы поставить чайник на плиту. Неловко улыбается Киму и упирается бёдрами о кухонную панель. Молчат какое-то время, первым задать вопрос решается Тэхён.
— Был на… кладбище?
— Да, был. Сегодня его день рождения, отнёс цветы, посидел немного рядом. Стало как-то легче, что ли.
— Понимаю, — тихо тянет Тэхён. Правда понимает, каждый раз, после посещения кладбища груз боли становится на щепотку меньше.
— Лэй стал совсем капризным. Я даже не представляю, как ты справляешься с ним один, когда меня нет. Хотя… Какая от меня помощь, он ко мне даже не хочет идти, — ворчит альфа.
— Он не доставляет мне никаких неудобств, главное, чтобы сам Лэй себя чувствовал хорошо. Для меня это в приоритете.
Смотрят на друг друга пару мгновений. Первым взгляд отводит Тэхён, который принимается развязывать ленточку на коробке от торта. Чонгук выключает вскипевший чайник, разливает чай по чашкам и несёт к столу. Им неловко смотреть друг на друга, особенно после случая трёхнедельной давности. Тэхёну в ту ночь снова приснился кошмар с аварией. Альфа, как обычно, прибежал в комнату максимально быстро, но омега всё никак не успокаивался, продолжал плакать и дрожать. Чонгук тогда не придумал ничего лучше, чем заключить парня в объятия. И это помогло. Они просидели в таком положении на полу довольно долгое время, Тэхён уже успокоился и просто сидел, смотрел за спину альфы, на спящего Лэя, вдыхал успокаивающий альфий запах, который обволакивал его всего. Всё ведь могло быть по-другому. Они оба сейчас могли бы быть в объятиях своих любимых, но судьба-злодейка… Она решила играть по-своему, сплотить двух людей одним общим горем… Чонгук тогда сидел и нежно поглаживал омегу по спине, боялся, что он снова будет плакать. Ему тяжело смотреть на часто опухшие и красные глаза Кима. Хотя он и сам не лучше, просто умело это скрывает.
В ту ночь, за чашкой чая и поеданием торта, они оба решили, что самим тяжело будет справиться с этим грузом и им нужна терапия. Помощь специалиста. Что бы они ни делали — боль остаётся. Да, после стенаний по закоулкам собственной души и вымещения боли на чём-то становится немного легче. Но боль окончательно не проходит. Она остаётся внутри, как задевающая все органы чувств заноза.
Через неделю оба начинают посещать психотерапевта.
*****
Год спустя.
Тэхён просыпается посреди ночи оттого, что его зовёт детский голосок. Лэй тянет омегу за руку и что-то настойчиво просит. Мальчик уже подрос, в одиннадцать месяцев научился ходить, а разговаривать начал уже в год. Рановато, но все детки развиваются индивидуально. Сейчас альфочка снова сбежал со своей детской кроватки и будит старших. Видимо, Чонгука ему всё-таки разбудить не удалось, и он пришёл терроризировать Тэхёна.
— Ох, малыш, иди сюда, — омега поднимает заспанное лицо от подушки и зовёт ребёнка. Тот неуклюжим медвежонком залезает на кровать, ложится рядом и победно улыбается. Тэхён разворачивается к Лэю, расстёгивает ночную рубашку, и ребёнок принимается за питьё. Маленький альфа всё ещё питается грудным молоком, исключение — это фруктовые и овощные пюре. Альфочка обвивает ручками омегу и пьёт молочко. Омега не замечает, как снова проваливается в сон.
Это что, день сурка? Тэхёна снова будит Лэй, тянет за руку и что-то говорит. Ким садится на кровати и пытается понять, что хочет от него ребёнок. Смотрит на часы, на часах ещё очень раннее утро.
— Папа, папа! — тыкает пальчиком в дверь и зовёт Тэхёна. Что там случилось с Чонгуком, раз Лэй так активно его тянет в другую комнату?
Альфа спит на животе, во сне обнимая подушку. Лэй тянет Тэхёна к раскрытому дивану и залезает на него, устраиваясь рядом с отцом.
— Папотька, с Лэем! — тянет ручки к Тэхёну, а тот стоит и понимает, что этот проказник хочет полежать с ними двумя. Но подождите… Тэхён не хочет лежать с Чонгуком в одной постели, что подумает альфа, когда проснётся? Но малыш решает не сдаваться и начинает истошно плакать. На шум просыпается Чонгук, поднимает вспухшее лицо с мятыми следами от подушки на щеке и непонимающе смотрит на сына и Тэхёна.
— Что такое? Почему ты плачешь? — обнимает сына и целует в щеку. Тот перестаёт плакать и уже хохочет от поцелуев отца. Тэхён смотрит на эту картинку и собирается уходить. Но Лэй поворачивается к парню и говорит.
— Папа, папотька не хочет пать! — хныкает ребёнок с новой силой. — Лэй ням-ням!
— Ох, ладно, ладно. Но никакого ням-ням, — омега вздыхает и сонно плетётся к дивану. — Прости, Чонгук, но, кажется, этот проказник не успокоится.
— Да всё… всё нормально, — альфа нервничает? Ну конечно, они ещё ни разу не спали рядом, а тут… вдруг…
Тэхён ложится с самого краю, Чонгук лежит с другого, а по середине разлёгся довольный Лэй, который закинул ноги на отца, а ручками обвил предплечье омеги.
Прекрасно, чувство неловкости переросло все грани. Парни лежат как заложники, тайком поглядывая друг на друга. Главное, что малыш радуется, а они уже как-то пролежат здесь недолго.
О том, что Лэй называет Тэхёна «папой», они ещё не говорили. Альфочка ещё слишком мал, чтобы что-то понять. Но у обоих замирает сердце, когда Лэй ласково называет омегу — «папа».
========== Не отталкивай. ==========
Комментарий к Не отталкивай.
1107 ждущих продолжения! Спасибо большое!
Визуализация:
Birdy - strange birds.
— Вы отец Чон Лэя? — врач-бета, мужчина средних лет, выходит из кабинета, держа в руках папку-планшет, поднимает голову, смотря на стоящего впереди Чонгука, и пальцем поправляет очки на носу.
— Да, это я, — альфа кивает и ждёт, пока врач продолжит разговор.
— Вам и вашему мужу нужно сдать кровь для того, чтобы я мог удостовериться в кое-каком своём предположении.
— Конечно, но дело в том, что Тэхён не папа Лэя и не является моим мужем.
— Ах, вот как. Значит, омега не является кровным родственником. Очень интересно, — уже тише говорит доктор, опускает глаза на бумаги и чёрной ручкой делает какие-то пометки. Хмурит брови и снова поднимает глаза на альфу. — Вы не сдавали свою кровь вместе с ребёнком полгода назад?
— Нет, а в чём дело? — Чонгук настораживается.
Чонгук и Тэхён привели Лэя на самое обычное обследование, которое проводят ребёнку раз в полгода. Их педиатр ушёл в декрет, его место занял врач, которого парни не стали менять и пришли на приём к данному специалисту. Но Чонгука этот мужчина начинает заметно напрягать.
— Ребёнок всегда такой капризный?
— Он спокоен только рядом со мной и с Тэхёном. Что-то с Лэем? Всё в порядке?
— В этом я и хочу убедиться. Пожалуйста, пройдите вместе с медсестрой в кабинет для сдачи крови. Господину Киму, всё-таки, тоже нужно будет сдать кровь.
Чонгук пока мало что понимает, но кивает и уходит дальше по коридору на встречу к медсестре, которая ждёт его у одного из кабинетов. Врач возвращается в свой кабинет, в котором его ждут Тэхён и Лэй. При виде врача ребёнок прижимается к руке Тэхёна и не поднимает глаз. Лэй уже успел вдоволь наплакаться, когда у него брали кровь, и сейчас часто шмыгает маленьким носиком.
— Малыш, смотри, что у меня есть, — врач достаёт из шкафчика маленького игрушечного львёнка с пушистой гривой и показывает ребёнку. Лэй сначала утыкается лицом в руку омеги, а всё же поднимает глаза и заинтересованно смотрит на мягкую игрушку в руках врача. — Если ты дашь дяде послушать твоё сердечко, то я подарю тебе эту кису, хочешь?
Ребёнок переводит свои большие, оленьи глазки на Тэхёна, как бы прося разрешения, видит, что тот улыбается и подгоняет его для того, чтобы он подошёл к врачу. Лэй медленно подходит и берёт в руки игрушку, с интересом её разглядывая и трогая пушистую гриву игрушечного львёнка.
— Можно мне послушать твоё сердечко? — альфочка, сконцентрировавшись на новом друге, не сопротивляется осмотру. Врач достаёт стетоскоп, проводит типичный осмотр и после переводит взгляд на Тэхёна.
— Ребёнок реагирует на смену вашего настроения? Бывает ли капризным, когда вам плохо или вы болеете?
— Да, всё так. В такие дни он совсем не отходит от меня и становится более плаксивым.
— От отца малыша я уже знаю, что вы не родной папа мальчика. С какого возраста вы кормите ребёнка?
— С первого дня его жизни, — омега напрягается от такого количества вопросов, тревожное чувство цепляет сердце.
— Почему вы решились на это? — врач заинтересованно смотрит на омегу в ответ.
— Организм Лэя не усваивал искусственное питание, но к моему молоку он привык после первого же кормления, и всё сложилось как-то само…
— Насколько привязан ребёнок именно к вам?
— Очень сильно, — Тэхён нервно мнёт пальцы. — Доктор, что-то не так? Почему вы задаёте такие вопросы?
— Не переживайте, всё хорошо. Просто хочу удостовериться кое в чём. Давайте дождёмся результатов анализа и поговорим уже после.
Кровь у омеги берут прямо в кабинете педиатра. Тэхён выходит в коридор и садится на диванчик вместе с альфочкой. Через сорок минут всех троих снова зовут пройти внутрь. Лэй уже давно спит на руках у Чонгука, но продолжает крепко держать в руках львёнка. Тэхён садится на свободный стул у лежака. Врач поднимает взгляд на альфу, поправляет очки и заговаривает.
— Судя по анализам, вы рецессивный альфа, но ваши феромоны достаточно активны. Вы можете контролировать количество их выделения при проявлении гнева, грусти, радости?
— Да, ещё с самого детства.
— Интересно. У вас в роду были доминантные альфы? Ваш покойный муж был так же рецессивен?
— В моём роду доминантов не было, насколько я знаю. И Сону тоже был рецессивным.
— И вы рецессивный омега, — переводит взгляд на Тэхёна, тот кивает головой в знак подтверждения. Мужчина продолжает. — Но ваши феромоны значительно выше, чем феромоны Господина Чона. У меня есть предположение, касаемо такого поведения Лэя, — врач на мгновение замолкает и смотрит то на одного, то на другого.
— Могу предположить, что в роду папы Лэя всё-таки был доминантный альфа или омега и мальчик унаследовал этот сильный ген. Это очень большая редкость. И, так как доминанты всё ещё плохо изучены, во время ваших прошлых визитов специалисты не смогли распознать видоизменённые феромоны малыша, что очень непрофессионально с их стороны. Доминантные альфы и омеги способны с младенческого возраста распознавать феромоны родственников, близких людей, чувствовать и чужие сильные феромоны. Также такие дети очень сильно реагируют даже на мельчайшие изменения эмоций. Когда вы в плохом настроении — ребёнок капризничает и наоборот. Есть одно большое «Но». Для детей-доминантов очень важна эмоциональная связь с папой-омегой. Тэхён, вы говорили, что ребёнок признал вас с первого дня жизни. Возможно, что ваши феромоны схожи с феромонами его кровного папы, другого объяснения я просто не вижу. В моей практике я встречал такое всего лишь раз. Это, действительно, очень редкий случай.
Чонгук и Тэхён молча слушают врача и переглядываются. Сказать, что они удивлены — не сказать ничего.
— То есть, вы хотите сказать, что… Лэй принимает меня за кровного родственника из-за своих доминантных генов? — первым от удивления отходит Тэхён.
— Именно так, — врач сцепляет руки между собой и смотрит на альфу, который молча смотрит перед собой удивлёнными глазами.
В голове Чонгука бушующая буря из мыслей. Лэй, хоть и такой малыш, но интуитивно принимает Тэхёна за своего родного папу… Оба списывали такое поведение ребёнка на характер и привязанность, но дело оказалось куда сложнее.
— Ещё есть кое-что, что вам необходимо знать. Для таких детей просто жизненно необходима своеобразная подпитка феромонами папы-омеги. Это очень важно для ребёнка до достижения им хотя бы пяти-шестилетнего возраста, более стабильного возраста. В противном случае неизбежны резкие и сильные ухудшения здоровья. Это особенный ребёнок и подход к нему нужен тоже особенный.
Чонгук резко встаёт со стула и, ничего не сказав, выходит из кабинета. Лэй чудом не просыпается на руках отца. В голове пульсируют слова врача: «Для таких детей просто жизненно необходима своеобразная подпитка феромонами папы-омеги. В противном случае неизбежны резкие и сильные ухудшения здоровья».
Эти слова давят на его голову колючей проволокой. И как им троим теперь быть? Что будет с Лэем, когда Тэхён решит уйти? Он не сможет всю жизнь провести в доме Чонгука. Тэхён молодой, красивый омега, которому нужно продолжать свою жизнь, а не таскаться с чужим ребёнком на руках и жить под одной крышей с посторонним мужчиной. Как Лэй перенесёт его уход, если он, буквально, зависим от омеги на эмоциональном уровне? Что им делать дальше…
Тэхён спешно прощается с врачом и выходит из кабинета. Находит Чонгука, стоящим посреди коридора с глазами, полными безысходности и страха. Они оба ещё не до конца оправились после своих утрат, а теперь свалилось ещё и такое известие…
Парни выходят из клиники, не сказав ни слова. Спящего Лэя перекладывают в детское кресло. Так же молча едут домой. Кажется, напряжение в воздухе можно потрогать руками. Чонгук паркуется и выходит первым, аккуратно поднимает уже просыпающегося сына на руки и идёт к подъезду. Тэхён идёт следом. В молчании едут в лифте, заходят в квартиру. В доме стоит звенящая тишина. Лэй окончательно просыпается и просит молока. Тэхён, пользуясь удобным случаем, берет ребёнка за руку и уходит в спальню. Старшим определённо нужно время для того, чтобы обдумать и решить эту ситуацию.
После почти целого дня избегания друг друга наступает момент, когда откладывать разговор становится уже невозможно. Звенящие в тишине квартиры неловкость и напряжение только растут с каждой секундой. Тэхён укладывает Лэя спать и на цыпочках выходит из комнаты. С кухни веет тяжёлым запахом сандала. Альфа нервничает и … злится? Чонгук сидит за кухонным столом и ждёт его. За полтора года они очень хорошо друг друга узнали, каждую привычку, особенность. И сейчас даже просто по мимике лица могут понять, что чувствует человек, сидящий напротив.
Тэхён тихо отодвигает стул и садится. Молчит. Молчит и Чонгук. Напряжение натянуто до предела.
— Я… я не знаю, что сказать, Тэхён… Всё это, наверное, было ошибкой изначально. Тогда, ещё в роддоме, нужно было искать другой выход, а не надеяться на чудо… Не нужно было втягивать тебя в это всё, — от нервов не ведает, что делают его руки. Пальцы будто сами по себе складывают бумажную салфетку во всякие причудливые формы.
— Что для тебя ошибка, Чонгук? — пытается поймать взгляд Чонгука, но альфа упрямо не хочет зрительного контакта в данную секунду.
— У тебя должна быть своя жизнь. Тебе нужна своя семья, муж, дети… а не это всё. И когда ты решишь уйти, что будет с Лэем? Как он перенесёт твой уход? Как я должен буду объяснить ему причину? Да как я могу держать тебя в этом доме, зная, что ты лишаешься всего этого из-за меня? Что без тебя буду делать я? — последнее предложение произносит очень тихо, но омега всё слышит. Кидает многократно сложенную салфетку на стол и упирает руку в лоб, из груди вырывается тяжёлый выдох.
— Теперь могу сказать я? — Тэхён тянет свою ладонь через стол и задевает чужие пальцы, Чонгук убирает руку от лица и наконец смотрит в ответ. — Я знал, на что шёл, за исключением того, что Лэй — доминантный альфа, но даже это абсолютно ничего не меняет. Знал, через что мне предстоит пройти и как трудно может быть. Ты не должен винить себя ни в чём. И мне… мне правда не нужна никакая семья, мне нужен только этот мальчик рядом. У меня нет сил для чего-то нового… Я просто не смогу вынести ещё одного расставания с тем, кого так полюбил. А ты — заводи семью, приведи омегу в этот дом хоть сейчас, делай то, что хочешь — это твоё право. Для меня это совсем не важно. Я просто хочу быть рядом с этим ребёнком, Чонгук. И я знаю, что тебе может быть неприятно это слышать, но всё же скажу… Для меня Лэй — родной, неотъемлемая частичка моего сердца. Он тот, кто спас меня в такое тяжёлое время. Как и тебя самого, он вытянул нас из того болота самоуничтожения и жалости к себе. И я уже не могу представить себя без него…
— Я знаю, Тэхён, я знаю…
Чонгук прикрывает глаза руками. Этими же руками обрекает человека, сидящего напротив, на вот такую жизнь. Жизнь, в которой Тэхён не сможет завести семью, родить собственного ребёнка, быть любимым, хоть и сам говорит обратное. Быть просто счастливым… В груди щемит от понимания того, что Лэй — это вечное напоминание о его погибшей дочери. Оттого, что у омеги каждый раз будет замирать сердце, когда он будет видеть, как Чонгук и Лэй проводят время вместе. Замирать от представлений того, что на их месте должны быть совсем другие люди, те, что были настоящей семьей Тэхёна. По щеке альфы бежит горькая дорожка слёз, которую он смахивает широкой ладонью. Слёзы по щекам обоих парней текут из-за непонимания их будущего, тоски по тем, кто так рано ушёл, и из-за того, что им нужно как-то принимать эту суровую реальность, где обоим нужно жертвовать чем-то таким драгоценным для раненного сердца, чтобы в итоге быть счастливыми.
Тэхён сидит напротив и смотрит в потолок. Вглядывается в белоснежное покрытие, отвлекает себя от непрошеных слёз. Такой приятный запах сандала сейчас очень горчит. Стекает по лёгким, липнет на уставшие душу и сердце. Тэхён прекрасно понимает чувства Чонгука. Он боится так же, как и альфа. Он так сильно любит этого мальчика, что даже мысль о том, что настанет день и он может не увидеть его милое личико утром возле себя, пугает до животного страха. Ему очень страшно остаться одному… Ему не нужна никакая семья, ему нужен этот малыш и… ему нужен Чонгук.
Альфа протягивает запястье к покоящимся на столе обеим ладоням Кима. Тянется, но боится быть непонятым. Смотрит на Тэхёна, который опустил глаза на стол и ничего не понимает, но руки не одергивает. Чонгук накрывает прохладные, тонкие пальцы своими тёплыми, большими ладонями и слегка сжимает. Так тепло сейчас и так непривычно. Сейчас это необходимо для обоих, необходима поддержка, хоть и вот такая скудная, но идущая от самого сердца.
В ту ночь они сидят за столом ещё два часа и держатся за руки. Не говорят ничего. Оно и не нужно, всё сказано на ментальном уровне. Всё понятно по тому, как Чонгук, уложив голову на стол, поглаживает кожу на руках парня большими пальцами, а Тэхён ещё крепче сжимает ладонь. Боится, что отпустят, боится остаться один…
*****
Проходят дни, всё становится на свои места и приходит в норму. Лэй разбавляет слегка напряжённую атмосферу своими детскими криками и звонким смехом. Сегодня в гости пришли супруги Чон и Ким. За полтора года все очень хорошо сдружились и часто проводят выходные вместе.
Юнги стоит и апатично мешает салат в глубокой миске. Джин протирает бокалы и смотрит в сторону грустного омеги.
— Юнги, чего такой унылый? — усмехается и продолжает натирать стекло.
— Сын моего мужа до четырёх часов утра отказывался спать, — Юнги строит страдальческую гримасу и продолжает депрессивно мешать салат.
Сын его мужа — это Юнхо. Сын Хосока и Юнги. Гиперактивный трёхлетний непоседа. Маленький альфа энергией и характером похож на отца, а вот внешне просто второй Юнги. Вдоволь подначив Юнги, Джин и Тэхён продолжают разговаривать на всякие темы, смеются и занимаются приготовлениями.
Немного позже на кухню заходит Чонгук, а Тэхён стоит у стола и выкладывает на большую тарелку готовое блюдо из курицы и овощей, Чон подходит к омеге в привычном жесте.
— Давай помогу, — предлагает Чонгук, Ким передаёт тарелку, держа её за края с обеих сторон. Чонгук хватает тарелку точно так же, как и омега. Накрывает своими руками ладони Тэхёна. Случайно, но обоих будто пробирает электрическим разрядом. Тэхён слегка алеет щеками и спешит вытащить свои руки из-под альфьих. Отворачивается к столешнице и пытается достать салфетки с верхней полки, потягивается, вставая на цыпочки. Чонгук стоит ещё секунду, густо краснеет не только щеками, но и кончиками ушей, и уходит в гостиную. Тэхён, так и не взяв абсолютно ненужные салфетки, потому что точно такие уже давно лежат на столе, берет в руки бокал, который мгновение назад протёр Джин, и снова начинает его активно натирать, всматриваясь в столешницу и довольно улыбаясь уголком губ. Юнги и Джин, наблюдающие за этой картиной, переглядываются вопросительными взглядами и смотрят на Тэхёна. Тот, кажется, сейчас не с ними, а где-то витает.
— И что это было? — первым нарушает тишину Джин.
— Что? — Тэхён, задумавшись, не сразу слышит вопрос и переспрашивает.
— Да он спрашивает, с чего это вы оба раскраснелись как помидоры?
— Глупости какие, не было ничего подобного, — стойко отрицает и продолжает активно натирать бедное стекло.
— Ну да, ну да-а, — посмеивается Джин.
Тэхён с громким стуком ставит бокал на стол и уходит в ванную. Закрывает дверь и смотрит в зеркало. Покраснел… действительно. Но с чего бы он вдруг начал настолько смущаться Чонгука. Вот же ж…
Чонгук сидит на диване, благополучно прослушав весь разговор Намджуна и Хосока, и глупо улыбается в пустоту. Оба поглядывают на младшего и не понимают, что произошло за минуту на кухне, что тот вернулся оттуда весь раскрасневшийся и довольный.
Вопрос: — Сколько ещё оба упрямца будут отрицать зародившееся, отнюдь далеко не сегодня, трепетное чувство в сердцах обоих?
После последнего ночного разговора и такого уютного держания за руки, сидя за столом, вот такие неловкие касания и взгляды заметно участились. Но каждый раз оба делают вид, будто ничего не заметили, будто не смутились обычного прикосновения, как влюблённые школьники. Вроде взрослые люди, но ведут себя как совсем малые дети. Нет, такого, чтобы при виде друг друга бешено заходилось сердце и перехватывало дыхание — нет, но то, что заставляет полудохлых бабочек в животе порхать, есть уж точно… Им просто нужно ещё немного времени, чтобы принять и понять это.
*****
Вечер обычного дня. Тэхён с Лэем вернулись с прогулки и сейчас моют руки в ванной для того, чтобы пойти поесть. Омега снова будет просить альфочку съесть супчик, а малыш будет упёрто отказываться, и Тэхён обессилено сдастся. Ну вот ни в какую маленький проказник не хочет подружиться с супами. Омега поглядывает на время и видит, что Чонгук сегодня задерживается, альфа уже час как должен быть дома. Тэхён с Лэем всё-таки ужинают одни. Маленький альфочка забирает из тарелки омеги батат и рыбу, а овощи, лежащие в своей тарелке, упорно игнорирует и морщит в недовольстве свой кнопочный носик.
Малыш сидит на полу и играет с машинками, издаёт звуки машинной езды, пыхтя себе под нос, а Тэхён читает книгу в очках. В тех самых очках для чтения, которые принадлежали Минхо. Дверь в квартиру открывается и внутрь проходит уставший Чонгук. Наконец вернулся. Тэхён уже начал переживать, не случилось ли чего. Омега снимает очки и смотрит на альфу, который кидает телефон на диван и с улыбкой идёт к сыну.
— Привет, как вы тут сегодня? — альфа принимается расцеловывать щёчки мальчика, на что тот смеётся и пытается шутливо отбиться.
— Привет… — это всё, что отвечает Тэхён. Как назвать чувство, когда внутри смешиваются боль и радость? У омеги каждый раз замирает сердце при виде Чонгука и Лэя вместе. Оба так счастливы, а старший альфа просто души не чает в своём сыне. У Тэхёна сердце болит на толику меньше при виде этой картины…
Лэй, без малого, стал их общим спасением. Стал маяком, ярким лучиком света в то тяжёлое время, когда обоим было невыносимо больно. Собрал частички разбитых душ и склеил снова своей детской, чистой любовью. Стал надеждой на то, что жизнь может быть прежней, хоть и без огромной частички себя, без самых важных людей. Дал шанс на восстановление. Каждый день вытаскивал обоих из глубин страшных, ночных кошмаров, наполненных болью и слезами. Заполнял пустоту своим живым смехом, таким нелепым, милым агуканием, первыми выросшими кроличьими зубками, первыми попытками сидеть и ползти, первыми нетвёрдыми шагами, своими первыми кудряшками, которые каждый раз щекотали нос старшим. Оставлял всё меньше и меньше места для отчаяния и слёз. Стал всем, таким необходимым смыслом жизни, когда, казалось бы, она уже обречена и несётся в пропасть… Стал их общим долгожданным исцелением.
Из раздумий и воспоминай Тэхёна вырывает звонкий голос Лэя, который бежит к Тэхёну, чтобы, как обычно, обнять и поцеловать горячо любимого «папочку». Каждый поцелуй, каждое объятие этого малыша словно глоток свежего воздуха, словно панацея. Тэхён в ответ целует мальчика в пухлую, разрумянившуюся от поцелуев Чонгука, щёчку и смотрит в большие карие глазки с длинными ресничками.
— Папатька, патиму глусна? — спрашивает ребёнок, вглядываясь в лицо старшего. Мгновенно распознал изменившиеся феромоны Кима и прибежал обниматься, оставив отца одного, маленький хитрец.
— Тэхён, всё нормально? — Чонгук тоже заметил его настроение.
— Да, просто… я просто задумался, — улыбается Тэхён и смотрит на Чонгука. — Поиграем ещё полчаса и спать? — переводит взгляд на малыша.
Альфочка кивает и бежит к своим игрушкам, выбирает самые любимые и деловито идёт к дивану, Тэхён следом. Перебрасывается парой слов с Чонгуком, после альфа уходит в душ и идёт на кухню, где ждёт ужин и свежевыжатый сок.
Тэхён переодевает Лэя в зелёную пижаму с белыми зайчиками, которые держат в лапках яркую оранжевую морковку, и укладывает ребёнка с собой. Лэй всё никак не соглашается засыпать один в своей комнате, а только лишь с Тэхёном в обнимку и строго в спальне омеги, на большой кровати, где можно вертеться в любые стороны сколько угодно.
— Хатю вместе, — вдруг говорит альфочка, поднимая оленьи глазки на старшего.
— Что вместе? — не сразу понимает.
— Хатю вместе с папатькой, мозна? — смотрит жалостливым взглядом, глазки в свете ночника горят словно звёздочки.
— Ох, малыш, отец же работает. Давай будем спать вдвоём, а? Я почитаю тебе сказку, — говорит Тэхён и тянет руку к прикроватной тумбе, чтобы взять лежащую на ней тонкую книжку со сказкой.
— Неть, хатю вместе-е, — канючит Лэй.
Ким ещё пару раз пытается переубедить ребёнка, но все его попытки оказываются тщетны перед умоляющим взглядом малыша. Парень глубоко вздыхает и встаёт, поднимает Лэя на ручки. Выходит в гостиную, в которой сидит Чонгук, и не знает, как начать. За него это делает Лэй.
— Хатю вместе, вместе, — начинает плакать. Маленький хитрец, знает, как быстро убедить старших.
— А? Что случилось? — отрывает глаза от ноутбука и переспрашивает альфа.
— Хочет, чтобы ты спал с ним, — говорит Тэхён.
— Странно, обычно же засыпает с тобой, — закрывает ноутбук и сразу же встаёт. — Идём к отцу, маленький проказник.
Лэя на руки берёт Чонгук и несёт в детскую, чтобы уложить. Но ребёнок начинает плакать и говорит:
— Папатька тозе! Папатька тозе! — капризничает.
Чонгук оборачивается и смотрит на Тэхёна, а тот стоит и смотрит на него в ответ. Лэй снова загнал их в неловкую ситуацию. Оба неловко молчат какое-то время. Первым заговаривает Тэхён.
— Ну, пойдём в мою комнату? Он сегодня устал, так что должен быстро заснуть, — идёт в спальню, открывает дверь и заходит первым. Следом идут альфы. Чонгук ложится с правой стороны, Тэхён слева, а Лэй устраивается по середине, обнимает руку Тэхёна, а одну закидывает на живот отца. Всё ворочается и ворочается, никак не может удобно улечься и уснуть. Чонгук с Тэхёном лежат на спине и не двигаются, кажется, даже не дышат. Наконец, Ким отмирает, ложится на бок, лицом к Чонгуку, и обнимает ворочающегося ребёнка, начиная тихо петь спокойную песенку своим приятным тембром. Чонгук лежит и думает о том, насколько же красивый голос у Тэхёна, раньше он даже как-то и не обращал на это особого внимания. Такой умиротворяющий, расслабляющий голос, что альфа не замечает, как проваливается в приятный сон. Следом за Лэем засыпает и сам Тэхён. Лэй, по своему обыкновению, вертится во сне, на что Тэхён уже не обращает внимание и спокойно спит. Мальчик каким-то образом оказывается спящим на левой стороне кровати, а Тэхён немного сдвинутым к середине, ближе к альфе.
Ким просыпается от ощущения тяжести на своём теле. Открывает глаза и пытается понять происходящее, вглядывается в темноту сонным взглядом. Прямо напротив него лежит Чонгук. Альфа закинул руку на талию Тэхёна и, повернувшись на бок, мирно сопит. Чонгук слегка вздрагивает во сне и сильнее обхватывает талию парня, прижимает немного ближе. Тэхён еле слышно охает от неожиданности, а щеки покрываются густым румянцем. Чонгук разлепляет сонные глаза и смотрит на напуганного Кима, который боится даже пошевелиться. Тэхён не отводит глаза от лица альфы, который теперь внимательно его разглядывает в темноте. Сейчас всё ощущается совершенно по-другому, днём, при свете яркого солнца, они бы никогда не смогли так.
Альфа красив, очень. У него карие глаза, обрамлённые темными, густыми ресницами. Алые губы красивой формы, под которыми находится небольшая родинка. Ровный небольшой нос. Мраморная кожа, но есть небольшой шрамик на щеке, который его только украшает. У него приятный природный аромат сандала, от которого у Тэхёна невольно пробегают волны мурашек. Слегка кудрявые волосы цвета антрацита. Этот мужчина красив, очень…
У Чонгука в голове нет никаких мыслей. Он сейчас только и может, что смотреть в ответ на внимательный взгляд. Смотрит в эти зелёные глаза, цвета весны, к которым просто невозможно остаться равнодушным. Сейчас он не хочет думать ни о чем. Хочет забыть о своём ноющем сердце. Хочет только втягивать аромат гардении, чтобы тот заполнил лёгкие до предела. Кажется, Чон захмелел. Не может оторвать взгляда от прекрасного омеги. Переводит взгляд на шею с кремовой кожей, слышит его учащённое дыхание, видит быстро бьющуюся венку под тонкой кожей и поднимает свою руку выше. Нежно ведёт по спине, прижимает немного ближе. Утыкается носом в шею, очень нежно, боится испугать. Лёгкие обволакивает опьяняющий аромат Кима. А Тэхён дрожит в его руках, часто дышит, но не отодвигается.
— О чём ты думаешь, Тэхён?.. — дышит в шею, проводит носом по горячей коже и шепчет низким голосом, поднимаясь выше к уху.
— О тебе… — после долгого молчания отвечает едва слышно.
— Тэхён… — так же, на грани слышимости, произносит имя того, кто сейчас дрожит в его руках подобно осиновому листку. Целует разгоряченную кожу, в самом изгибе шеи оставляет невесомый поцелуй.
— Чонгук… — омега выставляет руку вперёд, упирает в крепкую грудь альфы.
Тэхён не может отогнать от себя мысли о том, что в этом есть что-то неправильное. Он не может испытывать чувства к Чонгуку, он не должен… Не может снова влюбиться. Не может предать Минхо. И не важно то, что его истинного нет на этом свете, Тэхён всё ещё продолжает хранить любовь к покойному мужу в укромном уголке своего сердца… И то, что они сейчас делают… Правильно ли это? Может ли он так поступить с ним? Чонгук не переходит грань, не давит, не настаивает. Но Тэхён не выдерживает прикосновений к своему телу, бесшумно отталкивает альфу, поднимается с кровати и ватными ногами выбегает из комнаты.
Чонгука начинают одолевать мысли. Должен ли он пойти за Тэхёном? Нужно ли тянуть ещё больше и игнорировать чувства, которые есть между ними, это ведь очевидно для обоих. Тэхён и сам уже давно всё понял… Об этих чувствах никто никогда не говорил вслух, но оба видят друг друга насквозь. Рядом с Тэхёном он чувствует тепло, чувствует такое необходимое сердцу спокойствие. Этот омега нежный, добрый и очень чуткий. А то, как Тэхён относится к его сыну, просто покорило сердце Чонгука без всяких вариантов…
Никто не говорит, что нужно забывать о тех, кого они потеряли, и, как в омут с головой, окунуться в новые чувства. Нет… Но им обоим нужен ещё один шанс. Шанс на счастливую жизнь. Ещё одна возможность… Они оба хотят быть нужными кому-то и счастливыми, хотят быть снова любимыми…
*****
Ким стоит в коридоре, опирается о стену. Тяжело и часто дышит. Что он сейчас сделал? Что Чонгук сейчас делал? Что за это чувство… Парень, пытаясь успокоиться, идёт на кухню, дрожащими руками хватает стакан с водой. Пьёт залпом, глотает воду, но горло продолжает сушить от такого тяжёлого дыхания. По подбородку и шее течёт прозрачная жидкость, а Тэхён больше не может сдерживать слёзы. Затуманенными глазами смотрит в окно. Светает, а на сердце непроглядно темно. Он запутался, снова…
Чонгук подходит сзади почти вплотную. Стоит и боится лишний раз вздохнуть. Боится напугать ещё больше. Видит дрожащие плечи и слышит тихие всхлипы. Касается чужой руки, Тэхён вздрагивает, но руку не одёргивает. Чонгук подходит ближе, его горячее дыхание чувствуется на шее. Он перекладывает руку на тонкую талию.
— Не убегай от меня, Тэхён. Не уходи… — лбом утыкается в спину, говорит тихо и не спеша, а рука всё так же продолжает покоиться на чужой талии. — Я нуждаюсь в тебе даже больше, чем Лэй. Тэхён, я полюбил тебя, я смог себе в этом признаться… И… Моя любовь может быть не такой, какой ты привык её видеть от Минхо, да и я не смогу больше полюбить кого-то так, как любил Сону… Мы оба знаем это. Но я прошу тебя, прими меня: разбитого, искалеченного и такого глупого. Тэхён… — шепчет едва слышно, на грани с тишиной; голос дрожит, ломается. — Я боюсь потерять тебя. Боюсь снова остаться один. Боюсь, слышишь… Я уже не вижу своей жизни без тебя… Ты ворвался в неё такой же раненый, такой же разбитый, как и я. Ворвался спасением, тем, кто не дал мне загнуться, спас от саморазрушения. Мы друг для друга стали спасением, Тэхён… Наш Лэй нам в этом помог. Дай нам обоим этот единственный шанс.
Тэхён плачет навзрыд.
А Чонгук больше не может этого слышать.
Разворачивает парня к себе лицом, тянет за шею и впивается в губы горячим долгожданным поцелуем. Тэхён замирает, боясь ответить, но Чонгук не оставляет выбора. Нежно сминает чужие мягкие губы, раскрывает и проникает языком. Тэхён самозабвенно отвечает. Он так хочет этой теплоты, но так упрямо обманывал самого себя. Кладёт руку на затылок альфы. Мужчина целует его долго, тягуче, растягивая болезненное удовольствие. Большими пальцами стирает с щеки Тэхёна соленую влагу. Лечит сердце и душу таким необходимым теплом. Оставляет на губах последний поцелуй, обнимает за талию и шепчет куда-то в шею:
— Тэхён, я не буду просить тебя смеяться вместе. Вместо этого, молю, не плачь, когда меня нет рядом.
Оба заслуживают ещё одного шанса на счастье…
Оба хотят снова ощутить себя нужными и любимыми…
Две израненные души.
========== Принятие и персиковый пирог. ==========
JK- falling.
После последней ночи отношения начали кардинально меняться, а Лэй, маленький сводник, начал капризничать каждую ночь и тянуть отца в спальню, к Тэхёну. Постепенно стало чем-то привычным двум взрослым людям засыпать на разных сторонах постели, а просыпаться в обнимку. Пропала та неловкость, недосказанность, и если Чонгук смог признаться самому себе, что испытывает чувства к Тэхёну, то для последнего это было всё ещё очень сложно. Он не может принять в себе эту мысль. Да, Чонгук очень хороший, заботливый, внимательный, нежный, просто замечательный человек, но… мысли о том, что этими зародившимися чувствами он предаёт Минхо, всё ещё больно скребут по сердцу. После того, что пережили оба, тяжело подпустить к себе нового человека. Но так ведь хочется…
То ли оттого, что на душе стало спокойнее и боль слегка притупилась, стала чем-то неотъемлемым, то ли от складывающихся в порядок мыслей, обоих перестали мучать кошмарные сны, в которых им снились их любимые, все в крови и в слезах. Теперь во снах Тэхёна Минхо ему улыбается, сидит вместе с Джиа на скамье, в парке с цветущей сакурой, теперь они оба счастливо машут руками Тэхёну, и Джиа уже не плачет, а радостно щурит глазки от яркого весеннего солнца. Во снах Чонгука Сону снова ест своё любимое мороженое из трёх шариков: шоколадное, клубничное и ванильное, политое клубничным сиропом и посыпанное орешками. Сидит в любимом кафе и улыбается, а глаза каждый раз превращаются в милые полумесяцы. После этих снов не щемит душу и не болит сердце, после них остаётся лишь мягкая улыбка и светлая грусть по ушедшим. Чонгук и Тэхён научились отпускать своих любимых каждую ночь, и когда-нибудь смогут отпустить их и наяву. Они ведь должны быть счастливы, да? Ведь их истинные совершенно точно бы этого хотели, с ними или без них.
*****
Наступает октябрь, на улице начинает понемногу холодать. Солнечные, тёплые дни начинают заменять промозглые дожди и холод. В утро одного из последних солнечных деньков Тэхён звонит Чимину, чтобы позвать друга на прогулку. Пишет в сообщении, что хочет поговорить, и, конечно же, Пак сразу же соглашается, наверняка уже изнывая от любопытства. Ким знает, как быстро заинтересовать друга.
Чимин заезжает за Тэхёном в час дня, парни едут в парк, в котором есть большая и безопасная детская площадка. Трёхлетний Ёсан сидит в своём детском кресле и играет с игрушечными пони, а малыш Лэй внимательно за ним наблюдает из своего кресла, крепко держа в одной руке любимого желтого трансформера — Бамблби, а в другой Человека Паука. Дети о чём-то разговаривают и хихикают. Вчетвером гуляют по парку, качают малышей на качелях, а уже после заходят в кафе. Лэй уже болтает более уверенно, но по-прежнему большинство его слов могут разобрать только Тэхён и Чонгук.
— Прокатимся немного? — предлагает Чимин, когда дети на заднем сиденье уже спят. Тэхён ведь хотел поговорить, а теперь мнётся и всё отнекивается от разговора. Но Чимин этого так не оставит, любопытство разгорается с каждой секундой.
— Что между вами? — вот так прямо и по делу, а зачем мелочиться; останавливается на светофоре и поворачивается лицом к омеге.
— М, что говоришь? — делает вид, будто был занят разглядыванием остановившегося рядом автомобиля.
— Не играй в дурачка, Ким Тэхён. Кажется, уже даже Лэй понял, что между вами не обычные отношения, — недовольно цокает и говорит зачем-то шёпотом.
— Я всё ещё не понимаю о чём ты, — да, сам хотел поговорить, но сейчас он не уверен, что это было хорошей идеей.
— Айщ, Тэхён. Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной. Почему ведёшь себя так?
— А что, всё так… очевидно? — грустно кривит брови и поворачивается, встречаясь с внимательным взглядом Пака.
— О, да, Тэхён-а, всё настолько очевидно, — довольно ухмыляется и трогается с места.
— Я не знаю, Чимин. Я сам не знаю, что между нами. Но мы, мы… ну, целовались?
— Ну это ещё… Вы делали ЧТО?!
— Целовались, — почти будничным тоном. — Ах, и спим каждую ночь тоже вместе. В обнимку. Да.
— И что ещё расскажешь, дружище? — уже грознее выделяет последнее слово.
— Конечно, всё. Но я не знаю, как мне быть. Меня не покидает чувство, что я не должен себя так вести с Чонгуком. Я будто предаю Минхо… Понимаешь?
— Тэхён, — Пак выдыхает, паркуется на обочине. — Послушай, пожалуйста, меня. Я уверен, что Минхо хотел бы твоего счастья. И ты ведь это тоже прекрасно знаешь. Ты его не предаёшь, а лишь пытаешься жить дальше, тебе это необходимо. Нельзя стоять на месте и каждый день переживать все те чувства, которые ты так упорно хранишь. И этим ты не предашь, не забудешь и не вырвешь из сердца Минхо и Джиа, тебя об этом и не просят, тебе лишь нужно отпустить эту боль. Хотя бы просто разочек попытайся. Дай себе шанс, Тэхён. Ты ведь этого хочешь, я вижу.
Тэхён задумывается, отворачивается к окну и разглядывает ряды деревьев, усаженных вдоль дороги. Чимин укладывает ладонь на руку Кима и поддерживающе сжимает, давая понять, что он рядом. Тэхён снова поворачивается к Паку и говорит:
— Тут ведь до кладбища недалеко?..
Чимин смотрит на друга, понимает, что в его голове, и очень хочет ему помочь, но останавливать сейчас не станет. Киму сейчас нужно выговориться тому, кто ему точно не ответит… Пак заводит машину и выезжает. Тэхён ушёл глубоко в свои мысли.
*****
Тэхён идёт к могилам по узкой, уже выученной наизусть, дорожке. Уже начинает темнеть, накрапывает мелкий дождик, но парня это нисколько не останавливает. Доходит до места захоронения отца и гладит темно-серую надгробную плиту, шёпотом здоровается. Переводит взгляд на две соседние могилы. Выбитые на них имена громким эхом отдаются в его голове и ухают где-то глубоко, в ещё не до конца зажившем сердце. Он привык приходить сюда раз в неделю, а может и чаще, так сразу и не сказать. Тэхён выдыхает спёртый воздух из лёгких и садится на небольшую скамейку напротив могил своей семьи. Долго молчит, думает, боится произнести даже слово… Кажется, голова и сердце скоро разлетятся на миллионы кусочков от бесконечных дум.
— Привет, Ми… Я снова пришёл с тобой поговорить. Ты единственный, кому я могу рассказать абсолютно всё, — опускает глаза на землю и снова задумывается.
— Если бы меня не стало, ты бы смог снова полюбить?.. Снова отдаться этим чувствам, не испытывая чувства вины? Я бы очень хотел, чтобы ты был счастлив, даже если рядом буду не я. Но… не могу избавиться от мысли, что я не должен этого делать… Но… но ведь это Чонгук. И Лэй. Я уже не могу представить жизни без них. — поднимает голову к темнеющему небу, холодные мелкие капли дождя капают на тёплую кожу, и не понятно, дождь ли смачивает кожу своей влагой или это всё же слёзы Тэхёна. — Каждый раз, когда Чонгук с Лэем играют, болтают, спят в обнимку — я вспоминаю тебя, представляю, что на их месте могли бы быть вы с Джиа… Могли бы быть мы… Я вас так люблю, Ми. Люблю настолько сильно, что при каждом взгляде на ваши имена, воспоминаниях о вас, да даже от обычного запаха мяты — от моей души откалываются куски, которые я так долго и усердно склеиваю воедино. Лэй мне здорово в этом помогает, этот ребёнок просто какой-то целебный эликсир, — Тэхён горько усмехается и всхлипывает, утирая рукавом кардигана бегущие по лицу слёзы.
— Когда целует меня в щёчку, называет папой, когда обнимает — я забываю обо всем. Конечно, моё сердце уже привыкло к этой боли и не ноет так сильно, как в первое время… Я почти научился снова жить. Научился спокойно спать, но только в объятиях Чонгука. Прости, что рассказываю это тебе, Ми, — устремляет глаза и виновато улыбается, глядя на чёрный гранит. Минхо его никогда не услышит, но от этого не легче.
— Да и Чонгук снова учится жить вместе со мной. Для него это тоже очень сложно, хоть он и не подаёт виду. Я не знаю, что чувствую к нему… Симпатия, влюблённость? Не знаю… Но мне так приятно находиться с ним. Спать в его тёплых объятиях, вдыхать его запах. Мне очень нравится то, как он невесомо касается моей спины, гладит волосы. Нравится, когда целует меня в щеку, убирает выбившиеся пряди за ушко, целует мои родинки на лице, будто мы подростки. Боится напугать, что я могу уйти от них. А ещё у него очень приятный запах, он пахнет сандалом… И я, наверное, влюбился в него…
Тэхён ещё сидит напротив могил, рассказывая то, что он не может поведать ни одной живой душе, а Минхо его всегда поймёт и примет. Он был для него всем: другом, любовником, поддержкой и главной опорой… Тэхён больше не плачет, выплакал уже все слёзы. Возвращается в машину через полчаса. Чимин блокирует телефон и смотрит на друга, ничего не спрашивает, видит его красные, заплаканные глаза и вздыхает. Главное, чтобы Тэхёну стало от этого лучше и он снова не ранил своё сердце. Чимин понимает, что друг не может рассказать ему всё, поделиться чувствами, так как считает себя виноватым в своих чувствах. Эх, глупый. Глупый Ким Тэхён.
*****
В этот же вечер Чонгуку звонит Хосок и предлагает пропустить стаканчик после работы, немного расслабиться. Младший Чон соглашается и забирает Хосока с работы, и оба едут в известный бар-ресторан, в котором ни разу не были, но хотели наведаться. Парни садятся у барной стойки и заказывают по сто миллилитров купажированного виски. В баре играет негромкая джазовая музыка, а само освещение достаточно тёмное. Альфы сидят на высоких и широких стульях, которые обиты мягким зелёным бархатом. Барная зона отделана преимущественно зелёным, золотым и белым цветом; мраморная стойка изумрудного цвета и выполненный темным деревом бар со всевозможным алкоголем. Здесь много людей, но не так шумно, вполне комфортные, не раздражающие фоновые звуки. Им определённо нравится это место.
— Ну-у, какие новости? — начинает Хосок и отпивает небольшой глоток золотистой жидкости из стакана.
— Большой и круглый ноль, — младший альфа крутит бокал в руках и смотрит на рисунки деревянной барной стойки.
— Так ты сам-то со своими чувствами разобрался? Что чувствуешь к нему?
— Любовь? Уже давно, кажется… — Чонгук ставит бокал на стойку и обоими локтями облокачивается о неё, лицом поворачивается к старшему. — Я не знаю, хён. Он и тянется, и боится. Не понимаю, как мне действовать. Много всего уже было, и поцелуи, и объятия, и романтика всякая, блин. Мы уже давно выглядим как влюблённая парочка, а он всё отнекивается!
— А может, нужно развеять ваше депрессивное настроение? — на дне карих глаз Хосока играют весёлые огоньки.
— Как, например? — а Чонгук настроен довольно-таки пессимистично.
— Ну, в отпуск можно… Точно! — рывком выравнивается на стуле и с размаху бьёт раскрытой ладонью о поверхность барной стойки. — Давайте в отпуск махнём?
Младший альфа косится на него с таким видом, будто он чушь несусветную сказал. Глубоко вздыхает, но сам задумывается. Может, и в самом деле смена обстановки сможет посодействовать их ситуации и освободить Тэхёна от удерживающих мыслей?
— Чего ты так смотришь? Полетим в какое-нибудь жаркое место. Юнги мне давно мозг этим отпуском парит, — Хосока уже не остановить. Если он что-то решил, то это обязательно должно свершиться.
— И куда предлагаешь?
— Да хотя бы на Гавайи! Почему бы и нет, — старший альфа воодушевился и мечтательно хмыкнул. — Нужно Джуну набрать, вдруг они тоже захотят полететь.
— Ага, и Ыну тоже звони, — ироничным тоном говорит Чонгук.
— Точно, точно! Ыну тоже нужно набрать, — бодро говорит Хосок и уже звонит Намджуну.
— Хён, я пошутил вообще-то, — мычит негромко.
— Поздняк метаться, мелкий. Доверь всё в надёжные руки хёна, ещё и спасибо скажешь! — самодовольно улыбается, пока ждёт ответа от Кима.
Хосок звонит Джуну и Ыну, оба говорят, что подумают, обговорят и перезвонят позже. Радостный Хосок и немного подавленный Чонгук выходят из бара. Вообще, младшенький думал, что в отпуск поедут только он и Тэхён, а не все их друзья с семьями. Весело будет… Чонгук идёт к машине и садится на водительское кресло. Оба выпили слишком мало для того, чтобы захмелеть, и проблем с вождением быть не должно.
— Чёрт, я Юнги совсем забыл сказать, — тянет Хосок и чешет голову.
— Придёшь домой и скажешь. Сам же говорил, что он давно тебя просил куда-то вместе съездить, — пожимает плечами и трогается с парковки.
— Да сказать-то легко. Он не разговаривает со мной уже второй день, — старший, мигом растерявший былое веселое настроение, падает на спинку сиденья.
— И почему опять? — смеётся, знает, какие поводы для ссор бывают у этих двух.
— Потому что я не заметил, что он перекрасился из жемчужного блонда в перламутровый! Чонгук, ты бы это видел! Они же одинаковые!
Старший ещё долго что-то рассказывает, воет о том, как ему тяжко живётся со своим омегой с колючим характером. Чонгук смеётся и подначивает его. И тут даже не нужно говорить, что старший Чон просто без ума от своего строптивого мужа. Хосок выходит из машины, машет рукой на прощание и быстро скрывается за дверью своего подъезда. Чон едет сразу домой, он очень соскучился по Лэю и Тэхёну. Малыш всегда с огромной радостью встречает его, просится на руки, обнимает и рассказывает всё, что они с Тэхёном делали за день. Болтает настолько быстро, что приходится за помощью обращаться к Киму. Тот со смехом всегда переводит лепет маленького альфочки. Лэй по своей натуре очень нежный и добрый ребёнок, всех любит и никогда не обижает Ёсана, единственного омегу-ровесника в своём окружении. Ребёнок растёт умным, слушается папочку и пытается всё повторять за старшими, так что все разговоры строго фильтруются. Конечно, без капризов и хулиганства никуда. Но для своих полутора лет альфочка правда большой молодец.
Чонгук нажимает на кнопку лифта, дожидается его и заходит внутрь. Смотрит на своё отражение, поправляет волосы, дверь лифта открывается. Тридцать долгих секунд и Чон идёт к двери квартиры, как вдруг замирает, ноги будто перестают его слушаться. Изнутри чувствуется запах персика… В точности, как запах Сону. Сердце громко ухает где-то в пятках. Альфа с большим для себя усилием нажимает на ручку двери и медленно заходит внутрь. Снимает обувь, и в этот же момент к нему бежит Лэй с громкими, радостными криками. Чонгук растерянно берет ребёнка на руки и идёт в сторону кухни, откуда сильнее всего чувствуется запах сладкого фрукта. Тэхён стоит у раковины и моет столовые приборы. А Чонгук оцепенело стоит на пороге. На столе лежит заливной песочный пирог из персиков. Любимый пирог Сону…
— О, ты уже дома, я задумался и даже не услышал… — Тэхён разворачивается, вытирая салфеткой руки, и смотрит с улыбкой на Чонгука. Тот стоит со слегка побледневшим лицом и смотрит на Кима. Улыбка последнего сразу сходит с лица, и он испуганно подходит ближе. — Что случилось?!
— Н-ничего, всё в порядке, — альфа слегка трясёт головой и поворачивается к сыну. Ему срочно нужно отвлечься от нахлынувших воспоминаний. Здесь, прямо перед ним, прямо в эту секунду стоит настоящий Тэхён, но образ Сону всё равно настойчиво всплывает в мыслях.— Рассказывай, что сегодня делал?
— Мы с папочкой ходили гулять, а Ёсани баловался, делал больно волосам, — малыш лепечет, машет ручками, обиженно надувает губки и продолжает рассказывать отцу о своём дне.
Чонгук, поговорив с малышом, сажает его на детский стульчик, Тэхён ставит на маленький столик перед Лэем тарелку с овощами и небольшими кусочками индейки, целует его в макушку и отходит к кухонному шкафу, чтобы достать тарелки для себя и альфы.
— Будешь ужинать? — альфа рассеяно мотает головой, а Тэхён, замечая странное настроение альфы, отворачивается за чайными кружками и несёт их к столу. Наливает чёрный чай с ароматной мятой в белые кружки, двигает одну к Чонгуку и ставит перед обоими форму с пирогом внутри. Чонгук сглатывает болезненный ком, сцепивший горло. Тэхён протягивает ему небольшую тарелку с отрезанным куском пирога, а тот смотрит на него, несмело отламывает ложкой небольшой кусок, кладёт в рот и слегка жмурится. Лёгкие обжигает родной запах и старая, ноющая боль утраты… Нет, уже не так беспощадно больно, но сердце всё равно сбивается с ритма. Чонгук жуёт кусок с закрытыми глазами. Тэхён смотрит на альфу и не понимает, в чём дело. Пробует пирог, вроде вкусный. Омега вообще очень вкусно готовит, и Чонгук раньше так никогда не реагировал на его еду, может, просто персики не любит? Решает ждать, пока Чонгук сам начнёт разговор, но тот резко открывает глаза и искренне улыбается. Вот теперь Тэхён в полном замешательстве…
— Тебе не понравилось?
— Понравилось, конечно, очень вкусно, — альфа мычит от удовольствия и качает головой, продолжает есть пирог.
— Просто в начале показалось, будто ты сейчас побежишь его выплевывать, — на эти слова Чонгук останавливается и смотрит на Тэхёна, улыбка с его губ медленно сползает.
— Сону… пах персиками, и это был его любимый пирог.
— Ох… Прости, что напомнил… — Тэхён тушуется и сжимает длинные пальцы, какая же неловкая ситуация.
— Эй, эй, всё в порядке. Не надо делать такое лицо, — альфа отшучивается, а Ким немного расслабляется.
Лэй сидит возле старших и кушает свою еду, периодически о чём-то болтает, а Чонгук с интересом поддерживает разговор с ребёнком. Малышу нет дела до сердечных дел и терзаний взрослых, он просто хочет обнимать своих папочек и засыпать рядом с ними. Через полчаса, когда с едой и чаем было покончено, Чон помогает с мытьём посуды и забирает Лэя в гостиную, чтобы поиграть перед сном. Они вместе собирают забавные фигурки из Лего, катают машинки по немаленькой гоночной трассе, установленной у стены в гостиной, а после Тэхён зовёт ребёнка в ванную, но Чонгук перехватывает идею и сам купает сына. Они долго смеются, делают из пышной пены разные фигурки на голове, пеной лепят Лэю доспехи для плеч, что заставляет ребёнка заливисто смеяться. Тэхён наблюдает за всем этим, стоя в дверном проёме и оперев голову о косяк двери, душу охватывает такой покой и беззаботность… Через двадцать минут омега забирает протестующего, но сонного альфочку, который зевает несколько раз за такое короткое время, из ванной, переодевает в пижамку с изображениями радуг и перьевых воздушных облачков и уходит на кухню, за водой. Задерживается там на несколько минут, а заходя в комнату, видит уже уснувшего малыша, который обнимает своего неизменно любимого желтенького Бамблби. Ким в улыбке поднимает уголок губ, смотрит на ребёнка. Лэй подставил одну ручку под щёчку, от чего губки так мило надулись. Тэхён кое-как сдерживает свой порыв расцеловать ребёнка в пухлые, разрумянившиеся щёчки, вместо этого просто оставляет лёгкий поцелуй на лбу, накрывает одеяльцем и выходит из комнаты.
Тэхён идёт в ванную, чтобы смыть воду с пеной и прибраться, открывает дверь и замирает. Перед зеркалом, лицом к двери, стоит Чонгук с голым торсом и расстёгивает ремень на брюках. Оба смотрят друг на друга, не моргая и не двигаясь, Тэхён спешит закрыть дверь, попутно миллион раз извиняется за внезапное вторжение.
— Прости, прости! Я думал, что ты вышел! Пришёл сюда, чтобы прибраться, а тут… А ты…
Чонгук прерывает тираду Тэхёна, тянет его за руку внутрь и прижимает к холодной кафельной стенке. Ким в его руках немного подрагивает, пытается отвести растерянный взгляд, опускает глаза вниз и смотрит на подкаченный красивый голый торс. «— Ах, так ни черта не лучше!» — мысленно пищит от возмущений парень. Переводит взгляд на руку, забитую татуировками, и еле слышно воет, этот альфа просто невероятно горяч, и он был бы полным кретином, если бы не заметил этого, причём уже давно.
Чон поднимает его голову, пальцами тянет за подбородок и заглядывает в зелёные глаза, которые так беспощадно сводят его с ума. Видит, что омега напротив не знает, куда себя деть, прижимает руки к холодной стене. Аромат гардении становится гуще, волнами растекается по комнате. Внизу всё стягивается в узел от быстро накрывающего возбуждения. Оба чувствуют, что на пределе, что вот-вот сорвутся… Чонгук смотрит на лицо Тэхёна ещё мгновение и впечатывается в его губы таким долгожданным поцелуем. Тэхён охотно отвечает, отлепляет ватные руки от стены и впутывает длинные пальцы в слегка отросшие темные волосы альфы, сжимает. Нетерпеливо прикусывает чужие губы и снова мягко целует. Переплетают горячие языки, сминают губы в жарком поцелуе. Чонгук поднимает футболку Кима, пробираясь под неё пальцами, оглаживает изгибы талии, ведёт руками по мягкому животику, трогает грудь, невесомо касаясь торчащих сосков, и сжимает. Ким сдавленно, полушёпотом шипит и стонет в чужие губы. Чон подхватывает омегу под бёдра и несёт к мраморной столешнице возле раковины, и сажает на её поверхность. Целует шею, втягивает губами кожу, не заботясь об осторожности, оставляет яркие следы, целует тонкие ключицы, а Ким уже задыхается, ему не хватает воздуха, когда рядом такой раскалённый Чонгук. Он чувствует возбуждение альфы, кажется, тот готов буквально съесть его, настолько рьяно он выцеловывает кожу на чужой шее и ключицах. Чонгук пахом прижимается к чужому паху, пару раз на пробу протирается своими бёдрами. Смешавшийся запах сандала и гардении стекает по лёгким, окончательно склеивает уставшие, изголодавшиеся души и сердца. Чонгук пальцами ведёт по спине омеги, а тот крупно дрожит под его руками, стонет так томно, на грани слышимости, закидывает голову наверх, ещё больше открывается чужим горячим губам. Обоим напрочь сносит крышу. Чон тянется к резинке домашних штанов Кима, оттягивает и уже хочет запустить руку внутрь, в этот же момент со спальни слышится громкий плач проснувшегося ребёнка. Тэхён вздыхает и смеётся, утыкается своим лбом в плечо альфы, который стоит и чуть ли не воет оттого, что их страстный порыв вот так был испорчен. Весь раскрасневшийся, со сбитым дыханием и вставшим членом, остаётся наедине со своей проблемой. Тэхён опускает задранную футболку, затягивает альфу в короткий поцелуй, страстно прижимаясь к чужому телу, и слегка поёрзывает, стягивает в кулак кудрявые волосы на затылке альфы. Раздразнив, отрывается от горячих губ, выпутывается из не насытившихся его теплом рук, спрыгивает со столешницы и спешит в комнату.
========== Гавайи и неожиданность. ==========
Три недели спустя
Хосок стоит в рубашке, выполненной в сине-белой гамме со специфичными рисунками контрацептивов, в черных, тонких брюках и в тапочках Yeezy Foam Runner. В одной руке держит ручку от ярко-зелёного чемодана, а в другой держит за ручку Юнхо. Маленький непоседа уже успел отбежать от отца, пока тот радостно улыбался и вдыхал гавайский воздух, ослепительно улыбаясь всему вокруг. Юнги в этот момент выходит из машины, которую они арендовали вместе с семьей Ким.
— Чон Хосок, если ты потеряешь моего сына, то я тебя убью, — проходит мимо мужа, кидая шутливо-злобный взгляд, и заходит в отель, для того, чтобы получить ключ-карту от их номеров. Намджун идёт следом. Юнги хоть и хорошо знает английский, но сейчас слишком взвинченный сложившейся ситуацией.
— Айщ, Юнги, не начинай. Не потерял же я его, всё нормально, — альфа громко цокает и успокаивает скорее самого себя.
Следом за белой Митсубиси Паджеро на парковку отеля заезжает чёрный Мерседес Е200. Ча Ыну, сидящий за рулём, выходит первым, открывает заднюю дверь для Чимина и Ёсана. Чонгук проделывает то же самое для Тэхёна и Лэя. Парни быстро разбираются с чемоданами и идут к стоящим у входа в отель Хосоку и Джину с детьми.
— Вы что, Юнги отправили за ключами? — Чонгук любит подначивать брата, а Хосок делает вид, что не услышал. Юнги плохо переносит полёты, тем более такие долгие. А лететь от Сеула до Гавайев пришлось девять с половиной часов, из-за этого омега и нервный.
Парни проходят в светлый большой холл отеля. Намджун и Юнги отходят от ресепшена и раздают полученные карты от номеров. Юнги, Юнхо и Хосок уходят первыми, остальные парни ещё минут десять разбираются с ключами и чемоданами, а уже после расходятся по своим номерам.
Хосок, поднявшись в номер, предлагает мужу пойти прогуляться, но тот отвечает, что у него нет ни сил, ни желания и вообще, зря они сюда прилетели. Омега ложится на живот, растягивается на большой кровати их двухкомнатного номера и вымученно стонет, прикрыв глаза. Хосок садится на край кровати. Обводит взглядом стройные ноги, красивые бёдра, обтянутые чёрными тонкими брюками, которые задрались у белоснежных тонких щиколоток. Юнги засунул руки под подушку, от чего края синей рубашки поднялись и аппетитно оголили талию. Темные волосы раскинулись по подушке, дыхание ровное, лисьи глазки прикрыты. Юнги уже успел уснуть? Хосок сглатывает ком возбуждения в горле и идёт в комнату к Юнхо, который вытащил свои игрушки из рюкзака и уже принялся за правильную их расстановку на столе.
— Сынок, пошли-ка к дяде Гуку?
— Я же в гонки играть буду! А Лэй опять будет плакать и забирать мою машинку!
— Ну ничего, он же твой братик, поиграете вместе с ним, — Хосок, улыбаясь, слегка толкает сына на выход и идёт следом. Номер Чонгука и Тэхёна находится совсем рядом. Активно стучит в дверь, ему открывает Чонгук, взъерошенный и раскрасневшийся, с припухшими губами.
— Оу-у-у, — Хосок прикладывает ладонь, сложенную в кулак, к губам и поднимает брови.
— Чего тебе? — недовольно пыхтит и уже собирается закрывать дверь.
— Твой племяш соскучился по дяде! — не теряя времени. Всё происходит просто молниеносно. Хосок оставляет сына у двери и со всех ног бежит в свой номер, сразу же закрывая за собой дверь на ключ. Со стороны номера младших ещё слышатся гневные высказывания Чонгука, но Хосок сейчас слишком занят и потом извинится перед братом за испорченный пикантный момент, у него и самого тут намечается клубничка. Альфа заходит в номер, скидывает обувь и идёт к спальне, в которой все ещё спит его расслабленный омега. Садится у белых ножек, проводит пальцами вверх на пробу, Юнги только слегка вздрагивает во сне. Чон обеими ладонями накрывает нежную кожу на щиколотках, поднимается выше, сжимает бедра через штаны, упругую попку. Склоняется и кусает половинку, а Юнги открывает глаза и шипит от неожиданности.
— Ты чего? — омега ещё не до конца понял, что происходит.
Хосок молчит и ведёт руками выше, поднимает тонкую рубашку, пробираясь под неё игривыми пальцами, очерчивает талию, ему так хочется оставить свои отметины на всём этом изящном, белоснежном теле. Ой, подождите, он же всегда и так это делает. Омега под ним начинает ёрзать и хочет перевернуться на спину. Чон накрывает его собой и целует в шею, вдыхает манговый запах любимого мужа.
— Избавим тебя от стресса? — шёпотом в самое ушко, задевая носом кончик ушка.
— Юнхо услышит… — омега не против, но не хочет тревожить ребёнка.
— Он у Гука, — Хосок рывком разворачивает парня и укладывает на спину, целует розовые губы, отвечающие в том же темпе. Юнги спешно расстёгивает рубашку мужа, обхватывает его за торс и прижимается ближе. Хосок целует хрупкую шею, кусает за ушко, шепчет всякие пошлости, а омега под ним тает. У них так всегда. Будто в первый раз. Необузданно, жарко и горячо.
— Не кричи слишком громко, котёнок, — шепчет на ушко Хосок. Юнги быстро кивает в предвкушении. В этом номере становится слишком жарко. Альфа стягивает с себя и с мужа ненужные элементы одежды, разводит стройные обнаженные ножки и прижимается крупным вставшим членом к аккуратному и небольшому омежьему. Юнги подмахивает бёдрами, ёрзает, трётся в нетерпении. Хосок с придыханием наблюдает за слияниями тел, его карамельной горячей кожи и белоснежной, будто фарфоровой, прохладной кожи мужа. Зрелище такое, что глаз оторвать приходится с трудом. Юнги требует вернуть внимание к своему лицу, тянется за поцелуем, покусывает и оттягивает нежную кожу губ, как изголодавшийся котёнок. Хосок разводит чужие ноги шире и проскальзывает пальцами к повлажневшему входу. Юнги несдержанно стонет и прогибается в спине. Подготовка им не нужна, альфа входит одним быстрым рывком, выбивая из омеги воздух вместе с громким тягучим стоном.
— Хоба-а…
*****
Чонгук и Тэхён заходят в номер, такой же двухкомнатный, как у супругов Чон, только обставлен немного в другом стиле. Чонгук укладывает заснувшего Лэя на кровать, тихо закрывает дверь и на цыпочках выходит из комнаты.
Тэхён стоит у небольшого шкафа и вытаскивает детские вещи, чтобы расставить их по полкам для удобства. Ким одет в белую футболку Celine и в бежевые классические брюки, опоясанные чёрным тонким ремешком. Чонгук подходит к парню впритык, кладёт руку на талию и резко прижимает к себе, Тэхён вздрагивает, но не двигается, стоит и улыбается. За последнее время горячие и страстные поцелуи в любую свободную секунду и в любом месте стали совсем привычным делом. Тэхён разворачивается в руках альфы и, цепляясь пальцами за воротник футболки, сам притягивает его для поцелуя. Чонгук кладёт вторую руку на затылок Кима и углубляет поцелуй, покусывает алые пухлые губы и сразу же зализывает. Целует медленно, тягуче, растягивает удовольствие. Переходит к шее, оттягивает зубами карамельную кожу, оставляет первый небольшой след. Омега тяжело и сбивчиво дышит, впутывает пальцы в волосы и оттягивает, чтобы прикусить нижнюю губу альфы. На это действие Чонгук ухмыляется и просит ещё. Ему очень нравится, что теперь Тэхён сам проявляет инициативу, охотно отвечает и ждёт, что Чонгук прижмёт его к стене для жаркого поцелуя.
Чонгук подхватывает Кима за аппетитные бёдра и несёт к широкому дивану, отпускает его на жаккардовую поверхность и нависает сверху. Они оба готовы пойти до конца, но каждый раз обязательно что-то должно им помешать. Изголодавшиеся по теплу и любви, они так рьяно тянутся друг к другу. Чонгук вытягивает белую футболку, которая была заправлена в брюки, поднимает её и смотрит на тело Тэхёна под собой. Он ещё ни разу не видел омегу полностью обнаженным, но только от вида его тонкой талии, изящных изгибов и нежной кожи карамельного цвета просто перехватывает воздух. Прижимается к горячей коже своими губами, целует мягкий, плоский животик, поднимает глаза, чтобы посмотреть на омегу. Тот лежит, откинувшись на широкую подушку, прикрывает рот рукой, прикусывает указательный палец и жмурит глаза. Чон быстро поднимается, расцеловывает эти самые руки, губы, родинки, веки с длинными пышными ресницами. Омега густо краснеет и открывает свои зелёные глаза цвета весны и будто смотрит в душу. Шепчет:
— Ты хочешь пойти до конца?…
В этот момент в номере с раскалённым воздухом раздаётся трель дверного звонка. Ким давит Чонгуку на грудь, прося встать и открыть, вдруг что-то важное. Чон, весь распаленный и раскрасневшийся, идёт к двери, бурча по дороге ругательства. Открывает и видит перед собой сияющего во все тридцать два Хосока и Юнхо. Чонгук недоверчиво оглядывает брата, щурит глаза и хриплым от произошедшего ранее голосом спрашивает:
— Чего тебе?
— Твой племяш соскучился по дяде!
Чонгук выдыхает, жмурит глаза и собирается отшить братца. Открывает глаза, а перед ним уже стоит один Юнхо, а хитрый хвост Хосока скрывается за дверью своего номера. Чонгук выкрикивает не совсем приятные эпитеты в сторону старшего брата и злостно закрывает дверь. Попытка номер две тысячи четыреста пятьдесят три по достижению чего-то большего, чем просто поцелуй и объятия — успешно провалена. Спасибо любимому брату.
Тридцать минут спустя
Чонгук сидит в окружении четырёх детей. Да-да, четырёх детей... После визита Хосока, через минут пять, в дверь постучался Намджун, виновато просящий присмотреть за Леей, пока они с Джином ненадолго «отойдут», ага. Ещё минут через семь — Ыну, который даже и не собирался скрывать своих намерений, чуть ли в подробностях не рассказывая о том, чем сейчас будет заниматься, уходит по коридору и скрывается за дверью своего номера под злобный, мечущий молнии взгляд Чонгука.
И теперь обломанный в тысячный раз Чон Чонгук сидит на широком диване, а вокруг него носятся дети, играя в догонялки. Тэхён заходит в комнату и начинает смеяться с выражения лица альфы. Кажется, тот хоть сейчас готов убить похотливых горе-альф. У него, между прочим, тоже были кое-какие планы!
— У них, значит, дела, а у нас их нет? — всё ещё пыхтит и возмущается.
— Ну дай им немного побыть без детей, — Тэхён совсем беззлобно отшучивается.
Довольные родители через некоторое время забирают своих деток, а ещё через полчаса все спускаются в ресторан отеля на ужин.
*****
Вечером этого же дня все приезжие выбрались на небольшую прогулку до побережья. Они любовались местным колоритом: узкими улочками, забитыми сувенирными магазинами, здесь также практически на каждом углу колоритные кафе, где подают национальные блюда и всякие местные деликатесы, повсюду лавки со всевозможными экзотическими фруктами и очень, ну очень много пёстрых досок для сёрфинга. Это, как-никак, неотъемлемая часть культуры на Гавайях. Повсюду очень много ярких и необычных цветов, улицы просто усыпаны их яркими красками и необычными ароматами. Местные люди очень приветливые, улыбаются, дают деткам кусочки необычных фруктов на пробу, угощают сладкой выпечкой и самодельными конфетками. Парни фоткаются, много смеются и просто отлично проводят время. В суете большого города уже даже и забылось то, что можно вот так вот просто идти по яркой улочке, в тапках, в дурацких шортах и такой же гавайской рубашке, держа в руке кокос и попивая оттуда сладкий сок, или чурос, политый молочным шоколадом и орешками. Идти и просто смеяться над какой-то глупостью, наблюдать за играми детей и замечательно проводить время в кругу самых близких друзей. Домой туристы возвращаются уже почти за полночь, дети спят на руках своих отцов, а бедная Лея еле тащит ноги от усталости под подбадривания Джина, девочка упорно отказывалась от предложения отца покатать её на спине до дома, прямо как в детстве, говоря о том, что она уже слишком большая и тяжёлая.
Чонгук с Тэхёном тихо заходят в номер, Чон укладывает сына на кровать, аккуратно снимает одежду, чтобы тот не проснулся, накрывает его тонким одеялом и выходит из комнаты. Тэхён сидит на диване, закинув ногу на ногу, листает фотографии и лучезарно улыбается. Чонгук усаживается рядом и тоже с интересом заглядывает в телефон. Чимин скинул в общий чат в KakaoTalk фотографии, сделанные на его телефон. Парни доходят до совместных фотографий Юнги и Хосока и смеются. Хосок на каждом снимке светится как второе солнце, а Юнги рядом с ним прожигает фотографа недовольным взглядом. Точно такое же выражение лица у парня и на других фотографиях, где он стоит в окружении Джина, Тэхёна и Чимина, которые обнимают его. Ну любят они все своего ворчливого, но такого до жути милого друга, а тот так упрямо не любит фотографироваться. Чонгук спустя какое-то время забирает телефон из рук Тэхёна и откладывает в сторону под непонимающий взгляд омеги. В комнате, которую освещает только лунная ночь, вглядывается в лицо напротив и говорит полушёпотом:
— Я, я хотел бы тебя пригласить кое-куда.
— И куда же? — так же тихо.
— Сходим на … свидание?
Тэхён улыбается оттого, каким тоном это было сказано, слегка краснеет яблочками щёк и кивает.
— Завтра вечером, после того, как Лэй уснёт, я хочу устроить для тебя сюрприз.
Чонгук целует омегу в покатый носик и обнимает, прижимает к своей груди и не может надышаться цветочным запахом, который каждый раз заставляет сердце восторженно замирать.
Этой ночью им обоим снятся их истинные, которые улыбаются и спрашивают о том, всё ли у них хорошо? Нет больше тех удушающих слёз в покрове ночи, той щемящей боли от потери любимых людей, и непонимания, как жить дальше. Сейчас в душе остался лишь улыбающийся, счастливый образ их так рано ушедших пар, которые заставляют плакать только от светлой грусти, в такие моменты в горле образуется большой ком.
*****
Позавтракав и взяв необходимое, все идут на пляж, который расположен недалеко от их отеля. Лэй, который с таким интересом спрашивал, что такое море, и хотел побыстрее его увидеть, боялся заходить в воду и даже наступить на песок. И только после долгих уговоров малыш согласился намочить ножки, но вместе с Тэхёном. А уже через пять минут, увидев, как другие дети играются в воде, уже не хотел выходить на берег. После долгих купаний в тёплой морской воде дети перекусили и уселись строить фигурки из песка. Лэй непоседливо ходил вокруг и шкодил, ломал фигурки, построенные Ёсаном, от чего маленький омега плакал и жаловался папе.
— Я даже не удивлюсь, если в будущем Лэй всё-таки закадрит моего сына, — шутит Ыну, стоя в стороне и смотря на детей, сложив руки на груди.
— Да тут и так всё понятно, — Чонгук смотрит на них же, малыши уже успели и поплакать, и позлиться, а теперь мирно играют вместе, формочками для песка лепят разные фигурки.
Чимин и Тэхён одновременно прыскают, смотря на мужей, и продолжают свой разговор. Юнги оглядывается, осматривает людей вокруг и не замечает двух недостающих.
— Так, а где Джун с Джином?
— Ой, а папа сказал, что им нужно переодеться, — говорит Лея, услышав имена родителей.
— Ага, ага, знаем мы их переодевания, — Хосок прокашливается, играет бровями и подмигивает мужу. — Юнги, а ты не хочешь переодеться?
— Всем стоять на своих местах, — Чонгук серьёзен как никогда, стоит и угрожающе держит розовую детскую лопаточку в смешной гавайской панамке цвета «вырви-глаз», а на нос намазан крем от загара. — Сейчас снова скинете своих детей на нас и пропадёте на полдня.
Все четверо взрослых в неловкости отводят глаза в разные стороны и поспешно переводят тему.
— И вообще-то, нам сегодня ночью нужно отлучиться, так что, брат, присмотри за своим племянником, — угрожающе-милым взглядом смотрит на брата. А Хосок только тихонько и радостно улюлюкает.
*****
В девять часов Тэхён укладывает Лэя спать и на цыпочках выходит из комнаты, чтобы сходить в душ и переодеться. Парень надевает белую футболку и джинсовые шорты выше колен, сверху накидывает тонкую, белую рубашку с коротким рукавом, на ноги обувает низкие конверсы. В гостиной, сидя на диване, его уже ждёт Чонгук, одетый в зелёный костюм, через который видны очертания крепкой фигуры. В дверь номера стучат, Чонгук идёт открывать дверь и пропускает Хосока внутрь. Перебрасываясь несколькими фразами и получая от брата подбадривающий шлепок по заднице, под смех Хосока, Чонгук идёт на выход, где его ждёт Тэхён.
— Куда мы идём?
— Увидишь, подожди немного.
Спускаются в лифте и решают пешком пройтись до места назначения. Идут вдоль уютных улочек с яркими огнями, сворачивают к дороге, ведущей к освещённому пляжу. Путь занимает ещё минут пятнадцать, и они наконец выходят к берегу, где находится небольшое водное открытое бунгало, окружённое фонариками и большим количеством свечей. Тэхён ахает от красоты и с восторгом смотрит на альфу, потому что то, что он видит сейчас, похоже на сказку. Вид перед его глазами будто сошёл с какой-нибудь фантастической картины. Мягко освещённый пляж, мерцающий от пляжных огней океан, звездное яркое небо, ласкающие слух звуки штиля и волшебной красоты бунгало прямо перед ними. Чонгук бережно берет парня за руку и идёт по деревянной дорожке, ведущей к беседке, занавешенной полупрозрачными белыми шторами. Они проходят внутрь, садятся на низкие, деревянные стульчики друг напротив друга. На небольшом столе лежат нарезанные экзотические фрукты, стоит бутылка шампанского и также свежевыжатый сок. На полу раскиданы множество лепестков; розовых, белых, красных, персиковых. Множество разнообразных свечей зажжены, а несколько штук стоят на столе, возле винных бокалов на длинных ножках.
— Слишком, да? — Чонгук мягко улыбается.
— Ох, нет-нет, что ты… Просто я очень удивлён такой красотой. Когда ты вообще успел? — Тэхён поражён таким альфой. Чонгук, оказывается, тот ещё романтик.
— Намджун подсобил, — альфа смотрит на красивое лицо Кима. В его глазах горят тысячи огней, миллионы прекрасных галактик, улыбка такая искренняя, нежная, а на карамельную кожу падает приглушённый подрагивающий свет от зажженных свечей.
Парни сидят так долго, разговаривают обо всём, смеются. Говорят о том, о чём уже невозможно было молчать, наконец освобождаются от груза. Проскакивают имена их истинных, о которых, несомненно, никто забыть не сможет. Тэхён, взяв винный бокал, пьёт сок, изящно обхватив его своими длинными пальцами, будто внутри и есть какое-нибудь изысканное красное полусухое Вальполичелло, а не обычный манговый фреш, а всё потому что алкоголь ему пока что нельзя. Чонгук тихонько попивает своё вино. Альфа уже говорит меньше, больше слушает, очаровываясь с каждой секундой всё больше. Сидит и любуется красивым омегой перед собой. Этот парень не влюбил его в себя с первого взгляда, всё совсем не так. На протяжении года Тэхён очаровывал его своим характером. Своим нежным, трепетным отношением к Лэю. Пониманием и осознанностью, мягким нравом. Тем, как он научился понимать альфу с полуслова. Поддерживал в трудные дни и, конечно, получал такую же отдачу со стороны Чонгука.
Чонгук, не в силах больше ждать, резко встаёт со своего стула, подходит к омеге, который держит свой бокал с соком и в недоумении наблюдает за альфой. Присаживается перед Кимом на одно колено, утыкается в его голые колени головой и тихо говорит:
— Тэхён, что между нами?
— А ты не видишь?…
— Мне кажется, что я обманываю себя. Кажется, что отягощаю тебя своими чувствами. Ты вообще что-нибудь ко мне чувствуешь? — поднимает глаза, всматриваясь в лицо Кима.
— Помнишь, ты сказал, что не сможешь снова полюбить кого-то такой же любовью, как и его? — альфа кивает. — Вот и я тоже, Чонгук… Но я хочу любить тебя. Какой бы эта любовь не была, мои чувства к тебе самые настоящие.
— Это сложно…
— Да, очень сложно…
Смотрят друг на друга долго, глазами очерчивают красивые черты лица, шеи, ключиц. Тэхён рукой тянется к скуле Чонгука, нежно обводит пальцами и укладывает ладонь на щёку, а Чонгук прижимается, как изголодавшийся котёнок, которого одного в мороз оставили на улице. Ему бы отогреться горячим тэхёновым сердцем, прижать бы к себе и не отпускать никогда. Альфа щекой прижимается к чужой руке, укладывая свою поверх. «Не отдам никому» — говорит разум, «Не позволю уйти» — вторит сердце, «Ты нужен мне на всю жизнь, я без тебя не проживу» — сливаются души обоих в унисон. Они хотят любить, но боятся снова потерять.
— Попробуем? — тихо спрашивает Чонгук.
— Попробуем, — так же тихо отвечают ему.
Альфа тянется к губам Кима, целует совсем нежно. Сминает чужие губы в медленном, сладком, таком пленительном поцелуе. Чонгук вслепую тянется к карману своих шорт, вытаскивая оттуда красную коробочку. Чмокает губы Тэхёна и обхватывает ладонь плотнее.
— Я не хочу тебя отпускать, Ким Тэхён. Хочу, чтобы ты был рядом всю жизнь. Хочу любить тебя и быть любимым только тобой. Хочу каждый день целовать тебя, засыпать и просыпаться в твоих объятиях. Хочу вечность чувствовать тебя, твой запах и твоё тепло. Хочу прожить с тобой до глубокой старости, чтобы оба были ворчливыми седовласыми дедами, жалующимися на погоду и цену, но главное — что ты будешь рядом со мной. Я люблю тебя, Тэхён. Ты будешь моим мужем?
Тэхён смотрит на Чонгука и на кольцо в руке альфы несколько долгих мгновений. Глаза начинают влажнеть от эмоций, руки начинают дрожать; от счастья? От страха? Не важно. Смотрит на ожидающего ответа Чонгука и молча раскатывает рот, воздуха не хватает для слов, слёзы счастья душат.
— Да, я-я… буду твоим мужем, Чон Чонгук.
Находит в себе силы ответить. Тэхён тянет к себе Чонгука и сам целует. Альфа шепчет в самые губы горячим шёпотом.
— Я не знал, что ты ответишь и на всякий случай снял тут рядом ещё одно бунгало.
— Ещё одно? Для чего? — Тэхён удивлённо раскрывает глаза. На самом деле не понимает или притворяется?
— Тэхён, не издевайся надо мной… — обессилено кладёт голову на чужое плечо, обнимая за талию, и совсем тихо воет от ситуации.
— Ладно, ладно, шучу.
*****
Чонгук одной рукой захлопывает входную дверь, второй вплотную прижимает к себе Кима. Тэхён, не отрываясь от поцелуя, дрожащими от нахлынувшего возбуждения руками расстёгивает сетчатую рубашку альфы, откидывает её в сторону. Чонгук прижимает парня к стене, закидывает его ноги на свою талию, быстро и страстно целует, кусает и заводит руки под одежду, кожа покрывается мурашками. Гук, не разрывая поцелуя, скидывает мешающую рубашку со своего тела, отрывает парня от стены и несёт к кровати, отпускает Кима и нависает сверху. Стягивает чужую футболку через голову. Поцелуями-махаонами расцеловывает карамельную кожу на шее, сжимает талию парня и спускается к набухшей груди. Обводит руками, губами втягивает нежный розовый сосок, слегка кусает и сразу зализывает. Омега тихо стонет, закрывая лицо руками. Чонгук спускается к животику, осыпает жаркими поцелуями нежную кожу, оставляет свои метки на прекрасном теле. Стягивает шорты вместе с уже сильно намокшим бельём, с собой проделывает тоже самое. Нависает сверху и смотрит на обнаженного и такого невероятно красивого парня, который почему-то пытается прикрыться, обеими руками прикрывает низ животика. Чонгук хватает его руку, которой он закрывал место ниже живота, целует запястье и, смотря в глаза, шепчет:
— Что такое, милый? Мне остановиться?
— Н-нет, всё нормально. Просто… Там шрам, не смотри…
Чонгук по-доброму усмехается и целует парня в самый прекрасный животик, снова поднимает взгляд на разрумянившегося и испуганного Тэхёна.
— Ты очень красивый, — с каждым словом оставляет один поцелуй на коже и снова шепчет, — самый удивительный, — снова то же самое, — тот, от которого у меня сбивается дыхание каждый раз, — снова целует нежную кожу, будоражит тэхёново сознание, — тот, от чьего голоса всегда бегут мурашки, — спускается к паху, — и тот, от кого у меня колом стоит член, — еле слышно смеётся, когда видит, как омега закрывает глаза руками и тихонечко воет. — Не смей даже думать, что ты не красив. Всё в тебе прекрасно, уникально, Тэхён. Я люблю тебя…
Чонгук опускается к тонкому, еле заметному шраму, который остался после операции, и целует его, ни один шов не оставляет без внимания, любовно оглаживает пальцами, нежно касается горячими губами маленьких рубцов. Тэхён дрожит в его руках, густо краснеет и смотрит вниз, на то, что с ним делает альфа. Тот разводит его ноги, целует согнутые колени, нежную кожу бёдер, касается горячим языком внутренней стороны бедра и смотрит на омегу. Его грудь часто и тяжело вздымается, он каждый раз вздрагивает от позабытых ощущений чужого, такого близкого тепла. Смотрят друг другу в глаза, Тэхён немного смелеет, поднимается на локтях и втягивает альфу в развязный, мокрый поцелуй. Чонгук на пробу невесомо проводит пальцами по колечку мышц омеги, тот негромко, протяжно стонет прямо в поцелуй. Альфа медленно, боясь сделать больно, вводит в мокрое нутро два пальца, а Ким закатывает глаза от этого и откидывается на спину. Стонет уже более громко, не смущается альфу, который так сильно его желает. Он целует каждый миллиметр его тела, касается всех эрогенных точек. После недолгой растяжки Чонгук вытаскивает мокрые пальцы и целует в ключицы. Тэхён надорвано дышит, смотрит из полуприкрытых глаз на мужчину, который так бережно его растягивал, лишь бы не сделать больно. В эти руки хочется отдаться без остатка, хочется, чтобы так жадно он желал лишь его одного, чтобы не мог насытиться его телом, им самим. Альфа возбуждён, что видно по твёрдо стоящему пульсирующему члену, истекающему естественной смазкой. Пока Чонгук склоняется, чтобы снова поцеловать его в губы, Тэхён проводит руку между их телами и накрывает ею член Чонгука, сжимая, водит рукой вверх и вниз, из губ альфы вырывается протяжный низкий стон куда-то в шею Тэхёна.
— Сделай это… — поворачивает голову и целует в скулу, обдаёт её горячим шёпотом.
— Сделать что?… — с придыханием отвечает и встречается с затуманенным взглядом омеги. Выглядит так сексуально; губы поалели и распухли от поцелуев, волосы прилипли ко лбу от жара их тел, взгляд теперь такой томный и полный желания…
— Займись со мной любовью… — шепчет в самые губы, — сделай своим…
Чонгук, негромко рыча в тэхёновы губы, одним глубоким и быстрым толчком заполняет омегу. Тэхён прогибается в спине и закатывает глаза. Чонгук приподнимается на руках, чтобы лучше видеть прекрасного омегу под собой: его отросшие волосы разлетелись по подушке, глаза открыты и прикованы к глазам Чонгука, губы издают такие пошлые стоны, что любая самая качественная порнография нервно курит в сторонке. Он выглядит так горячо… Своими ладонями Тэхён сжимает набухшую грудь, сжимает пальчиками розовые соски и стонет громче. Он рассыпается в изорванных вздохах под ним, для него… Здесь, на простынях снятого Гавайского бунгало, отдаётся ему своим телом, сердцем и душой. Вручает в руки всё, что есть. Чонгук укладывает руки на талию и прижимает ягодицы омеги ближе, насаживая глубже. Тэхён стонет громче и протяжнее, закидывает голову назад, руками вцепляется в простыни над головой и сжимает их. Горячие, мокрые тела сливаются в едином, жарком ритме. Толчки становятся быстрее и жёстче. Чонгук приподнимает парня, садится на постели и сажает Тэхёна сверху, чтобы тот сам двигался на нём в своём темпе. Оглаживает руками нежную кожу спины, сочных ягодиц и бёдер, он просто не в силах оторвать глаз от этого омеги. Настолько прекрасен, что сложно даже поверить в то, что он реален. Ближе прижимает к себе парня и без устали шепчет тому куда-то в грудь, ключицы то, какой он красивый. Этой ночью две искалеченные души окончательно нашли покой друг в друге. Этой ночью была любовь. Горячая и долгая. Обжигающая лёгкие, самая настоящая… Выжигающая всё плохое из жизни этих двоих.
Этой ночью они снова учились любить и быть любимыми. Этой ночью без устали рассыпались в чужих руках снова и снова, любили, любили и любили…
Комментарий к Гавайи и неожиданность.
Всех люблю и обнимаю
========== Всё хорошо? ==========
Свадьбу решили провести на Гавайях. Парни приняли решение, что выездная и не совсем обычная свадьба будет лучше, чем привычная тривиальная церемония. На пятый день отдыха прилетели родители Чонгука и папа Тэхёна. Собрались только самые близкие и важные для обоих люди. Альфы нашли подходящее для венчания место на берегу моря, пока омеги были заняты подготовкой; начиная от свадебного костюма для женихов, заканчивая цветом салфеток для стола. Свой выбор альфья сторона остановила на небольшом открытом ресторане в гавайском стиле, где у самой кромки воды, в окружении раскидистых пальм, стоит белоснежная арка с зелёными экзотическими цветами и прозрачными шторами, свисающими к золотому песку.
Пока Юнги в их номере одевает Юнхо и Лэя в похожие друг на друга лёгкие белые костюмчики и накидывает на шею маленькую лею из крохотных разноцветных цветков. Маленькие болтуны засыпают парня миллионами вопросов, а Хосок копошится в чемоданах, суматошно проверяет свою одежду, роется в небольшом шкафу в спальной комнате, в полочках над раковиной в ванной. Встаёт посреди комнаты, где сидит омега, и замирает. Юнги, замечая поведение мужа, смотрит в его сторону и вопросительно поднимает бровь.
— Я… Я потерял кольца…
Юнги останавливается с расческой в руках, которой причесывал кудряшки Лэя, и буравит альфу своим взглядом:
— Ты сделал ЧТО?!
— Да куда они могли деться-то? Я же коробку всего на минуточку положил на кровать. Не испарились же они! — альфа напрягает мозг, усердно пытается вспомнить свои последние действия. Может, он переложил коробку с кольцами в другое место и забыл? Это что, именно вот так старость наступает?..
— Думай быстрее, Хоба! До начала церемонии остался всего час!
— Да думаю я, думаю! — хватается за волосы обеими руками, сжимая пальцами, и ходит по номеру. Поднимает все вещи, раскиданные им же, заглядывает во всевозможные углы, под все поверхности, проверяет даже в детских игрушках, но нигде нет этой чертовой коробки! Хосок подходит к сыну, который стоит уже полностью одетый и держит в руках своего любимого Бамблби.
— Юнхо, ты не видел такую маленькую красную коробку? Отец вот здесь её оставлял, — тычет пальцем на перевёрнутую постель и с огромной надеждой смотрит в глаза-пуговки.
— Такая красная?
— Да, да!
— Такая как кубик?
— Да!
— С колечками дяди Гука и дяди Тэ?
— Да, да, да, сынок!
— Неа, не видел.
И погружается снова в игру со своим трансформером. Хосок громко воет от безысходности и идёт к Лэю, но тот тоже говорит то же самое и увлекается игрой. Юнги смотрит на мужа через зеркало, прожигает в нём дыру и говорит:
— Мы сейчас уходим, я потяну немного времени перед началом. Шевели булками и ищи. Ищи, Хоба!
Хосок благодарит мужа, разворачивает к себе лицом и затягивает в успокаивающий поцелуй, получает шлепок по груди и снова убегает переворачивать номер в поисках коробки с кольцами.
*****
Чонгук и Тэхён решили одеться в традиционные для гавайской свадьбы рубашки с вышитыми белыми листьями и белые брюки. На кровати лежат две большие леи из зелёных цветов и ещё одна маленькая и разноцветная для Лэя. Чонгук нервничает до такой степени, что руки дрожат и постоянно потеют, из-за чего он не может даже нормально причесать волосы. Конечно, обоих захватило приятное волнение, но Тэхён старается держаться. Проходит в ванную комнату и мягко улыбается с неловких попыток альфы придать волосам божеский вид. Омега смеётся, выхватывает из рук расчёску и встаёт перед альфой, приподнимая его голову за подбородок, начинает помогать Чонгуку с укладкой.
— Ты что, совсем не волнуешься? — заглядывает в глаза, смотрящие на него с такой большой нежностью.
— Волнуюсь, конечно. Но всё же будет замечательно.
— Да, будет, непременно, — Чонгук выдыхает и целует омегу в кончик носа, отчего тот слегка краснеет. «— Мило», — думает альфа, так хочется прямо сейчас обнять и утянуть в глубокий поцелуй, обласкать нежное, податливое тело, кинуть на кровать и…
В номер без стука вбегает Хосок, который, как очумелый, начинает бегать глазами по комнате. Всё ещё не нашёл коробку, по всей видимости… Встречается взглядом с парнями, стоящими в ванной комнате, и говорит:
— О, вы здесь, привет! Классно, классно! Ну тогда я пойду, — быстро выплёвывает альфа и так же быстро выбегает обратно из номера.
— Кажется, Хо волнуется больше меня, — Чонгук смеётся и утыкается лбом в плечо будущего мужа.
*****
Все собравшиеся гости рассаживаются на стульчики перед белой аркой, украшенной цветами, и ждут начала церемонии. Четырёхлетнему Ёсану, как единственному совсем маленькому омеге, вручают белую корзинку с разноцветными лепестками роз, которые он должен будет раскидывать перед идущей парой. Малыш Лэй в своих маленьких разноцветных леях сидит на коленях у дедушки и плаксиво просит вернуть им с Юнхо их трансформеров, но папа Тэхёна держится стойко, не поддаётся на провокации владельца милых карих глазок-бусинок. Все в сборе, только Хосока с кольцами всё ещё нет…
У импровизированного алтаря стоит довольно-таки своеобразный священник в традиционной яркой рубашке и белых шортах, на шее у мужчины надет такой же разноцветный венок из цветков леи. Тэхён с Чонгуком босыми ногами идут за Ёсаном, который вприпрыжку идёт впереди и раскидывает лепестки. Держатся за руки и не отрывают друг от друга влюблённого взгляда. Наконец-то такого живого, наполненного чувствами и эмоциями, тёплой нежностью, горящей страстью, обжигающей любовью.
Снова живыеСнова любятСнова любимы
Где-то позади вытирают навернувшиеся слёзы Джин и Минхёк, папа Тэхёна. Намджун смотрит с улыбкой на мужа и думает, что он, наверное, в прошлой жизни сделал, определённо, что-то очень хорошее, раз ему достался такой подарок в виде Джина и любимой дочки Леи. Чимин снимает происходящее и часто шмыгает маленьким носиком, а Ыну приобнимает мужа за плечо и влюблённо целует в висок, этот парень как очаровал его в первую встречу, так и волнует сердце по сей день. Юнги всеми силами пытается вести себя расслаблено, но он уже написал, кажется, сообщений сто Хосоку с просьбой поторопиться, а от того всё нет ответа.
Чонгук и Тэхён доходят до алтаря и встают напротив священника, который улыбается им, надевает на шеи парней ещё по одной ленте с красными цветами. Пока священник читает речь, Чонгук смотрит на мужчину, который вот-вот станет его мужем. Щемят ли душу старые воспоминания? Да. Но совсем по-доброму. Их истинные непременно бы желали им только счастья. Парень, стоящий возле него, просто неземной, ибо нельзя быть таким прекрасным… Пшеничные волнистые волосы, которые придают лицу ещё большую нежность, аккуратно уложены, розовые губы, которые так волнуют бедное сердце Чонгука, милая родинка на кончике носа, длинные, пышные ресницы и зелёные, невероятно глубокие глаза, у которых альфа в добровольном плену. К волосам Тэхёна прицеплена плюмерия, символ Гавайев, нежный цветок, который так подходит омеге. Тэхён поворачивается к Чонгуку, смотрит своими нереальными глазами цвета самой яркой весны, и тот возвращается в реальный мир. Омега улыбается, от чего его глазки щурятся, а Чонгук заворожённо улыбается в ответ. Священник говорит заключительную часть речи.
— Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь и сейчас дабы стать свидетелями вступления в брак Чон Чонгука и Ким Тэхёна, что почитается всеми, ибо в него не следует вступать необдуманно, а лишь благоговейно, осмотрительно и торжественно. Под этим алтарем судьбам двух людей суждено соединиться. Если кто-либо из присутствующих знает причины, по которым это не может произойти — пусть скажет сейчас или вечно хранит молчание.
— Стойте! Стойте! Подождите!!!
К алтарю подбегает запыхавшийся Хосок и, уперевшись руками в колени, пытается восстановить сбитое дыхание. Через несколько секунд выравнивается и передаёт многострадальную коробку Cartier Чонгуку. Тот переглядывается с братом вопросительным взглядом. Спину Хосока прожигает озлобленный взгляд мужа. Старший Чон влип.
— Ну говорите, вы же начинали говорить, — нервно усмехается и отходит назад под сверлящие взгляды. Идёт к Юнги, садится на стул и смотрит на мужа. — Ух, представляешь, оказывается наш сын решил пошутить и закинуть коробку с кольцами в сумку со своими игрушками. Ха-ха… Даже вспотел, пока искал. Ха-ха…
Юнги слегка шлёпает Хосока по ноге и усмехается, с его альфой точно не соскучишься. Ну за что он ему такой? Такой чудной, находящий проблемы на пятую точку и такой любимый. Эти двое подпитываются друг другом: энергичный Хосок набирается спокойствия от драгоценного мужа, а Юнги заряжается энергией на грядущий день от своего неутомимого альфы. Да, это любовь. И она у них до самых последних своих дней.
Священник откашливается в кулак и продолжает свою речь. Спрашивает Чонгука, согласен ли тот взять в мужья Тэхёна? Да. Спрашивает Тэхёна, согласен ли тот взять в мужья Чонгука? Несомненно, Да. Парни обмениваются кольцами, Чонгук держит руку уже своего мужа и негромко говорит:
— Настоящая любовь пробуждает душу, заставляет нас добиваться большего, разжигает огонь в наших сердцах и приносит спокойствие в наши умы. Такую любовь я и надеюсь дать тебе, Тэхён.
Тэхён сглатывает комок слёз, выдыхает, смотрит в родные глаза напротив и говорит в ответ:
— Поэты часто описывают любовь как эмоцию, которую мы не можем контролировать и которая перевешивает логику и здравый смысл. Для меня так и есть… Я не планировал влюбляться в тебя и сомневаюсь, что ты планировал влюбиться в меня. Но после нашей встречи было ясно, что мы не смогли бы контролировать то, что происходило с нами. Мы полюбили, несмотря на такие события в нашей жизни и тяжёлую ситуацию… Но как только это произошло, появилось что-то редкое и красивое. Такая любовь случалась в моей жизни только раз. И случилась ещё, в новом её проявлении. Сейчас же, я обещаю тебе, Чон Чонгук — каждая минута, которую мы провели и проведём вместе, оставит след в моей памяти. Я никогда не забуду ни одного момента этой любви. Лэй и ты — это всё, что мне нужно. Без вас двоих я не представляю большей своей жизни.
Чонгук стоит с открытым ртом. Он давно не плакал, но сейчас так сильно хочется. Не от боли и горя, как раньше, а от понимания, что вот оно — его спасение. Вот оно, стоит напротив и смотрит своими зелёными счастливыми глазами на него. Стоит и передаёт через прикосновение к руке всю нежность и теплоту, на какую только способен. Как тут остаться не очарованным…
Чон притягивает парня за запястье, кладёт вторую руку на талию и целует в губы, покрытые тонким слоем малинового блеска. Губы своего мужа. Все сидящие встали, хлопают и радуются, громко улюлюкают, видя, что у дорогих их сердцу людей наконец всё будет замечательно. Они как никто другой заслужили этого… Минхёк отпускает Лэя к отцу, который тут же поднимает его на руки. Мальчик тянется ручками к лицу Тэхёна, хватает обеими за щёки, чмокает папу и точно так же отца. Да, сейчас наступило абсолютное счастье. Их абсолютное счастье.
*****
Ночь после свадьбы
После хороших посиделок за всевозможными разговорами, поеданием вкусной еды и выпивкой все расходятся по номерам. Не пили сегодня только Чонгук и Тэхён, по понятным причинам. И Джин. Заметив такое поведение старшего, который обычно всегда не против опрокинуть стаканчик алкогольного коктейля, Тэхён поставил галочку в голове о том, что нужно будет поговорить с братом на эту тему.
Оставив Лэя у папы Тэхёна, парочка ещё несколько часов гуляет по берегу и держится за руки, мочат ноги в тёплой морской воде, болтают, смеются и бесконечно много целуются. Чонгук, остановившись у кромки воды, снова целует губы своего омеги, которые уже заметно припухли от долгих чужих терзаний, держит руку на шее, пока омега стоит и смотрит своими волшебными глазами, которые не сравнятся с этим звёздным небом своей красотой. Они завораживают ещё сильнее, перехватывают дыхание… Тэхён тянется к уху и шепчет:
— Я… немного замёрз.
Чонгук выдыхает спёртый воздух из лёгких, тело пробирает волна мурашки. Что этот омега с ним делает? Просто сводит с ума своим тягучим, медовым шёпотом в самое ухо. Хочет, чтобы согрел? Чонгук готов греть его всю свою жизнь, обнимать, целовать, вдыхать любимый запах. Этого омегу хочется просто до безумия… Чон берет мужа за руку и ведёт за собой к отелю.
Быстро дойдя до номера, Тэхён спешно открывает дверь, пока Чонгук чуть ли не дышит в его шею, прижавшись к спине и уткнувшись пахом в ягодицы. Как только дверь открывается, Чонгук разворачивает парня к себе и поднимает, держа за бёдра, затягивает в жаркий, мокрый поцелуй. Снова целуются, долго, тягуче, нетерпеливо сминают чужие сладкие губы. Сейчас каждое прикосновение ощущается как-то по-другому. Каждый поцелуй пробирает тело по новой. Тэхён нетерпеливо расстёгивает пуговицы на белой рубашке Чонгука, не отрываясь от губ, спешно скидывает её с плеч альфы. Одежда одна за другой летит на пол. Полностью обнаженный омега уже лежит на большой кровати и смотрит на нависшего сверху Чонгука. Оба дышат часто, тяжело. Чонгук поднимается, чтобы полюбоваться этим чудом, и отходит от кровати на пару шагов. У Тэхёна нежная карамельная кожа, длинные стройные ноги, такой сексуальный мягкий животик, тонкая талия, упругая красивая попа и сочные бёдра. Руки парня отдельное произведение искусства и фетиш Чонгука. Пальчики изящные, длинные, такие, что могут свести с ума. Альфа переводит горящий желанием взгляд на раскрасневшееся лицо омеги. Рука оглаживает свою же щеку, а большой палец омега сейчас бесстыдно прикусывает и облизывает, смотря на Чонгука и продолжая соблазняющее действие. Чонгук, кажется, теряет последние толики разума. Медленно подходит к омеге, прикасается к горячей коже, ведёт пальцем по колену, выше, сжимает в руках сочные бёдра, хватает сочную половинку, сминает и резко шлёпает, выбивая из омеги громкие вздохи из-за контраста прикосновений. Касается обеими руками талии, носом ведёт вдоль живота, вдыхает запах гардении. Поднимается к шее, прижимается щекой к чужой щеке и шепчет в самое ухо:
— Ты такой красивый, просто чертовски красивый, Тэхён, — кусает за кончик ушка, а Тэхён вздрагивает и издаёт тихий звук. — Я хочу слышать тебя.
Втягивает кожу на шее губами, оставляет багровые следы, метит карамельные ключицы своими губами. Обхватывает обе набухшие груди ладонями, языком обводит розовую нежную бусинку соска, от чего омега выгибается в спине и высоко стонет. Рукой трогает нежную кожу живота, оглаживает талию, невесомо касается тоненького шрама, накрывает возбужденную плоть рукой, сжимая, водит ею вверх и вниз по стволу, выбивая из парня громкие, мелодичные стоны. Альфа спускается ниже, трогая сжавшееся колечко мышц, из которого обильно сочится смазка, омега крупно вздрагивает и сжимает колени. Каждый раз — как в первый. Чонгуку это безумно нравится. Одной рукой разводит чужие ножки в стороны, целуя внутреннюю часть бёдер, вводит два пальца, не спеша растягивает, наблюдая за эмоциями парня, который жмурится и томно выдыхает.
— Смотри на меня, — пронзительным шёпотом. Тэхён открывает увлажнившиеся глаза, смотрит на альфу, у которого во взгляде бесконечный океан чувств, эмоций и похоти. И не выдержав напора, снова сжимает веки.
Чонгук расцеловывает лицо парня, ведёт носом по щеке, томным шёпотом говорит:
— Посмотри на меня, Тэхён… Хочу, чтобы ты не закрывал глаза, хочу, чтобы смотрел, как я буду дарить тебе удовольствие. Буду входить в тебя грубыми толчками, ведь тебе так нравится больше, — шепчет прямо в раскрытые губы, которые издают такие прекрасные стоны. — Хочу, чтобы ты видел, как твоя дырочка нетерпеливо затягивает мой член, хочу видеть твои глаза в этот момент, Тэхёни.
Тэхён шумно выдыхает воздух, открывает глаза и смотрит затуманенным возбуждением взглядом на альфу. Чонгук целует его в губы, сминая их в страстном порыве, оттягивает нежную кожу. Вытаскивает мокрые пальцы, не может медлить больше и секунды, сразу же входит резким толчком, сжав зубы от ощущений горячей узости и удовольствия. Омега громко стонет, подмахивает бёдрами навстречу, царапает бёдра Чонгука. Смотрит на красивое тело Чонгука: мышцы приходят в движение, крепкий торс, сильные и красивые руки, длинные пальцы, которые так мастерски его растягивают, крепкие и упругие бёдра, а белая кожа блестит от пота. Губы такие красивые и чувственные, родинка под ними, длинные ресницы и почти чёрные глаза. Как же, чёрт возьми, сексуально… Чонгук наблюдает за тем, как Тэхён его рассматривает, и проводит языком по алым губкам. Альфа усмехается.
— Тебе нравится то, что ты видишь, котёнок?
Омега поднимает глаза и снова ведёт языком по верхней губе. Это первый раз, когда альфа его так назвал.
— Да, очень… Мне так нравится видеть то, как сильно ты меня хочешь… — отвечает с придыханием.
Чонгук рычит, срывается на более быстрый и резкий ритм, сжимает за талию и тянет на себя, а омега теряется в ощущениях. Море эмоций и страсти накрывает обоих одновременно. После долгого сдерживания оргазма оба сдаются. Чон падает на грудь парня и пытается отдышаться, восстанавливает сбитое дыхание.
Парни ещё долго разговаривают о каких-то мелочах, душ принимают вместе, а возбуждение снова накрывает обоих с головой. После нескольких «забегов» оба засыпают без сил. Уставшие, но до безумия счастливые.
========== Снова тот же кошмар. ==========
Месяц спустя
После двухнедельного отдыха на Гавайях было трудно снова привыкать к серым будням мегаполиса и холодной, серой погоде. Тэхён с Лэем переболели сразу же после прилёта, видимо, сказалась резкая смена климата. Малыш стал капризным и почти ничего не ел. Но, к счастью, болезнь оказалась достаточно лёгкой и быстро отступила. Через две недели Тэхён начал чувствовать сильную тошноту, не только по утрам, но и на протяжении всего дня. Он списывал это всё на слабое состояние организма и не паниковал, но начал волноваться Чонгук. Он всё время порывался отвести омегу к врачу или вызвать его на дом, но Тэхён упорно отказывался, говоря, что это всего лишь лёгкое недомогание, и если ему на самом деле будет плохо, то он сам обязательно обратится к врачу. Ещё через неделю новоиспечённого Чона начало очень сильно тошнить от любых запахов еды, и всё утро он проводил в обнимку с белым другом. Вот тогда-то Чонгук потребовал немедленно предпринять меры, даже чуть было не поругался с Тэхёном из-за этого. Парень стал бледным, под глазами залегли темные тени, быстро начал скидывать в весе оттого, что ничего не мог есть. Альфа в первую очередь купил в аптеке разные тесты на беременность и передал их омеге. Просто для того, чтобы исключить первый пришедший в голову вариант, из-за чего может тошнить. Но на всех пяти тестах ответ был одним — отрицательным. Тэхён ничего не понимал, если тест отрицательный, то почему тогда его рвёт даже тогда, когда он просто думает о еде?
— Может, это желудок? Нужно пойти в больницу, Тэхён! Я не понимаю, почему ты такой упрямый?!
— Со мной всё нормально, — омега разлёгся на диване и закрыл глаза, тихо говоря. — Скорее всего, это и есть проблемы с желудком. Нужно на недельку перейти на правильное питание, может быть, станет лучше.
— Тэхён, какое правильно питание?! Тебе нужно в больницу! — Чонгук негодует.
— Чонгук, — омега открывает глаза и тянет руку к альфе, тот берет её с громким вздохом и садится рядом, — обещаю, если мне не станет легче, то я пройду полное обследование. Договорились?
Альфа целует мужа в лоб и обнимает за плечи. А Лэй сидит и беззаботно смотрит мультики, играя уже с целой коллекцией автоботов и десептиконов. Тэхён уверен, что это не беременность. Конечно, они с Чонгуком не предохранялись, но омеге очень тяжело это даётся. Первый свой раз Тэхён не мог забеременеть два года, а после того, как наконец это получилось, очень и очень тяжело перенёс все восемь месяцев. Время покажет. Может, это и в самом деле обычные боли в желудке.
*****
Через пять дней Тэхён просыпается от резкой боли внизу живота. Мычит и встаёт, сонно бредя в ванную. На часах семь часов утра, а его альфа сладко спит, повернув лицо боком, отчего губы складываются в бантик. Омега заходит в ванную комнату, осматривая бледное лицо, и зевает. Живот продолжает очень сильно болеть и неприятно тянуть. Тэхён склоняется ко второму ящику, в котором лежит аптечка, открывает дверцу, и его всего пронзает резкая боль, парень чувствует, что по ногам течёт горячая жидкость. Засовывает руку в пижамные штаны, ведёт ею по внутренней стороне бедра и вытаскивает. На руке его кровь. Ноги начинают дрожать, а голова ужасно кружится. К горлу подползает огромный ком тошноты и слёз от испуга. Он пытается прийти в себя, ополаскивает лицо холодной водой, скидывает пижаму и быстро идёт под душ, чтобы смыть кровь. Дрожащими ногами выходит из ванной, направляется в спальню и кладёт дрожащую руку на плечо Чонгука, начиная слегка трясти. Альфа просыпается сразу и спросонья улыбается, смотря на бледного, как мел мужа.
— Тэхён?! Что случилось? Что такое? — вскакивает с постели и мягко хватает омегу за плечи.
— Нужно срочно в больницу, у меня идёт кровь, — омега сжимает зубы от колющей боли и идёт одеваться. Накидывает на себя домашний костюм. Чонгук тоже надевает первую попавшуюся одежду, надевает куртку, берет телефон и бежит в комнату к сыну, поднимает спящего ребёнка, укутывая его в тёплое одеяло. Тэхён надевает чёрное пальто и уже ждёт у двери, держит в дрожащих руках телефон и слушает гудки.
— Хён, прости, что так рано. Мы завезём к вам Лэя ненадолго, срочно нужно в больницу, — Тэхён пытается говорить коротко, слыша на другом конце провода взволнованный голос брата. — Я объясню всё потом, хорошо? Не переживай, пожалуйста.
Тэхён договаривает и закрывает дверь за альфой, который уже заходит в лифт и нажимает на кнопку с цифрой один. Чонгук укладывает всё ещё спящего малыша на заднее сиденье и заводит непрогревшуюся машину, и они выезжают в сторону дома Кимов. Через десять минут благополучно передав ребёнка в надёжные руки, направляются в ближайший госпиталь Святой Марии.
— Почему тесты не показали беременность? — спрашивает альфа.
— У меня должна была быть течка через две недели. Скорее всего, из-за этого, ну или же просто срок был совсем маленький.
— Был? Не говори так, — Чонгук хмурит брови и сжимает руль сильнее.
— Я… Я не в том смысле, — Тэхён жмурит глаза от новой вспышки острой боли.
Через пятнадцать минут они доезжают до госпиталя, Чонгук выходит из машины, открывает дверь и берет Тэхена за руку, тот осторожно выходит.
— Подниму на руки?
— Нет! — омега пытается сопротивляться, говорит, что может дойти и сам, но альфа, не слушая его, поднимает его и несёт. Тэхёну остаётся только ухватить за шею мужа и смириться.
Чонгук, зайдя в светлое, пропахшее медикаментами фойе больницы, останавливается у стойки. К ним подходит медбрат-омега, который провожает пару до кабинета гинеколога, у которого, по счастливой случайности, никого не оказывается. Чонгук опускает Тэхёна на ноги, но не отходит далеко. Омега стучится, слышит голос, говорящий, чтобы он проходил внутрь, и заходит. Чонгук садится на кресло напротив кабинета и нервно стучит ногой по полу.
Тэхён заходит в кабинет. Его встречает молодой врач-омега, который просит рассказать о том, что происходило с Тэхёном до этого.
— По утрам тошнит уже недели три, если не больше. Но только неделю назад я начал реагировать на запахи, меня тошнит от всего, что я ем. Ещё есть слабость и сонливость плюсом ко всему.
— Это ваша первая беременность? — врач смотрит на омегу, иногда переводя взгляд на лист бумаги, и делает какие-то пометки.
— Нет, но у меня нет ребёнка, — сжимает подол кофты и нервно мнёт.
— Извините?
— Моя дочь умерла, родилась уже не дышащей на восьмом месяце беременности, — Тэхён говорит совсем тихо, всё ещё сжимает край атласной рубашки.
— Мне очень жаль, господин Ким. Разрешите сейчас провести осмотр? — Тэхён кивает и встаёт. — Снимайте нижнюю часть одежды и ложитесь на кресло. Если будет трудно, я помогу.
Омега снимает с себя брюки и бельё, которое запачкалось в крови. При помощи врача укладывается на кресло и закидывает ноги на специальные держатели. После недолгого осмотра врач откладывает приборы и снимает перчатки, передаёт парню салфетки и помогает слезть с кресла. Тэхён одевается и выходит из-за ширмы, в ожидании ответа встаёт напротив врача, который снял маску и делает записи.
— Это отслойка плаценты, без гематомы, к счастью. Ничего серьезного, не беспокойтесь, всё будет хорошо. Сейчас нужно определить последнюю дату течки и сделать УЗИ, хорошо?
Тэхён удивлённо раскрывает глаза и медленно садится на кресло напротив врача. Он беременен?..
— К-конечно. Последняя течка была… Ох, она была уже больше… двух месяцев назад… — только сейчас Тэхён осознаёт своё беспечное поведение, как так получилось, что он совсем забыл о течке, которая должна была наступить уже давно…
— Давайте пройдём в кабинет УЗИ?
Омега встаёт и выходит за врачом из кабинета. Их встречает обеспокоенный Чонгук, у которого, кажется, за эти двадцать минут появился с десяток новых седых волос.
— Ну что?
— Ну… Сейчас проведут УЗИ и всё узнаём.
— Я хочу присутствовать, — обеспокоено вглядывается в лицо своего омеги.
— Не надо, ничего такого… — омега выставляет руку вперёд и мягко улыбается мужу, но тот непреклонен.
— Я ведь могу присутствовать? — смотрит уже на врача.
— Конечно, конечно. Пройдите вот сюда, — указывает рукой в соседний кабинет и учтиво улыбается врач.
Тэхён заходит в помещение с кушеткой, диванчиком и приборами для ультразвукового исследования. Чонгук садится на край дивана, а Тэхён ложится на кушетку, которую застелили стерильной пеленкой. Врач подготавливает прибор, Тэхён поднимает рубашку и ждёт. Волнующе, у Тэхёна мелко дрожат руки и вот-вот выступят сдерживаемые слёзы. Врач-омега выдавливает на живот прозрачный гель и начинает медленно водить по нему трансдьюсером. Супруги в напряжении замолкают, ждут вердикта от врача. Тэхён знает чего ему ждать, а вот у Чонгука в голове просто вихрь из мыслей. Врач, по имени Пак Сонхва, после недолгого молчания и вглядывания в экран говорит:
— Вот, посмотрите сюда, — указывает пальцем на небольшой комочек, визуально похожий на… креветку?
— Срок беременности пять-шесть недель. С малышом всё в порядке, активно начинают развиваться углубления для ушек, ноздрей, появляются пятна, на месте которых будут глазки. Скоро начнут расти ножки и ручки, плод начнёт менять форму. У вашего ребёнка всё замечательно, родители. Я вас поздравляю, — Сонхва улыбается, наблюдая за реакцией парней.
Тэхён спокойно выдыхает и заметно расслабляется. А вот Чонгук улыбается по-дурацкому, не понимая абсолютно ничего, будто впервые услышал о беременности. Не верит. Тэхён беременен. Беременен его ребёнком?.. Ребёнком Чонгука?.. Альфа сидит не двигаясь и очумело улыбается.
— Отслойка плаценты — это, конечно, не очень хорошо, но легко исправимо. Я выпишу для вас курс лечения. Вы будете вставать на учёт в нашем госпитале? — Тэхён быстро кивает. — Вам нужно будет появляться на приёме раз в три недели, с увеличением срока визиты к нам станут чаще. Я заведу для вас личную карту. Если будут какие-то вопросы или ухудшения состояния, то вот мой номер, звоните в любое время.
Тэхён благодарит врача и выходит из больницы, вместе с Чонгуком (который, на минуточку, всё ещё не до конца поверил своему счастью) едут за медикаментами и витаминами, выписанными врачом.
— Не могу поверить… У нас будет ещё один ребёнок?.. Ха-ха, я просто не могу поверить, — альфа вне себя от счастья, заворожённо смотрит на мужа, пока они стоят на светофоре. Берет его руку в свою и целует длинные пальцы.
— Да, и мне не верится…
На Тэхёна новыми потоками обрушиваются воспоминания о его малышке, о его Джиа. Страх накрывает с головой. Что, если его снова ждёт та же участь? Что, если и этому малышу омега не сможет подарить жизнь? Его с таким трудом склеенное сердце разорвётся на миллиард кусочков… В голове сейчас должна быть светлая радость, а не депрессивные мысли о том, что случится в скором будущем. Ему нужно откинуть всё это и думать только о хорошем, постараться думать…
*****
— Значит, не я один буду ходить пузатым, — Джин, после получасовых счастливых воплей и объятий младшенького, сидит с кружкой мятного чая за столом и утирает выступившие слёзы. Тэхён сидит напротив и с большим аппетитом жуёт ещё горячий воздушный шоколадный круассан.
Кстати говоря о Джине. После свадьбы, Тэхён всё же выведал у брата информацию о том, что тот, оказывается, беременный. И уже четыре месяца. Тэхён тогда долго плакал, причитая о том, как же он рад за брата и Намджуна. После того, как родилась Лея, врачи сказали Сокджину, что тот больше не сможет иметь детей. Но вот, это чудо случилось, и на сегодняшний день Ким Сокджин носит под сердцем сына-альфочку уже пять месяцев.
— Ага, правда от токсикоза по утрам хочется умереть, но ничего.
Омега перетерпит всё, главное, чтобы его ребёнок рос и развивался. Главное, чтобы его чудо было здоровым.
*****
Пять месяцев спустя
На протяжении всех пяти месяцев после того, как пара узнала о беременности, Чонгук, кажется, сошёл с ума от желания заботиться об омеге. Альфа сдувает пылинки с мужа, не даёт ничего делать по дому. Сам готовит, сам убирает, сам купает малыша Лэя. Вытаскивает Тэхёна на пешие прогулки, вместе выезжают на природу, чтобы его дети и любимый супруг подышали свежим воздухом. Буквально носит на руках и бесконечно благодарит. Омега только заботится о Лэе и всё, это максимум его обязанностей на данное время. Чонгук не муж, а мечта.
Сейчас омега уже почти на седьмом месяце беременности. Токсикоз Тэхёна прошёл ещё через месяц после первого УЗИ. Теперь он может кушать всё, что захочет его глубоко беременная душа. Альфа покупает ему всё, стоит мужу лишь заикнуться. И не важно, глубокая ночь это или же раннее утро. Тэхёну всё время хочется есть сладкое. Он и раньше был сладкоежкой, но сейчас парень готов питаться только лишь этим и ничем другим.
Чонгук ходит вместе с мужем на каждый приём. Внимательно слушает рекомендации врача, обязательно узнаёт, все ли хорошо у мужа. Звонит двадцать раз на дню, чтобы узнать самочувствие Тэхёна. У супругов Чон родится девочка-омега. Тэхён вне себя от счастья, а Чонгук, кажется, парит, а не ходит по земле.
Лэй обнимает уже округлившийся животик и целует. Чонгук рассказал мальчику о том, что там внутри растёт его сестрёнка, и теперь Лэй задаёт много вопросов, интересуется, как будут звать этого ребёнка, каким он будет, нужно ли будет делиться с ним игрушками. Сейчас маленькому Чону два года и четыре месяца. Он стал уже совсем большим и помогает своему папочке всем, чем может. У альфочки кудрявые волосы, карие глазки, которые он мастерски строит, когда ему чего-то хочется, родинка под глазом и красивая улыбка с заячьими зубками. А ещё, маленький альфа уже умеет подавлять окружающих своими феромонами, когда злится или же грустит. Веселое предстоит будущее.
Жизнь налаживается?
*****
Девятый месяц беременности
Чонгук спит. Ему впервые за долгое время снится плохой сон, альфа не может ничего разобрать. Кто-то тянет его за руку и кричит его имя, пытается тронуть, но не дотягивается. Чон вертит головой и наконец разлепляет тяжёлые веки. Постель рядом пустует. Чонгук поднимается на кровати и сразу идёт на кухню, потирая сонные глаза, должно быть, Тэхён встал раньше. Малыш Лэй гостит у родителей Чонгука уже неделю, супруги должны уже завтра забрать домой их драгоценное чадо.
Альфа проходит мимо ванной и чувствует сгустившиеся феромоны мужа. Рывком открывает дверь и находит омегу, сидящего на полу в луже крови. Тэхён поднимает заплаканные глаза и говорит очень тихо, почти шёпотом, своими бледными, сухими губами:
— Больно…
Реальность больно бьёт Чонгука под дых. Смешивает все органы в одно кровавое месиво, сворачивает тупой давящей болью. В голове проносятся тучи мыслей. Снова эта ситуация. Снова его любимый омега сидит в крови, снова просит о помощи. Чонгук, отмирая от шока, поднимает на руки Тэхёна и бежит к выходу. Не одевается, не берет телефон, только лишь ключи от машины захватывает с тумбы, захлопывает дверь и несётся к лифту. У омеги на лбу выступили бусинки пота, лицо бледное, он обмяк в руках мужа и только тихонько постанывает от боли.
Альфа перекладывает парня на заднее сиденье и шепчет утешающие слова.
— Подожди немного, милый, чуть-чуть совсем. Пожалуйста, Тэхёни. Ты не можешь… Тэхён…
На глазах выступают слёзы, катятся горячими линиями вдоль щёк. Выжигают следы. Чонгук смахивает их тыльной стороной ладони и втягивает раскалённый воздух. Он несётся, минуя светофоры, набирает скорость, но так, чтобы не навредить мужу. Через десять минут машина паркуется возле госпиталя. Чон поднимает супруга на руки и несёт в помещение, где их встречают с каталкой трое сотрудников, они укладывают омегу и везут в операционное отделение. Чонгуку тоже разрешают пройти с ними.
Альфа останавливается у операционной, в которую завезли Тэхёна. Из коридора в сторону Чонгука быстрым шагом идут два врача, и оба знакомы альфе. Пак Сонхва — врач, ведущий беременность Тэхёна, и Чхве Тэмин, тот, кто принимал роды Сону и помог им с Тэхёном и Лэем хоть немного реабилитироваться. Сонхва бегло здоровается с альфой и заходит внутрь. Тэмин кладёт руку на ручку двери и на мгновение замирает.
— Это Тэхён? — смотрит на альфу. Да, он надолго запомнил имена всех троих.
— Да, — Чонгук всеми силами пытается стойко держаться.
— Я сделаю всё необходимое. Чонгук, поверьте мне. Я сделаю всё, чтобы прошлая ситуация не повторилась.
Врач разворачивается и заходит внутрь. Чонгук опирается спиной о стену, скатывается по ней на пол и закрывает лицо руками. Даёт волю слезам, пусть текут по щекам, сколько им угодно. Сейчас у него слишком сильно болит сердце для того, чтобы казаться сильным. Сейчас он слишком сильно боится за своих любимых…
Судьба? Почему же она так несправедлива по отношению к ним?
Чонгук не сможет жить без Тэхёна. Не сможет лишиться любимого во второй раз. Не вынесет всего этого снова.
А Тэхён, что он испытывает сейчас?
Ему очень страшно, очень.
Омегу раздевают, накидывают стерильный халат. Устанавливают в правую руку катетер для капельницы, на левую цепляют датчик измерения давления, к животу цепляют датчик КТГ. Парню помогают сесть на операционном столе, просят сжаться, обхватив руками колени. Тэмин подходит к Тэхёну, успокаивающе гладит по спине, пытается донести информацию до взволнованного омеги. Но Тэхён плачет, увидев два знакомых лица, ищет в них поддержки, так сильно боится, что всё тело крупно дрожит. Сонхва успокаивает омегу, прилагает все свои усилия, чтобы парень перестал плакать. Они не дадут никому умереть. Что за вздор?!
В спину Тэхёна вкалывают укол с анестезией. Нижнюю часть мгновенно обдаёт жаром, кончики ног начинают неметь первыми. Омегу быстро укладывают на операционный стол, пристёгивают руки к держателям, которые разведены в разные стороны, прикрывают шторкой по грудь. Парень всё ещё продолжает плакать, но усердно пытается успокоиться. Вся нижняя часть немеет, твердеет словно камень. Очень неприятное чувство.
— Тэхён, посмотри на меня, — Сонхва отвлекает парня, пока Тэмин с медсестрой обрабатывают место для надреза. — Ты ведь проходил через это. Да, будет больно, но всё это ради твоей дочки. Будь сильным, дорогой. Нельзя иначе, потерпи немного и всё, через несколько минут ты увидишь свою принцессу.
Сонхва гладит Тэхёна по волосам, даря мнимое спокойствие. Тэмин, сосредоточенный на операции, начинает надрезать кожу. Звуки датчиков, переговоры врачей, нашёптывания Сонхва — всё собирается в кучу. Тэхён боится, очень боится потерять свою дочь. Его начинает бить крупная дрожь, зубы стучат, из-за чего проведение операции затрудняется. Сонхва набирает укол с успокоительным и подходит к омеге.
— Сейчас вколю успокоительное, хорошо? Не бойся, солнышко.
Получив слабый кивок Тэхёна, Пак вводит в катетер жидкость. Через несколько минут Тэхёна отпускает, но неясность в голове становится гуще. Он не знает, сколько прошло времени, может час, а может и десять минут. Тэмин подходит к нему с синеньким ребёнком, который не издаёт ни звука. Держит его над омегой, показывает. Он слегка шлёпает ребёнка по попке, тот жмурится и через пару секунд начинает громко плакать.
Дыхание Тэхёна замирает, а сердце делает счастливый кульбит. Улыбка сама растягивается на бледных губах.
Малыша забирает Сонхва для того, чтобы укутать в пелёнки. Тэхён выдыхает, и его снова накрывает волной слёз, но уже от счастья. Омега плачет, смотрит затуманенными глазами на ребёнка, который не прекращает кричать, и надломлено улыбается. Сонхва снова подходит с запеленованной малышкой в руках и говорит:
— Ну красавица же? Синюшность и отёк пройдут, не переживай. Ты молодец, Тэхён. Здоровая принцесса с весом четыре килограмма и четыреста грамм, поздравляю!
Сонхва меняется в лице, видя мертвенную бледность парня. Смотрит на Тэмина, который кричит о том, что открылось сильное внутреннее кровотечение. Спешно передаёт девочку медсестре и бежит на помощь к Тэмину.
Тэхён проваливается в бездну с улыбкой на губах. Главное, что его малышка здорова…. Его самого затягивает липкое состояние беспомощности. Пульс стремительно падает, давление тоже. Тэхён закрывает глаза и теряет сознание.
========== Тяжело прощаться. ==========
Чонгук сидит на полу, возле операционной. Мимо проходят врачи, акушеры, но для него все сливаются в один людской поток. Он не знает, о чём думать. За стеной его муж, его омега, который стал таким дорогим и любимым для его израненного сердца, что сейчас сделать полноценный вдох, который не будет разрывать лёгкие от боли — просто не получается. Тэхён не может оставить его, только не он. Они ведь клялись друг другу быть рядом и в болезни, и в здравии, и в счастье, и в горе… Вот оно горе, но где Тэхён? Почему не рядом? Почему истекал кровью, сидя в ванной и смотря глазами, полными боли? Почему был бледным, словно стена? Чонгук ничего не знает, он только ждёт чуда. Ждёт, пока из этой операционной выйдет врач и скажет, что с его Тэхёном всё хорошо. Правда ведь скажет? Ну же, выйдите хоть кто-нибудь… Он не может больше ждать, не знает, сколько времени прошло: пять минут, час, два часа? Время тянется просто бесконечно. Растягивает мучительное ожидание.
Только бы с Тэхёном всё было хорошо…
Чон поднимает голову, сквозь мутное сознание и опухшие глаза видит, как в эту же самую операционную забегают врачи. Он подскакивает на ноги, пытается заглянуть в щёлочку, но ничего не видит. Прижимается к холодной двери ухом и пытается хоть что-то расслышать. Не разобрать, слишком много голосов. Раздаются быстрые шаги, из зала выходит медбрат и кидает взгляд на Чонгука, тот хватает его за руку и смотрит глазами, полными надежды.
— Что, что случилось? С моей семьёй всё хорошо? Прошу, скажите. Что там случилось?
— Я не могу ничего вам сказать, дождитесь врача, — парень выворачивается из захвата альфы и быстро уходит.
Чонгук ждёт. Смотрит на стрелки настенных часов. Из операционной никто не выходит уже двадцать три минуты. Альфа ходит из стороны в сторону, нервно мнёт пальцы, кусает губы, оставляя на них ранки, всё поглядывает на часы. Никого нет уже сорок четыре минуты. Он не может перестать переживать. В пустом коридоре раздаётся звук открывшейся двери. Чон поворачивается и встречается глазами с уставшим взглядом Чхве Тэмина. Защитный костюм и рукава врача запачканы кровью, омега перед ним стоит бледный, а вид у него не очень радостный. У парня красные глаза и слегка дрожат руки. Чонгук смотрит на него, боясь снова услышать те же самые слова. Врач молчит какое-то время, трёт глаза и смотрит на взволнованного мужчину, стоящего напротив.
— Чонгук… Тэхён, он…
Голову альфы пронзает тупая боль. Слышится только громкий, противный звон, от которого выворачивает все внутренности. Сердце мгновенно сжимается, стучит медленно. Его биение отдаётся гулким, громким звуком. Парень смотрит на врача, который что-то ещё говорит, но не слышит. Видит только шевелящиеся губы напротив и то, как он быстро направляется в его сторону. Тэмин подходит к Чонгуку, хватает за руку и ведёт к диванчику. Приходится приложить усилия, чтобы усадить альфу на него. Тэмин хватает его за плечи обеими руками и начинает трясти:
— Чонгук! Приди в себя! Чонгук!
До альфы мимолётно, совсем тихо, доносятся звуки. Слышит голос мужчины, который зовёт его. Поднимает голову и видит обеспокоенное лицо врача, который трясёт его за плечи, пытается что-то сказать.
— Что вы сказали? Тэхён… Что с ним?
— Боже, прости, я совсем не так должен был начать, — Тэмин отпускает альфу и выдыхает, расслабленно выпрямляется и смотрит на парня. — Чонгук, у вас родилась здоровая девочка-омега, всё просто замечательно. Ребёнок здоров, её жизни абсолютно ничего не угрожает. Но Тэхён, он… Во время операции начало стремительно падать давление, за счёт этого открылось обильное кровотечение, но он жив. Тэхён жив, все нормально, слышишь? Да, он потерял много крови и проснётся не скоро, но всё хорошо. Мы стабилизировали его состояние. Всё обязательно будет хорошо. Поздравляю, Чонгук. Я очень рад за вас. Не переживай и отдохни, всё позади.
Чонгук смотрит на мужчину, который быстро выкладывает всю информацию, и чувствует, что сердце сейчас просто взорвётся от переизбытка эмоций. Что?… У него родилась дочь и с Тэхёном всё хорошо? Всё хорошо, правда? Он моргает, пытается смахнуть с глаз навернувшиеся слёзы, но не может. От потока эмоций и нервов тихо смеётся и плачет. По щекам текут горячие слёзы, которые альфа теперь уже даже не пытается остановить. Наконец, наконец этот кошмар закончился. Его любимый и его принцесса в порядке. Наконец, можно спокойно выдохнуть, не опасаясь за здоровье любимых. Они теперь в порядке…
Тэмин хлопает парня по плечу и уходит. Почему к этой семье он пропитался такими чувствами? Он и сам не знает. Подобных случаев на практике Чхве было много, но запомнились именно Тэхён с Чонгуком. Мужчина шмыгает носом, который щиплет от подступающих слёз, и идёт переодеваться. Он сдержал своё обещание, он не дал никому умереть. Не дал обоим снова пережить то же горе, он сделал всё, что в его силах.
*****
Сонхва, вышедший из операционной, поздравляет альфу и просит его отдохнуть. Уверяет в том, что Тэхёна можно будет навестить уже через двадцать минут, сразу же после того, как его переведут в палату. Альфа благодарит врача и спускается на первый этаж, у регистратуры находит работника, у которого просит телефон, чтобы совершить один звонок. Отходит на несколько метров и ходит из стороны в сторону, пока в трубке слышатся гудки.
— Алло?
— Хён, это я.
— Чонгук? Ты что, идиот? Я звонил тебе раз триста! Что это за номер вообще?
— Эй, эй. Я в больнице, — недовольные возмущения мигом прекращаются. — Тэхёну стало плохо…
— Только не говори, что… Гук, пожалуйста.
— У меня родилась дочка, хён. И Тэхён здоров, правда были осложнения, но всё… хорошо? — потирает затылок свободной рукой и довольно улыбается.
— Айщ, напугал, я думал, что моё сердце сейчас остановится! Поздравляю братишка, я так рад, ты просто не представляешь! — вопит радостно старший Чон. В трубке слышится его звонкий голос, которым он зовёт мужа. — Юнги, Юнги! У меня родилась племяшка!!
Чонгук с улыбкой слушает радостные крики Хосока, который совсем не умеет скрывать свои чувства и слышит, что Юнги подходит к мужу и забирает мобильный из его рук.
— Гук? Всё нормально? Как всё прошло?
— Долгая и неприятная история. Но главное, что сейчас всё хорошо.
— Поздравляю, дважды папаша. Я очень рад за вас, очень… — Юнги выдыхает и, кажется, плачет? Шмыгает носом, и из трубки снова слышится голос старшего Чона. — Йа-а-а, Юнги-и, иди сюда.
Чонгук не знает, что они там делают, и, по правде, не хочет слышать любовные лобызания старшего. Хосок прощается и говорит, что они приедут позже, как только заберут Лэя и Юнхо от родителей. Чонгук отключает звонок и передаёт телефон владельцу. Альфа поднимается на этаж родильного отделения. Всё выглядит так до боли знакомо. Проходит мимо кабинета Чхве, у которого сидел два с половиной года назад с разбитым сердцем и потерянным смыслом, думал, что ничего уже не сможет наладиться. Вспоминает, какая боль терзала его сердце, как тяжело было принять утрату любимого истинного. Но вот, он снова здесь… Идёт в палату к своему дорогому мужу и счастлив. Да, очень счастлив. Этот мужчина снова осчастливил его, сначала подарив всё своё тепло и заботу Лэю, очаровав этим бедное сердце альфы, влюбил в себя безвозвратно и безжалостно, не оставив других вариантов, а потом уже подарил ему дочку… Его дочку… Чонгук останавливается посреди коридора, в котором нет ни души, и закрывает глаза. Перед глазами всплывает образ Сону, который он не сможет стереть из своей памяти, парень улыбается ему, и его глаза складываются в милые полумесяцы. Чонгук уже не может вспомнить его голоса, не вспомнит и его тёплых касаний. Всему суждено стереться из памяти и забыться, но только не его светлому образу. Он запомнит Сону навсегда, пронесёт воспоминания о нём до самой старости, ведь он должен рассказать Лэю, каким был его папа. Каким удивительным, добрым, сочувствующим, способным отдавать свою любовь и дарить заботу, был этот человек. Сону был первой любовью Чонгука. И он его никогда не забудет, никогда не сможет.
— Сону… Ты всегда будешь в моём сердце.
Шёпотом, совсем тихо. Может быть, Сону услышит его? Альфа открывает глаза и выдыхает. Кажется, что стало легче. Будто с души упал груз, будто Сону и в самом деле его услышал. Чонгук уверен, что тот счастлив, потому что они с Лэем счастливы тоже.
Чон идёт по светлому коридору, останавливается у палаты, номер которой ему подсказал медбрат. Тянет ручку двери и открывает её, заходит внутрь. Альфа на мгновение замирает, на постели лежит Тэхён, к руке которого подключена капельница. Подходит ближе, придвигает стул и садится впритык. Всматривается в красивые и любимые черты. Лицо омеги бледное, будто фарфоровое, ресницы слегка подрагивают, он дышит совсем тихо и спокойно. Чонгук накрывает его руку своей и поглаживает. Кожа немного прохладная, но нежная, как бархат. Альфа невесомо касается кожи губами. С того момента, как они приехали в больницу, прошло уже семь часов. Чонгука охватывает вселенская усталость, и он укладывает голову рядом с рукой мужа. Продолжает смотреть на него, ждёт пробуждения, всё ещё держит его руку в своей. Альфа прикрывает глаза на мгновение, но быстро сдаётся в руки расслабляющему сну. Он столько времени не давал себе вздохнуть спокойно. Боялся, что может что-то случиться с Тэхёном или ребёнком, не удели он им должное внимание. Боялся уйти на работу и услышать звонок от Тэхёна, в котором он скажет, что ему плохо, боялся не успеть. Все девять месяцев оберегал мужа, не давал перегружаться, очень сильно волновался за его состояние. Но всё обошлось. Всё, наконец, обошлось.
*****
Тэхён сидит под деревом на большом зелёном поле. Его кожу греют лучи закатного солнца. Парень вдыхает приятный тёплый воздух и расслаблено прикрывает глаза. Рядом слышатся шелест травы и чьи-то лёгкие быстрые шаги. Тэхён раскрывает глаза и поворачивает голову на источник шума. Рядом сидит его дочь, его Джиа. Зеленоглазая кудрявая красавица держит в руках рыжего-рыжего котёнка с длинными белыми усиками, гладит его и лучезарно улыбается папе.
Тэхён смотрит на неё долго, и на душе становится так тепло. Мысли будто собираются в одно, в голове всё обретает такое спокойствие. Уходит вся тревога, тело расслабляется, мягкая улыбка сама появляется на губах, парень откидывается на спину, смотрит на небо. Рядом с ним, точно так же, ложится девочка. Её распущенные волосы падают на его щёку и щекочут, он аккуратно отводит их в сторону и поворачивается к дочке.
— Папочка, я вернулась, — нежно говорит и улыбается она, а через мгновение звонко и так весело смеётся оттого, что котёнок начинает облизывать румяную щёчку.
Тэхён смеётся тоже, он так давно этого не делал. Ему не хватало этой частички его души для счастья. Он снова поднимает глаза к небу. По его лицу стекают горячие слёзы счастья. Тэхён поворачивает глаза к большому дереву, чувствуя взгляд на себе. Под большим раскидистым дубом на траве сидит Минхо. Сидит и держит в руках свою любимую книгу «Грозовой перевал». Свою любимую книгу.
— Тэхён, ты счастлив? — спрашивает, а уголок губы его растягиваются в улыбке.
— Да… Да, я счастлив… — говорит негромко, пытается подавить желание снова разрыдаться. Перед ним образ того, кто уже начал понемногу стираться. Его Минхо…
— Я очень рад, милый. Береги Джиа. Мы очень любим тебя, Тэхён.
После последних слов Тэхён прикрывает глаза и улыбается. Открывает, но Минхо уже нет. Уже не щемит душу светлой грустью и болью, уже не замирает сердце от воспоминаний. Минхо был единственным мужчиной в жизни Тэхёна, был очень важным и дорогим человеком. Ему нужно отпустить его, он должен, ведь альфа сам этого хочет.
— Я тоже, Ми… — шепчет куда-то в пустоту.
*****
Чонгук морщится во сне. Его нос и щеку щекочут чужие пальцы. Альфа вздрагивает, открывает глаза и подскакивает на ноги. Встречает тёплый взгляд мужа, который лежит и смотрит на него, улыбается.
— Тэхён! Сейчас, я сейчас позову кого-нибудь, подожди! — собирается уйти, но Тэхён хватает его слабыми пальцами и останавливает. Тихим, слегка хриплым голосом говорит:
— Не надо, я хорошо себя чувствую. Посиди со мной.
Альфа немного успокаивается, подходит к Тэхёну, укладывает руки на мокрое от слёз лицо и прижимается лбом к его лбу. Вдыхает успокаивающий запах гардении. Осторожно расцеловывает лицо мужа, который тихо смеётся. Шепчет бесконечное «Спасибо» и покрывает каждый миллиметр кожи невесомыми поцелуями. Нехотя отпускает руки и садится на стул. В палату заходит Тэмин, который снова поздравляет родителей. Спрашивает о самочувствии Тэхёна и говорит, что сейчас принесёт ребёнка, после чего выходит. Чонгук смотрит влюблёнными глазами на Тэхёна и говорит:
— Улыбнись… — парень слегка смущается, щёки зарумяниваются, поднимает взгляд и искренне улыбается, глядя на лицо Чона. Чонгук хватается за сердце. — Ах, хорошо, что я сижу. От твоей улыбки у меня каждый раз ноги подгибаются. Боже…
Чонгука прерывает открывшаяся дверь, в которую входит Тэмин и держит в руках маленький свёрток. Держит в руках его дочь, такую крошечную малышку, завёрнутую в белые пелёнки и такого же цвета косыночку. Тэхён приподнимается с помощью рычага, висящего над кроватью. Чонгук замечает это и подходит к нему, чтобы помочь удобно сесть. Тэмин передаёт в руки омеги девочку и отходит.
— Я так рад за вас. И уже убегаю, оставляю миловаться, — лучезарно улыбается.
Врач не хочет мешать паре и быстро выходит из палаты. Чонгук подходит ближе, заглядывает в лицо этого комочка, который сейчас недовольно морщит носик и дует губки. Смотрит на Тэхёна и снова на свою дочь. Не может поверить в то, что это происходит с ним. Трогает пальцем пухлую щёчку малышки, чувствует совсем ещё лёгкий природный запах, смешанный с самым сладким в мире ароматом младенца.
— Чувствуешь, как она пахнет?
— Да, твоим любимым цветком…
Плюмерия — цветок, который был на волосах Тэхёна в день их свадьбы. Омега очень любит этот цветок и его волшебный запах. Забавно, они принесли кусочек своего судьбоносного путешествия с собой в виде этого подарка? В виде их дочки, которая пахнет ароматной плюмерией.
Малышка открывает мутные глазки-бусинки и смотрит совсем ещё неясным взглядом на родителей, которые с первой секунды дарят ей океан любви. У неё ещё затуманенный взгляд, голубенькие глазки, как и у всех младенцев. Пока она ещё выглядит отёкшей и красненькой, но такой до безумия красивой. Её хочется сильно расцеловать в пухлые щёчки, но оба сдерживаются, ведь она ещё совсем крошка. Чонгук целует дочку в лоб, поворачивается к Тэхёну, который сам тянется за поцелуем, целует и утыкается своим лбом в лоб мужа, блаженно закрывая глаза. Так сладко...
Тэхён держит малышку в своих руках и боится, что всё это снова сон. Что ему снова надо будет проснуться, а рядом не будет его девочки. Боится, что жизнь может оказаться хуже, а это просто его фантазия.
— Это же не сон?
— Нет, родной. Это самая настоящая реальность, — альфа снова прижимается лбом ко лбу мужа, обнимает рукой дочку. — Я так люблю тебя, Чон Тэхён.
— Я люблю тебя, Чон Чонгук.
— Джиа?
— Джиа.
*****
Через полчаса в дверь палаты стучатся, Юнги заглядывает внутрь и открывает дверь. В палату заходят Юнги и Хосок, держащий за руки Юнхо и Лэя, который держит букет из ароматных пионов. Маленький Чон бежит навстречу к отцу, который раскрыл руки и ждёт мальчика. Поднимает его на руки и расцеловывает щёчки.
— Давно не виделись, дружок, — после разговора с Юнги и Хосоком, альфа сажает сына на колени. Лэй смотрит на руки Тэхёна и чуть не плачет. Всё ещё держит в руках букет и боится подойти к папе.
— Папочка, ты что, болеешь?
— Нет, милый, всё хорошо. Иди ко мне, — омега хлопает на место рядом с собой. Чонгук осторожно сажает ребёнка рядом и забирает цветы из рук, Лэй целует Тэхёна и заглядывает в лицо Джиа.
— Это сестрёнка?
— Да, это твоя сестрёнка, — омега наклоняет спящую малышку чуть ниже, чтобы Лэй получше разглядел её. — Красивая?
— Нет, — альфочка морщит носик. — Где её волосики? У девочек же длинные волосики!
Маленький Чон задаёт ещё уйму вопросов, от чего все присутствующие смеются, и обнимает папу. Чонгук смотрит на них и всё никак не может поверить. Это его семья, его дети и муж… Они оба прошли столько препятствий, столько испытаний и проверок, чтобы в итоге быть вместе, чтобы любить друг друга и построить крепкую семью. Три года назад мог бы он подумать, что сегодня он будет любить совершенно другого человека? Что тот подарит ему прелестную дочь и вырастит его сына, как родного? Что их сблизит такое горе и большая утрата? Нет, скажи ему кто-нибудь об этом, он бы назвал этого человека сумасшедшим. Но сейчас… Сейчас Чонгук не может представить свою жизнь иначе.
Мудрецы говорят: «Перед рождением ты выбрал свою судьбу. То есть, все испытания, что ты прошёл за свою жизнь, ты уже видел. И ещё тогда ты решил, что справишься с этим».
Согласен ли Чонгук? Отчасти.
Сейчас главное то, что он имеет в данную секунду.
Сейчас главное то, что его любимые люди счастливы.
*****
Месяц спустя
После благополучной выписки из больницы у Тэхёна начались непростые деньки. Он не успевал ничего, но благо, рядом всегда есть помощь в лице Чонгука или же Минхёка, папы Тэхёна. Жизнь с двумя детьми оказывается непростой. По началу парень совсем не высыпается, забывает кушать, выглядит измотанным. И в тот момент, когда они вместе с Чонгуком на кухне, в час ночи живут своей родительской жизнью, его альфа всегда говорит, насколько он красивый. Тэхён чуть не давится чаем и грустно просит не издеваться. Чонгук и не думает. Для него Тэхён самый красивый мужчина. Альфа пытается всегда быть рядом, берёт максимум выходных, как может облегчает жизнь мужа. Поддерживает, понимает, разговаривает. Он знает, что сейчас у Тэхёна очень шаткое состояние. Шаг, лишние нервы — и он в депрессии. Чонгук не может этого допустить. И у него получается.
Малышка Джиа не стала заменой погибшей дочке Тэхёна, она стала его спасением. Его лучиком, его надеждой. Они с Лэем украшают жизнь омеги своим присутствием. У Джиа округлились щёчки, заметно выросли светлые волосы, глазки всё ещё остаются голубыми. Малышка почти всё время спит, но всё равно требует очень много внимания. И Тэхён отдаёт всего себя своим детям. Он одинаково сильно любит и Лэя, и Джиа. Он счастлив.
*****
В один из дней вся толпа, состоящая из семей Ким, Чонов старших и младших, собирается в загородном доме семьи Ча. Парни приносят с собой еду, напитки. Джин готовит просто сказочно вкусный десерт. Во дворе слышится громкий смех детей, которые играют , весёлые разговоры и подтрунивания альф. Отцы семейств находятся под крышей, где установлена плазма, и играют в приставку. Хосок с Чонгуком, а после Намджун с Ыну. Играют в старый-добрый Мортал Комбат, громко смеются и злорадствуют над проигрышами.
— Да-а-а-а!!! — на весь двор раздаётся громкий вопль Хосока, который скачет по комнате от радости. Омеги разом поворачиваются и смотрят на своих альф.
— Как дети малые! — Юнги шуточно возмущается и скрещивает руки на груди, стоя у большого стола.
— Ты не понимаешь, тут рубилово не на жизнь, а на смерть! Я Гука выиграл, а это не легко, вообще-то, — Чонгук сидит, недовольно глядя на экран и на вопящего брата.
— Эй, давай переиграем!
— Ха, не-е-е-т, — Хосок довольно валится на мягкое кресло и передаёт джойстик Ыну.
— Вы только не подеритесь. И вообще, кто мясо должен жарить?! Добровольцы, вперёд! — Джин смеётся.
На слова супруга встаёт Намджун и выпрямляется, прикладывает руку к голове, будто отдаёт честь и громко говорит.
— Есть, сэр!
Все смеются и расходятся по своим делам. Чонгук помогает Намджуну с жаркой мяса, Хосок о чём-то перешёптывается с Юнги, а Ыну сверлит Чимина влюбленным взглядом. Через полчаса приготовлений все устраиваются за длинным столом, который заставлен разной едой, салатами, закусками и напитками.
Намджун держит маленького Хвана на руках, который только учится сидеть, Лея сидит рядом с Джином и разрезает кусок мяса, Джин жуёт листья салата, ворчливо сетуя на то, что боится съесть острого из-за того, что Хван может плохо отреагировать. Чимин разделывает кусок жаренной курочки на маленькие кусочки и передаёт вилку Ёсану, Ыну занят поеданием своего стейка и попутным разговором с Намджуном. Маленький Юнхо сидит рядом с родителями, недовольно ковыряясь вилкой в тарелке. Маленького альфочку оторвали от футбола и заставили мыть руки, а он, вообще-то, играть хотел. Юнги краснеет как помидор и шлёпает по плечу мужа, который не перестаёт о чём-то шептать на ушко, а Хосок весело смеётся. Все такие разные, но каждый счастлив в своём мирке, рядом со своей семьёй и близкими друзьями.
Тэхён сидит, держа в руках трёхмесячную Джиа, смотрит на друзей, смотрит на Чонгука, который помогает Лэю с едой, пытается уговорить маленького вредину, чтобы тот поел хоть один овощ, но Лэй, как и ожидалось, упорно отказывается. Миллион:один — в пользу Лэя. Чонгук устало выдыхает и с надеждой смотрит на мужа, а тот мягко улыбается и, конечно, принимается за разговор с маленьким альфой.
Тэхён так счастлив, что рядом с ними есть их близкие люди, что рядом его дети и любимый муж. Мог бы он поверить в это ещё хотя бы два года назад? Нет, тогда ему казалось, что он совсем потерял надежду, но нет… Сейчас жизнь обернулась так, что кажется, лучшего и быть не может. Тэхён любит и любим в ответ. Каждый день смотрит в самые красивые глаза своих детей, дарит любовь и счастье, которые поселились в душе омеги в безмерном количестве, и получает столько же в ответ. Джиа растёт с каждым днём, становится красивее. У неё пухлые щёчки, маленький вздёрнутый носик, длинные чёрные реснички и зелёные глаза, цвета тёплой весны, прямо как у папы. Ведь она папина девочка, папина Джиа, в которой Тэхён так сильно нуждался.
Этот вечер все запомнят надолго. Замечательный вечер в замечательной обстановке. Рядом только самые любимые, рядом друзья, которые всегда помогут и поймут. И всё так прекрасно.
У этой истории не могло быть другого финала. Тэхён любит Чонгука, а Чонгук любит Тэхёна. И так навсегда. Во веки веков. В каждой жизни, что им предстоит прожить, эти двое будут находить друг друга и безумно любить.
Комментарий к Тяжело прощаться.
Со слезами на глазах, я перевожу эту работу в статус «Завершён».
Спасибо всем, кто поддерживал, дарил тепло и писал прекрасные отзывы. Спасибо за всё и до встречи.
У меня есть телеграм-канал со всяким разным, присоединяйтесь —
========== Бонус. Гулянки и первый поцелуй. ==========
Девять лет спустя.
Вся компания, состоящая из старших, выбралась в ресторан, посидеть, послушать классическую музыку, выпить вино, в конце концов. Обычные посиделки почти сорокалетних родителей, знаете ли. Хосок с Юнги спорят о том, надо ли продолжать застолье в баре или всё же нет. Остальные смеются с огненной парочки и ждут вердикта. Хосок заглядывает альфам в глаза, беззвучно прося поддержки, а Юнги ничего и никому не сигнализирует. Он тот ещё упрямец, и его альфа это знает. А что до детей, то все пятеро остались дома с папой Чонгука, который приехал погостить на недельку, и Леей, которой через четыре месяца исполнится уже 18 лет.
По ходу споров никто из Чонов не хочет уступать друг другу, но в какой-то момент Хосок склоняется над ухом Юнги и что-то шепчет, от чего омега краснеет. Пунцовыми становятся даже уши парня. Чонгук думает про себя, что нужно не забыть и спросить брата о том, что такого он нашептал мужу. В итоге вся компания собирается и переносит вечер в бар, в котором можно выпить и продолжить веселье. Сильно не напиваются. Намджуну, Чонгуку и Ыну завтра нужно быть на ногах с восьми часов утра. А Хосок в двухнедельном отпуске со вчерашнего дня, ему сегодня можно всё.
— Ты досмотрел тот фильм, о котором я тебе говорил? — Намджун делает небольшой глоток соджу и цепляет палочками жареное мясо.
— По соображениям совести? Ага, вчера досмотрели с Юнги. Хороший фильм, — Хосок закидывает руки на спинку диванчика и облокачивается спиной.
— Он плакал, — Юнги сдаёт мужа.
— Эй, не плакал я! Просто трогательный момент был, и нос у меня зачесался! Совпадение!
— Хо, не оправдывайся, Джун тоже плакал, — Джин поддерживает инициативу Юнги и сдаёт своего мужа тоже.
— А ты смотрел? — Хосок с вызовом смотрит на Чонгука. Тот кивает головой и смеётся. — Плакал? — щурит глаза и выпрямляется.
— Ага, плакал, — Тэхён прыскает в кулак, смотрит на Гука и заливается смехом, как и все остальные.
— Да ладно вам! Я тоже смотрел и могу признать, что пустил слезу. Ну, а что такого? Трогательно же, — Ыну вписывается за альф, которые сидят с розовыми щеками.
Парни ещё около часа проводят в баре. Намджун и Хосок напиваются в дребезги, но на ногах стоять ещё могут. Ыну заказывает четыре такси. Чонгук с Тэхёном стоят и переглядываются, будто они только что были на первом свидании.
Хосок садится на скамейку, которая находится рядом с парнями, и тянет за собой Юнги, усаживает его на колени и обнимает за талию.
— Юнгии, дорогой мой, — язык заплетается, альфа с неимоверным трудом выговаривает предложения и гладит мужа по бедру, смотря на красивое лицо, — Ты не мандаринка?! Нет?!?! Тогда почему я тебя так хочу постоянно?!
— Хо, отвянь, — Юнги смешно, но он всё равно пытается рукой закрыть рот мужа, мало ли, что он ляпнет. Он просто безумно любит эти пьяные подкаты от своего альфа-самца.
— Ну типа, понимаешь, мандаринки всегда можно есть, скока угодно и тебя то… Есть не надо тока! Не надо есть!!! Тебя нельзя есть, обнимать надо!!
Вся компания взрывается от смеха, а Юнги сидит и гладит своего горе-муженька по волосам, и целует в лоб. Тот ластится, как большой кот.
— Хо, ты романтик, конечно! — Гук смотрит на эту парочку и переводит взгляд на своего мужа. — Надо было тоже напиться. Я в этом состоянии на ТАКИЕ комплименты способен, ты даже не представляешь!
— Представляю, Гуки, представляю, — Тэхён хватает мужчину под руку и смеётся. Чонгук как-то раз учудил, напился в компании друзей и позвонил Тэхёну, чтобы тот его забрал из бара. Хорошо, что Лэй и Джиа тогда были на ночёвке у Чонов. Тогда альфа всеми силами пытался выяснить, замужем ли такой прекрасный омега, и хотел «стрельнуть» номерок. Тэхён тогда насторожился, неужели Чонгук принял его за другого человека и, вот так вот нагло, пытался с ним познакомиться. А когда они заходили в квартиру, Чонгук выдал ещё кое-что. Мало того, что Тэхён сам открыл ключами дверь, альфа прошёл вперёд в полной темноте и на цыпочках крался в спальню, утягивая за руку Тэхёна.
— Тш-ш-ш! — прижимает пальцы к губам. — Муж может услышать! Тихо только!
А тот самый муж, который может их услышать, плёлся сзади с недовольным лицом. Завтра им предстоит серьёзный разговор. Альфа открывает дверь в спальню, подводит Тэхёна к кровати и толкает на мягкую поверхность, нависает сверху.
— Красивый такой, — смотрит со жгучим желанием в глазах. Спускается к шее и расслабляется, просто лежит на Тэхёне. И… Спит! Он заснул! Тогда омега молча раздел мужа, накрыл одеялом и уснул.
На утро парень проснулся оттого, что почувствовал взгляд на своём лице. Открыл глаза. Чонгук лежал и смотрел на него влюблёнными глазами. Тут даже тот самый эффект из тик-тока не нужен был.
— Вау, я снова в вас влюбился, молодой человек, — продолжал смотреть, а Тэхён щурит глаза.
— Не ты ли вчера принял меня за незнакомца, привёл к «себе» в квартиру и просил не шуметь, чтобы не разбудить мужа?
— Детка, я же прикалывался, как я мог не узнать своего драгоценного мужа. Ну и что, что я напился, тебя я помню и люблю каждое мгновение своей жизни!
Поднимает голову от подушки, хочет поцеловать Тэхёна, но его начинает раздирать пульсирующая боль. Похмелье, чтоб его.
— Заслужил, — Тэхён поворачивается на спину и заливисто смеётся оттого, что альфа начинает его щекотать.
***
Тринадцатилетний Ёсан сидит в кресле и наблюдает за тем, как одиннадцатилетний Лэй и пятнадцатилетний Юнхо рубятся в приставку. Лея сидит с ноутбуком на кухне, а девятилетние Хва и Джиа смотрят какие-то видео на планшете. Дедушка сидит в очках и в наушниках, которые ему одолжил Лэй, и смотрит какое-то шоу. Все заняты своими делами. Ёсан ещё раз смотрит на Лэя, встаёт и идёт на кухню, чтобы выпить воды. Как только мальчик заходит в комнату, Лея отрывается от ноутбука и хлопает по сиденью стула, стоящего рядом.
— М? — спрашивает меланхолично Ёсан, садится и упирает руку под подбородок.
— Ну и чего ты страдаешь? — Лея со смешинками в глазах смотрит на мальчика.
— Ничего я не страдаю! Я просто, просто я…
— Ага, просто ты. Ну если хочешь поговорить с Лэем, то поговори, в чем проблема-то?
— И что я ему скажу?
— Ннууу, что сохнешь по нему, например, — Лея надувает губы и поднимает брови, разводит руками. — Только не говори, что ты думал, будто никто не знает?!
— Что?! Кто знает?! — омега отрывает руку от лица и хватает Лею за запястье.
— Знает даже деда Ён, — шёпотом и с издевкой говорит девушка.
— Что?!! — срывается на визг. — А Лэй? А Лэй?
— Да, даже этот мелкий всё понимает, — Лея утвердительно качает головой.
— А почему ты раньше не сказала, блин! Что делать?
— Раньше ты не спрашивал. Ну просто поговори с ним, Ёсани, ты же большой мальчик, — подмигивает растерянному омеге и отворачивается к ноутбуку.
Раскрасневшийся Ёсан продолжает сидеть на кухне, возле Леи, в тот момент, когда Лэй заходит в комнату и смотрит на мальчика. Маленький Чон стал просто красавцем, который волнует маленькое, бедное сердце Ёсана. У него большие глаза, каре-зелёные, так красиво и необычно смешанные. Длинные, густые ресницы. Алые губы, светлая кожа и темные волосы, которые слегка вьются. Ёсан на мгновение замирает, а маленький альфа кашляет в кулак и говорит:
— Идём со мной, на минутку.
Выходит из комнаты, а Лея, внимательно следившая за происходящим, хлопает в ладоши.
— Твой принц устал ждать, давай иди уже.
Ёсан выходит на балкон, на котором стоит Лэй, встаёт рядом.
— Что… Что хотел?
— Я же тебе нравлюсь?
— Ччто? Ктто? Нет, что за глупости вообще, — маленький омега пыхтит от возмущения и краснеет ещё больше.
— Ты мне тоже нравишься. И мне не нравится, когда ты разговариваешь с этим Минги и улыбаешься ему, — отворачивает голову в строну улицы.
— С Минги? Но, но он же просто одноклассник.
— Ну и что. Я не хочу, чтобы мой истинный мило болтал с другими альфами.
— Я, я … Какой истинный? Мы же ещё маленькие! — Ёсан возмущается, пытается сдержать улыбку, которая просится на лицо.
— Я знаю, что ты мой истинный. Вот увидишь. Не болтай больше так мило с Минги, — смотрит омеге прямо в глаза, тот стоит и, кажется, не знает куда себя деть. Они с Ёсаном одного роста, Лэй разглядывает лицо мальчика, который стоит и пытается что-то возразить. Подходит ближе, хочет чмокнуть в щёчку, но получается так, что Ёсан в этот момент поворачивается прямо и они сталкиваются губами. Просто невинный чмок в губы, но запомнится он на всю жизнь. Стоят так секунд пять, смотрят друг другу в глаза и не отрывают губ. Ёсан отходит и смотрит на Лэя. Он что, совсем не смущён? Стоит и улыбается! Через пару минут дверь балкона открывает… Тэхён.
— Ппап, а вы когда пришли?
— Совсем недавно, — омега проходит на балкон и закрывает дверь за собой, ухмыляется. — И что это мы такие красные?
— Дда, мы ппросто… Просто ммы, — смущенный Ёсан пытается что-то придумать, заикается.
— Ладно, иди уже спать. Поздно, — Тэхён хватает омегу за щёчку и слегка тянет, — Я всё видел, — шёпотом говорит на ушко и улыбается. На глазах Ёсана выступают слёзы, и он убегает. Засмущался.
— Что ты ему сказал? — Лэй пытается пойти за Ёсаном.
— Так, теперь ты, маленький ловелас. Это что было?
— А что? Мне нравится Ёсан, и я его поцеловал. Случайно, правда… — чешет затылок и отводит взгляд.
— Да я знаю, мелкий ты Ромео.
Тэхён хватает сына за шею, обнимает, и вместе выходят в комнату. Чонгук, который стоит у дивана и пытается отобрать плэйстэйшн у Юнхо, замечает сына, улыбается и бодро показывает ему кулак с поднятым вверх большим пальцем.
— Ох, мужчины, — говорит Тэхён, а Лэй смеётся и подходит к отцу, который отвешивает ему звонкую пятюню.
***
Пятью минутами ранее.
Чонгук с Тэхёном выходят из такси, альфа расплачивается с водителем и догоняет мужа, который стоит и смотрит на их балкон на четвёртом этаже, на котором горит свет. Там стоят Лэй и Ёсан и … и целуются? Старшие переглядываются. Тэхён нервно выдыхает, снова возвращает взгляд к мальчикам, стоящим на балконе.
— Ух, шустрый наш пацан, — Чонгук смеётся и подхватывает мужа за руку.
— Ага…
— Иди-ка ты сюда, — тянет омегу за рубашку и целует в губы.
Даа, их сын слишком быстро взрослеет.
========== Бонус 2: Мёндон и признание. ==========
«Хочу пригласить тебя на свидание сегодня вечером.»
Лэй смотрит на сообщение, которое пришло на телефон Тэхёна, и ухмыляется.
— Па-а, тебе тут поклонники пишут, — зовёт омегу, который отошёл в другую комнату, продолжая смотреть в телефон, в ожидании ещё сообщений.
— Молодой человек, это не вежливо, — Тэхён, который вернулся ещё до того, как его позвал Лэй, стоит в дверном проёме кухни, скрестив руки на груди, смотрит на мальчика, который уже внаглую разблокировал телефон и собирается читать переписку. — А если и я тоже буду читать ваши переписки с Ёсаном, м? — подходит и слегка оттягивает любопытного альфу за ушко.
— Ну, пап, всё равно у вас там ничего интересного, — смеётся и пытается увильнуть от длинных пальцев, которые хотят взъерошить уложенную шевелюру.
— А Ёсан-и вчера Лэю во-о-о-о-т столько поцелуйчиков отправил, — разводит руками в стороны, — а потом ещё и во-о-о-о-о-т столько сердечек, — в разговор вмешивается Джиа, которая была увлечена поеданием блинчиков и просмотром какого-то айдол-шоу, но не смогла пройти мимо и не подколоть брата.
— Эй, блин! Па, она врёт! — Лэй густо краснеет до кончиков ушей и начинает заикаться. — Э-это, т-такого не было!
— Да ладно, Ромео, выдыхай, — Тэхён подсаживается к Джиа и крадёт из её тарелки ягодку голубики. — Иди ешь блины, — обращается к Лэю.
— Не буду, — обижено бурчит альфа и уходит в свою комнату.
— Ты, маленькая проказница, хватит смущать брата, — Тэхён щёлкает дочку по носику.
— Весело же, — Джиа пожимает плечами и смеётся. — А ещё Ёсан-и…
— Та-а-к, ничего не слышу! А ты — больше не ковыряйся в телефоне Лэя, договорились? Ему это неприятно, ты же видишь, он нервничает. И не ябедничать, Чон Джиа, — строго смотрит на дочку, которая продолжает жевать блины как ни в чем не бывало.
Тэхён отвлекается на ещё одно сообщение, посланное Чонгуком, и моментально краснеет.
«Ну так что, красавчик? Не хочешь хорошо провести вечер, а потом ещё и буерную ночь с горячим альфой?»
Тэхён улыбается и принимается печатать ответное сообщение.
«Только что мой телефон был в руках твоего сына. И да, я согласен, горячий альфа.»
«Дожили, уже не могу написать что захочу!»
«Не ворчи, целую.»
*****
Чонгук перекладывает дела на помощника, перед которым извиняется тысячу раз, предупреждает Хосока о том, что сегодня должен уйти пораньше, и освобождается с работы в пять часов вечера, чтобы не опоздать в ювелирный салон. Сегодня, на минуточку, годовщина их свадьбы, они женаты уже целых одиннадцать лет. Боже, уже столько лет, а дыхание от Тэхёна захватывает как в первый. Альфа улыбается своим мыслям, попав в пробку по дороге за подарком, но понятия не имеет, что дарить мужу. За все одиннадцать лет было подарено всё, что только можно, начиная от золотых колец, заканчивая любимыми сладостями. Голову поломать придётся знатно. Мужчина доезжает до большого торгового центра и направляется прямиком в ювелирный. Заходит в светлое помещение, где его с улыбкой встречает парень-омега и помогает с выбором, предлагает всевозможные варианты украшений, но всё не то и всё не так. В итоге, после долгих раздумий, Чонгук покупает слейв{?}[Слейв-браслет одевается через палец и закрепляется на запястье. Смотрите в визуализации.] из белого золота с маленькими бриллиантами на пальце, и он, несомненно, будет идеально смотреться на красивых руках Тэхёна. По дороге домой альфа заезжает ещё и в цветочный за букетом хризантем винного цвета{?}[Фото прикрепила в визуализации.], он оставляет их вместе с подарком на заднем сиденье машины и идёт домой.
Его встречает Джиа, которая кидается на шею и обнимает горячо любимого отца. На кухне вместе с Тэхёном сидит Лэй. У омеги уже уложены волосы и готов макияж. Супругам осталось только переодеться, и они могут выходить. Чонгук подходит к сыну и треплет его за волосы под тихие бурчания о том, что «я же только что их уложил, па-а», но мальчик всё же ничего не имеет против, а мужа целует в щёку. Пока Чонгук проводит время с детьми, Тэхён уходит одеваться. Заходит в спальню и закрывает дверь на ключ, ему очень не хочется испортить сюрприз. Он вытаскивает из прикроватной тумбы маленький бумажный пакетик, в котором лежат декоративные цепи для тела{?}[Так же, фото в визуализации.]. Он купил их уже давно и всё ждал повода для того, чтобы надеть и покрасоваться перед альфой. И вот, повод нашёлся — годовщина свадьбы. Омега уже принял душ, увлажнил кожу кремами, которыми пользуется всегда, подготовил одежду, под которой будет удобно скрыть цепи, до нужного момента. Из всего обилия вещей в шкафу он выбрал самую обычную чёрную футболку, чёрные джинсы, которые соблазнительно обтягивают аппетитные бёдра и попу, Чонгук точно будет ворчать, но ничего. Тэхён успевает одеться и скрыть тонкие цепи до того момента, как Чонгук стучит в дверь спальни. Омега открывает и невинно улыбается, в ответ встречая вопросительный взгляд мужа.
— Почему закрылся? — альфа проходит внутрь и обхватывает Тэхёна за талию, прижимает к себе животиком.
— Одевался, — тихо смеётся от щекотки, альфа ведёт носом по шее, вызывая этим ворох мурашек.
— А может, я хотел посмотреть на то, как ты одеваешься, м? — тихо говорит, втягивает цветочный аромат, который дурманит голову.
— Посмотришь, когда буду раздеваться, — Тэхён оставляет лёгкий поцелуй на чужих губах и отходит к столику, за телефоном, но успевает получить хлёсткий шлепок по ягодице.
— Хм, убедил, — альфа хитро щурит глаза и идёт к шкафу за одеждой.
Через двадцать минут супруги одеты и готовы выходить. На Чонгуке почти такая же чёрная футболка, чёрные джинсы и лёгкий чёрный бомбер с бордовыми разводами. Тэхён накидывает сверху свой лёгкий бомбер с яркими цветами пионов.
— Мы вернёмся к полуночи, ложитесь спать вовремя. Я ещё позвоню, — Тэхён целует дочку в лоб, затем сына, прощается и закрывает за собой дверь.
Всё то время, что они едут в лифте и идут к машине, Чонгук не сводит восхищённого взгляда с мужа. Кажется, что их любовь с каждым днём становится всё крепче, но возможно ли ещё сильнее? Каждое утро альфа привык просыпаться от милого мурлыканья мужа, который всегда прижимается к нему во сне. После каждого, даже самого невинного поцелуя, горят губы и тепло разливается по телу. Каждый раз, когда они занимаются любовью, именно любовью, кажется, что они совместимы на все миллион процентов, разве может быть приятнее и лучше? Каждый раз, когда Тэхён выслушивает уставшего после работы Чонгука, последнему кажется, что более понимающего и доброго человека ему не найти и как ему повезло, что он встретил такого замечательного Тэхёна. При каждом взгляде даже на самую обычную улыбку, которая так мило изгибается в квадрат, бедное сердце альфы заходится в учащенном ритме и всё порывается пробить грудную клетку от переизбытка счастья. Каждый раз Чонгук думает, что сильнее любить уже не получится, но каждый раз Тэхён доказывает ему обратное.
От наплыва чувств Чонгук хватает омегу за руку, останавливает и поворачивает к себе, резко впечатываясь в любимые губы, которые сразу отвечают с тем же напором. Они стоят так, кажется, целую вечность. Целуются, как влюблённые подростки, будто только встретились и боятся, что им нужно вот-вот разойтись по домам. На дворе ноябрь, холодный воздух пробирает до дрожи, но согревает их не одежда, а любовь друг друга, что отдаёт жаром во всём теле. Безумно… Чонгук своим языком врывается в чужой рот, горячим дыханием обжигает все внутренности, Тэхён всегда плавится от такого альфы, который целует нетерпеливо и очень страстно.
— Так люблю, — хрипло шепчет Чонгук, разрывая поцелуй, чмокает омегу в щёку.
— И я люблю.
***
Чонгук вручает подарок и букет во время ужина, вызвав милую реакцию от супруга. Тэхёну очень понравилось новое украшение, которое он сразу же примерил. Как и ожидалось, слейв очень подошёл к красивым, изящным рукам Тэхёна. Поужинав и выпив по бокалу вина в одном из ресторанов с европейской кухней на Мёндоне, Тэхён, с букетом в руках, завернувшись в изумрудное пальто, а Чонгук — в удлиненный чёрный дутик, гуляют по кварталу, в котором, как всегда, море людей. Разнообразные, но в то же время такие похожие магазинчики просто усыпали небольшой квартал Сеула. Всевозможные лавки с уличной едой, местными диковинками, магазины национальной одежды, бары, кафе — да на этой улице есть всё, что вы только сможете себе представить. Чонгук, как и всегда, держит супруга за руку, нежно поглаживая кожу большим пальцем. Это привычно для обоих, но всегда вызывает мурашки. Любовь, о которой не нужно говорить вслух, она впитывается через прикосновения. Тэхён с интересом рассматривает прохожих, видит много иностранцев, людей, говорящих на разных языках, улыбается самому себе, замечает новые магазины, поворачивает голову и замечает фотокабину, стоящую у небольшого кафе. В глазах омеги загораются шаловливые огоньки, и он тут же тянет Чонгука за руку.
— Хочу сфотографироваться.
— Тэхён, прошу тебя, только не триста фотографий, пощади, — альфа мычит, но сам охотно идёт за омегой.
— Ой, а тут только один стул, — открывая ширму и рассматривая маленькую кабинку, говорит Тэхён.
— И это проблема? — Чонгук садится на небольшой стул и хлопает по своему бедру, — Прыгай, детка.
— И в самом деле, — Тэхён улыбается и садится на крепкие бёдра мужа, нажимает на дисплее на надпись «начать фотосессию» и устраивается поудобнее, обхватывая шею Чонгука.
Делают много классных, а главное, живых фото, на которых они настоящие, оба улыбаются, кривляются, ставят друг другу рожки, принимают возможные позы для фото. Под конец фотосессии, как вишенка на торте, Чонгук, крепко удерживая мужа за талию, утягивает его в поцелуй. Вот они, настоящие, весёлые и до сумасшествия влюблённые. И таким фотографиям нужно быть в коллекции, почему бы и нет. Альфа, оглаживая бедро Тэхёна, цепляется пальцем за бугорок под тканью, будто под джинсами какая-то нить продета, ощупывает ещё дальше, поднимается к паху. Поднимает глаза и встречается с игривым взглядом супруга, который хитро улыбается.
— Что это у тебя там, лис?
Тэхён слегка приподнимает футболку, оголяет район талии, показывает тонкие серебряные нити, которые обвивают его шею, спускаясь тонкой полосой, очерчивают грудь, но всё это пока закрыто от чужих глаз. Дразнит. Альфа тяжело сглатывает, его моментально накрывает возбуждение.
— Такие же на ногах, — тихим, низким голосом, на ухо говорит Тэхён. Они видели друг друга во всех ипостасях, но сейчас возбуждение обоих накрывает, будто в первый раз. Альфа хватает его за руку и выходит из кабины. Тэхён успевает забрать фотографии и верхнюю одежду, которая висела на крючке. Лицо Чонгука обдаёт прохладный воздух, и он почти справляется со своим возбуждением. Тэхён передаёт Чонгуку куртку и победно улыбается. Да, именно такого эффекта он и ожидал. Он знал, что его альфе сорвёт голову даже от такой мелочи, которая в новинку для обоих.
— Пойдём, срочно!
***
Только переступив порог номера и захлопнув дверь, Тэхён скидывает с себя верхнюю одежду, оставаясь в футболке и джинсах, тянет руки к раздевающемуся Чонгуку, увлекая его в поцелуй, смешавшийся запах сандала и гардении оседает в лёгких, обволакивает с ног до головы, пробирая до мурашек. Омега стягивает футболку с Чонгука, оставляя того только в джинсах, взъерошенного и запыхавшегося, с обжигающим желанием в глазах. В комнате царит интимный полумрак, но при таком освещении видно абсолютно всё, каждую соблазнительную часть чужого тела. Чонгук подхватывает омегу под бёдра, садится на широкое кресло, отпуская его перед собой. Тэхён, не спеша, снимает с себя мешающий элемент одежды, скидывает джинсы и остаётся только в нижнем белье и цепях. Чонгук тяжело выдыхает и ухмыляется, осматривает прекрасное тело перед собой. Красота… Что за сказочный принц стоит перед ним? Должно быть, он пришёл к нему из какой-то сказки, иначе быть не может…
— Иди ко мне, — хрипло, низким голосом, хлопает по бедру.
— Тебе нравится? — Тэхён двигается не спеша, изящно вышагивая, седлает бёдра.
— Сводишь с ума.
Альфа проводит руками по обнажённой, разгоряченной коже, пальцами по серебряным нитям, сжимает, не в силах оторвать восторженного взгляда от такого манящего тела. Тэхён смотрит на Чонгука и тает под его руками, отдаваясь целиком и полностью. Альфа языком обводит набухшие соски, сжимает талию, оставляет тонкие следы от цепей под своими руками. Тэхён сильнее прижимается ягодицами к паху, медленно водит ими, вызывая приглушенное рычание. Пальчиками поднимает голову Чонгука, хватается за загривок, языком очерчивает линию губ, играет с пирсингом на губе, от чего альфа шипит и сжимает аппетитные половинки. Тэхён сам накрывает его губы своими, Чонгук рычит в поцелуй, поднимается с кресла, унося с собой Тэхёна, кидает его на кровать и нависает сверху.
— С ума сойти, — целует виски, шею, плечи, грудь, хриплым голосом шепчет, — Как ты можешь быть таким сладким, Тэхён…
Спускается губами к животику, расцеловывает каждый миллиметр горячей, карамельной кожи. Ему до безумия нравится сегодняшний вид мужа. В этих цепях, со взглядом, полным похоти, с таким тяжелым от возбуждения дыханием, он выглядит так невероятно, так порочно. Его всегда хочется любить до бесконечности, ловить губами каждый стон, дарить океан удовольствия, лишь бы эта звёздочка не угасала, не переставала сиять для своего альфы. Чтобы он всегда был таким сладким, соблазнительным, таким открытым. Чонгук оглаживает кожу бёдер, которая покрывается мурашками под его руками, медленно ведёт пальцами к белью, к которому прикреплены цепи, спадающие на ноги. По бокам чёрных трусиков нащупывает застёжки, к которым прицеплены тонкие цепочки, открывает с обеих сторон и стягивает бельё с длинных ног, которые сейчас подрагивают от возбуждения. Быстрыми движениями стягивает с себя оставшуюся одежду. Рукой возвращается к бёдрам, накрывает аккуратный член, сжимает, водит верх-вниз, склонившись к губам омеги.
— С ума сойти, Тэхён, что ты со мной делаешь…
— Я люблю тебя, — шепчет, горячо и чувственно выдыхает в губы в тот момент, когда альфа рывком проникает в горячее нутро.
***
— Тэхён?
— М? — омега начинает засыпать. Супруги Чон едут домой, как и было сказано детям, успевают до полуночи.
— Не засыпай, почти доезжаем.
— Гук… Знаешь, что меня беспокоит уже долгое время? — тихим голосом говорит Тэхён, смотря в окно, провожая взглядом быстро мелькающие огни зданий.
— Что?
— Пора обо всем рассказать Лэю, уже давно пора…
Возникает молчание. Да, оба знают, что Лэй уже давно должен был узнать всю правду, ведь он уже взрослый и точно должен понять. Но страшно. Страшно Чонгуку и Тэхёну. Как Лэй примет и справится с этой информацией — неизвестно. Но тянуть больше нельзя, он должен узнать это именно от них. Должен знать, что Тэхён не его папа. Нет, не так… Что Тэхён не его биологический папа, ведь для Тэхёна — Лэй самая большая драгоценность, которая есть у него, как и Джиа, Чонгук. Ни на секунду, ни на одно мгновение Тэхён не пожалел о своём решении, которое принял в роддоме, о том, что начал кормить и заботиться о малыше. Теперь Лэй уже взрослый. Тэхён не нужен ему как раньше, он окреп в эмоциональном и физическом плане, но бывают дни, когда маленький альфа приходит к папе и ложится на его колени, хочет, чтобы старший подарил ему ещё больше тепла и любви. И Тэхён отдаёт… Отдаёт всё, что у него есть. Без остатка растрачивает свою любовь на дорогих людей. Подпитывается ей снова, получает в стократном размере. Круговорот. Но, если быть честным с самим собой, Тэхёну очень страшно. Страшно, что Лэй начнёт относиться к нему по-другому, не сможет понять, разочаруется, но выбора у него нет. Лэй должен узнать. Раздумья Тэхёна прерывает Чонгук, который накрывает своей рукой руку омеги и слегка сжимает. Тэхён поднимает глаза и смотрит на мужа, который, оказывается, остановил машину на обочине для того, чтобы поддержать супруга. В его взгляде плещутся океаны любви и тепла, в которых Тэхён всегда утопает.
— Ты точно готов к этому?
— Да, — Тэхён не хочет думать о плохом, но ему очень страшно увидеть отрицательную реакцию от сына…
— Я буду рядом. И Лэй, ты же знаешь его, он хоть и импульсивен, но очень добрый и мягкий ребёнок. Он всё поймёт, Тэхён. Ты ведь его воспитал. Ты — его папа, он твой сын, так же, как и мой. Все будет хорошо, родной.
***
Воскресное утро. Лэй просыпается в десять часов утра, первым делом проверяет телефон, видит сообщение от Ёсана и улыбается. Ох, любовь. Альфа печатает ответ, откидывает телефон на кровать и встаёт, потягивается и зевает. Очень странно, что папа не разбудил его. Двенадцатилетний альфа выходит на кухню, где за столом сидит такая же сонная десятилетняя Джиа, омега трёт глаза руками и зевает. Лэй подходит и целует сестру в лоб, успевая потрепать её за взлохмаченные волосы.
— Привет, — говорит девочка.
— Привет, а где родители? — подходит к крану, набирает воду и пьёт.
— Отец в ванной, папа только что был здесь, вернётся сейчас.
В этот момент в комнату заходит Тэхён, встречаясь взглядом с Лэем улыбается, но отводит глаза, он помнит о разговоре, который должен сегодня состояться. Лэй подходит к папе и обнимает, оставляет поцелуй на щеке. У них особенная любовь.
— Выспался?
— Ага. Па, я сегодня пойду к Юнхо? Хотим в приставку порубиться, пока дядя Юнги на работе.
— Конечно.
Чонгук выходит из душа, подсаживается к дочке. Двое альф и одна маленькая омега дружно ждут завтрака, болтают о разном. Семья дружно завтракает, Джиа рассказывает об одноклассниках, которые её дразнят за пушистые волосы, и особенно об одном альфе, который задирает её по поводу и без. Хм, интересно. Лэй смотрит в телефон, что-то печатает и улыбается, а старшие переглядываются и смеются. Их очевидный сын не умеет скрывать эмоций. После завтрака, когда Джиа уходит в гостиную, а на кухне остаются Лэй, Чонгук и Тэхён, младший альфа поднимает глаза на папу и спрашивает:
— Па, всё нормально? Твои феромоны с самого утра чувствуются сильнее, будто ты нервничаешь.
— Лэй, нам нужно поговорить, — Чонгук смотрит на сына, после переводит взгляд на бледного мужа, который садится за стол, напротив Лэя.
— А, окей, уже ухожу.
— Нет, нам с тобой нужно поговорить, — Чонгук подсаживается к Тэхёну, который от нервов мнёт в руках какую-то бумажку.
— О чём? — Лэй за считанные секунды успевает вспомнить все свои косяки, что он мог такого сделать, что родители сейчас так серьёзны?
— Как бы начать… Ты уже взрослый и по-хорошему должен был узнать об этом давно, но…
— Лэй, я… я не твой… папа, — Тэхён уже не может молчать и решает говорить прямо, на глазах собираются слёзы, а губы подрагивают.
— Это шутка такая, па? — нервно смеётся Лэй и переводит непонимающий взгляд то на папу, то на отца.
— Нет, сынок, это правда. Прости, что не смогли сказать этого раньше, нам обоим было очень трудно, — Чонгук берёт дрожащую руку супруга в свою и слегка сжимает, смотрит в глаза сына.
— Но… Но как так? — Лэй сейчас растерян. Не может быть такого, он же чувствует родные феромоны от папы, это же шутка какая-то, да?
— Твой папа… Он умер во время родов, а Тэхён… — Чонгук смотрит на омегу, который не может поднять глаз на сына, — У Тэхёна в этот день умерла дочь. Ты не принимал искусственного питания, без конца плакал, до жути тогда меня напугал… Тогда врач предложил Тэхёну покормить тебя разок, чтобы ты хотя бы немного успокоился, ну и… вот…
— Па? — Лэй смотрит на Тэхёна, омега вздрагивает от испуганного тона мальчика. Поднимает глаза, полные слёз, и смотрит на своего, именно на своего ребёнка, — Папа…
— Лэй, — омега тихим голосом произносит имя сына, глотает слёзы и пытается внятно говорить, — Прости меня… Я пойму, если ты будешь злиться, ненавидеть, делай так, как считаешь нужным… Но ты мой сын, родной, мальчик, с которым я не спал ночи напролёт, но был самым счастливым человеком в мире. Ты помог нам с отцом пройти эти испытания и не сойти с ума, ты стал нашим лучиком. Лэй…
Тэхён не успевает договорить, Лэй подходит к нему и крепко обнимает. Тэхён даёт волю слезам. Лэй его не оттолкнул, не злится. Его сын, его мальчик.
— Па, ты для меня самый любимый, такой же как и отец. Как ты мог подумать, что я не смогу понять. Я люблю тебя, пап, слышишь? Мне… Мне не важно, что было «до», именно ты мой папа.
Тэхён роняет слёзы на плечи сына, который крепко держит его в своих объятиях. Лэю действительно нужно сейчас злиться? Но почему? Этот человек был рядом с ним всю его жизнь, и именно его он считает родным. Разве может быть по-другому? Какая тут разница, биологический он или нет, главное, что самый любимый и лучший папа на свете. Возможно, что в силу своего возраста он ещё не всё понимает, не знает, как быть, но действует так, как велит ему его сердце и его доминантные инстинкты. Ведь ещё будучи совсем малышом он почувствовал в Тэхёне родное и сразу же его принял. Всё ведь не просто так, гены не будут обманывать. Лэй каждой клеточкой кожи чувствует любовь и заботу, которую источает Тэхён на протяжении всей его жизни. Его папа. Его родной и самый хороший.
На кухню заходит Джиа, которая вопросительно выгибает бровь, в этот момент она становится просто маленькой копией Чонгука, и смотрит на родителей и шмыгающего носом Лэя.
— Вы чего тут сырость разводите? — спрашивает и пытается пройти мимо, но не успевает, Чонгук хватает её за руку и затаскивает в комок объятий, где отец чмокает её в щёку, а папа, уже перестав плакать, щекочет, от чего девочка заливисто смеётся. Вот оно — счастье, и разве нужно что-то ещё?
У Лэя будет ещё много вопросов, на которые он получит честные ответы. Чонгук расскажет о том, каким Сону был человеком, покажет ему фотографии покойного мужа, отчего мальчик улыбнётся и скажет, что оказывается похож на него больше, чем на отца. Мальчик будет листать фотографии, на которых изображён счастливый отец и его беременный папа, который практически на всех фотографиях улыбается, от чего его глаза превращаются в полумесяцы, очень красивый. Возможно ли скучать по человеку, которого ты никогда не видел? Оказывается, что возможно. Позже и Тэхён покажет их фотографии с Минхо, тогда маленький альфа нахмурит брови и пробурчит под нос, что ревнует папу к чужому альфе. Да, по-детски глупо, но как есть. Тэхён посмеётся и больше не будет дразнить сына. Какими бы трагичными не были обстоятельства, Лэй очень рад тому факту, что его родители встретились и полюбили друг друга.
Если они счастливы, то счастлив и Лэй. Ему многого не нужно.
========== Бонус 3. Амурные дела, любовь и happy end. ==========
5 лет спустя.
Лэю семнадцать лет. Он, как и положено доминантным альфам, развивается быстрее, чем его ровесники и по росту уже догнал двадцатилетнего Юнхо, который, на минуточку, ростом сто восемьдесят пять сантиметров. Лэй заканчивает первый класс старшей школы, в которой учатся Ёсан, Хва и Джиа. Младшие учатся в одном классе средней школы, а вот Ёсан заканчивает третий класс старшей, а значит, скоро поступит учиться в университет, ну а пока с Ёсаном можно закрываться в школьной кладовке и «поболтать».
«Родители сегодня уезжают, хочешь зайти?» — Лэй смотрит на сообщение, посланное Ёсаном, и поднимает голову, глазами находя омегу, который сидит в столовой за другим столом и не сводит с него хитрого взгляда.
«Да, хочу» — быстро печатает ответ. Им сидеть ещё два урока, которые, как назло, тянутся целую вечность. Альфа не может ни на чем сосредоточиться и просто сверлит взглядом пустые листы тетради, а в голове проецирует предстоящий вечер. Они с Ёсаном истинные, это было понятно ещё с детства. Их тягу и интерес друг к другу взрослые заметили давно и не были против, но, по уверениям Ёсана и Лэя, думают, что у них ещё совсем ничего не было. Ну, по сути-то это и есть правда, пусть думают так и дальше. На протяжении двух лет просто целуются, Лэй зажимает Ёсана в тесной кладовой и обнимает нежное тело своего парня, всего-то. Дальше они пытались зайти всего раз, но Лэй, заметив, что омега боится и крупно дрожит в его руках, не стал продолжать, и они обошлись простыми взаимными ласками. Как-то по-взрослому, что ли, с какой-то стороны. Хотелось ли быть ближе? Разумеется.
— Па, я сегодня не приду домой, — после окончания последнего урока Лэй звонит Тэхёну для того, чтобы он не волновался.
— Опять к Юнхо собрался?
— Н-нет, сегодня иду к Ёсану, — неловко об этом говорить, но врать папе не хочется.
— К Ёсану? — немного удивлённо, — Ладно, аккуратней там, — Тэхён смеётся и отключается первым.
— Аккуратней что? Блин неужели понял…— бурчит про себя и идёт по коридору школы, направляется на выход, чтобы подождать Ёсана. В кармане чёрных брюк раздаётся звонок, это отец.
— И что это я слышал? Кто-то собирается к Ёсану на ночь? — Чонгук говорит полушёпотом, видимо, просто услышал слова папы и решил разузнать подробности.
— Ну-у, да?
— И что делать будете?
— Фильм посмотрим и закажем доставку.
— Ага, знаю я ваши фильмы. Не забудь про презервативы, я ещё слишком молод для того, чтобы быть дедом.
— Эй!!! Ничего такого… Мы… Я… Я даже… Да мне же только семнадцать.
— Ага, а дяде Юнги тридцать семь, а Юнхо сколько? Двадцать, улавливаешь? Давай аккуратнее, Ромео.
— Ф-у-у-у, ну отец! Ну зачем мне эта информация?!
Чонгук, громко и коварно смеясь, обрывает звонок, а Лэй стоит посреди коридора с краснющими щеками и пыхтит от возмущения. Он, конечно, ожидал подколов от отца, но думал, что это всё будет тогда, когда он вернётся домой. Во время мысленных терзаний к нему подходит Ёсан, берёт его за руку и улыбается, тянет за собой на выход. «— Блин, надо было всё же сгонять в аптеку, вдруг реально понадобятся» — думает Лэй. Нет, ну а вдруг? Он, конечно, не… Они… Ну это… А вообще, чего пристали-то? Спермотоксикоз, как-никак, даёт о себе знать. Тяжело, тяжело…
Пока парни едут в такси, Лэй не может ни на чем сосредоточиться, он чувствует только горячую руку Ёсана на своём колене. Жест обычный, он всегда так делает, и Лэй, вроде как, к этому уже привык, но сейчас они впервые останутся вот так наедине почти на сутки. Наедине, понимаете? Ожившая фантазия подкидывает варианты событий: всевозможные поцелуи, объятья, а потом… А что потом?
— Лэй, всё хорошо? — голос омеги прорывается в сознание альфы только тогда, когда они стоят на пороге дома Ёсана. Как это произошло? Он пропустил всю дорогу, проведя всё это время в мире своих фантазий.
— А, да, да. Всё нормально.
— Ну тогда проходи, чего застыл, — омега тихо смеётся. — Я в душ и вернусь.
— Ага, давай, — альфа проходит к дивану в гостиной и плюхается на мягкую поверхность. Он нервничает, боится сделать Ёсану больно своими действиями, ведь он такой нежный, но когда-то этому ведь нужно случиться? Почему бы не сейчас, правда же…
Через десять минут в гостиную, держа в руках тарелку с нарезанными фруктами, заходит Ёсан и садится рядом. От омеги пахнет персиковым гелем для душа и его природным цветочным ароматом. Лэй закидывает руку на плечо парня и усаживается поудобнее, когда Ёсан включает что-то на телевизоре, какая-то передача или новости, Лэй даже не обращает внимание, его взгляд прикован к телу омеги. На нём полупрозрачная белая футболка, из под которой очень хорошо видно маленькую татуировку в виде трёх бабочек, выбитых под самой грудью. Он видел эту татуировку уже миллион раз, но сейчас к горлу подкатывает ком, который альфа старательно сглатывает и пытается оторвать взгляд от тела омеги. На бедро Лэя ложится горячая рука, слишком близко к паху, она так близко никогда не была, не считая взаимных ласк. Омега прижимается к нему плечом, всем видом показывая то, что ничего особенного и не происходит, сидит и закидывает в рот очищенные дольки мандарина. Это что, провокация такая? Он же специально всё это делает. В тот момент, когда взгляд Лэя останавливается на чужих пухлых губах, Ёсан поворачивает голову и мило улыбается.
— Хочу поцеловать тебя, — шёпотом говорит Лэй.
— Ну так целуй, — так же тихо.
Лэй тянет парня за руку и усаживает на свои бёдра, и тянется вперёд, утягивает Ёсана во влажный, горячий поцелуй. Омега всем телом льнёт ближе, одной рукой держа альфу за волосы, слегка тянет пряди. Нетерпеливо трётся о пах, от чего слышит шипение альфы, который отрывается от поцелуя и прижимается щекой к щеке, жарко выдыхая прямо в ухо.
— Перестань, я не смогу сдержаться.
— Так не сдерживайся, — горячим шёпотом прямо в шею. Его змей-искуситель.
— Нет, нельзя, я ничего не купил…
— Я купил, уже давно, они лежат в моей комнате.
Лэй кусает парня за плечо, оставляя яркий след от зубов, всасывает мягкую кожу губами, омега издаёт тихий писк. Альфа встаёт, подхватывает парня, который обвил ногами его торс, под задницу и идёт к его комнате. Дойдя до кровати, отпускает и стягивает с себя футболку, пока Ёсан делает то же самое, снимает с себя всю одежду под горящим взглядом Лэя, ложится на кровать, разводит ноги в стороны и накрывает возбужденную плоть рукой. Лэй думает о том, как же нереально выглядит его омега. Такой открытый, с розовыми щеками, целиком и полностью доверившийся в его руки, такой нереальный. Альфа скидывает с себя остатки одежды и нависает сверху, оставляя жаркие поцелуи на теле, которое дрожит от каждого прикосновения. Наслаждается. Всасывает розовые бусинки сосков, проводит рукой по животу, ведя всё ниже и ниже, убирает его руки и обхватывает небольшой член, который сочится от возбуждения, несколько раз размашисто проводит вверх и вниз, от чего омега несдержанно стонет, выгибаясь в пояснице. Лэй целует каждый сантиметр нежного тела, рукой тянется к пульсирующей дырочке, из которой толчками течёт смазка, оглаживает колечко мышц, на пробу вводит один палец. Ёсан упирается руками в чужие плечи и закусывает губу. Он раньше пробовал себя растягивать, но с Лэем это всё в новинку и совсем по-другому.
Внутри очень узко, жарко и мокро. Альфа проталкивает второй палец, сдержано растягивая нутро, не хочет причинять боль, хотя, кажется, сейчас собственный член готов взорваться от возбуждения.
— Уже не больно, давай, — тихо шепчет омега, — Они в первом ящике, под книжками.
Лэй быстро находит презерватив, усаживаясь у ног омеги, раскрывает упаковку зубами. Раскатывает латекс на член, а Ёсан завороженно за всем наблюдает. Его альфа такой красивый, заботливый, самый любимый. Сейчас он утопает в нежности и приливе чувств.
Лэй, нависая сверху, осыпает лицо Ёсана поцелуями, хочет отвлечь от первых неприятных ощущений и входит одним рывком, выбивая из него громкий стон. Омега цепляется руками за плечи, пока парень не спеша начинает двигаться, чтобы не сделать больно.
***
— Пап? Как… Вы же не должны были вернуться ещё день! — Лэй просыпается от взволнованного голоса Ёсана, поднимает голову и видит в дверях Чимина, который смотрит на них широко раскрытыми глазами и открытым ртом.
— Пап, мы не… Ты не так понял! Не волнуйся, пап! Я всё объясню! — Ёсан продолжает пищать, уже начиная плакать.
— Поговорим потом! Лэй, если не хочешь остаться без своего инструмента, то быстро одевайся и вали через чёрный ход, пока Ыну тебя не заметил! Бегом!
Лэй подрывается с кровати, в спешке путаясь ногой в одеяле, неуклюже пытаясь выбраться. Быстро одевается и выходит за Чимином, который стоял у дверей комнаты и ждал его.
— Ыну уже должен спуститься, так что на цыпочках! — шёпотом провожает молодого альфу к чёрному ходу. Дверь за Лэем закрывается в тот момент, когда в коридоре появляется Ыну, вопросительно смотря на супруга.
— Ты чего здесь?
— Ой, послышался какой-то звук. Пойду Ёсана разбужу.
Чимин заходит в комнату сына, который сидит уже одетым на заправленной кровати с красными щеками и смотрит в пол, хрустя пальчиками от нервов.
— Это что, был ваш первый раз? — заговорщицки спрашивает Чимин, подходя к сыну.
— Па…
— Я думал, что вы уже давно, ну того.
— Пап, пожалуйста! — Ёсан прижимает руки к глазам, из которых уже льются слёзы.
— Всё хорошо, Ёсани, ты уже взрослый и это нормально. Перестань плакать, — обнимает сына, разворачивая к себе лицом, — Резинки-то хоть использовали?
— П-а-а-а-а-а-а-п…
***
На часах десять часов утра, расстроенный Лэй заходит домой и застаёт Тэхёна, сидящего на диване.
— Привет, ты чего так рано? — спрашивает старший. Лэй целует его в щеку и садится рядом.
— Да просто… Отец ушёл?
— Собирается. Всё нормально? — заглядывает в лицо сына, который выглядит ну очень расстроенным. Если бы Лэй посмотрел сейчас на папу, то увидел бы хитрую улыбку, но он сидит, отпустив голову вниз, и ковыряет веревочку на джинсах с прорезями.
— Как посмотрели фильм? — в комнату заходит Чонгук.
— Нормально.
— Да мы уже всё знаем. Дядя Минни звонил папе, — весело говорит Джиа, которая зашла в комнату и плюхнулась в кресло.
— Блин…
— Мы всё-ё-ё знаем, — говорит пятнадцатилетняя Джиа, которая искренне наслаждается издёвками над братом.
— Заткнись.
— Так, не спорить, — Тэхён хлопает сына по колену, — Всё нормально, дорогой. В жизни бывают разные ситуации. Но хорошо, что ты не попал в поле зрения Ыну.
— Ага, а то бы тебе знатно прилетело, — хохочет Джиа.
— Эй, ты доболтаешься, и я расскажу родителям про твоего Чани~. Упс! — Лэй прижимает руку ко рту и округляет глаза, будто бы не специально проболтался об ухажёре сестры.
— Что? Кто такой Чан? — в миг посерьёзнев, спрашивает Чонгук.
Джиа быстро встаёт с кресла, мгновенно стирая улыбку с лица, и убегает в свою комнату.
— Эй, Чон Джиа! Ну-ка отвечай! Кто такой этот Чан, я спрашиваю тебя! — Чонгук бежит за дочкой. Он так оберегает свою принцессу, что подумать страшно о том, что у неё кто-то появился.
— Вот зачем, а? У него же сейчас инфаркт будет, — Тэхён смеётся, но всё-таки встаёт и идёт за мужем и дочерью. Семейка.
***
— Чон Юнхо, иди-ка сюда, — строгим тоном говорит Юнги, сидя в кресле. Напротив на диване сидит Хосок, который не понимает в чём дело, но тон супруга радости ему не внушает.
— Что? — Юнхо появляется в дверном проёме, но не проходит внутрь.
— Это что такое? — Юнги вытаскивает из кармана пачку сигарет и показывает сыну, — Внаглую оставил это в своих штанах, зная, что я закидываю бельё в машинку, ты что, офигел совсем?
— Пап, я уже взрослый! — парень всё же проходит в гостиную, понимая, что разговора ему не избежать, — Мне двадцать лет! Я имею право!
— А ну сядь на диван, — в разговор вмешивается Хосок.
— Нет.
— Сядь на диван.
— Нет.
— СЯДЬ.
— На диван, — Хосок пытается разрулить ситуацию своей улыбкой, но Юнги сказал это слово так, что не то что Юнхо пулей садится на диван, но и уже сидящему Хосоку хочется сесть ещё раз.
— Ты этой ерундой портишь своё здоровье, ты понимаешь это?
— Да, пап, всё нормально. Я же совсем немного.
— Какая разница, много или нет, если ты все равно куришь?
— Так, вы разбирайтесь, а я пойду кое-куда, — Хосок хлопает в ладоши и встаёт.
— Что это у тебя в кармане? — от Юнги ничего не пройдёт незамеченным.
— Телефон? — с улыбкой говорит Хосок, сжимая в кармане тонкую пачку сигарет.
— ЧОН ХОСОК!
— Бежим! — командует сыну, оба со смехом выбегают из комнаты и закрывают за собой дверь, слыша приглушённые ругательства Юнги.
— Ого, а вот этого и первого слова я не знал, надо запомнить, — говорит Юнхо, выслушивая отборную порцию мата из-за двери.
— Да тут и мне поучиться стоит.
Через пять минут Юнги перестаёт злиться, в комнату заходят сын с отцом, садясь по бокам от омеги, обнимают и целуют недовольного Юнги.
— Мы больше не будем, милый, — за обоих отвечает Хосок, а Юнхо энергично кивает.
— Придурки, — бурчит, но быстро сдаётся под напором очарования своих мужчин.
***
Свадьба Лэя и Ёсана состоялась через четыре года. На ней присутствовали все родные, близкие и друзья. Где-то в сторонке стоит плачущий Тэхён, которого обнимает счастливый Чонгук. Неподалёку Ыну, который напоминает грозовую тучу, а всё из-за того, что его единственный и любимый сын выходит замуж. Нет, вы не подумайте, он всем сердцем любит и Лэя, просто тяжело осознавать, что, помимо тебя, в сердце твоего ребёнка есть и другой альфа, не менее важный.
И как говорится, хорошо всё то, что хорошо заканчивается?
Да, у этой истории было печальное начало, но самый счастливый конец. Не каждому суждено в этой жизни полюбить кого-то так сильно, что при упоминании лишь одного имени по телу бегут мурашки.
Чонгук и Тэхён смогли. Полюбили друг друга самой настоящей, чистой и нежной любовью. Они смогли.
Комментарий к Бонус 3. Амурные дела, любовь и happy end.
Жизнь молодого, солнечного омеги, носившего под своим сердцем сына.
И жизнь крошечной малышки, которая даже не познала мир.
Утро двадцать четвёртого апреля.
Тэхён с Минхо едут по широкой улице Сеула. Минхо, ведя машину по широкой улице, заполненной нескончаемыми потоками машин, с улыбкой поглядывает на своего мужа, тот улыбается в ответ своей квадратной милой улыбкой и машет девочке, стоящей на пешеходном переходе. Девочка смущается и утыкается носиком в плюшевого зайчика, которого держит в руках.
— Боже, какая милая, — Тэхён поворачивается к мужу, а тот, не отрывая взгляда от него, крепче сжимает руку. — Малышка, ты ведь тоже будешь такой же милой, да?
Тэхён гладит свой круглый животик. Омега сейчас на восьмом месяце беременности и счастлив просто до сумасшествия. Даже невзирая на жуткий поздний токсикоз, боли в пояснице, отёки и лишние килограммы — искренне счастлив, ведь он носит под своим сердцем их такую долгожданную малышку. У пары не получалось завести ребёнка два года, о чем Тэхён очень сильно переживал и каждый раз после неутешительного результата теста на беременность со слезами выходил из ванной комнаты, но его муж — его истинный альфа Минхо — верил, что в один прекрасный день у них обязательно получится. И это правда случилось. Обычным утром воскресного дня омега просто решил сделать тест, потому что этот ритуал уже стал обыденным за последние два года. И результат оказался положительным. На нем ярко-красным цветом горели две заветные полоски. Счастью супругов не было предела. Минхо тогда, сидя прямо на полу в ванной вместе с мужем, не мог перестать целовать и благодарить своего омегу за то, что у них всё наконец получилось. Они будут родителями, спустя столько слёз, нервов и отрицательных результатов. Альфа все восемь месяцев очень бережно относился к мужу, носил его на руках, не давал ему перегружаться, посреди ночи просыпался от тихого плача омеги и незамедлительно ехал в круглосуточный магазин за экзотическими фруктами и любимыми сладостями. Беременность и так была очень сложной, а альфа всеми силами пытался хоть как-то поддерживать своего любимого.
Сегодня день рождения у мамы Минхо и пара едет в гости на семейный ужин, организованный старшими. Родители живут далековато от супругов, в элитном спальном районе на окраине Сеула, дорога туда занимает два часа. Они едут по одной из центральных улиц мегаполиса, где час-пик в любое время дня и ночи, с другой стороны несётся огромный поток машин. Всё как обычно: суета большого города, тысячи людей, спешащих на работу или на учебу. Тысяча разных судеб. А в машине Минхо и Тэхёна спокойно; играет тихая музыка, любимый рядом и всё замечательно. Омега растягивает губы в довольной улыбке и прикрывает глаза.
Но всё меняется в один миг.
Всё происходит мгновенно. В момент, когда Тэхён прикрывает глаза, а Минхо смотрит в зеркало заднего вида, в их машину на большой скорости спереди врезается другая легковушка. Оглушающий звук. Скрип тормозов. Запах жжёной резины и … крови. Серьёзный удар приходится со стороны Минхо. Машину, словно пушинку, сносит с дороги. Омега даже не понимает, что произошло. В защитной реакции обеими руками обхватывает свой живот, поворачивая голову к Минхо, который испуганно смотрит на мужа и что-то кричит. Тэхён ничего не понимает. Паника, страх за ребёнка, Минхо и себя перехватывает горло, не даёт воздуху подступить. По вискам альфы текут струи алой крови. Минхо протягивает свою ослабевающую руку к круглому животику, накрывает его поверх руки Тэхёна и бесцветно улыбается. Какие-то отчаянные слова срываются с его губ, но Тэхён уже ничего не слышит.
Ещё секунда — и Тэхён теряет сознание.
Ким Тэхён приходит в себя через восемь часов с жуткой болью во всем теле. Парню кажется, что болит всё тело; начиная от корней волос и заканчивая кончиками пальцев ног. Открывает отяжелевшие глаза и не может сосредоточить взгляд, всё расплывается, голова страшно гудит. В помещении слишком светло. Глаза сами закрываются снова. Омега даже не может пошевелить пальцем и поднять голову от дикой, пульсирующей головной боли. В палату к парню входит молодой врач, ничего не говоря, смотрит на датчики, поправляет капельницу в руке парня. Тэхён с трудом поднимает веки, которые, кажется, весят сейчас тонну каждое, он видит перед собой силуэт и пытается что-то сказать, но может выдать лишь тихий хрип. Где он? Что с ним? Где Минхо? Что с их дочерью? Что вообще происходит, чёрт возьми…
— Господин Ким, сейчас вам нужно хорошо отдохнуть. Мы вколем вам обезболивающее для того, чтобы вы смогли полноценно выспаться и прийти в себя, хорошо? — врач смотрит на пытающегося что-то сказать пациента. В палату входит медсестра с небольшим уколом.
— Н-нет, подождите, — еле слышно. — Ч-что произошло? — омега тихо хрипит, пытается сфокусировать взгляд, и это у него совсем немного получается.
Врач отводит глаза, ему всё ещё очень трудно сообщать о таких тяжёлых вещах пациентам. Каждый раз он испытает сильнейший стресс, когда видит терзания омег, лишившихся своих детей. Парень, лежащий перед ним, совсем молодой, но уже лишился очень много… мужа и ребёнка сразу. Малышку не смогли спасти. У девочки не было и шанса, потому что лёгкие на восьмом месяце не были полноценно сформированы и раскрыты, ребёнка извлекли из омеги уже не дышащим. Это была девочка со светлыми волосиками, с крошечным носиком-кнопкой, алыми, словно бантик, губами и весом в четыре килограмма и четыреста грамм. Молодой врач, всё ещё не сумевший до конца привыкнуть к такому, ещё долго сидел в операционной с окровавленными руками и, почему-то, винил себя… Врач по имени Чхве Тэмин берёт себя в руки, возвращает себе лицо профессионала и смотрит на Тэхёна, который неотрывно сверлит его мутным взглядом.
— Что с моей дочкой? Что с Минхо? Я могу увидеть ребёнка, пожалуйста? — совсем тихо и хриплым голосом просит Тэхён. А у врача сердце громко бьётся где-то в районе пяток. Он не сможет сообщить эту тяжёлую новость. Не сейчас. На глазах собираются слёзы, в горле большой ком.
— Господин Ким, отдыхайте, я зайду к вам позже, — не сумев превозмочь свои слёзы и шмыгая носом, врач быстро выходит из палаты.
Медсестра вводит в катетер на руке обезболивающую инъекцию и выходит следом за врачом. Обессиленный и ничего не понимающий Тэхён засыпает практически сразу с целым роем тяжёлых мыслей в голове.
Утро двадцать четвёртого апреля.
Утро семьи Чон начинается как обычно. Чонгук обнимает мужа сзади, держит руку на большом животике. Его омега ещё спит, а вот сынок уже проснулся и резвится, во всю пинается в руку отца. Альфа тихо смеётся и гладит по тому месту, где своими ножками так отчётливо толкается малыш.
— Ох, что-то он сегодня слишком активный, — слышится сонный и недовольный голос омеги.
— Ага, не хочет, чтобы его папочку кто-то трогал. Ревнивец, весь в отца, — Чонгук смеётся, поднимается на локте и целует мужа в щечку. Омега с кряхтением поворачивается на спину, лицо заспанное, слегка припухшее, но улыбка самая счастливая, глаза сияют тысячами звёзд. Альфа помогает парню встать с кровати, тот с кряхтением встаёт и опирается на руку мужа. Не простое это дело — носить ребёнка девять месяцев, знаете ли.
Сону — муж и истинный омега Чонгука. Они вместе с четвёртого курса университета, влюбились друг в друга с первого взгляда, встречались полгода и решили пожениться. Ещё через полгода омега забеременел, сейчас Сону на девятом месяце. Передвигаться сложно, всё болит и отекает, а спина ужасно ноет по вечерам, но, несмотря ни на что, омега не жалуется. Парень с походкой маленького пингвина идёт в ванную комнату для того, чтобы умыться, а Чонгук умиляется и направляется на кухню, включает кофе-машину и открывает холодильник в поисках продуктов для сегодняшнего завтрака.
— Чонгуук… — слышится глухой, тихий голос омеги, альфа реагирует сразу и бежит в ванную. Сону сидит на краю ванной, белые пижамные шорты пропитаны кровью, а по ногам бегут красные струйки. Омега поднимает глаза, полные слёз и боли на Чонгука. — Болит… Так больно, Гуки… Так больно…
Чонгук цепенеет лишь на мгновение. Не давая панике и страху в голове одержать над ним верх, бежит к омеге, аккуратно подхватывает на руки и несёт к выходу из квартиры. Скорую ждать они не смогут, да и не будут, лучшим решением будет ехать сразу в ближайшую больницу. У альфы дрожат руки, но он крепко держит мужа, который прижимается к нему, плачет и тихо стонет от боли.
— Чуть-чуть, милый, подожди ещё совсем немного, — альфа осторожно укладывает Сону на заднее сиденье машины и садится за руль.
В безумной спешке, когда каждая секунда на счету, кажется, что каждый светофор горит по пятнадцать минут, время просто ужасающе медленно тянется. Через долгих двадцать минут они подъезжают к больнице, Чонгук бежит к Сону, поднимает плачущего парня на руки и несёт в больницу. На входе их сразу же встречает персонал, перекладывает омегу на каталку и увозит в нужное отделение. Взволнованного до дрожи Чонгука просят подождать в фойе, пока омегу хотя бы не переведут в палату. Альфа смотрит на свои руки и одежду — всё залито кровью Сону. Собственное сердце обливается ручьями крови за мужа и ребёнка, Чонгук пошатывается, но его вовремя хватает медбрат и ведёт к небольшому диванчику.
— Не переживайте, все будет хорошо, — альфа-медбрат пытается успокоить Чонгука, поднося к носу ватный тампон, пропитанный нашатырным спиртом, но тот его даже не слышит, остекленевшими глазами смотрит вперёд. От резкого запаха альфа немного приходит в себя, слышит, как в кармане домашних штанов звонит телефон, дрожащими руками вытаскивает его и проводит по экрану.
— Чонгук? Почему не поднимаете трубки оба, а? Как там Сону? Мне сегодня сон про него приснился странный, вот и звоню узнать, — тараторит Юнги, омега старшего брата Чонгука.
— Хён, Сону в больнице… — осипшим голосом.
— Что? Роды начались? Когда?
— Я не знаю, просто резко началось кровотечение и сильные боли… Я не знаю, хён…
— Так, говори адрес. Мы скоро будем.
Альфа называет адрес госпиталя и, не прощаясь, отключает телефон. По щеке стекает слеза, грудную клетку щемит едкая боль. Сердце, кажется, готово выскочить из груди. Почему кровь? Ведь так не должно быть. Это ведь не нормально… Альфа знает, что сначала должны отойти воды, а потом уже схватки и далее по списку, но кровь… Всё ведь будет хорошо, да? Будет ведь…
Через какое-то время в госпиталь заходят Хосок с Юнги и видят обеспокоенного, бледного Чонгука. Альфа ходит из стороны в сторону быстрым шагом, не зная, куда себя деть. В операционной его омега, его любимый муж и его крошечный сын. Что с ними? Сону уже пришёл в себя? Все ли хорошо? В голове столько вопросов, что кажется она вот-вот взорвётся.
Хосок с Юнги не одергивают Гука, садятся на диванчик недалеко и ждут. Наконец в фойе появляется молодой врач. Все трое подходят к нему, в надежде хоть что-нибудь узнать о состоянии ребёнка и омеги.
— Вы муж Чон Сону? — смотрит на Чонгука, тот быстро кивает. — У вас родился мальчик-альфа, — новоиспечённый папа облегчённо улыбается, а внутри от счастья взрываются тысячи фейерверков. Сону будет так рад, когда придёт в себя.
— Но… — врач склоняет голову, пытается избежать зрительного контакта и продолжает. — Мы вынуждены на время оставить его под нашим присмотром в детской реанимации, это… Это необходимая мера для поддерживания здоровья малыша, он наглотался грязных околоплодных вод. Ситуация не совсем критичная, все будет в порядке. А ваш омега… — вбирает в лёгкие воздух, как же тяжело сообщать такое. — Мне очень жаль, но омега… — поднимает голову и смотрит на альфу. — Он скончался от обильного внутреннего кровотечения… Примите мои соболезнования, мне очень жаль…
Чонгуку будто перекрыли воздух… Он не может даже вздохнуть, стоит и смотрит вслед уходящему доктору. Что он только что сказал? Его истинный, любовь его жизни — мёртв? Его омега? Его лучик света, опора и поддержка? Этого не может быть, ведь несколько часов назад альфа держал его за руку, смотрел в любимые глаза. Только несколько часов назад омега улыбался своей солнечной улыбкой. Это какой-то дурной сон… Чонгук хочет немедленно проснуться.
Юнги стоит, шокировано прикрывая рот рукой, и беззвучно содрогается в плаче. Чонгук медленно скатывается на пол, брат поддерживает его за руку, он оседает на холодную поверхность и смотрит безжизненным взглядом куда-то в стену. Хосок садится рядом и не знает, что сказать. У Чонгука только что с оглушающе страшным воем разорвалось сердце, оно кровоточит сплошной открытой раной, отбирает последние силы…
Юнги и Хосок не могут даже посмотреть на младшего, он в один миг потерял такую огромную часть своей души. Что можно сказать в такой ситуации? Как утешить человека, оставшегося без своего любимого?
24 апреля 2021 года.
Сегодня в стенах госпиталя Святой Марии оборвались две жизни.
Жизнь молодого, солнечного омеги, носившего под своим сердцем сына.
И жизнь крошечной малышки, которая даже не познала мир.
========== Помощь. ==========
Комментарий к Помощь.
589 ждущих! Спасибо вам, люблю!
Визуализация:
Зарегистрируйтесь или войдите для просмотра ссылок
— Почему вы не показываете мне мою дочь? С ней что-то не так? — первый вопрос, который задаёт Тэхён при появлении врача. Омега хочет приподняться, но шов после операции ещё очень болит. Врач останавливает его, кладёт руку на чужое плечо.
— Тэхён, послушайте, Вам нельзя так резко подниматься, рана очень свежая и швы легко могут разойтись, — Чхве Тэмин в голове пытается подобрать подходящие слова, отвлекает внимание омеги на иную тему, но сколько бы он ни думал о том, что предстоит сообщить, никак не может собраться с мыслями. Ему трудно обрушить на человека такое известие, но молчать ещё дольше не получится. Рассказать нужно, рано или поздно парень должен узнать и как-то жить дальше, и пусть эта жестокая действительность прозвучит из уст врача.
— Тэхён, простите меня, я вынужден Вам сообщить, — врач сжимает кулаки в карманах медицинского халата, выдыхает и виновато опускает взгляд. Стоит ещё секунд пять, никак не может издать и звука. Нос и глаза начинает щипать от подступающих слёз, которые тот с большим трудом сдерживает. Тэмин осторожно садится на край больничной койки, под непонимающий взгляд Тэхёна протягивает руку и накрывает ею чужую прохладную ладонь, совсем слегка сжимает пальцы и находит в себе силы поднять глаза на парня, который лежит ещё совсем не отошедший от тяжёлой операции. — Ваш муж… Он погиб в той аварии, а ваша дочь… У малышки не было и шанса… Мне искренне жаль, примите мои соболезнования.
Тэмин смотрит на бледного как мел омегу, тот лежит, устремив на врача такой взгляд, будто он пошутил не самую удачную шутку, улыбается. Защитная реакция. Тихо смеётся, неверяще мотает головой и проносит дрожащие руки к лицу. Губы, сухие и потрескавшиеся, бледнеют ещё больше от натянутой на них болезненной улыбки, а на глазах выступают горькие кристаллы слёз.
— Что вы такое… говорите, доктор…
— Мы вколем Вам успокоительное, если вы согласитесь. Тэхён, послушайте, пожалуйста, меня,— смотрит на пациента, которого огромный груз утраты накрыл лавиной в одну секунду. Ким прикрывает глаза руками и тяжело всхлипывает. — Я понимаю, как Вам сейчас тяжело, но сейчас нельзя так сильно переживать, иначе ваше состояние заметно может ухудшиться. Рана ещё открыта, на заживление уйдёт дней пять, если вы не будете перенапрягать свои тело и голову. Мы сделаем всё, что в наших силах для того, чтобы облегчить Ваше состояние, поверьте.
Тэхён отворачивает голову к окну, безжизненным взглядом вглядываясь в хмурые дождевые облака. Этого не может быть, он не мог остаться без своей дочки и Минхо. Это неправда. Какой-то дурной, болезненный сон, от которого нужно срочно пробудиться. В голове туман, сердце бьется мучительно медленно, будто ещё один гулкий удар, и остановится вовсе, перестанет качать кровь для человека, которому и жить-то совсем не хочется, лёгкие жжёт от медленно втягиваемого воздуха, по щекам катятся, пропитанные болью, горькие слёзы, что выжигают за собой кровавые полосы. Жить не хочется, от слова совсем. Ему не хочется существовать в этом мире без тех, кто в одночасье его покинул… Ирония судьбы, не иначе. Почему он не умер вместе с ними и как жить дальше — не знает. Судьба посчитала его самым сильным, оставила одного и решила, что тот справится с нахлынувшей болью? Ха-а… Неправда, Тэхён самый слабый. Он не сможет один, не вынесет… Минхо всегда был его поддержкой и любовью, самым лучшим другом, а малышка была ясным лучиком света… Он не может принять ту мысль, что их нет на этом свете.
Минхо всегда хотел большую семью; как минимум — троих детей, хотел переехать в загородный дом с большим двором и игровой площадкой, обещал уделять как можно больше внимания омеге и ребёнку, после того, как Тэхён родит их долгожданную дочку. Они вместе хотели посетить много разных стран, побывать в стольких местах, увидеть чужие культуры, попробовать все деликатесы этого мира, прожить долгую жизнь рука об руку и умереть старыми, но самыми счастливыми. Но где это всё сейчас? Где его Минхо… На сердце омеги высечены два глубоких кровоточащих шрама, они беспощадно ноют, заставляют выть от всё больше подступающей свежей порции боли, эти два шрама, оставленные уходом его истинного и своего ребёнка, никогда не затянутся, не зарубцуются и через сотни лет.
Телефон, лежащий на прикроватной небольшой тумбе, разрывается от звонков и сообщений, но на разговоры у Тэхёна нет ни желания, ни сил. От этих звуков начинает болеть голова и медленный пульс бьет по вискам. А может, не от звуков голова болит, а от щемящих душу слёз? Омега даже не чувствует боли от операции, синяков, рассыпанных по всему телу, гудящей от мыслей головы, он чувствует только выжигающую боль в разбитом сердце… Ким проваливается в мучительный сон, который наполнен тёплыми поцелуями и объятиями Минхо и звонким смехом их дочери. В сон, наполненный их несбыточным счастьем.
*****
Чонгук заходит в реанимационное отделение, он смог уговорить врачей хоть разок пропустить его внутрь для того, чтобы посмотреть на сына. Внутри пахнет медикаментами, слышен детский плач и писк аппаратов. Альфа, с головы до ног одетый в специальную защитную одежду, стоит у кувеза, в котором лежит малыш: маленькие ручки, с ещё совсем тонкой, полупрозрачной кожей, и губки подрагивают, крошечный вздернутый носик недовольно сморщен, глазки закрыты, но коротенькие реснички подрагивают, грудная клетка часто поднимается от быстрого дыхания. Альфочка ещё весь отёкший и красненький, но уже очень красивый. Чёрные густые волосы, алые губки, маленький курносый носик и, пока что, еле заметные светлые ресницы и брови. Малыш лежит внутри кувеза, раскинув ручки по сторонам, и сладко причмокивает. Чонгук засовывает руку в специальное отверстие и проводит пальцем по пухлой щёчке малыша, проводит по маленькому запястью, трогая пальчики, которыми малыш, сквозь сон, слабо обхватывает палец отца. Чонгук обещал себе не давать волю слезам, ведь ему нужно быть сильным для покойного мужа и для его ребёнка. Он должен быть сильным, у него нет времени на слёзы, не сейчас… Но сердце обливается кровавыми ручьями от того, как этот малыш похож на Сону… На его Сону…
В палату бесшумно заходит врач, останавливается напротив кувеза и стоящего возле него альфы и смотрит на малыша несколько секунд.
— Господин Чон, у меня есть… неприятные новости, — начинает врач-омега. Чонгук поднимает покрасневшие глаза и смотрит на врача предельно внимательно. Он не готов выдержать ещё больше неприятной информации, но выслушать просто обязан.
— Дело в том, что малыш не принимает никакую смесь. Мы пытались его кормить из бутылки, из шприца, в последний раз подключили зонд, но реакция одна — организм не усваивает искусственное молоко… Сейчас малыш спит, потому что мы подпитали его организм витаминной капельницей, но этого нельзя будет делать на постоянной основе. Исходя из всей сложившейся ситуации, у меня есть только одно решение, но не знаю, как вы отреагируете на подобное. Могу я Вам это озвучить?
— Конечно, всё, что угодно, я слушаю вас, — Чонгук даже вздрогнул от неожиданности, когда врач заговорил о запасном варианте.
— В послеродовом отделении лежит омега, который потерял ребёнка в тот же день, когда родился и ваш малыш. Я хочу поговорить с ним и предложить ему хотя бы несколько раз покормить вашего сына, для стабилизации состояния и в качестве небольшого эксперимента. Но я не могу сказать, в состоянии ли он сейчас, да и согласится ли вообще, но, думаю, попробовать стоит. Что скажете?
— Ох… — альфа не может найти подходящих слов. Печально, что с этим омегой они оказались почти в одном положении. Альфа представляет, как никто другой, что сейчас испытывает парень. Будет ли разумно предлагать ему кормить другого ребёнка? Не будет ли малыш давить на свежую рану и напоминать ему о собственной утрате…
Врач, видя внутренние сомнения и взвешивания всех «за» и «против», решает действовать сам.
— Давайте поступим так, — начинает разговор. — Я поговорю с господином Кимом, если он не будет против, то мы сразу переведём альфочку в его палату и попробуем мой вариант.
Чонгук быстро кивает, он не знает что сказать, в глубине души надеется, что омега даст своё согласие.
*****
Тэхён опустошён, его сердце и душу выскребли, оставили внутри только разодранные кровавые ошмётки и заставили жить дальше. Омега смотрит в окно опухшими, покрасневшими от слёз глазами и вздрагивает, когда в палату после стука входят, но не поворачивается, чтобы увидеть вошедшего человека. Чхве Тэмин тихо, неспешно подходит к кровати и прокашливается в кулак.
— Тэхён, как Вы себя чувствуете? — знает, глупо это спрашивать, но ведь начать разговор с чего-то нужно.
— Грудь болит и, кажется, поднялась температура, — омега отвечает тихим, хриплым голосом, поворачивая голову на голос.
— Боже, почему вы раньше не сказали? — врач подходит ближе и кладёт руку на лоб омеги. Да, действительно, температура, скорее всего, поднялась из-за застоя молока. — Разрешите, я осмотрю грудь?
Тэхён заторможено кивает и раскрывает пижамную рубашку, тихо шипя от неприятных ощущений. Врач слегка хмурится и пальпирует грудь, которая покраснела и сильно набухла.
— Ох, даже комки появились, — коротко цыкает языком и осторожно продолжает ощупывать грудь, пытается лучше понять всю ситуацию. Закончив осмотр, прикрывает тэхёнову рубашку и присаживается на край койки. — Нужно будет обязательно сцедить молоко, иначе дальше может быть хуже. Господин Ким, я хочу Вам кое-что предложить, — медлит. — Выслушаете меня? — Тэхён коротко кивает в ответ.
— В реанимации лежит малыш, который остался без папы, — кладёт руку на колено и продолжает. — Его организм отвергает искусственный прикорм, не принимает никакую смесь. Состояние ребёнка находится под угрозой. Так как ваше молоко застоялось, нужно будет его сцедить, а это процедура не из приятных, я предлагаю вам взять малыша на кормление. Хотя бы на несколько раз. У нас нет других альтернатив, так что, мне очень жаль, что приходится предлагать такое именно Вам… Что скажете?
— Я… А если не получится, то что будет с этим ребёнком…
Тэхён вдруг замолкает, обрывает самого себя, просто не знает, что дальше ответить. Этот малыш остался без папы, и получается, что именно … От него зависит жизнь ребёнка? Как бы ни саднило сердце от щемящей боли и не было тяжело, он не сможет оставить малыша, оставшегося в похожей с ним ситуации. Кем он будет чувствовать себя, если откажет? Им обоим нужна помощь, как бы это ни звучало, но ситуация действительно складывается взаимовыгодная.
— Если нет других вариантов, то я… Я согласен…
Говорит совсем тихо, будто бы самого себя уверяет.
— Ох, спасибо Вам, Тэхён. Я так боялся это предлагать, — Тэмин облегченно вздыхает и кладёт руку на сердце. — Сейчас мы подготовим малыша и приведём его в палату. Спасибо, ещё раз.
Врач встаёт, направляется на выход и собирается уходить, как Ким его останавливает.
— А отец ребёнка? Он не будет против? Что он скажет на то, что чужой омега будет кормить его сына?
— Не переживайте, Тэхён. Отец ребёнка всё прекрасно понимает и не оставит сына в плохом положении, не волнуйтесь за это. Кстати, Вам уже нужно чуть больше ходить для того, чтобы внутри шва не образовались спайки. Я сейчас попрошу медсестру прийти для помощи.
Врач уходит, а Тэхён остаётся совсем один, снова, наедине со своими мыслями. Это всё действительно происходит с ним? Ким, кажется, выплакал все слёзы за ночь и сегодняшнее утро, но глаза всё равно продолжает щипать от нахлынувших эмоций. И малыш, которого ему предстоит кормить, уже остался без папы… Что случилось с этим омегой… Что привело к такому результату… Тоже несчастный случай?
*****
Тэмин бежит по широким коридорам больницы, спешит в реанимационное отделение. Конечно, омега всем сердцем переживает за каждого пациента, но за этих двоих душа болит сильнее. Он не может пустить всю ситуацию на самотёк и даже взял вторую смену сегодня для того, чтобы не корить себя за то, что могло бы случиться, не реши он сейчас вмешаться. Главное, чтобы всё прошло хорошо и Тэхён пошёл к ним навстречу. Тэмин очень надеется, что молоко Кима подойдёт малышу и будет нормально.
Завидев Чонгука в коридоре, Тэмин окликает его:
— Господин Чон, у меня отличные новости! — добегает до альфы и останавливается, чтобы перевести дыхание. — Он дал своё согласие, мы сейчас же переведём малыша к нему.
Чонгук облегченно вздыхает, хватается за сердце и садится на диванчик позади себя:
— Боже, я так переживал. Спасибо Вам, — у него дрожат руки.
— Это моя обязанность, — Тэмин коротко отвечает и быстро заходит в палату с кувезами. Возле маленького альфы стоят две медсестры и пытаются его успокоить, малыш плачет навзрыд и не хочет перестать кричать.
— Так, Ёнсу, быстренько подготовьте малыша для перевода в послеродовое! Быстро, быстро! — Тэмин даёт указания для медсестёр и выходит в коридор.
— Можно пройти с вами? — интересуется Чонгук. Врач, ненадолго задумываясь, соглашается. Через пару минут выходит медсестра и передаёт врачу малыша, завернутого в пелёнки. Тэмин с Чонгуком уходят.
*****
Тэхён, согнувшись от боли, ходит по палате уже минут пять. С большим трудом, но ему нужно как можно больше двигаться. Для резких движений у омеги не хватает дыхания, он двигается медленно и осторожно, еле передвигает ногами, шаркая по полу тапочками. В голове только звенящее чувство от волнения. Ему так жаль этого малыша, но что, если он не примет и его молока, ситуация будет только ухудшаться? Внутри вертится множество мыслей, и ни одной утешительной.
Дверь в палату открывается, Тэхён стоит в самом центре. Внутрь заходит врач, держащий маленький свёрток в белых пелёнках. У Тэхёна перехватывает дыхание, порция свежей боли полосует его по сердцу… Мужчина подходит ближе к Киму, тот стоит и боится даже пошевелиться.
— Вот малыш, — тихо говорит врач и показывает лицо ребёнка Тэхёну. Тэмин смотрит на Кима, боясь, что его снова накроет истерика, но тот стойко держится, его выдают только дрожащие руки и снова влажные глаза, омега коротко и слегка болезненно улыбается маленькому альфочке. Тэмин отходит от парня и идёт к кровати. Тэхён переводит взгляд на дверь, которая остаётся открытой. Напротив него, в коридоре, стоит альфа и смотрит на Тэхёна глазами, полными надежды и сожаления. У человека напротив уставший вид, залёгшие тени под глазами и бледная кожа. Это отец альфочки, он сразу это понимает. От него исходит та же боль, что и от Кима. Омега отпускает взгляд к полу и идёт к своей кровати, на которой лежит малыш.
*****
Чонгук стоит напротив открытой двери в палату. Он не видит омегу, лишь часть его пижамы и темные волосы. Врач показывает парню ребёнка, а альфа надеется, что они не делают больнее человеку, потерявшему своё чадо. Тэмин с ребёнком отходят, омега остаётся стоять и смотрит на Чонгука. Перед Чоном стоит парень необычайной красоты с прекрасными зелёными глазами. Он, конечно, выглядит болезненно и устало, но даже это не портит его красоту. Бледные губы и кожа, опухшие от слёз глаза, а на скуле расплылся немаленький синяк. Боже, через что прошёл этот парень, что от него за километр веет такой яркой болью, такой же, как и от него самого…
Чонгук взглядом провожает силуэт омеги, который виден через раскрытые больничные шторы, и плотно прижимает свои глаза. Нельзя расклеиться, ни в коем случае нельзя.
*****
Маленький альфа снова начинает плакать, пока Тэмин разговаривает с Тэхёном, морально подготавливая того к непривычному для неопытного папы процессу. Ребёнок плачет надрывно и громко. Врач протягивает малыша Киму, тот берет его своими дрожащими руками и смотрит на врача.
— Я… Я не знаю, как это делать… — Тэхён растерялся, не удивительно.
— Расслабьтесь и выдохните. Расстегните рубашку и приложите ребёнка к груди, — Тэмин помогает парню справиться с этой задачей. Поддерживает голову малыша, чтобы тот правильно ухватился за набухший сосок. Ребёнок не перестаёт плакать, ослаблено крутит головой и не захватывает грудь, отказывается. Неужели опасения врача имеют место быть, и малыш не примет чужого омегу? Что же тогда делать? Тэмин переводит обеспокоенный взгляд на Тэхёна, тот тоже плачет от безысходности, шумно всхлипывает.
— Боже, Тэхён, успокойтесь. Дайте себе и малышу время, ему нужно привыкнуть к вашему запаху, — говорит врач, вкладывая в слова всю свою силу убеждения, и пытается поверить в это сам.
Малыш ещё несколько минут упрямо крутит головой, хныкает и понемногу успокаивается, ища источник запаха молока, сам тянет ротик в сторону, к соску омеги, и обхватывает, начиная медленно пить молоко. Тэхён дёргается от неожиданности и от боли одновременно, плачет пуще прежнего, обильно заливая лицо слезами. Врач облегченно вздыхает и садится на стульчик.
— Умница, малыш. Ты просто умница, — потирает переносицу пальцами и довольно улыбается. — Боли в груди пройдут, Тэхён, не сразу, конечно, но пройдут. Как только ребёнок опорожнит грудь до облегчения, дайте ему другую. А сейчас я должен пойти, порадую его отца, он тоже волнуется не меньше нашего. Зайду к вам позже, — встает со стула и идёт к двери, кладёт руку на ручку и сжимает. Поворачивается к омеге, который внимательно наблюдает за действиями ребёнка, и тихо говорит. — Спасибо, Тэхён. Вы очень сильный человек и обязательно справитесь со всем.
Тэхён поднимает глаза в ответ и надломлено улыбается. Нет сил говорить, он просто кивает врачу и снова возвращается к рассматриванию малыша. Тэмин выходит из палаты и закрывает за собой дверь. Альфа взволнованно ходит из стороны в сторону, шагами меряет коридор, сложив руки на груди. От нервов закусывает губу до ран. Омега начинает первым:
— Всё получилось, можете не переживать. Правда, малыш сначала отказывался и плакал, но после того, как почувствовал тепло и запах омеги, благополучно принял его, а сейчас спокойно пьёт молоко. Вы можете пойти домой, отдохнуть. Вам понадобится ещё не мало сил.
— Боже…. Я и не знаю, как Вас благодарить…
— Не меня нужно благодарить, а Тэхёна. На его месте я бы никогда на это не решился. Я пойду работать, всего хорошего.
Чонгук присаживается на диванчик и закрывает лицо ладонями. Сквозь пальцы на домашние серые штаны падают соленые капли слёз, приносят с собой хоть какую-то толику облегчения. Да, он обещал быть сильным, но дайте ему совсем немного передохнуть.
— Сону, с нашим малышом все будет хорошо, я обещаю, — слёзы сильного мужчины катятся по щекам, когда тот поднимает голову к потолку и пытается улыбнуться, часто-часто моргает, хочет прогнать с глаз мутную пелену. Альфа шепчет это едва слышно, самого себя убеждает в сказанном.
Всё будет хорошо.
Комментарий к Помощь.
Чхве Тэмин (он же Ли), не знаю почему, но мне захотелось поменять его фамилию.
========== Восстановление. ==========
Комментарий к Восстановление.
943 ждущих! Спасибо!
Обязательно загляните в визуализацию:
Зарегистрируйтесь или войдите для просмотра ссылок
RM - Tokyo
Весь оставшийся вечер и всю ночь альфочка находился с Тэхёном. Малыш начинал надрывно плакать, как только переставал чувствовать запах и тепло омеги поблизости, будто чувствовал, что его могут забрать в любой момент. Первые полчаса после того, как Тэхён только увидел этого ребёнка, только и делал, что плакал. От переполняющих одновременно чувств; от радости того, что ты оказался полезным для такого беззащитного создания. Оттого, что безумное горе просто разрывает внутренности, в ошмётки превращает то, что было когда-то сердцем. Оттого, что непередаваемый детский запах забился в нос и вызывает немую истерику. И, наконец, оттого, что на этом месте могла бы быть его дочка. Он так безумно скучает по той, кого никогда не видел, и увидеть ему её никогда не суждено…
Его Джиа… Какая бы она была? С зелёными глазами и тёмными, вьющимися волосами, как у Тэхёна, или же была бы кареглазой девчушкой с русыми волосами, как у Минхо? Были бы у неё милые конопушки на маленьком носике? А её улыбка выгибалась бы в форме сердца, когда та заливисто хохотала от щекотки своих родителей? Визжала бы от радости, получив такого желанного пёсика на Рождество? Рассказывала бы своему папе по секрету о своих ухажёрах в детском саду? Выбирала бы морковку из супа и не любила бы брокколи, как Минхо? Или же, как папа, любила бы паприку и кислые яблоки? Целовала бы в щёку и жалостливо просила на ночь прочитать ей сказку? Просилась бы поспать вместе с родителями во время грозы или когда ей приснился плохой сон? Какой бы была его райская девочка…
То, что чувствует Тэхён, передать очень сложно. Эта всепоглощающая боль просто выедает сердце и душу, заставляет задыхаться… Но вот, Тэхён продолжает жить и держит на руках маленького альфу, который так рано лишился родного человека. Он хочет позаботиться об этом ребёнке, дать ему капельку тепла, хотя бы в то время, что им отведут врачи, но при каждом взгляде на него в горле образуется новый болезненный ком и на глаза выступают слёзы.
Час пятнадцать ночи. Омега, превозмогая тянущую боль, встаёт, держась за поручень над кроватью, для того, чтобы снова покормить захныкавшего ребёнка, лежащего в своей маленькой кроватке. Тэхён аккуратно поднимает малыша на руки и идёт к кровати, медленно садится и облокачивается на спинку, расстёгивает ночную рубашку. Маленький альфа сразу же принимается охотно пить молоко.
— Не спеши, дружок, — тихо говорит омега, поглаживая ребёнка по пушистым тоненьким волосикам. В тишине одиночной палаты его голос всё равно звучит очень громко, словно расходится по стенкам. — Спасибо, ты очень мне помог.
Температура Тэхёна спала, в грудь нормальными потоками поступает молоко только благодаря альфочке и его хорошему аппетиту. Омега нежно гладит ребёнка по голове, большим пальцем проводит по белоснежной щёчке, берёт в свою руку крошечную ручку малыша. Тэхёну нужно чувствовать это тепло, этот детский непередаваемый сладкий запах — без всего этого, кажется, омега совсем расклеится. Сейчас себе нельзя такое позволить, в ближайшие дни ему есть для кого быть сильным, а самобичеванием он может заняться и после.
Когда ребёнок наедается и сам отпускает набухший сосок, Тэхён снова перекладывает его в кроватку и накрывает одеяльцем. Шов начинает ныть сильнее, омега не хочет нажимать кнопку вызова, которая перебудит всех медсестёр своим громким воем, которые могут спать на данный момент, и решает выйти к дежурной стойке сам. Ходить ровно и быстро, конечно, пока тяжеловато, но парень очень старается и прикладывает большие усилия. Открывает дверь своей палаты и пугается до чёртиков, прикладывая руку к сердцу. Напротив комнаты, на диванчике, сидит отец малыша и спит, сложив руки на груди и слегка склонив голову. Тэхён старается больше не шуметь, чтобы не разбудить альфу, и тихо проходит мимо мужчины по коридору. У дежурной стойки парень находит медсестру и просит обезболивающее. Выпив таблетку там же, направляется обратно. Альфа уже не спит, а ровно сидит на диване, одной ногой отбивая быстрый ритм, от нервов. При виде омеги Чонгук сразу же встаёт.
— Здравствуйте, — почти шёпотом.
— Доброй ночи, — так же тихо отвечает Тэхён.
— Простите, если я вас напугал. Я уснул, сам даже не знаю как и когда.
— Всё в порядке, Вам ведь тоже нужно отдыхать, — омега останавливается у двери, кладёт ладонь на ручку и смотрит на альфу.
— Как он? Всё в порядке? Простите ещё раз, я бестактно себя веду, вдруг вы…
— Как его зовут?
— Лэй…
— Красивое имя, — омега мягко улыбается. — Он спит, немного капризничал, конечно, но это в порядке вещей. У него очень хороший аппетит. Не волнуйтесь, Господин…
— Чонгук… Я Чон Чонгук, — представляется.
— Ким Тэхён, — не говорит, что рад знакомству. Ситуация вынуждает их обоих быть здесь в самых несчастливых обстоятельствах. Альфа отвечает коротким кивком.
— Спасибо за то, что делаете это для моего сына. Если бы не вы, то пришлось бы совсем нелегко. Должно быть, вам сейчас тоже… Простите… Я-я очень сожалею и соболезную вам, Тэхён.
— И я вам тоже, Чонгук. Мне очень жаль.
Так и стоят в коридоре послеродового отделения два человека, до кончиков волос наполненные разрушающей болью, которая ни на минуту не прекращает болезненно пульсировать в висках. Оба потеряли любимых, оба остались одни. И если у Чонгука есть сын, то у Тэхёна никого нет… Ему тяжелее во сто крат.
Альфа смотрит в зелёные глаза напротив, которые слегка светятся от падающего на омегу лунного света. Видит, что тому хочется плакать, потому что на глазах уже собираются кристаллики слёз. Чонгук первым опускает взгляд, ибо трудно оставаться спокойным при всех этих отягощающих обстоятельствах, и Тэхён заходит внутрь. Закрывает дверь и облокачивается о неё спиной, глубоко и тяжело вздыхает. Нет, ему не хочется плакать, ему хочется выть от этих чувств…
*****
Утром Тэхён, в первый раз за почти два дня, берет в руки свой телефон и находит его полностью разряженным. Попросив зарядное устройство у медперсонала, омега ждёт, пока он включится. Как только экран загорается, начинают безостановочно сыпаться оповещения из всех установленных мессенджеров, пропущенные звонки и сообщения. Тэхён, ничего не просматривая, открывает единственный нужный контакт из телефонной книги и набирает сообщение. Единственный человек, который сможет ему сейчас помочь — это Чимин, его друг детства. Он не будет задавать вопросов и давить на больное, он поймёт без лишних слов.
«Я в госпитале Святой Марии. Мне нужна твоя помощь, Минни. Пожалуйста, купи один комплект пижамы и вещи первой необходимости, у меня здесь совсем ничего нет. Всё объясню уже при встрече.»
Омега отправляет сообщение и снова отключает телефон, оставляя его на тумбе. Подходит к кроватке и смотрит на сопящего, причмокивающего во сне малыша. Он красивый, кажется, похож на отца. Тэхён ещё стоит у кровати какое-то время, наблюдает за безмятежным сном и ложится к себе. Вот бы и ему на секунду почувствовать эту безмятежность, но нет, гнетущая тоска не отпускает ни на секунду. Он медленно проваливается в спасительный сон.
*****
В девять утра, во время утреннего обхода, Чхве Тэмин первым делом идёт к палате Кима. Он даже не удивился, увидев Чонгука, сидящего на диванчике напротив палаты. Альфа при виде врача встаёт.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте. Вы так и не уходили домой, по всей видимости. Мы проследим за вашим сыном, вы можете не беспокоиться об этом, — врач, конечно, понимает чувства Чонгука, ему просто по-человечески жаль альфу, на лице которого глубоко отпечаталась усталость. Он уже два дня находится здесь.
— Да, сегодня мне нужно будет уйти. Похороны будут днём, так что… — альфа потирает затылок. — Я хотел бы увидеть ребёнка, это возможно? Хотя бы на минуточку.
— Конечно, я позову вас в палату, — Тэмин открывает дверь и заходит внутрь.
Тэхён сидит и кормит ребёнка, который уже практически уснул. При виде врача он немного тушуется, прикрывается плотнее. Тэмин задаёт обычные вопросы: как спалось, хорошо ли кушал малыш, как себя чувствует Тэхён, не беспокоило ли его что-нибудь, сообщает о том, что позже он заберёт альфочку для обследования. В конце врач спрашивает о том, можно ли войти Чонгуку, альфа захотел увидеть сына перед уходом. Омега без промедления соглашается, отрывает почти уснувшего малыша от груди, а Тэмин забирает ребёнка и укладывает в его кроватку. Врач зовёт Чона в палату, Тэхён так и остаётся сидеть на своей кровати. Альфа подходит к спящему мальчику и просто вглядывается в его лицо. Тэхён разговаривает с врачом для того, чтобы альфе не было так неловко. Ким кидает тоскливый взгляд на отца с сыном, Чонгук тоже поднимает глаза. Они встречаются взглядами лишь на мгновение и спешно отводят глаза в разные стороны.
*****
— Войдите, — говорит Ким через два часа после ухода альфы, слыша стук в дверь палаты. Внутрь проходит Чимин с большим пакетом в руках.
— Боже, Тэ. Я так переживал, — парень кладёт пакет на стул и идёт к Тэхёну, вытягивая руки для объятий. Парни обнимаются, Чимин успокаивающе гладит Кима по волосам и прижимает ближе. — Мне так жаль Минхо, Тэ, — дрожащим голосом. Пак расцепляет крепкие объятия и садится на кровать. Утирает слёзы с щёк, смотрит на бледное лицо друга.
— Как ты себя чувствуешь? Была операция? Как всё прошло? — Чимин задаёт вопросы, но в ответ получает только лишь сухое: «Нормально».
— Как малышка Джиа? — омега встаёт, обходит кровать и подходит к ребёнку.
— Это… не Джиа…
— Ты решил дать ей другое имя? — искренне удивляется Пак. — Тебе же оно так нравилось, — не понимает.
— Джиа…
Не может произнести эти слова…
Не может…
Не верит…
— Она умерла…
Тэхён впервые говорит это вслух и сам себе совершенно точно не верит. Склоняет голову, а по холодным щекам снова выжигают линии горячие дорожки слёз. Чимин издаёт громкий вздох и прикрывает рот рукой, садится на больничную койку. Плачет громко, даже не пытаясь быть тихим, закрывает лицо руками. Ему так жаль друга, он его боль чувствует как свою, прекрасно понимает, что тот сейчас переживает внутри. Чимин после несчастного случая потерял сына пять лет назад, но при каждом его упоминании больно как в первый раз. Парень встаёт и снова крепко обнимает Тэхёна, который только тихо всхлипывает, роняя слёзы на чужое плечо. Сидят так какое-то время, никто из них даже не знает сколько. Чимин первым уходит в ванную комнату, чтобы ополоснуть лицо холодной водой, и возвращается обратно.
— Скажи Джину и папе сам, пожалуйста. Я не смогу… — просит Тэхён, — и ещё… Похороните её рядом с моим отцом, он же хотел увидеть своих внуков…
Отец Тэхёна умер от рака крови два года назад в возрасте пятидесяти пяти лет. Чимин лишь кивает, решает не откладывать на потом, берёт свой телефон и выходит в коридор. После короткого разговора Пак возвращается, говорит о том, что сейчас вынужден уйти, так как должны пройти похороны Минхо и, теперь уже, Джиа. Тэхён, слыша эти слова, перестаёт дышать, голову и грудную клетку стягивает тугими силками очередная острая боль. Что это? Его сердце сжалилось над ним, наконец не выдержало и лопнуло? Слишком много чистейшей, отборной боли для одного человека… Тэхёна клонит в сторону, голова сильно кружится. Парень проваливается в темноту.
*****
Чонгук стоит у дверей своей квартиры. Стоит и уже пятнадцать минут не может зайти внутрь. Хосок, который поехал с ним, не стал подниматься, чтобы Гук не чувствовал себя некомфортно, ждёт его в машине у подъезда. Младший альфа стоит уже долгое время и всё никак не решится повернуть ключ в замочной скважине и открыть дверь. Там всё пропитано Сону. Там всё связано именно с ним. Запах персика въелся в каждую вещь в доме… Альфа вздыхает, с силой стискивает зубы и открывает дверь. В нос забивается сладкий запах его омеги, глаза предательски щиплет в ту же секунду, сердце стучит в бешеном ритме, порывается разломать грудную клетку. Чонгук, как не в себе, проходит в спальню, видит не заправленную постель. На ней в последний раз омега спокойно спал. В последний раз пошёл в их ванную, пока не произошёл тот несчастный случай. Чонгук переводит взгляд на туалетный столик, на нём лежат фотографии и косметика омеги. Не спеша подходит, берёт одну из рамок в руки, на фотографии запечатлены улыбающийся Сону и целующий его в щечку Чонгук. На этом фото они узнали о беременности омеги и решили запечатлеть такой радостный момент на камеру. На фото они так счастливы, омега улыбается сияющей улыбкой, из-за которой глаза превращаются в полумесяцы, а в глазах альфы, если присмотреться, видны миллион сердечек. Чонгук выдыхает спертый воздух из лёгких и зажимает уголки глаз пальцами. Сейчас нельзя плакать, нельзя. Чонгук с силой закусывает губу, оставляя на ней кровавые следы, останавливает жгущие глаза слёзы, поднимает их к потолку и зажмуривает. На этот раз справился. Он ставит фотографию обратно на стол. Оглядывает комнату ещё раз. Столько прекрасных событий связано с этой квартирой. Именно здесь альфа был самым счастливым человеком на всём белом свете, и именно в этой квартире он стоит сейчас разбитый, без лучика надежды на нормальное будущее. Альфа срывается с места, раскрывает шкаф, быстро кидает в спортивную сумку пару комплектов нижнего белья, одежду, которая будет необходима в первое время, захлопывает шкаф и быстро выходит из спальни. Идёт по коридору и останавливается лишь на мгновение напротив детской, которую с такой любовью и трепетом украшал Сону. Невозможно здесь больше находиться. Каждая секунда, проведённая в этой квартире, делает неимоверно больно, приносит с собой больше отчаяния и уныния. Тут всё пропитано им… Тут всё пахнет Сону… Чон хватает ключи со столика, спешно закрывает дверь и бежит по лестницам, игнорируя лифт. Хосок ждёт брата в машине, когда дверь открывается, младший кидает сумку назад, садится на пассажирское сиденье и отводит взгляд к окну, тяжело дышит. На плечо Чонгука ложится рука Хосока.
— Я рядом, братишка, — тихо говорит старший. И вот тут Чонгука накрывает волной эмоций, крепкая плотина рушится, разрываясь на мелкие щепки, слёзы текут по щекам, выжигают полосы, капают на одежду. Он просто не сможет сейчас остановиться, и плевать на то, что он взрослый и сильный альфа — этот омега был его единственной слабостью, его нежной первой любовью. Хосок тянет его в свои объятия, обнимает крепко, поглаживая брата по волосам. Ничего не говорит, Чонгук и так всё понимает. Хосок переживает утрату младшего как свою собственную. Сидят так минут пять, Чонгук приходит в себя и тихо благодарит за поддержку. Хосок отпускает брата и заводит машину. Всю дорогу до дома Хосока они едут в тишине. Им не нужны слова, эти двое связаны на ментальном уровне. Больно одному — значит, что и второму тоже.
*****
По законам Южной Кореи похороны в течение первых двадцати четырёх часов после смерти запрещены, и только по истечению этого времени подготавливается похоронная служба. Чон Сону хоронят на Национальном кладбище Сеула. А совсем недалеко заканчиваются похороны Ким Минхо и малышки Ким Джиа. Судьба порой жестока и не справедлива, забирает из жизни чьих-то горячо любимых людей, и ей совсем без разницы, ветхий ли ты старик, горящий энергией молодой человек или же совсем ещё крошечный ребёнок — она гребёт без разбора. Жестокая злодейка-судьба.
Во время похоронного процесса к Чонгуку подходят знакомые люди, те, кого он уже даже и не помнит, утешающе хлопают его по плечу, выражают соболезнования и желают терпения, альфа на автомате отвечает, но сам находится очень далеко отсюда. Думает о Сону, о Лэе… О том, что больше не увидит той самой улыбки, что влюбила в себя с первого взгляда, не услышит звонкого весёлого смеха, не почувствует тепла и того неповторимого аромата персика, который исходил только от его любимого мужа. Они с Лэем теперь одни — предоставлены друг другу. Теперь он отец-одиночка, и что ему делать дальше, Чонгук просто даже не представляет.
На противоположной стороне, у другого ряда могил, стоят родители Минхо, Тэхёна, его родной брат Сокджин, Чимин и все близкие люди. На всех них так внезапно свалилось это горькое известие… А смерть приходит как-то иначе? Вряд ли, её никогда не ждёшь, к ней невозможно подготовиться. Потерять единственного сына и внучку для родителей Минхо огромный болезненный удар. Джин подходит к маленькой свежевырытой могилке своей племянницы, присаживается и кладёт на влажную вскопанную землю маленький ободочек с розовым бантиком, который сделала семилетняя дочь Джина для своей неродившейся, но уже такой горячо любимой сестрёнки. Когда Лея узнала о том, что случилось с малышкой, то закрылась в комнате и тихонечко плакала в своего плюшевого зайчика, точно такого же, что они с папой купили для крошки Джиа, но не смогли подарить. Только тогда, на полу, под закрытой дверью в комнату дочери, Джин смог дать волю своим чувствам, а Намджун сидел рядом и сочувственно обнимал мужа. Сокджин даже не мог представить, насколько больно и плохо сейчас Тэхёну.
*****
За те десять минут, пока омега был без сознания, Лэй безостановочно плакал. Тэмин приводил омегу в чувства, а медсестра безуспешно пыталась успокоить малыша, но как только Тэхён очнулся, альфочка успокоился, будто и не плакал вовсе, что очень удивило врача. Такое было и до этого, когда Лэя пытались увести для того, чтобы провести УЗИ внутренних органов и мозга, но он каждый раз закатывал истерику и успокаивался лишь тогда, когда оказывался в руках Тэхёна. На всё это омега только нервно выдыхал. Он не может привязаться к этому малышу, а потом так просто отпустить — это окончательно разобьёт его склеенную из миллионов кусочков душу, но врать самому себе не получится, он уже привязался к мальчику, так же как и он в ответ. Ребёнок на подсознательном уровне почувствовал в Киме безопасность и невымещенную любовь, и очевидно, что его тепло и запах успокаивают малыша.
Но что делать дальше? Он ведь не может забрать этого ребёнка с собой… Да, ему разрешают самому его переодевать, ухаживать и заботиться о малыше, но всё это только в пределах этой палаты. Что будет, когда отец Лэя узнает о том, что происходит, если он уже не в курсе…
*****
Чонгук появляется в больнице только вечером. Чхве Тэмин находит его у палаты Тэхёна, как обычно, сидящим на диване напротив палаты. Альфа выглядит ещё более мрачно и уныло. Не удивительно, ведь сегодня прошли похороны его омеги. Тэмин слегка прокашливается, возвращая задумавшегося Чонгука в реальность, а тот поднимается и приветствует врача.
— Чонгук, мне кое-что нужно вам сказать, — альфа хмурит брови. Только не новые неутешительные новости, пожалуйста, — понимаете, поведение ребёнка, так скажем, не совсем обычное. Как бы это правильно объяснить, — омега подбирает правильные слова для того, чтобы альфа смог его понять и принять правильное решение.
— Дело в том, что сегодня мы должны были забрать ребёнка на обследование органов, но как только ваш сын переставал чувствовать запах Господина Кима, то начинал истерично плакать. Я никогда раньше не встречал такого даже у омег с их собственными детьми. Понимаете, альфочка успокаивается лишь тогда, когда чувствует омегу рядом. И не важно, кормит ли он его, берёт на руки или же просто находится рядом — его успокаивает просто его присутствие. Я даже не знаю, что можно предложить и сказать в этой ситуации, Господин Чон, так что, решение предоставляю только в ваши руки.
Альфа находится в глубоком замешательстве. Если он правильно понял, то Лэй чувствует в этом омеге своего… папу? Как такое вообще может быть…
— Могу ли я поговорить с Тэхёном сам?
— Да, конечно, лучше будет обсудить всё сразу. Я предупрежу его и пойду работать.
Альфа нервно сжимает пальцы, кусает край губ и ходит из стороны в сторону. Конечно, он в растерянности и не знает, как поступить. Но об остальном можно будет подумать только после разговора с омегой, сейчас в его голове только неразборчивая куча из мыслей и вопросов. Через несколько минут Чхве Тэмин выходит из палаты и просит альфу зайти внутрь. Чонгук заходит и закрывает за собой дверь. Омега стоял к нему спиной и держал в руках ребёнка, но как только альфа закрыл за собой дверь, развернулся и уложил малыша в кроватку.
— Доброй ночи.
— Здравствуйте.
— Тэхён, я не знаю, с чего начать… — не знает, что говорить дальше.
— Да, непростая ситуация, — оба не знают, что сказать. На кону стоит судьба ребёнка, они просто обязаны обстоятельно поговорить.
— Что вы думаете насчёт всего этого? Я не могу вам ничего предлагать, не зная вашего мнения.
— Есть лишь два варианта, — омега поднимает взгляд на стоящего напротив мужчину. — Либо я усыновляю этого ребенка, — на эти слова альфа цепенеет, Тэхён продолжает, — на что вы, конечно же, не согласитесь. Да и я никогда не смог бы так поступить...
— Тэхён, — альфа резко его перебивает, в голову приходит одна мысль. — Вы согласитесь переехать ко мне до того момента, пока Лэй хотя бы немного не подрастёт? Прошу, не поймите меня неправильно, просто я абсолютно не знаю, как мне быть и что делать с ребёнком…
Омега вздыхает, сидя на краю кровати, поднимает глаза к потолку и молчит. Это правда их единственный вариант?
— Чонгук, давайте подумаем обо всём ещё до дня выписки. Через три дня нас обоих должны выписать, вдруг за это время ситуация хоть как-то изменится.
Оба знают, что лучше не станет. Но оба предпочитают промолчать.
— Могу узнать, сколько вам лет? — вдруг спрашивает Тэхён.
— Конечно, мне двадцать шесть лет. А вам?
— Мне двадцать пять. В таком случае можно уже перейти на «Ты»?
— Да, я не против. Я хочу спросить кое-что, можно? — омега кивает.
— Как звали… твою дочь?
— Джиа… Ким Джиа…
— Какое красивое имя…
— Да, красивое, — у омеги снова нещадно щиплет глаза, но в этот момент спасительно начинает кряхтеть маленький Лэй, альфа подходит к сыну и крутится возле него, что-то бубня под нос и неловко протягивая руки к плачущему ребёнку.
— Ох, да как же… Почему ты такой мягкий, как тебя взять-то. Как желешка, — альфа пытается просунуть руки под спинку ребёнка, чтобы поднять. Омега наблюдает за этими неуклюжими действиями и коротко улыбается, впервые за время пребывания в больнице. Встаёт и подходит к альфам.
— Разрешишь? — спрашивает Тэхён и осторожно поднимает малыша, — сложи свои руки так, чтобы одной рукой ты смог держать его под спиной, а другой — под головой, — альфа слушается и сразу же правильно складывает руки, послушно ждёт. Ким перекладывает хныкающего малыша в руки отца.
— Ох, это в первый раз. Я ещё не держал его совсем, только трогал ручки в кувезе… — альфа смотрит на сына блестящими от восторга глазами, нервно со смешком выдыхает, боится причинить боль такому малютке. Смотрит на своего ребёнка и дышать будто становится легче. Боль на какое-то время отступает, заполняя лёгкие сладким детским запахом. От малыша пахнет молочком, собственным, совсем слегка проявляющимся запахом, похожим на лес и траву после дождя, и запахом омеги — ароматной гарденией. Чонгук растягивает губы в улыбке, поднимает глаза на Тэхёна, который смотрит на них и улыбается такой грустной, надломанной улыбкой и глазами, полными крупных кристалликов слёз. С лица альфы мгновенно спадает улыбка, как только он видит опечаленного парня. Он совсем не хотел его ранить своим поведением, но в это же мгновение Ким извиняется и выходит в ванную комнату. Чонгук остаётся в палате со своим сыном на руках, который крепко уснул в руках отца.
*****
День выписки.
Через три дня ситуация, как и ожидалось, ничуть не меняется, омега спокойно может только дойти до ванной и всё. Если Тэхён уходит дальше, малыш начинает неистово плакать. Со шрама сняли швы, состояние омеги заметно улучшилось. Четыре дня, которые он находился с маленьким Лэем, как-то лечебно на него повлияли. Начал появляться здоровый цвет лица, губы снова поалели, волосы приобрели былой блеск. Даже аппетит у парня появился. Конечно, это всё ни на минуту не умаляет душевную боль, но Киму придётся как-то жить дальше.
Чонгук в срочном порядке продаёт свою двухкомнатную квартиру с помощью друзей и покупает новую, чуть больше и просторнее. Приходить в старую квартиру, в которой каждый сантиметр пропитан воспоминаниями, просто физически невыносимо. При помощи Юнги и Хосока Чонгук подготавливает квартиру к переезду. Юнги мог бы возмущаться, что на его голову всё это свалилось, но даже и не думает. Если не они, то кто сможет помочь молодому отцу. В комнату Лэя покупают новую мебель, одежду для малыша, нужные девайсы для ухода за ребёнком, чтобы омеге было легче, и всё необходимое.
Новость о том, что омега, который кормит Лэя, будет жить вместе с ними неопределённое время, Хосок с Юнги приняли спокойно, но не без удивления.
*****
— Ты уверен, Тэхён? — Джин собирает вещи брата, вытаскивая те из больничного шкафа, останавливается напротив и смотрит на младшего. — Ты привяжешься к этому ребёнку. И что потом? Будет в разы сложнее, ты же сам это знаешь.
— Хён, я не могу оставить этого малыша… — у Тэхёна просто не хватит сил расстаться с Лэем.
— Эй, я всегда поддержу тебя, в любом твоём решении. Просто хочу, чтоб ты не страдал ещё больше, понимаешь? Тебе и так хватило с лихвой, я боюсь, что снова причинишь себе боль с этим малышом, — Джин берёт руку младшего в свою и слегка сжимает, в знак поддержки.
— Я знаю, хён… Я знаю.
*****
Тэхёна и Лэя выписывают вместе. На выписке никаких пышных букетов цветов и радостных поздравлений. В фойе больницы Тэхёна с Лэем на руках встречают Джин и Чимин. Рядом с Чонгуком стоят супруги Чон. Юнги и Хосок знакомятся с омегой, благодарят за такую бесценную помощь, оказанную их племяннику. Никто не говорит об умерших, но никто и не забывает. Чонгук берет в свои руки малыша и идёт на выход, Тэхён следует позади. Юнги и Чимин обещают заехать вечером для того, чтобы помочь, и тоже разъезжаются по домам. Парни едут в тишине, каждый думает о своём, но главной мыслью у обоих является то, что не так они хотели возвращаться из роддома. Совсем не так… Лэй лежит на заднем сиденье в автомобильной люльке рядом с Тэхёном, рука омеги в успокаивающем жесте покоится на животике малыша. Так теплее и спокойнее для них обоих.
Чонгук смотрит в зеркало заднего вида. Видит, с каким трепетом Тэхён относится к его сыну, замечает каждое бережное касание. Откуда у омеги столько сил, чтобы заботиться о ком-то другом, когда в сердце и глазах зияет дыра размером в бесконечную вселенную… Он бы точно так не смог, в нём нет столько сил, он уверен.
И что будет с ними дальше — действительно хороший вопрос…
========== Будет лучше. ==========
Комментарий к Будет лучше.
1098 ждущих продолжения! Спасибо всем, люблю и обнимаю!
Визуализация:
Квартира Чонгука:
Зарегистрируйтесь или войдите для просмотра ссылок
Образы:
Зарегистрируйтесь или войдите для просмотра ссылок
Тэхён стоит на кухне, в своей квартире, и размешивает серебряной ложкой свой уже остывший чай. Парень, задумавшись, даже не замечает работающего телевизора и открывающейся двери. Продолжает так и стоять, витающий где-то в своих мыслях. В комнату заходят, и Тэхён вдруг замирает, упирается обеими руками в стол и не может поверить, тело будто сковывает от разбирающей боли… От вошедшего человека веет ароматом мяты… Так пах Минхо… Его Минхо… Омега оборачивается и вовсе перестаёт дышать, перед ним стоит его муж. Живой, дышащий, с размеренно бьющимся сердцем. Минхо кидает пиджак на спинку стула, расслабляет галстук на шее и переводит взгляд на Кима.
— Милый, ты чего? — смеётся с реакции мужа.
Тэхён отрывает руки от стола и бежит навстречу, падает в раскрытые родные объятия, обнимает так сильно, что кажется вот-вот задушит от переизбытка чувств. Немного отстраняется и обхватывает щеки своими ладонями, не может поверить в то, что это правда. Роняя слёзы боли и горечи, расцеловывает каждый миллиметр лица любимого, втягивает родной запах настолько сильно, что лёгкие сводит.
— Я так и знал, Ми. Я знал, что это всё это неправда… Знал, что ты жив, я знал, — шепчет как в бреду и не отпускает рук от лица.
— Тэхён, что с тобой? Тебе плохо? — альфа слегка отстраняется, берет руки мужа в свои и заглядывает в глаза. — О чём ты говоришь?
— Как же, Ми, ты что…
Тэхён обрывает себя на полуслове, когда видит в дверях кухни кудрявую, темноволосую девочку лет пяти. Она стоит и смотрит своими большими зелёными глазами, обрамлёнными длинными чёрными ресницами. На её носике конопушки, а розовые губы изогнуты в милой улыбке. Улыбка в форме сердца. Малышка одета в клетчатое платьишко, а красный, бархатный ободок придерживает густые волосы, чтобы те не спадали на кукольное лицо. Девочка растеряно смотрит на родителей и продолжает улыбаться.
— Папочка, почему ты плачешь? — девчушка подходит и обнимает за ногу онемевшего от эмоций Тэхёна. Поднимает голову и смотрит своими зелёными глазами.
*****
Тэхён крупно вздрагивает и вскакивает с постели, не может сделать вздох. Будто агония накрыло всё тело. В комнату вбегает Чонгук. За неделю совместного проживания альфа привык к такому поведению омеги, но каждый раз очень сильно пугается. Тэхён стоит у кровати и держится за сердце, быстро и тяжело дышит, лицо мокрое от слёз.
— Тэхён, всё в порядке. Успокойся и дыши, всё нормально, — омега переводит перепуганный взгляд на Чонгука, тот держит его за плечи для того, чтобы успокоить. Тэхён быстро кивает головой, давая понять, что он приходит в себя. Чонгук отходит к прикроватной тумбе и берёт заранее подготовленный стакан с водой, протягивает его омеге. Тэхён берет стакан дрожащими руками и делает пару глотков.
— Ну как, полегчало?
— Чонгук, прости, я снова тебя напугал. Прости за то, что тебе и сегодня пришлось бежать сюда, — тихо и сипло говорит Тэхён.
— Всё в порядке, Тэхён. Я всё понимаю, меня тоже мучают кошмары.
Тэхён смотрит на альфу и поджимает губы. Он ничего не говорил Чонгуку о своих снах, но альфа и так догадался. Не удивительно. Тэхёну уже неделю снятся сны с участием Минхо и Джиа. Снится то окровавленный Минхо, подросшая Джиа, которая говорит, что не хочет никуда уходить. То сегодняшний сон, который повторяется уже на протяжении нескольких мучительных ночей. А Чонгуку снится только Сону, который говорит, что зайдёт в ванную и придёт завтракать, при этом мило улыбаясь, так, как умел только он. Но всё повторяется снова и снова. Чонгук бежит в ванную, видит окровавленного омегу и просыпается с острым чувством недостатка воздуха в лёгких. Так страшно засыпать каждую ночь, ждать любимых во снах, которые с каждым разом забирают с собой всё больше и больше — смысла к жизни, здравого рассудка, забирают с собой весомые части разбитого на миллионы осколков. Оставляют после только пустоту, звенящую боль и зияющую дыру в груди размером со вселенную. Им обоим сейчас очень сложно, оба потеряли таких важных для себя людей. Когда всё это перестанет их мучать — вопрос времени…
За неделю проживания в доме Чонгука парни практически не видятся, что уж говорить о каких-то разговорах. Чонгук утром уходит на работу, каждый раз спрашивая, не передумал ли Ким насчёт помощника для себя, но парень упорно отказывается. Уверяет себя, что не останется здесь надолго. Каждый вечер к ним приходят Юнги, Джин и Чимин, по очереди, конечно. Вчера Чимин возился с альфочкой, всячески отвлекая Тэхёна от шквала тяжёлых мыслей. Киму очень неудобно, что его близкие и Юнги вынуждены откладывать свои дела и приходить к Тэхёну, чтобы у того не оставалось времени на уход в свои мысли. Чонгук и Тэхён стараются всячески избегать разговоров, потому что они обязательно коснутся болезненных тем, и из-за этого оба неловко себя чувствуют. Чонгук работает заместителем директора в машиностроительной компании. Должность важная, требующая внимательности и сосредоточенности. Альфа собирался взять отпуск для того, чтобы побыть дома и помогать Киму, но передумал по некоторым причинам. Омега всегда слегка отстранён, погружён в свои мысли, будто находится совсем в другом мире и практически всё время проводит в спальне, где они спят с Лэем, и совсем редко обращает внимание на Чонгука. Происходит это лишь тогда, когда альфа играет с сыном или же берет его на руки. Омега смотрит пустым взглядом и всегда уходит в ванную. Включает воду и плачет. Да, знает, что Чонгук уже понял, для чего тот уходит, но ему всё равно. В его груди продолжает нещадно болеть от липкой тоски по любимым.
С должностью арт-директора в рекламной компании Киму пришлось попрощаться, но он за неё особо и не держался. А вся ситуация никак не меняется, малыш остаётся всё таким же капризным и привязанным к омеге. Тэхён может оставить Лэя только с Чонгуком, но старается делать это по минимуму, потому что альфа и так не высыпается, рано встаёт и очень поздно приходит домой, Чон всё своё свободное время по возможности и так уделяет малышу. Понимает и знает, что ему никогда не расплатиться с тем, что делает для них Тэхён. Благодаря Киму и хорошему аппетиту Лэя, щёчки малыша заметно округляются с каждым днём, а на ножках и ручках появляются милые вкусные складочки. В момент любования своим сыном Чонгук забывает обо всём на свете, боль уходит на второй план, и дышать становится немного легче.
В воскресный день альфа остаётся дома, решив взять выходной для того, чтобы Тэхён смог выспаться. Омега никогда не жалуется, но Чонгук видит, каким вялым по утрам бывает Тэхён. Видимо, малыш плохо спит и часто просит молоко по ночам.
— Хён, что делаешь? — Тэхён звонит Джину.
— Да вот, мультики смотрим, а ты что? Как твоё самочувствие?
— Получше. Если ты не занят, то я хотел бы съездить домой, забрать остальные вещи, которые могут понадобиться, — чуть меньше недели назад Джин сам привёз брату то, что он просил. Но в этот раз Тэхён хочет сделать это лично.
— Ох, может, я сам? Скажи, что будет нужно и я привезу…
— Нет, хён, мне нужно пойти туда самому…
— Хорошо, я скоро буду, — старший омега вздыхает и отключает звонок. Сокджин живёт совсем недалеко, так что ждать придётся недолго.
Тэхён откладывает телефон в сторону и выходит из комнаты. Чонгук сидит у телевизора, а рядом, на диване, спокойно спит Лэй. Он переводит взгляд на Тэхёна, который вошёл в гостиную.
— Спит?
— Ага. Хорошо, что он уже начал ко мне привыкать.
— Да, в твоём присутствии он, на удивление, спокойный, — и вправду, альфочка уже практически не капризничает на руках у отца. Но стоит ему остаться с кем-то чужим, то громкий и истеричный плач гарантирован. Удивительно, он ведь ещё совсем малыш, а уже так хорошо различает запахи близких людей.
— Мне нужно будет уйти ненадолго. Я сцедил нужное количество молока, оно лежит в бутылочке в холодильнике. Если проголодается, то просто разогрей его под горячей водой.
— Ох, конечно. Может, тебя довезти? Мне совсем не сложно.
— За мной заедет Джин.
— Всё в порядке?
— Да, всё нормально.
Тэхён немедля разворачивается и идёт к выходу из комнаты. Голос Чонгука его останавливает.
— Тэхён, я… ещё раз хочу тебя поблагодарить. То, что ты делаешь для Лэя — очень сильно и очень ценно… Будь я на твоём месте, то точно не смог бы и половины того, что ты делаешь для нас, — Чонгук не отпускает взгляд, но ему очень неловко видеть омегу таким, слегка растерянным и совсем немного смутившимся.
— Я бы не смог поступить иначе, — Тэхён грустно улыбается и идёт на выход. Берёт свою джинсовку с вешалки и выходит из квартиры. Он подождёт Джина на улице. Ему необходима передышка. Может, с глотком свежего воздуха в голову придёт хоть немного ясности…
Ким опускается на скамью возле подъезда. С детской площадки доносятся весёлые крики и смех детей. Выдыхает и прикрывает глаза. Он ни разу не выходил на улицу за эту неделю, даже не смог найти в себе силы для того, чтобы прогуляться с Лэем. Как он вообще до этого дошёл? Живёт в доме с чужим мужчиной, кормит его сына… Но этот малыш… он очень привязался к Лэю. Омега начал плохо спать по ночам. Вздрагивает на каждое движение или кряхтение малыша, а сердце болит гораздо меньше рядом с этим мальчиком. Они оба чувствуют спокойствие только лишь рядом друг с другом, чувствуют, что нуждаются в друг друге одинаково. Но скоро им предстоит попрощаться, скоро омега будет не нужен этому малышу. И тогда сердце Тэхёна разобьётся на мельчайшие осколки в третий раз, и тогда он вряд ли сможет его снова склеить.
Лэй… Каждый раз, при взгляде на малыша, у Тэхёна так сильно ноет сердце. Каждый раз, при взгляде на него, перед глазами всплывает образ его дочки. Тэхён вспоминает ту девочку, которая приходит к нему во снах, ту зеленоглазую, кудрявую девчушку с улыбкой-сердечком… Она и вправду была бы такой? А может быть, это просто его израненная душа на пару с воспалённым сознанием подкидывают желаемый образ в голову? Он никогда об этом не узнает, но ему так нравится лелеять эту мысль в укромном уголке своей души.
Джин приезжает через пятнадцать минут. Тэхён всё это время провёл на скамье, прикрыв глаза, думал, вспоминал. Ему бы прогуляться, размять ноги, но сил, а тем более желания на это совсем нет. Тэхён раскрывает глаза, видит перед собой белый Мерседес брата, встаёт и идёт к машине. Садится на переднее сиденье. Сидящая сзади Лея сразу подскакивает, целует дядю в щеку и обнимает настолько крепко, насколько это возможно. Омега втягивает носом клубничный аромат племянницы, сладкий как и сама Лея. Тэхён впервые видит племяшку после всего случившегося, а девочка ничего не говорит, вкладывает в свои объятия всю любовь к бесценному дяде и только коротко всхлипывает. Такая малышка, а уже осознает, что такое сочувствие и понимание.
— Лея, — строгим тоном говорит Джин.
— Прости, пап, — девочка отстраняется, смахивает ладошкой слёзы с щёчки и шмыгает носом.— Прости, дядя Тэ…
*****
— Готов? — все трое стоят у квартиры Тэхёна. А сам он стоит и сверлит взглядом дверную ручку. Нет, он не готов. Он совершенно точно не готов… Ему бы уйти сейчас отсюда, бежать без оглядки… Нет… лучше сжечь эту квартиру до пепла, лишь бы запах мужа не наполнил лёгкие снова. Не напомнил бы разрушающей болью о том, кого уже никогда не будет рядом…
Сокджин понимающе кладёт руку на плечо Тэхёна.
— Давай я сам? Просто скажи, что нужно.
Джин хочет уберечь брата от новой порции боли и душевных ран, но младший тот ещё упрямец. И, может быть, что-то и в самом деле изменится после того, как он побывает дома. Тэхён выдыхает, немедля и секунды больше, рывком открывает дверь, чтобы не струсить и не передумать.
В нос забивается запах мяты, стекает по осколкам разбитой души Тэхёна, делая ещё больнее, затягивая лёгкие жгутом. Запах Минхо. Тэхён неслушающимися ногами проходит в коридор и оставляет ключи на маленьком столике у входной двери. Совсем не спеша заходит в гостиную и поджимает дрожащие от подступающих слёз губы. На низком столике лежат очки для чтения альфы и перевёрнутая страницами вниз книга. Не дочитал… Тэхён садится на диван и берет в руки очки. В голову лезут воспоминания, в которых Минхо читает очередную книгу, сидя за кухонным столом, или же работает на ноутбуке, сидя на диване. Воспоминания о том, как он вешает на вешалку пальто и любимый синий шарф. Как целует живот омеги, в то время как Джиа пинается ножками и ручками внутри. Вспоминает, как альфа нежно убирал выбившиеся, отросшие пряди Тэхёна за ушко и следом нежно целовал в щеку. Ким закрывает глаза и с силой их жмурит, дышит глубоко и размеренно. Пытается... Сейчас нельзя плакать, не здесь… Это место пропитано их счастьем.
Счастьем, которого уже не вернуть.
Тэхён встаёт с дивана и проходит в спальню. Подходит к шкафу, открывая его. Лёгкие ещё сильнее жжёт любимый запах. Он видит висящие рубашки и пиджаки Минхо. Сгребает в охапку одежду, тянет на себя, с трудом срывая её с вешалок, и отшатывается. Поднимает стеклянные глаза на одну-единственную оставшуюся кофту мужа, которую подарил ему сам же Тэхён. Любимую кофту Минхо… Откидывает остальную одежду на пол и бережно, дрожащими пальцами, снимает оставшуюся кремовую кофту. Подносит к лицу, прижимает к носу и вдыхает родной запах. Вдыхает, вдыхает, вдыхает. Вдыхает, пока этот же самый запах не выбивает весь дух из хрупкого омежьего тела, не заставляет задыхаться от нехватки его владельца, пока он не падает бесчувственным комком на пол. Падает на колени, сбивает их в синяки, воет от безысходности, как может пытается держаться, но всё же срывается на громкие рыдания, загребает в охапку остальные вещи, не может остановить себя. Просто не хочет. Сидит в обнимку с вещами любимого и плачет, плачет, плачет, мочит ткань солёными слезами. Не может поверить, что всё это происходит с ним. Не может поверить в то, что его любимый покинул его навсегда… Что не поцелует больше так нежно, как умел только он, не обнимет, даря всё своё тепло, не назовёт милым прозвищем и не улыбнётся своей такой красивой улыбкой. Больше не возьмёт за руку во время их вечерней прогулки по парку и не заснёт больше рядом… Больше ничего не осталось… Совсем. У Тэхёна забрали всё. Вырвали душу и заставили жить.
И, может быть, когда-то он и станет сильным, снова искренне улыбнётся без ломающей внутренности боли и скажет, что счастлив, но не сейчас… Дайте ему время…
— Ми, вернись ко мне, пожалуйста… Минхо! Я не смогу без тебя и без нашей дочки! Ты слышишь меня, любимый? — воет как безумный и качается из стороны в сторону с одеждой в руках. — Я не могу без вас, я не знаю как жить… Не оставляйте меня здесь, заберите к себе, заберите, пожалуйста, Ми… Заберите… — утыкается лицом в альфью одежду и с ней же ложится на пол, сворачивается калачиком и продолжает завывать от боли, заливаться слезами.
Джин стоит за дверью, слышит все терзания брата и не знает, что ему делать. Оставить выплёскивать скопившиеся тяжёлые чувства или же быть рядом, подставить плечо? Показать, что он не один и рядом есть люди, на которых он может положиться в такой тяжёлый момент своей жизни… Но, нет… Сейчас ему нужно выпустить хотя бы каплю чувств. Конечно, Тэхён не скоро сможет принять эту боль, но мешать Джин сейчас не должен. Лея сидит за кухонным столом в наушниках и смотрит весёлый мультик. Единственный человек в этом доме, который на данный момент душевно спокоен.
Через полчаса Тэхён слегка приходит в себя, идёт в ванную и умывается ледяной водой, смывает слёзы с лица спасительной прохладой. Смотрит в зеркало, а в отражении которого стоит какой-то совершенно незнакомый ему человек. Тэхён не узнает в себе ничего. Под покрасневшими, отёкшими глазами залегли темные тени, лицо осунулось и приобрело сероватый оттенок. Зелёные глаза, которые раньше светились миллионами огней — сейчас безжизненно смотрят в отражение. Волосы утратили былую красоту, напоминая из себя сейчас скорее пушистую тёмную копну. Ким приподнимает футболку, смотрит на слегка выпирающие рёбра. Давно он таким стал? Вместо красивых, изящных форм — угловатые, совсем непривлекательные. Парень тает на глазах, хоть и старается нормально и сбалансировано питаться для того, чтобы Лэю всего хватало из его молока, но увы… Его организм не справляется. Оттягивает резинку нижнего белья немного вниз, вид открывается на шрам, закрытый послеоперационным пластырем. Всё ещё болит и дыхание иногда перехватывает, будто в первые дни после операции. Он рывком срывает пластырь с раны, морщась и шипя от неприятного ощущения, под ним оказывается тонкий покрасневший шрам, средней длины горизонтальный порез. Омега проводит пальцами по нему, но ничего не чувствует, место будто всё ещё под анестезией. Этот шрам — всё, что осталось Тэхёну от Джиа… Парень горько усмехается и возвращает белье на место, отпускает футболку. Смотрит на себя в последний раз и выходит.
На кухне, возле дочери, сидит Джин. Он сразу же поворачивается на звук захлопнувшейся двери в ванную. В комнату заходит ещё более унылый младший. Тэхён вытаскивает телефон, пишет Чонгуку, спрашивает не капризничает ли малыш и всё ли у них хорошо. Ответ приходит сразу же, альфа пишет, что они вполне хорошо проводят время и ему не стоит беспокоиться. Тэхён убирает телефон в карман и садится за стол, к брату и Лее.
— Хён, ещё одна просьба.
— Кажется, я знаю о чём ты… — Джин смотрит на брата с болью в глазах. — Ты уверен, что сможешь это выдержать?
— Я обязан…
— Хорошо, Тэ. Я буду рядом.
Парни вместе собирают необходимые вещи в небольшой чемоданчик фиолетового цвета и выходят из квартиры. Тэхён на мгновение останавливается в дверях, оборачивается, снова идёт в гостиную и забирает со столика очки Минхо, и, наконец, выходит из квартиры. Зачем? Он тоже этого не знает.
Все трое едут в тишине. За утомительные сорок минут езды Лея засыпает, а Тэхён смотрит на людей, идущих по улицам. Все куда-то спешат, всё время куда-то опаздывают. Не ценят время, проведённое рядом со своими любимыми, и моменты счастья. Тэхён видит знакомую картину. На пешеходном переходе стоит девочка, которая держит в руках плюшевого зайчика. Она улыбается и машет Киму, тот цепенеет и закрывает глаза. Он сходит с ума? Он видел девочку с зайчиком, машущую ему ручкой, в день смерти Минхо, в момент перед аварией… Сердце бьётся в бешенном ритме, а руки потеют и дрожат, он сводит их вместе и с силой сжимает. На его холодные ладони ложится тёплая рука брата, который не понимает, что вдруг случилось с Тэхёном, но обещает быть рядом. Младший сжимает его руки, которые дарят спокойствие, и начинает понемногу приходить в себя.
На кладбище Тэхён идёт один, проходит по бесчисленным рядам могил. Видит имена людей, которые прожили до глубокой старости, имена и срок жизни молодых людей, и имена деток: маленькие могилки, в которых похоронены совсем ещё малыши, у которых могла бы быть счастливая и долгая жизнь. От этого становится так невыносимо больно.
Тэхён останавливается напротив одной могилы, покрытой гранитом. На небольшой надгробной плите чёрного цвета белым выбито:
8 августа 1994 — 24 апреля 2021
Хван — Чон Сону
Любимый сын, брат, муж и папа…
Чонгук как-то раз, случайно, упомянул имя папы Лэя, а Тэхён запомнил. Ким садится возле могилки на мгновение и протирает пальцами верх плиты, покрытый небольшим слоем пыли. В голове только мысли о том, что он так сильно хотел бы поменяться с ним местами. Здесь его ждут сын и муж, который так его любит, а Тэхёна… У него нет ничего. Только сомнительные варианты на какую-то жизнь, где не будет ни Минхо, ни Джиа. Он смотрит на имя омеги и полушёпотом говорит:
— Не беспокойся, Сону-щи, я позабочусь о Лэе столько, сколько смогу. А дальше… у него есть прекрасный отец, который всё сделает для своего ребёнка. У тебя родился прекрасный сын, мне очень жаль, что ты его не увидел… Спи спокойно.
Тэхён кидает последний взгляд на плиту чёрного цвета и идёт дальше. Через несколько рядов останавливается возле могилы своего отца, имя и дата на плите говорят о том, что Со Хёну нет в этом мире уже два года. Боится перевести взгляд дальше, но все же делает это. Рядом покоятся его супруг и дочь. Казалось, что Ким выплакал все слёзы, но всё же он снова заливается тихим плачем. Сердце разрывает от боли и обиды, волны тоски и грусти вырываются из недр поломанной души. Под его ногами лежат самые драгоценные люди, которые должны быть рядом, а не тлеть в сырой земле. Ким мутными от слёз глазами смотрит на маленькую белую надгробную плиту с именем дочери:
24 апреля 2021 — 24 апреля 2021
Ким Джиа
Райский цветочек
Мы все отдали бы кусочек сердца своего, лишь вновь забилось бы твоё…
Его маленький ангелочек, он бы отдал всё, что у него есть, лишь бы на мгновение прижать к себе свою дочь, вдохнуть сладкий младенческий запах и поцеловать пухлую щёчку. Но мечтам Кима не суждено сбыться. Внутри всё выворачивает, болит настолько сильно, что кажется, если он сделает хоть ещё один вдох, то его сердце разорвёт на атомы. Но нет, дурацкое сердце стучит и стучит, заставляет глотать эту боль огромными острыми кусками. Заставляет жить, обливаясь кровью. Тэхён склоняется над могилой, кладёт голову на холодный гранит и заливает камень горькими слезами. Когда-нибудь перестанет болеть. Когда-нибудь он сможет отпустить…
*****
В квартиру Чонгука Тэхён возвращается уже с наступлением темноты. Повёл себя как эгоист, совсем забыл о времени, сидя на кладбище. Ещё не открыв дверь, омега слышит плач Лэя, быстро снимает обувь и идёт в гостиную. Чонгук с ребёнком на руках ходит по комнате, качает его и безуспешно пытается успокоить. Альфа сразу же замечает состояние Кима: распухшие глаза, лицо бледнее обычного и искусанные, покрасневшие губы. Снова плакал… Тэхён обрывает поток мыслей Чонгука, подходит к нему, забирает ребёнка и прижимает к себе.
— Боже, прости, Чонгук. Я-я совсем забыл о времени. Тише, малыш, тише, — Тэхён виновато смотрит на Лэя, который плачет, обиженно сложив губки. Замечает почти полную бутылку молока, стоящую на столе, и округляет глаза. — Он что, совсем ничего не выпил?
— Ох, я не знал, что с ним делать. Он выпил немного через два часа, после того, как ты ушёл. Снова уснул, вот уже полчаса плачет и ни в какую не хочет брать бутылочку, я уже и шприцем пробовал, и с ложечки пытался, но никак, — альфа выглядит растерянно.
— Прости, я больше не буду так беспечен, — омега виновато отвечает и уходит с ребёнком в спальню. Укладывает Лэя на кровать, ложится рядом, поднимает рубашку и кладёт набухший сосок малышу в ротик. Тот ещё пару мгновений сопротивляется, а после начинает быстро пить молоко и постепенно успокаивается, только тихонечко всхлипывает. Оказалось, что альфочка не так прост и его не проведёшь всякими папа-заменителями. Тэхён умиляется малышу и гладит его по тоненьким темным волосикам.
Чонгук выдыхает и без сил падает на диван. Хватается за голову и закрывает глаза. Что он за отец такой, который не может справиться со своим собственным ребёнком? Как всё сложно оказывается на деле. Он думал, что легко справится с ним, у Тэхёна ведь отлично получается и выглядит всё так просто, но оказалось, что только со стороны. Чонгук надеется, что не слишком отягощает жизнь Тэхёна. Старается по максимуму облегчать повседневные заботы, сам готовит еду, а когда нет времени, заказывает доставку на дом, сам справляется со стиркой и всем прочим, а на завтра альфа вызвал клининг. Конечно, Тэхён порывается делать всё это сам, убеждает, что справится со всем и альфе не обязательно всё это делать, но Чонгук непреклонен. Это самое минимальное из того, чем он может отблагодарить Кима за его помощь с Лэем. Он ему не муж и не любовник, а значит и совсем не обязан что-то делать для его дома и для него самого. Изначально, Чонгук думал, что всё это ужасная идея. Жить с чужим человеком под одной крышей, заботиться о чужом ребёнке, после того, как тот пережил огромную утрату. Чонгук и не надеялся, что Тэхён согласится на это, но судьба решила за них… Альфа всё ещё не знает, как себя вести с Кимом. Чонгук, пока что, очень занят на работе, но скоро гора дел будет разобрана и у него будет достаточно времени, чтобы уделять его дому. Но что делать потом, альфе никто не рассказал.
Чонгук плохо спит, ему каждый день снится Сону. Он просыпается всегда в холодном поту и долго не может восстановить дыхание. Садится на диване и смотрит в темноту, думает, думает, думает. Очень сильно скучает по мужу, альфе очень не хватает его тепла и поддержки. Но он сильный и ему нужно быть стойким для Лэя.
С Тэхёном их объединяет одно — тоска по любимым. Оба не могут свыкнуться с такой тяжёлой мыслью, принять ситуации. Пока что очень болит и ноет по тем, кто так скоропостижно ушёл.
*****
Четыре месяца спустя.
За эти четыре месяца многое изменилось. Тэхён с Чонгуком заметно сблизились, конечно, не в том плане, о котором можно было бы подумать. Теперь они много разговаривают друг с другом, сидят долгими вечерами, пьют чай и проводят хорошо время. Оба многое узнали друг о друге. Узнали и то, что оба потеряли своих истинных партнёров и оба понимают друг друга как никто другой. Лэй за это время очень подрос, стал очень красивым альфочкой с запахом леса и травы после дождя. Малыш уже умеет переворачиваться, мило агукает, отвечает своим детским лепетом, когда с ним болтают взрослые, и заливисто смеётся, когда с ним играют и щекочут. Уже пытается ползать, сам хватает свои игрушки. Конечно, без капризов никуда. Спит малыш в последнее время плохо, всё время хочет быть рядом с Тэхёном и пить молоко. Лезущие зубки мучают бедного Лэя и Тэхёна тоже. Но и этот период все трое стойко переживают.
Разгар лета, жара. В квартире включён кондиционер для установления комфортной температуры для малыша, а в гости пришёл Чимин со своим сыном Ёсаном. Мальчику уже почти два года, и он просто копия своего прекрасного папочки. Лэй, сидя в своём шезлонге, с интересом наблюдает за Ёсаном, который бегает вокруг с игрушками в руках и что-то лепечет. Тэхён с Чимином пьют свежевыжатый яблочный сок и, можно сказать, отдыхают.
Лэй за это время стал ещё более привязанным к Тэхёну, теперь совсем не хочет быть один. Так и проходят дни. Тэхён занимается делами строго с Лэем на руках, маленький командир должен всё самолично контролировать и не упускать из виду даже малейшей мелочи. К отцу ребёнок идёт только в присутствии Тэхёна, а сидя у Чонгука на руках, всё время поглядывает на омегу, чтобы тот не ушёл далеко. За это время душевная боль старших заметно стихла, но её всё ещё слишком много, так, что по ночам всё ещё трудно дышать. Светлая грусть по ушедшим не уйдёт никогда.
— Папатька, Лэй взял лучку! — маленький омега хихикает и зовёт Чимина. Лэй ухватился за его пухленькую ручку и не отпускает, лежит и смотрит на Ёсана глазками-бусинками.
— Ого, Лэй, тебе рановато ещё об омегах думать! — подшучивает Чимин. — Ёсани, зайчик, поиграйся немного с ним, он же давно тебя не видел.
— Халасо, — малыш активно начинает тащить игрушки к Лэю и рассказывает всякие истории. Половина рассказа которых состоит из слов на каком-то ведомом только Ёсану с Лэем языке.
Через несколько часов Чимин с сыном собираются уходить, за ними приехал альфа Пака — Ча Ыну. В момент, когда Чимин уже собирается выходить, приходит Чонгук и они сталкиваются на пороге, здоровается с ним, перебрасывается парой вежливых слов и щёлкает Ёсана по маленькому носику. Пак уходит домой, а Чонгук заходит в квартиру с небольшим тортиком в руках.
— Привет.
— Привет, ты рановато сегодня.
— Да, сегодня был свободный день. Я ещё в обед освободился, но задержался кое-где. И торт вот купил. Выпьем чай?
— Давай немного позже? Лэя сейчас нужно уложить спать.
Тэхён сразу все понимает, вспоминает сегодняшнюю дату — восьмое августа. День рождения Сону. Чонгук, скорее всего, был на кладбище, из-за этого пришёл такой подавленный. Тэхён намеренно даёт время Чонгуку побыть наедине с собой и своими мыслями, поднимает Лэя с шезлонга и уходит в спальню. Альфочка быстро засыпает с грудью во рту, но Тэхён не спешит идти к Чонгуку. Сложно, всё ещё немного сложно находиться друг с другом один на один. Через пятнадцать минут Ким тихо встаёт с постели и идёт на кухню. Чонгук, углубившись в свои мысли, не сразу замечает вошедшего Тэхёна, а когда слышит шаги в сторону стола, отмирает и встаёт, чтобы поставить чайник на плиту. Неловко улыбается Киму и упирается бёдрами о кухонную панель. Молчат какое-то время, первым задать вопрос решается Тэхён.
— Был на… кладбище?
— Да, был. Сегодня его день рождения, отнёс цветы, посидел немного рядом. Стало как-то легче, что ли.
— Понимаю, — тихо тянет Тэхён. Правда понимает, каждый раз, после посещения кладбища груз боли становится на щепотку меньше.
— Лэй стал совсем капризным. Я даже не представляю, как ты справляешься с ним один, когда меня нет. Хотя… Какая от меня помощь, он ко мне даже не хочет идти, — ворчит альфа.
— Он не доставляет мне никаких неудобств, главное, чтобы сам Лэй себя чувствовал хорошо. Для меня это в приоритете.
Смотрят на друг друга пару мгновений. Первым взгляд отводит Тэхён, который принимается развязывать ленточку на коробке от торта. Чонгук выключает вскипевший чайник, разливает чай по чашкам и несёт к столу. Им неловко смотреть друг на друга, особенно после случая трёхнедельной давности. Тэхёну в ту ночь снова приснился кошмар с аварией. Альфа, как обычно, прибежал в комнату максимально быстро, но омега всё никак не успокаивался, продолжал плакать и дрожать. Чонгук тогда не придумал ничего лучше, чем заключить парня в объятия. И это помогло. Они просидели в таком положении на полу довольно долгое время, Тэхён уже успокоился и просто сидел, смотрел за спину альфы, на спящего Лэя, вдыхал успокаивающий альфий запах, который обволакивал его всего. Всё ведь могло быть по-другому. Они оба сейчас могли бы быть в объятиях своих любимых, но судьба-злодейка… Она решила играть по-своему, сплотить двух людей одним общим горем… Чонгук тогда сидел и нежно поглаживал омегу по спине, боялся, что он снова будет плакать. Ему тяжело смотреть на часто опухшие и красные глаза Кима. Хотя он и сам не лучше, просто умело это скрывает.
В ту ночь, за чашкой чая и поеданием торта, они оба решили, что самим тяжело будет справиться с этим грузом и им нужна терапия. Помощь специалиста. Что бы они ни делали — боль остаётся. Да, после стенаний по закоулкам собственной души и вымещения боли на чём-то становится немного легче. Но боль окончательно не проходит. Она остаётся внутри, как задевающая все органы чувств заноза.
Через неделю оба начинают посещать психотерапевта.
*****
Год спустя.
Тэхён просыпается посреди ночи оттого, что его зовёт детский голосок. Лэй тянет омегу за руку и что-то настойчиво просит. Мальчик уже подрос, в одиннадцать месяцев научился ходить, а разговаривать начал уже в год. Рановато, но все детки развиваются индивидуально. Сейчас альфочка снова сбежал со своей детской кроватки и будит старших. Видимо, Чонгука ему всё-таки разбудить не удалось, и он пришёл терроризировать Тэхёна.
— Ох, малыш, иди сюда, — омега поднимает заспанное лицо от подушки и зовёт ребёнка. Тот неуклюжим медвежонком залезает на кровать, ложится рядом и победно улыбается. Тэхён разворачивается к Лэю, расстёгивает ночную рубашку, и ребёнок принимается за питьё. Маленький альфа всё ещё питается грудным молоком, исключение — это фруктовые и овощные пюре. Альфочка обвивает ручками омегу и пьёт молочко. Омега не замечает, как снова проваливается в сон.
Это что, день сурка? Тэхёна снова будит Лэй, тянет за руку и что-то говорит. Ким садится на кровати и пытается понять, что хочет от него ребёнок. Смотрит на часы, на часах ещё очень раннее утро.
— Папа, папа! — тыкает пальчиком в дверь и зовёт Тэхёна. Что там случилось с Чонгуком, раз Лэй так активно его тянет в другую комнату?
Альфа спит на животе, во сне обнимая подушку. Лэй тянет Тэхёна к раскрытому дивану и залезает на него, устраиваясь рядом с отцом.
— Папотька, с Лэем! — тянет ручки к Тэхёну, а тот стоит и понимает, что этот проказник хочет полежать с ними двумя. Но подождите… Тэхён не хочет лежать с Чонгуком в одной постели, что подумает альфа, когда проснётся? Но малыш решает не сдаваться и начинает истошно плакать. На шум просыпается Чонгук, поднимает вспухшее лицо с мятыми следами от подушки на щеке и непонимающе смотрит на сына и Тэхёна.
— Что такое? Почему ты плачешь? — обнимает сына и целует в щеку. Тот перестаёт плакать и уже хохочет от поцелуев отца. Тэхён смотрит на эту картинку и собирается уходить. Но Лэй поворачивается к парню и говорит.
— Папа, папотька не хочет пать! — хныкает ребёнок с новой силой. — Лэй ням-ням!
— Ох, ладно, ладно. Но никакого ням-ням, — омега вздыхает и сонно плетётся к дивану. — Прости, Чонгук, но, кажется, этот проказник не успокоится.
— Да всё… всё нормально, — альфа нервничает? Ну конечно, они ещё ни разу не спали рядом, а тут… вдруг…
Тэхён ложится с самого краю, Чонгук лежит с другого, а по середине разлёгся довольный Лэй, который закинул ноги на отца, а ручками обвил предплечье омеги.
Прекрасно, чувство неловкости переросло все грани. Парни лежат как заложники, тайком поглядывая друг на друга. Главное, что малыш радуется, а они уже как-то пролежат здесь недолго.
О том, что Лэй называет Тэхёна «папой», они ещё не говорили. Альфочка ещё слишком мал, чтобы что-то понять. Но у обоих замирает сердце, когда Лэй ласково называет омегу — «папа».
========== Не отталкивай. ==========
Комментарий к Не отталкивай.
1107 ждущих продолжения! Спасибо большое!
Визуализация:
Зарегистрируйтесь или войдите для просмотра ссылок
Birdy - strange birds.
— Вы отец Чон Лэя? — врач-бета, мужчина средних лет, выходит из кабинета, держа в руках папку-планшет, поднимает голову, смотря на стоящего впереди Чонгука, и пальцем поправляет очки на носу.
— Да, это я, — альфа кивает и ждёт, пока врач продолжит разговор.
— Вам и вашему мужу нужно сдать кровь для того, чтобы я мог удостовериться в кое-каком своём предположении.
— Конечно, но дело в том, что Тэхён не папа Лэя и не является моим мужем.
— Ах, вот как. Значит, омега не является кровным родственником. Очень интересно, — уже тише говорит доктор, опускает глаза на бумаги и чёрной ручкой делает какие-то пометки. Хмурит брови и снова поднимает глаза на альфу. — Вы не сдавали свою кровь вместе с ребёнком полгода назад?
— Нет, а в чём дело? — Чонгук настораживается.
Чонгук и Тэхён привели Лэя на самое обычное обследование, которое проводят ребёнку раз в полгода. Их педиатр ушёл в декрет, его место занял врач, которого парни не стали менять и пришли на приём к данному специалисту. Но Чонгука этот мужчина начинает заметно напрягать.
— Ребёнок всегда такой капризный?
— Он спокоен только рядом со мной и с Тэхёном. Что-то с Лэем? Всё в порядке?
— В этом я и хочу убедиться. Пожалуйста, пройдите вместе с медсестрой в кабинет для сдачи крови. Господину Киму, всё-таки, тоже нужно будет сдать кровь.
Чонгук пока мало что понимает, но кивает и уходит дальше по коридору на встречу к медсестре, которая ждёт его у одного из кабинетов. Врач возвращается в свой кабинет, в котором его ждут Тэхён и Лэй. При виде врача ребёнок прижимается к руке Тэхёна и не поднимает глаз. Лэй уже успел вдоволь наплакаться, когда у него брали кровь, и сейчас часто шмыгает маленьким носиком.
— Малыш, смотри, что у меня есть, — врач достаёт из шкафчика маленького игрушечного львёнка с пушистой гривой и показывает ребёнку. Лэй сначала утыкается лицом в руку омеги, а всё же поднимает глаза и заинтересованно смотрит на мягкую игрушку в руках врача. — Если ты дашь дяде послушать твоё сердечко, то я подарю тебе эту кису, хочешь?
Ребёнок переводит свои большие, оленьи глазки на Тэхёна, как бы прося разрешения, видит, что тот улыбается и подгоняет его для того, чтобы он подошёл к врачу. Лэй медленно подходит и берёт в руки игрушку, с интересом её разглядывая и трогая пушистую гриву игрушечного львёнка.
— Можно мне послушать твоё сердечко? — альфочка, сконцентрировавшись на новом друге, не сопротивляется осмотру. Врач достаёт стетоскоп, проводит типичный осмотр и после переводит взгляд на Тэхёна.
— Ребёнок реагирует на смену вашего настроения? Бывает ли капризным, когда вам плохо или вы болеете?
— Да, всё так. В такие дни он совсем не отходит от меня и становится более плаксивым.
— От отца малыша я уже знаю, что вы не родной папа мальчика. С какого возраста вы кормите ребёнка?
— С первого дня его жизни, — омега напрягается от такого количества вопросов, тревожное чувство цепляет сердце.
— Почему вы решились на это? — врач заинтересованно смотрит на омегу в ответ.
— Организм Лэя не усваивал искусственное питание, но к моему молоку он привык после первого же кормления, и всё сложилось как-то само…
— Насколько привязан ребёнок именно к вам?
— Очень сильно, — Тэхён нервно мнёт пальцы. — Доктор, что-то не так? Почему вы задаёте такие вопросы?
— Не переживайте, всё хорошо. Просто хочу удостовериться кое в чём. Давайте дождёмся результатов анализа и поговорим уже после.
Кровь у омеги берут прямо в кабинете педиатра. Тэхён выходит в коридор и садится на диванчик вместе с альфочкой. Через сорок минут всех троих снова зовут пройти внутрь. Лэй уже давно спит на руках у Чонгука, но продолжает крепко держать в руках львёнка. Тэхён садится на свободный стул у лежака. Врач поднимает взгляд на альфу, поправляет очки и заговаривает.
— Судя по анализам, вы рецессивный альфа, но ваши феромоны достаточно активны. Вы можете контролировать количество их выделения при проявлении гнева, грусти, радости?
— Да, ещё с самого детства.
— Интересно. У вас в роду были доминантные альфы? Ваш покойный муж был так же рецессивен?
— В моём роду доминантов не было, насколько я знаю. И Сону тоже был рецессивным.
— И вы рецессивный омега, — переводит взгляд на Тэхёна, тот кивает головой в знак подтверждения. Мужчина продолжает. — Но ваши феромоны значительно выше, чем феромоны Господина Чона. У меня есть предположение, касаемо такого поведения Лэя, — врач на мгновение замолкает и смотрит то на одного, то на другого.
— Могу предположить, что в роду папы Лэя всё-таки был доминантный альфа или омега и мальчик унаследовал этот сильный ген. Это очень большая редкость. И, так как доминанты всё ещё плохо изучены, во время ваших прошлых визитов специалисты не смогли распознать видоизменённые феромоны малыша, что очень непрофессионально с их стороны. Доминантные альфы и омеги способны с младенческого возраста распознавать феромоны родственников, близких людей, чувствовать и чужие сильные феромоны. Также такие дети очень сильно реагируют даже на мельчайшие изменения эмоций. Когда вы в плохом настроении — ребёнок капризничает и наоборот. Есть одно большое «Но». Для детей-доминантов очень важна эмоциональная связь с папой-омегой. Тэхён, вы говорили, что ребёнок признал вас с первого дня жизни. Возможно, что ваши феромоны схожи с феромонами его кровного папы, другого объяснения я просто не вижу. В моей практике я встречал такое всего лишь раз. Это, действительно, очень редкий случай.
Чонгук и Тэхён молча слушают врача и переглядываются. Сказать, что они удивлены — не сказать ничего.
— То есть, вы хотите сказать, что… Лэй принимает меня за кровного родственника из-за своих доминантных генов? — первым от удивления отходит Тэхён.
— Именно так, — врач сцепляет руки между собой и смотрит на альфу, который молча смотрит перед собой удивлёнными глазами.
В голове Чонгука бушующая буря из мыслей. Лэй, хоть и такой малыш, но интуитивно принимает Тэхёна за своего родного папу… Оба списывали такое поведение ребёнка на характер и привязанность, но дело оказалось куда сложнее.
— Ещё есть кое-что, что вам необходимо знать. Для таких детей просто жизненно необходима своеобразная подпитка феромонами папы-омеги. Это очень важно для ребёнка до достижения им хотя бы пяти-шестилетнего возраста, более стабильного возраста. В противном случае неизбежны резкие и сильные ухудшения здоровья. Это особенный ребёнок и подход к нему нужен тоже особенный.
Чонгук резко встаёт со стула и, ничего не сказав, выходит из кабинета. Лэй чудом не просыпается на руках отца. В голове пульсируют слова врача: «Для таких детей просто жизненно необходима своеобразная подпитка феромонами папы-омеги. В противном случае неизбежны резкие и сильные ухудшения здоровья».
Эти слова давят на его голову колючей проволокой. И как им троим теперь быть? Что будет с Лэем, когда Тэхён решит уйти? Он не сможет всю жизнь провести в доме Чонгука. Тэхён молодой, красивый омега, которому нужно продолжать свою жизнь, а не таскаться с чужим ребёнком на руках и жить под одной крышей с посторонним мужчиной. Как Лэй перенесёт его уход, если он, буквально, зависим от омеги на эмоциональном уровне? Что им делать дальше…
Тэхён спешно прощается с врачом и выходит из кабинета. Находит Чонгука, стоящим посреди коридора с глазами, полными безысходности и страха. Они оба ещё не до конца оправились после своих утрат, а теперь свалилось ещё и такое известие…
Парни выходят из клиники, не сказав ни слова. Спящего Лэя перекладывают в детское кресло. Так же молча едут домой. Кажется, напряжение в воздухе можно потрогать руками. Чонгук паркуется и выходит первым, аккуратно поднимает уже просыпающегося сына на руки и идёт к подъезду. Тэхён идёт следом. В молчании едут в лифте, заходят в квартиру. В доме стоит звенящая тишина. Лэй окончательно просыпается и просит молока. Тэхён, пользуясь удобным случаем, берет ребёнка за руку и уходит в спальню. Старшим определённо нужно время для того, чтобы обдумать и решить эту ситуацию.
После почти целого дня избегания друг друга наступает момент, когда откладывать разговор становится уже невозможно. Звенящие в тишине квартиры неловкость и напряжение только растут с каждой секундой. Тэхён укладывает Лэя спать и на цыпочках выходит из комнаты. С кухни веет тяжёлым запахом сандала. Альфа нервничает и … злится? Чонгук сидит за кухонным столом и ждёт его. За полтора года они очень хорошо друг друга узнали, каждую привычку, особенность. И сейчас даже просто по мимике лица могут понять, что чувствует человек, сидящий напротив.
Тэхён тихо отодвигает стул и садится. Молчит. Молчит и Чонгук. Напряжение натянуто до предела.
— Я… я не знаю, что сказать, Тэхён… Всё это, наверное, было ошибкой изначально. Тогда, ещё в роддоме, нужно было искать другой выход, а не надеяться на чудо… Не нужно было втягивать тебя в это всё, — от нервов не ведает, что делают его руки. Пальцы будто сами по себе складывают бумажную салфетку во всякие причудливые формы.
— Что для тебя ошибка, Чонгук? — пытается поймать взгляд Чонгука, но альфа упрямо не хочет зрительного контакта в данную секунду.
— У тебя должна быть своя жизнь. Тебе нужна своя семья, муж, дети… а не это всё. И когда ты решишь уйти, что будет с Лэем? Как он перенесёт твой уход? Как я должен буду объяснить ему причину? Да как я могу держать тебя в этом доме, зная, что ты лишаешься всего этого из-за меня? Что без тебя буду делать я? — последнее предложение произносит очень тихо, но омега всё слышит. Кидает многократно сложенную салфетку на стол и упирает руку в лоб, из груди вырывается тяжёлый выдох.
— Теперь могу сказать я? — Тэхён тянет свою ладонь через стол и задевает чужие пальцы, Чонгук убирает руку от лица и наконец смотрит в ответ. — Я знал, на что шёл, за исключением того, что Лэй — доминантный альфа, но даже это абсолютно ничего не меняет. Знал, через что мне предстоит пройти и как трудно может быть. Ты не должен винить себя ни в чём. И мне… мне правда не нужна никакая семья, мне нужен только этот мальчик рядом. У меня нет сил для чего-то нового… Я просто не смогу вынести ещё одного расставания с тем, кого так полюбил. А ты — заводи семью, приведи омегу в этот дом хоть сейчас, делай то, что хочешь — это твоё право. Для меня это совсем не важно. Я просто хочу быть рядом с этим ребёнком, Чонгук. И я знаю, что тебе может быть неприятно это слышать, но всё же скажу… Для меня Лэй — родной, неотъемлемая частичка моего сердца. Он тот, кто спас меня в такое тяжёлое время. Как и тебя самого, он вытянул нас из того болота самоуничтожения и жалости к себе. И я уже не могу представить себя без него…
— Я знаю, Тэхён, я знаю…
Чонгук прикрывает глаза руками. Этими же руками обрекает человека, сидящего напротив, на вот такую жизнь. Жизнь, в которой Тэхён не сможет завести семью, родить собственного ребёнка, быть любимым, хоть и сам говорит обратное. Быть просто счастливым… В груди щемит от понимания того, что Лэй — это вечное напоминание о его погибшей дочери. Оттого, что у омеги каждый раз будет замирать сердце, когда он будет видеть, как Чонгук и Лэй проводят время вместе. Замирать от представлений того, что на их месте должны быть совсем другие люди, те, что были настоящей семьей Тэхёна. По щеке альфы бежит горькая дорожка слёз, которую он смахивает широкой ладонью. Слёзы по щекам обоих парней текут из-за непонимания их будущего, тоски по тем, кто так рано ушёл, и из-за того, что им нужно как-то принимать эту суровую реальность, где обоим нужно жертвовать чем-то таким драгоценным для раненного сердца, чтобы в итоге быть счастливыми.
Тэхён сидит напротив и смотрит в потолок. Вглядывается в белоснежное покрытие, отвлекает себя от непрошеных слёз. Такой приятный запах сандала сейчас очень горчит. Стекает по лёгким, липнет на уставшие душу и сердце. Тэхён прекрасно понимает чувства Чонгука. Он боится так же, как и альфа. Он так сильно любит этого мальчика, что даже мысль о том, что настанет день и он может не увидеть его милое личико утром возле себя, пугает до животного страха. Ему очень страшно остаться одному… Ему не нужна никакая семья, ему нужен этот малыш и… ему нужен Чонгук.
Альфа протягивает запястье к покоящимся на столе обеим ладоням Кима. Тянется, но боится быть непонятым. Смотрит на Тэхёна, который опустил глаза на стол и ничего не понимает, но руки не одергивает. Чонгук накрывает прохладные, тонкие пальцы своими тёплыми, большими ладонями и слегка сжимает. Так тепло сейчас и так непривычно. Сейчас это необходимо для обоих, необходима поддержка, хоть и вот такая скудная, но идущая от самого сердца.
В ту ночь они сидят за столом ещё два часа и держатся за руки. Не говорят ничего. Оно и не нужно, всё сказано на ментальном уровне. Всё понятно по тому, как Чонгук, уложив голову на стол, поглаживает кожу на руках парня большими пальцами, а Тэхён ещё крепче сжимает ладонь. Боится, что отпустят, боится остаться один…
*****
Проходят дни, всё становится на свои места и приходит в норму. Лэй разбавляет слегка напряжённую атмосферу своими детскими криками и звонким смехом. Сегодня в гости пришли супруги Чон и Ким. За полтора года все очень хорошо сдружились и часто проводят выходные вместе.
Юнги стоит и апатично мешает салат в глубокой миске. Джин протирает бокалы и смотрит в сторону грустного омеги.
— Юнги, чего такой унылый? — усмехается и продолжает натирать стекло.
— Сын моего мужа до четырёх часов утра отказывался спать, — Юнги строит страдальческую гримасу и продолжает депрессивно мешать салат.
Сын его мужа — это Юнхо. Сын Хосока и Юнги. Гиперактивный трёхлетний непоседа. Маленький альфа энергией и характером похож на отца, а вот внешне просто второй Юнги. Вдоволь подначив Юнги, Джин и Тэхён продолжают разговаривать на всякие темы, смеются и занимаются приготовлениями.
Немного позже на кухню заходит Чонгук, а Тэхён стоит у стола и выкладывает на большую тарелку готовое блюдо из курицы и овощей, Чон подходит к омеге в привычном жесте.
— Давай помогу, — предлагает Чонгук, Ким передаёт тарелку, держа её за края с обеих сторон. Чонгук хватает тарелку точно так же, как и омега. Накрывает своими руками ладони Тэхёна. Случайно, но обоих будто пробирает электрическим разрядом. Тэхён слегка алеет щеками и спешит вытащить свои руки из-под альфьих. Отворачивается к столешнице и пытается достать салфетки с верхней полки, потягивается, вставая на цыпочки. Чонгук стоит ещё секунду, густо краснеет не только щеками, но и кончиками ушей, и уходит в гостиную. Тэхён, так и не взяв абсолютно ненужные салфетки, потому что точно такие уже давно лежат на столе, берет в руки бокал, который мгновение назад протёр Джин, и снова начинает его активно натирать, всматриваясь в столешницу и довольно улыбаясь уголком губ. Юнги и Джин, наблюдающие за этой картиной, переглядываются вопросительными взглядами и смотрят на Тэхёна. Тот, кажется, сейчас не с ними, а где-то витает.
— И что это было? — первым нарушает тишину Джин.
— Что? — Тэхён, задумавшись, не сразу слышит вопрос и переспрашивает.
— Да он спрашивает, с чего это вы оба раскраснелись как помидоры?
— Глупости какие, не было ничего подобного, — стойко отрицает и продолжает активно натирать бедное стекло.
— Ну да, ну да-а, — посмеивается Джин.
Тэхён с громким стуком ставит бокал на стол и уходит в ванную. Закрывает дверь и смотрит в зеркало. Покраснел… действительно. Но с чего бы он вдруг начал настолько смущаться Чонгука. Вот же ж…
Чонгук сидит на диване, благополучно прослушав весь разговор Намджуна и Хосока, и глупо улыбается в пустоту. Оба поглядывают на младшего и не понимают, что произошло за минуту на кухне, что тот вернулся оттуда весь раскрасневшийся и довольный.
Вопрос: — Сколько ещё оба упрямца будут отрицать зародившееся, отнюдь далеко не сегодня, трепетное чувство в сердцах обоих?
После последнего ночного разговора и такого уютного держания за руки, сидя за столом, вот такие неловкие касания и взгляды заметно участились. Но каждый раз оба делают вид, будто ничего не заметили, будто не смутились обычного прикосновения, как влюблённые школьники. Вроде взрослые люди, но ведут себя как совсем малые дети. Нет, такого, чтобы при виде друг друга бешено заходилось сердце и перехватывало дыхание — нет, но то, что заставляет полудохлых бабочек в животе порхать, есть уж точно… Им просто нужно ещё немного времени, чтобы принять и понять это.
*****
Вечер обычного дня. Тэхён с Лэем вернулись с прогулки и сейчас моют руки в ванной для того, чтобы пойти поесть. Омега снова будет просить альфочку съесть супчик, а малыш будет упёрто отказываться, и Тэхён обессилено сдастся. Ну вот ни в какую маленький проказник не хочет подружиться с супами. Омега поглядывает на время и видит, что Чонгук сегодня задерживается, альфа уже час как должен быть дома. Тэхён с Лэем всё-таки ужинают одни. Маленький альфочка забирает из тарелки омеги батат и рыбу, а овощи, лежащие в своей тарелке, упорно игнорирует и морщит в недовольстве свой кнопочный носик.
Малыш сидит на полу и играет с машинками, издаёт звуки машинной езды, пыхтя себе под нос, а Тэхён читает книгу в очках. В тех самых очках для чтения, которые принадлежали Минхо. Дверь в квартиру открывается и внутрь проходит уставший Чонгук. Наконец вернулся. Тэхён уже начал переживать, не случилось ли чего. Омега снимает очки и смотрит на альфу, который кидает телефон на диван и с улыбкой идёт к сыну.
— Привет, как вы тут сегодня? — альфа принимается расцеловывать щёчки мальчика, на что тот смеётся и пытается шутливо отбиться.
— Привет… — это всё, что отвечает Тэхён. Как назвать чувство, когда внутри смешиваются боль и радость? У омеги каждый раз замирает сердце при виде Чонгука и Лэя вместе. Оба так счастливы, а старший альфа просто души не чает в своём сыне. У Тэхёна сердце болит на толику меньше при виде этой картины…
Лэй, без малого, стал их общим спасением. Стал маяком, ярким лучиком света в то тяжёлое время, когда обоим было невыносимо больно. Собрал частички разбитых душ и склеил снова своей детской, чистой любовью. Стал надеждой на то, что жизнь может быть прежней, хоть и без огромной частички себя, без самых важных людей. Дал шанс на восстановление. Каждый день вытаскивал обоих из глубин страшных, ночных кошмаров, наполненных болью и слезами. Заполнял пустоту своим живым смехом, таким нелепым, милым агуканием, первыми выросшими кроличьими зубками, первыми попытками сидеть и ползти, первыми нетвёрдыми шагами, своими первыми кудряшками, которые каждый раз щекотали нос старшим. Оставлял всё меньше и меньше места для отчаяния и слёз. Стал всем, таким необходимым смыслом жизни, когда, казалось бы, она уже обречена и несётся в пропасть… Стал их общим долгожданным исцелением.
Из раздумий и воспоминай Тэхёна вырывает звонкий голос Лэя, который бежит к Тэхёну, чтобы, как обычно, обнять и поцеловать горячо любимого «папочку». Каждый поцелуй, каждое объятие этого малыша словно глоток свежего воздуха, словно панацея. Тэхён в ответ целует мальчика в пухлую, разрумянившуюся от поцелуев Чонгука, щёчку и смотрит в большие карие глазки с длинными ресничками.
— Папатька, патиму глусна? — спрашивает ребёнок, вглядываясь в лицо старшего. Мгновенно распознал изменившиеся феромоны Кима и прибежал обниматься, оставив отца одного, маленький хитрец.
— Тэхён, всё нормально? — Чонгук тоже заметил его настроение.
— Да, просто… я просто задумался, — улыбается Тэхён и смотрит на Чонгука. — Поиграем ещё полчаса и спать? — переводит взгляд на малыша.
Альфочка кивает и бежит к своим игрушкам, выбирает самые любимые и деловито идёт к дивану, Тэхён следом. Перебрасывается парой слов с Чонгуком, после альфа уходит в душ и идёт на кухню, где ждёт ужин и свежевыжатый сок.
Тэхён переодевает Лэя в зелёную пижаму с белыми зайчиками, которые держат в лапках яркую оранжевую морковку, и укладывает ребёнка с собой. Лэй всё никак не соглашается засыпать один в своей комнате, а только лишь с Тэхёном в обнимку и строго в спальне омеги, на большой кровати, где можно вертеться в любые стороны сколько угодно.
— Хатю вместе, — вдруг говорит альфочка, поднимая оленьи глазки на старшего.
— Что вместе? — не сразу понимает.
— Хатю вместе с папатькой, мозна? — смотрит жалостливым взглядом, глазки в свете ночника горят словно звёздочки.
— Ох, малыш, отец же работает. Давай будем спать вдвоём, а? Я почитаю тебе сказку, — говорит Тэхён и тянет руку к прикроватной тумбе, чтобы взять лежащую на ней тонкую книжку со сказкой.
— Неть, хатю вместе-е, — канючит Лэй.
Ким ещё пару раз пытается переубедить ребёнка, но все его попытки оказываются тщетны перед умоляющим взглядом малыша. Парень глубоко вздыхает и встаёт, поднимает Лэя на ручки. Выходит в гостиную, в которой сидит Чонгук, и не знает, как начать. За него это делает Лэй.
— Хатю вместе, вместе, — начинает плакать. Маленький хитрец, знает, как быстро убедить старших.
— А? Что случилось? — отрывает глаза от ноутбука и переспрашивает альфа.
— Хочет, чтобы ты спал с ним, — говорит Тэхён.
— Странно, обычно же засыпает с тобой, — закрывает ноутбук и сразу же встаёт. — Идём к отцу, маленький проказник.
Лэя на руки берёт Чонгук и несёт в детскую, чтобы уложить. Но ребёнок начинает плакать и говорит:
— Папатька тозе! Папатька тозе! — капризничает.
Чонгук оборачивается и смотрит на Тэхёна, а тот стоит и смотрит на него в ответ. Лэй снова загнал их в неловкую ситуацию. Оба неловко молчат какое-то время. Первым заговаривает Тэхён.
— Ну, пойдём в мою комнату? Он сегодня устал, так что должен быстро заснуть, — идёт в спальню, открывает дверь и заходит первым. Следом идут альфы. Чонгук ложится с правой стороны, Тэхён слева, а Лэй устраивается по середине, обнимает руку Тэхёна, а одну закидывает на живот отца. Всё ворочается и ворочается, никак не может удобно улечься и уснуть. Чонгук с Тэхёном лежат на спине и не двигаются, кажется, даже не дышат. Наконец, Ким отмирает, ложится на бок, лицом к Чонгуку, и обнимает ворочающегося ребёнка, начиная тихо петь спокойную песенку своим приятным тембром. Чонгук лежит и думает о том, насколько же красивый голос у Тэхёна, раньше он даже как-то и не обращал на это особого внимания. Такой умиротворяющий, расслабляющий голос, что альфа не замечает, как проваливается в приятный сон. Следом за Лэем засыпает и сам Тэхён. Лэй, по своему обыкновению, вертится во сне, на что Тэхён уже не обращает внимание и спокойно спит. Мальчик каким-то образом оказывается спящим на левой стороне кровати, а Тэхён немного сдвинутым к середине, ближе к альфе.
Ким просыпается от ощущения тяжести на своём теле. Открывает глаза и пытается понять происходящее, вглядывается в темноту сонным взглядом. Прямо напротив него лежит Чонгук. Альфа закинул руку на талию Тэхёна и, повернувшись на бок, мирно сопит. Чонгук слегка вздрагивает во сне и сильнее обхватывает талию парня, прижимает немного ближе. Тэхён еле слышно охает от неожиданности, а щеки покрываются густым румянцем. Чонгук разлепляет сонные глаза и смотрит на напуганного Кима, который боится даже пошевелиться. Тэхён не отводит глаза от лица альфы, который теперь внимательно его разглядывает в темноте. Сейчас всё ощущается совершенно по-другому, днём, при свете яркого солнца, они бы никогда не смогли так.
Альфа красив, очень. У него карие глаза, обрамлённые темными, густыми ресницами. Алые губы красивой формы, под которыми находится небольшая родинка. Ровный небольшой нос. Мраморная кожа, но есть небольшой шрамик на щеке, который его только украшает. У него приятный природный аромат сандала, от которого у Тэхёна невольно пробегают волны мурашек. Слегка кудрявые волосы цвета антрацита. Этот мужчина красив, очень…
У Чонгука в голове нет никаких мыслей. Он сейчас только и может, что смотреть в ответ на внимательный взгляд. Смотрит в эти зелёные глаза, цвета весны, к которым просто невозможно остаться равнодушным. Сейчас он не хочет думать ни о чем. Хочет забыть о своём ноющем сердце. Хочет только втягивать аромат гардении, чтобы тот заполнил лёгкие до предела. Кажется, Чон захмелел. Не может оторвать взгляда от прекрасного омеги. Переводит взгляд на шею с кремовой кожей, слышит его учащённое дыхание, видит быстро бьющуюся венку под тонкой кожей и поднимает свою руку выше. Нежно ведёт по спине, прижимает немного ближе. Утыкается носом в шею, очень нежно, боится испугать. Лёгкие обволакивает опьяняющий аромат Кима. А Тэхён дрожит в его руках, часто дышит, но не отодвигается.
— О чём ты думаешь, Тэхён?.. — дышит в шею, проводит носом по горячей коже и шепчет низким голосом, поднимаясь выше к уху.
— О тебе… — после долгого молчания отвечает едва слышно.
— Тэхён… — так же, на грани слышимости, произносит имя того, кто сейчас дрожит в его руках подобно осиновому листку. Целует разгоряченную кожу, в самом изгибе шеи оставляет невесомый поцелуй.
— Чонгук… — омега выставляет руку вперёд, упирает в крепкую грудь альфы.
Тэхён не может отогнать от себя мысли о том, что в этом есть что-то неправильное. Он не может испытывать чувства к Чонгуку, он не должен… Не может снова влюбиться. Не может предать Минхо. И не важно то, что его истинного нет на этом свете, Тэхён всё ещё продолжает хранить любовь к покойному мужу в укромном уголке своего сердца… И то, что они сейчас делают… Правильно ли это? Может ли он так поступить с ним? Чонгук не переходит грань, не давит, не настаивает. Но Тэхён не выдерживает прикосновений к своему телу, бесшумно отталкивает альфу, поднимается с кровати и ватными ногами выбегает из комнаты.
Чонгука начинают одолевать мысли. Должен ли он пойти за Тэхёном? Нужно ли тянуть ещё больше и игнорировать чувства, которые есть между ними, это ведь очевидно для обоих. Тэхён и сам уже давно всё понял… Об этих чувствах никто никогда не говорил вслух, но оба видят друг друга насквозь. Рядом с Тэхёном он чувствует тепло, чувствует такое необходимое сердцу спокойствие. Этот омега нежный, добрый и очень чуткий. А то, как Тэхён относится к его сыну, просто покорило сердце Чонгука без всяких вариантов…
Никто не говорит, что нужно забывать о тех, кого они потеряли, и, как в омут с головой, окунуться в новые чувства. Нет… Но им обоим нужен ещё один шанс. Шанс на счастливую жизнь. Ещё одна возможность… Они оба хотят быть нужными кому-то и счастливыми, хотят быть снова любимыми…
*****
Ким стоит в коридоре, опирается о стену. Тяжело и часто дышит. Что он сейчас сделал? Что Чонгук сейчас делал? Что за это чувство… Парень, пытаясь успокоиться, идёт на кухню, дрожащими руками хватает стакан с водой. Пьёт залпом, глотает воду, но горло продолжает сушить от такого тяжёлого дыхания. По подбородку и шее течёт прозрачная жидкость, а Тэхён больше не может сдерживать слёзы. Затуманенными глазами смотрит в окно. Светает, а на сердце непроглядно темно. Он запутался, снова…
Чонгук подходит сзади почти вплотную. Стоит и боится лишний раз вздохнуть. Боится напугать ещё больше. Видит дрожащие плечи и слышит тихие всхлипы. Касается чужой руки, Тэхён вздрагивает, но руку не одёргивает. Чонгук подходит ближе, его горячее дыхание чувствуется на шее. Он перекладывает руку на тонкую талию.
— Не убегай от меня, Тэхён. Не уходи… — лбом утыкается в спину, говорит тихо и не спеша, а рука всё так же продолжает покоиться на чужой талии. — Я нуждаюсь в тебе даже больше, чем Лэй. Тэхён, я полюбил тебя, я смог себе в этом признаться… И… Моя любовь может быть не такой, какой ты привык её видеть от Минхо, да и я не смогу больше полюбить кого-то так, как любил Сону… Мы оба знаем это. Но я прошу тебя, прими меня: разбитого, искалеченного и такого глупого. Тэхён… — шепчет едва слышно, на грани с тишиной; голос дрожит, ломается. — Я боюсь потерять тебя. Боюсь снова остаться один. Боюсь, слышишь… Я уже не вижу своей жизни без тебя… Ты ворвался в неё такой же раненый, такой же разбитый, как и я. Ворвался спасением, тем, кто не дал мне загнуться, спас от саморазрушения. Мы друг для друга стали спасением, Тэхён… Наш Лэй нам в этом помог. Дай нам обоим этот единственный шанс.
Тэхён плачет навзрыд.
А Чонгук больше не может этого слышать.
Разворачивает парня к себе лицом, тянет за шею и впивается в губы горячим долгожданным поцелуем. Тэхён замирает, боясь ответить, но Чонгук не оставляет выбора. Нежно сминает чужие мягкие губы, раскрывает и проникает языком. Тэхён самозабвенно отвечает. Он так хочет этой теплоты, но так упрямо обманывал самого себя. Кладёт руку на затылок альфы. Мужчина целует его долго, тягуче, растягивая болезненное удовольствие. Большими пальцами стирает с щеки Тэхёна соленую влагу. Лечит сердце и душу таким необходимым теплом. Оставляет на губах последний поцелуй, обнимает за талию и шепчет куда-то в шею:
— Тэхён, я не буду просить тебя смеяться вместе. Вместо этого, молю, не плачь, когда меня нет рядом.
Оба заслуживают ещё одного шанса на счастье…
Оба хотят снова ощутить себя нужными и любимыми…
Две израненные души.
========== Принятие и персиковый пирог. ==========
JK- falling.
После последней ночи отношения начали кардинально меняться, а Лэй, маленький сводник, начал капризничать каждую ночь и тянуть отца в спальню, к Тэхёну. Постепенно стало чем-то привычным двум взрослым людям засыпать на разных сторонах постели, а просыпаться в обнимку. Пропала та неловкость, недосказанность, и если Чонгук смог признаться самому себе, что испытывает чувства к Тэхёну, то для последнего это было всё ещё очень сложно. Он не может принять в себе эту мысль. Да, Чонгук очень хороший, заботливый, внимательный, нежный, просто замечательный человек, но… мысли о том, что этими зародившимися чувствами он предаёт Минхо, всё ещё больно скребут по сердцу. После того, что пережили оба, тяжело подпустить к себе нового человека. Но так ведь хочется…
То ли оттого, что на душе стало спокойнее и боль слегка притупилась, стала чем-то неотъемлемым, то ли от складывающихся в порядок мыслей, обоих перестали мучать кошмарные сны, в которых им снились их любимые, все в крови и в слезах. Теперь во снах Тэхёна Минхо ему улыбается, сидит вместе с Джиа на скамье, в парке с цветущей сакурой, теперь они оба счастливо машут руками Тэхёну, и Джиа уже не плачет, а радостно щурит глазки от яркого весеннего солнца. Во снах Чонгука Сону снова ест своё любимое мороженое из трёх шариков: шоколадное, клубничное и ванильное, политое клубничным сиропом и посыпанное орешками. Сидит в любимом кафе и улыбается, а глаза каждый раз превращаются в милые полумесяцы. После этих снов не щемит душу и не болит сердце, после них остаётся лишь мягкая улыбка и светлая грусть по ушедшим. Чонгук и Тэхён научились отпускать своих любимых каждую ночь, и когда-нибудь смогут отпустить их и наяву. Они ведь должны быть счастливы, да? Ведь их истинные совершенно точно бы этого хотели, с ними или без них.
*****
Наступает октябрь, на улице начинает понемногу холодать. Солнечные, тёплые дни начинают заменять промозглые дожди и холод. В утро одного из последних солнечных деньков Тэхён звонит Чимину, чтобы позвать друга на прогулку. Пишет в сообщении, что хочет поговорить, и, конечно же, Пак сразу же соглашается, наверняка уже изнывая от любопытства. Ким знает, как быстро заинтересовать друга.
Чимин заезжает за Тэхёном в час дня, парни едут в парк, в котором есть большая и безопасная детская площадка. Трёхлетний Ёсан сидит в своём детском кресле и играет с игрушечными пони, а малыш Лэй внимательно за ним наблюдает из своего кресла, крепко держа в одной руке любимого желтого трансформера — Бамблби, а в другой Человека Паука. Дети о чём-то разговаривают и хихикают. Вчетвером гуляют по парку, качают малышей на качелях, а уже после заходят в кафе. Лэй уже болтает более уверенно, но по-прежнему большинство его слов могут разобрать только Тэхён и Чонгук.
— Прокатимся немного? — предлагает Чимин, когда дети на заднем сиденье уже спят. Тэхён ведь хотел поговорить, а теперь мнётся и всё отнекивается от разговора. Но Чимин этого так не оставит, любопытство разгорается с каждой секундой.
— Что между вами? — вот так прямо и по делу, а зачем мелочиться; останавливается на светофоре и поворачивается лицом к омеге.
— М, что говоришь? — делает вид, будто был занят разглядыванием остановившегося рядом автомобиля.
— Не играй в дурачка, Ким Тэхён. Кажется, уже даже Лэй понял, что между вами не обычные отношения, — недовольно цокает и говорит зачем-то шёпотом.
— Я всё ещё не понимаю о чём ты, — да, сам хотел поговорить, но сейчас он не уверен, что это было хорошей идеей.
— Айщ, Тэхён. Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной. Почему ведёшь себя так?
— А что, всё так… очевидно? — грустно кривит брови и поворачивается, встречаясь с внимательным взглядом Пака.
— О, да, Тэхён-а, всё настолько очевидно, — довольно ухмыляется и трогается с места.
— Я не знаю, Чимин. Я сам не знаю, что между нами. Но мы, мы… ну, целовались?
— Ну это ещё… Вы делали ЧТО?!
— Целовались, — почти будничным тоном. — Ах, и спим каждую ночь тоже вместе. В обнимку. Да.
— И что ещё расскажешь, дружище? — уже грознее выделяет последнее слово.
— Конечно, всё. Но я не знаю, как мне быть. Меня не покидает чувство, что я не должен себя так вести с Чонгуком. Я будто предаю Минхо… Понимаешь?
— Тэхён, — Пак выдыхает, паркуется на обочине. — Послушай, пожалуйста, меня. Я уверен, что Минхо хотел бы твоего счастья. И ты ведь это тоже прекрасно знаешь. Ты его не предаёшь, а лишь пытаешься жить дальше, тебе это необходимо. Нельзя стоять на месте и каждый день переживать все те чувства, которые ты так упорно хранишь. И этим ты не предашь, не забудешь и не вырвешь из сердца Минхо и Джиа, тебя об этом и не просят, тебе лишь нужно отпустить эту боль. Хотя бы просто разочек попытайся. Дай себе шанс, Тэхён. Ты ведь этого хочешь, я вижу.
Тэхён задумывается, отворачивается к окну и разглядывает ряды деревьев, усаженных вдоль дороги. Чимин укладывает ладонь на руку Кима и поддерживающе сжимает, давая понять, что он рядом. Тэхён снова поворачивается к Паку и говорит:
— Тут ведь до кладбища недалеко?..
Чимин смотрит на друга, понимает, что в его голове, и очень хочет ему помочь, но останавливать сейчас не станет. Киму сейчас нужно выговориться тому, кто ему точно не ответит… Пак заводит машину и выезжает. Тэхён ушёл глубоко в свои мысли.
*****
Тэхён идёт к могилам по узкой, уже выученной наизусть, дорожке. Уже начинает темнеть, накрапывает мелкий дождик, но парня это нисколько не останавливает. Доходит до места захоронения отца и гладит темно-серую надгробную плиту, шёпотом здоровается. Переводит взгляд на две соседние могилы. Выбитые на них имена громким эхом отдаются в его голове и ухают где-то глубоко, в ещё не до конца зажившем сердце. Он привык приходить сюда раз в неделю, а может и чаще, так сразу и не сказать. Тэхён выдыхает спёртый воздух из лёгких и садится на небольшую скамейку напротив могил своей семьи. Долго молчит, думает, боится произнести даже слово… Кажется, голова и сердце скоро разлетятся на миллионы кусочков от бесконечных дум.
— Привет, Ми… Я снова пришёл с тобой поговорить. Ты единственный, кому я могу рассказать абсолютно всё, — опускает глаза на землю и снова задумывается.
— Если бы меня не стало, ты бы смог снова полюбить?.. Снова отдаться этим чувствам, не испытывая чувства вины? Я бы очень хотел, чтобы ты был счастлив, даже если рядом буду не я. Но… не могу избавиться от мысли, что я не должен этого делать… Но… но ведь это Чонгук. И Лэй. Я уже не могу представить жизни без них. — поднимает голову к темнеющему небу, холодные мелкие капли дождя капают на тёплую кожу, и не понятно, дождь ли смачивает кожу своей влагой или это всё же слёзы Тэхёна. — Каждый раз, когда Чонгук с Лэем играют, болтают, спят в обнимку — я вспоминаю тебя, представляю, что на их месте могли бы быть вы с Джиа… Могли бы быть мы… Я вас так люблю, Ми. Люблю настолько сильно, что при каждом взгляде на ваши имена, воспоминаниях о вас, да даже от обычного запаха мяты — от моей души откалываются куски, которые я так долго и усердно склеиваю воедино. Лэй мне здорово в этом помогает, этот ребёнок просто какой-то целебный эликсир, — Тэхён горько усмехается и всхлипывает, утирая рукавом кардигана бегущие по лицу слёзы.
— Когда целует меня в щёчку, называет папой, когда обнимает — я забываю обо всем. Конечно, моё сердце уже привыкло к этой боли и не ноет так сильно, как в первое время… Я почти научился снова жить. Научился спокойно спать, но только в объятиях Чонгука. Прости, что рассказываю это тебе, Ми, — устремляет глаза и виновато улыбается, глядя на чёрный гранит. Минхо его никогда не услышит, но от этого не легче.
— Да и Чонгук снова учится жить вместе со мной. Для него это тоже очень сложно, хоть он и не подаёт виду. Я не знаю, что чувствую к нему… Симпатия, влюблённость? Не знаю… Но мне так приятно находиться с ним. Спать в его тёплых объятиях, вдыхать его запах. Мне очень нравится то, как он невесомо касается моей спины, гладит волосы. Нравится, когда целует меня в щеку, убирает выбившиеся пряди за ушко, целует мои родинки на лице, будто мы подростки. Боится напугать, что я могу уйти от них. А ещё у него очень приятный запах, он пахнет сандалом… И я, наверное, влюбился в него…
Тэхён ещё сидит напротив могил, рассказывая то, что он не может поведать ни одной живой душе, а Минхо его всегда поймёт и примет. Он был для него всем: другом, любовником, поддержкой и главной опорой… Тэхён больше не плачет, выплакал уже все слёзы. Возвращается в машину через полчаса. Чимин блокирует телефон и смотрит на друга, ничего не спрашивает, видит его красные, заплаканные глаза и вздыхает. Главное, чтобы Тэхёну стало от этого лучше и он снова не ранил своё сердце. Чимин понимает, что друг не может рассказать ему всё, поделиться чувствами, так как считает себя виноватым в своих чувствах. Эх, глупый. Глупый Ким Тэхён.
*****
В этот же вечер Чонгуку звонит Хосок и предлагает пропустить стаканчик после работы, немного расслабиться. Младший Чон соглашается и забирает Хосока с работы, и оба едут в известный бар-ресторан, в котором ни разу не были, но хотели наведаться. Парни садятся у барной стойки и заказывают по сто миллилитров купажированного виски. В баре играет негромкая джазовая музыка, а само освещение достаточно тёмное. Альфы сидят на высоких и широких стульях, которые обиты мягким зелёным бархатом. Барная зона отделана преимущественно зелёным, золотым и белым цветом; мраморная стойка изумрудного цвета и выполненный темным деревом бар со всевозможным алкоголем. Здесь много людей, но не так шумно, вполне комфортные, не раздражающие фоновые звуки. Им определённо нравится это место.
— Ну-у, какие новости? — начинает Хосок и отпивает небольшой глоток золотистой жидкости из стакана.
— Большой и круглый ноль, — младший альфа крутит бокал в руках и смотрит на рисунки деревянной барной стойки.
— Так ты сам-то со своими чувствами разобрался? Что чувствуешь к нему?
— Любовь? Уже давно, кажется… — Чонгук ставит бокал на стойку и обоими локтями облокачивается о неё, лицом поворачивается к старшему. — Я не знаю, хён. Он и тянется, и боится. Не понимаю, как мне действовать. Много всего уже было, и поцелуи, и объятия, и романтика всякая, блин. Мы уже давно выглядим как влюблённая парочка, а он всё отнекивается!
— А может, нужно развеять ваше депрессивное настроение? — на дне карих глаз Хосока играют весёлые огоньки.
— Как, например? — а Чонгук настроен довольно-таки пессимистично.
— Ну, в отпуск можно… Точно! — рывком выравнивается на стуле и с размаху бьёт раскрытой ладонью о поверхность барной стойки. — Давайте в отпуск махнём?
Младший альфа косится на него с таким видом, будто он чушь несусветную сказал. Глубоко вздыхает, но сам задумывается. Может, и в самом деле смена обстановки сможет посодействовать их ситуации и освободить Тэхёна от удерживающих мыслей?
— Чего ты так смотришь? Полетим в какое-нибудь жаркое место. Юнги мне давно мозг этим отпуском парит, — Хосока уже не остановить. Если он что-то решил, то это обязательно должно свершиться.
— И куда предлагаешь?
— Да хотя бы на Гавайи! Почему бы и нет, — старший альфа воодушевился и мечтательно хмыкнул. — Нужно Джуну набрать, вдруг они тоже захотят полететь.
— Ага, и Ыну тоже звони, — ироничным тоном говорит Чонгук.
— Точно, точно! Ыну тоже нужно набрать, — бодро говорит Хосок и уже звонит Намджуну.
— Хён, я пошутил вообще-то, — мычит негромко.
— Поздняк метаться, мелкий. Доверь всё в надёжные руки хёна, ещё и спасибо скажешь! — самодовольно улыбается, пока ждёт ответа от Кима.
Хосок звонит Джуну и Ыну, оба говорят, что подумают, обговорят и перезвонят позже. Радостный Хосок и немного подавленный Чонгук выходят из бара. Вообще, младшенький думал, что в отпуск поедут только он и Тэхён, а не все их друзья с семьями. Весело будет… Чонгук идёт к машине и садится на водительское кресло. Оба выпили слишком мало для того, чтобы захмелеть, и проблем с вождением быть не должно.
— Чёрт, я Юнги совсем забыл сказать, — тянет Хосок и чешет голову.
— Придёшь домой и скажешь. Сам же говорил, что он давно тебя просил куда-то вместе съездить, — пожимает плечами и трогается с парковки.
— Да сказать-то легко. Он не разговаривает со мной уже второй день, — старший, мигом растерявший былое веселое настроение, падает на спинку сиденья.
— И почему опять? — смеётся, знает, какие поводы для ссор бывают у этих двух.
— Потому что я не заметил, что он перекрасился из жемчужного блонда в перламутровый! Чонгук, ты бы это видел! Они же одинаковые!
Старший ещё долго что-то рассказывает, воет о том, как ему тяжко живётся со своим омегой с колючим характером. Чонгук смеётся и подначивает его. И тут даже не нужно говорить, что старший Чон просто без ума от своего строптивого мужа. Хосок выходит из машины, машет рукой на прощание и быстро скрывается за дверью своего подъезда. Чон едет сразу домой, он очень соскучился по Лэю и Тэхёну. Малыш всегда с огромной радостью встречает его, просится на руки, обнимает и рассказывает всё, что они с Тэхёном делали за день. Болтает настолько быстро, что приходится за помощью обращаться к Киму. Тот со смехом всегда переводит лепет маленького альфочки. Лэй по своей натуре очень нежный и добрый ребёнок, всех любит и никогда не обижает Ёсана, единственного омегу-ровесника в своём окружении. Ребёнок растёт умным, слушается папочку и пытается всё повторять за старшими, так что все разговоры строго фильтруются. Конечно, без капризов и хулиганства никуда. Но для своих полутора лет альфочка правда большой молодец.
Чонгук нажимает на кнопку лифта, дожидается его и заходит внутрь. Смотрит на своё отражение, поправляет волосы, дверь лифта открывается. Тридцать долгих секунд и Чон идёт к двери квартиры, как вдруг замирает, ноги будто перестают его слушаться. Изнутри чувствуется запах персика… В точности, как запах Сону. Сердце громко ухает где-то в пятках. Альфа с большим для себя усилием нажимает на ручку двери и медленно заходит внутрь. Снимает обувь, и в этот же момент к нему бежит Лэй с громкими, радостными криками. Чонгук растерянно берет ребёнка на руки и идёт в сторону кухни, откуда сильнее всего чувствуется запах сладкого фрукта. Тэхён стоит у раковины и моет столовые приборы. А Чонгук оцепенело стоит на пороге. На столе лежит заливной песочный пирог из персиков. Любимый пирог Сону…
— О, ты уже дома, я задумался и даже не услышал… — Тэхён разворачивается, вытирая салфеткой руки, и смотрит с улыбкой на Чонгука. Тот стоит со слегка побледневшим лицом и смотрит на Кима. Улыбка последнего сразу сходит с лица, и он испуганно подходит ближе. — Что случилось?!
— Н-ничего, всё в порядке, — альфа слегка трясёт головой и поворачивается к сыну. Ему срочно нужно отвлечься от нахлынувших воспоминаний. Здесь, прямо перед ним, прямо в эту секунду стоит настоящий Тэхён, но образ Сону всё равно настойчиво всплывает в мыслях.— Рассказывай, что сегодня делал?
— Мы с папочкой ходили гулять, а Ёсани баловался, делал больно волосам, — малыш лепечет, машет ручками, обиженно надувает губки и продолжает рассказывать отцу о своём дне.
Чонгук, поговорив с малышом, сажает его на детский стульчик, Тэхён ставит на маленький столик перед Лэем тарелку с овощами и небольшими кусочками индейки, целует его в макушку и отходит к кухонному шкафу, чтобы достать тарелки для себя и альфы.
— Будешь ужинать? — альфа рассеяно мотает головой, а Тэхён, замечая странное настроение альфы, отворачивается за чайными кружками и несёт их к столу. Наливает чёрный чай с ароматной мятой в белые кружки, двигает одну к Чонгуку и ставит перед обоими форму с пирогом внутри. Чонгук сглатывает болезненный ком, сцепивший горло. Тэхён протягивает ему небольшую тарелку с отрезанным куском пирога, а тот смотрит на него, несмело отламывает ложкой небольшой кусок, кладёт в рот и слегка жмурится. Лёгкие обжигает родной запах и старая, ноющая боль утраты… Нет, уже не так беспощадно больно, но сердце всё равно сбивается с ритма. Чонгук жуёт кусок с закрытыми глазами. Тэхён смотрит на альфу и не понимает, в чём дело. Пробует пирог, вроде вкусный. Омега вообще очень вкусно готовит, и Чонгук раньше так никогда не реагировал на его еду, может, просто персики не любит? Решает ждать, пока Чонгук сам начнёт разговор, но тот резко открывает глаза и искренне улыбается. Вот теперь Тэхён в полном замешательстве…
— Тебе не понравилось?
— Понравилось, конечно, очень вкусно, — альфа мычит от удовольствия и качает головой, продолжает есть пирог.
— Просто в начале показалось, будто ты сейчас побежишь его выплевывать, — на эти слова Чонгук останавливается и смотрит на Тэхёна, улыбка с его губ медленно сползает.
— Сону… пах персиками, и это был его любимый пирог.
— Ох… Прости, что напомнил… — Тэхён тушуется и сжимает длинные пальцы, какая же неловкая ситуация.
— Эй, эй, всё в порядке. Не надо делать такое лицо, — альфа отшучивается, а Ким немного расслабляется.
Лэй сидит возле старших и кушает свою еду, периодически о чём-то болтает, а Чонгук с интересом поддерживает разговор с ребёнком. Малышу нет дела до сердечных дел и терзаний взрослых, он просто хочет обнимать своих папочек и засыпать рядом с ними. Через полчаса, когда с едой и чаем было покончено, Чон помогает с мытьём посуды и забирает Лэя в гостиную, чтобы поиграть перед сном. Они вместе собирают забавные фигурки из Лего, катают машинки по немаленькой гоночной трассе, установленной у стены в гостиной, а после Тэхён зовёт ребёнка в ванную, но Чонгук перехватывает идею и сам купает сына. Они долго смеются, делают из пышной пены разные фигурки на голове, пеной лепят Лэю доспехи для плеч, что заставляет ребёнка заливисто смеяться. Тэхён наблюдает за всем этим, стоя в дверном проёме и оперев голову о косяк двери, душу охватывает такой покой и беззаботность… Через двадцать минут омега забирает протестующего, но сонного альфочку, который зевает несколько раз за такое короткое время, из ванной, переодевает в пижамку с изображениями радуг и перьевых воздушных облачков и уходит на кухню, за водой. Задерживается там на несколько минут, а заходя в комнату, видит уже уснувшего малыша, который обнимает своего неизменно любимого желтенького Бамблби. Ким в улыбке поднимает уголок губ, смотрит на ребёнка. Лэй подставил одну ручку под щёчку, от чего губки так мило надулись. Тэхён кое-как сдерживает свой порыв расцеловать ребёнка в пухлые, разрумянившиеся щёчки, вместо этого просто оставляет лёгкий поцелуй на лбу, накрывает одеяльцем и выходит из комнаты.
Тэхён идёт в ванную, чтобы смыть воду с пеной и прибраться, открывает дверь и замирает. Перед зеркалом, лицом к двери, стоит Чонгук с голым торсом и расстёгивает ремень на брюках. Оба смотрят друг на друга, не моргая и не двигаясь, Тэхён спешит закрыть дверь, попутно миллион раз извиняется за внезапное вторжение.
— Прости, прости! Я думал, что ты вышел! Пришёл сюда, чтобы прибраться, а тут… А ты…
Чонгук прерывает тираду Тэхёна, тянет его за руку внутрь и прижимает к холодной кафельной стенке. Ким в его руках немного подрагивает, пытается отвести растерянный взгляд, опускает глаза вниз и смотрит на подкаченный красивый голый торс. «— Ах, так ни черта не лучше!» — мысленно пищит от возмущений парень. Переводит взгляд на руку, забитую татуировками, и еле слышно воет, этот альфа просто невероятно горяч, и он был бы полным кретином, если бы не заметил этого, причём уже давно.
Чон поднимает его голову, пальцами тянет за подбородок и заглядывает в зелёные глаза, которые так беспощадно сводят его с ума. Видит, что омега напротив не знает, куда себя деть, прижимает руки к холодной стене. Аромат гардении становится гуще, волнами растекается по комнате. Внизу всё стягивается в узел от быстро накрывающего возбуждения. Оба чувствуют, что на пределе, что вот-вот сорвутся… Чонгук смотрит на лицо Тэхёна ещё мгновение и впечатывается в его губы таким долгожданным поцелуем. Тэхён охотно отвечает, отлепляет ватные руки от стены и впутывает длинные пальцы в слегка отросшие темные волосы альфы, сжимает. Нетерпеливо прикусывает чужие губы и снова мягко целует. Переплетают горячие языки, сминают губы в жарком поцелуе. Чонгук поднимает футболку Кима, пробираясь под неё пальцами, оглаживает изгибы талии, ведёт руками по мягкому животику, трогает грудь, невесомо касаясь торчащих сосков, и сжимает. Ким сдавленно, полушёпотом шипит и стонет в чужие губы. Чон подхватывает омегу под бёдра и несёт к мраморной столешнице возле раковины, и сажает на её поверхность. Целует шею, втягивает губами кожу, не заботясь об осторожности, оставляет яркие следы, целует тонкие ключицы, а Ким уже задыхается, ему не хватает воздуха, когда рядом такой раскалённый Чонгук. Он чувствует возбуждение альфы, кажется, тот готов буквально съесть его, настолько рьяно он выцеловывает кожу на чужой шее и ключицах. Чонгук пахом прижимается к чужому паху, пару раз на пробу протирается своими бёдрами. Смешавшийся запах сандала и гардении стекает по лёгким, окончательно склеивает уставшие, изголодавшиеся души и сердца. Чонгук пальцами ведёт по спине омеги, а тот крупно дрожит под его руками, стонет так томно, на грани слышимости, закидывает голову наверх, ещё больше открывается чужим горячим губам. Обоим напрочь сносит крышу. Чон тянется к резинке домашних штанов Кима, оттягивает и уже хочет запустить руку внутрь, в этот же момент со спальни слышится громкий плач проснувшегося ребёнка. Тэхён вздыхает и смеётся, утыкается своим лбом в плечо альфы, который стоит и чуть ли не воет оттого, что их страстный порыв вот так был испорчен. Весь раскрасневшийся, со сбитым дыханием и вставшим членом, остаётся наедине со своей проблемой. Тэхён опускает задранную футболку, затягивает альфу в короткий поцелуй, страстно прижимаясь к чужому телу, и слегка поёрзывает, стягивает в кулак кудрявые волосы на затылке альфы. Раздразнив, отрывается от горячих губ, выпутывается из не насытившихся его теплом рук, спрыгивает со столешницы и спешит в комнату.
========== Гавайи и неожиданность. ==========
Три недели спустя
Хосок стоит в рубашке, выполненной в сине-белой гамме со специфичными рисунками контрацептивов, в черных, тонких брюках и в тапочках Yeezy Foam Runner. В одной руке держит ручку от ярко-зелёного чемодана, а в другой держит за ручку Юнхо. Маленький непоседа уже успел отбежать от отца, пока тот радостно улыбался и вдыхал гавайский воздух, ослепительно улыбаясь всему вокруг. Юнги в этот момент выходит из машины, которую они арендовали вместе с семьей Ким.
— Чон Хосок, если ты потеряешь моего сына, то я тебя убью, — проходит мимо мужа, кидая шутливо-злобный взгляд, и заходит в отель, для того, чтобы получить ключ-карту от их номеров. Намджун идёт следом. Юнги хоть и хорошо знает английский, но сейчас слишком взвинченный сложившейся ситуацией.
— Айщ, Юнги, не начинай. Не потерял же я его, всё нормально, — альфа громко цокает и успокаивает скорее самого себя.
Следом за белой Митсубиси Паджеро на парковку отеля заезжает чёрный Мерседес Е200. Ча Ыну, сидящий за рулём, выходит первым, открывает заднюю дверь для Чимина и Ёсана. Чонгук проделывает то же самое для Тэхёна и Лэя. Парни быстро разбираются с чемоданами и идут к стоящим у входа в отель Хосоку и Джину с детьми.
— Вы что, Юнги отправили за ключами? — Чонгук любит подначивать брата, а Хосок делает вид, что не услышал. Юнги плохо переносит полёты, тем более такие долгие. А лететь от Сеула до Гавайев пришлось девять с половиной часов, из-за этого омега и нервный.
Парни проходят в светлый большой холл отеля. Намджун и Юнги отходят от ресепшена и раздают полученные карты от номеров. Юнги, Юнхо и Хосок уходят первыми, остальные парни ещё минут десять разбираются с ключами и чемоданами, а уже после расходятся по своим номерам.
Хосок, поднявшись в номер, предлагает мужу пойти прогуляться, но тот отвечает, что у него нет ни сил, ни желания и вообще, зря они сюда прилетели. Омега ложится на живот, растягивается на большой кровати их двухкомнатного номера и вымученно стонет, прикрыв глаза. Хосок садится на край кровати. Обводит взглядом стройные ноги, красивые бёдра, обтянутые чёрными тонкими брюками, которые задрались у белоснежных тонких щиколоток. Юнги засунул руки под подушку, от чего края синей рубашки поднялись и аппетитно оголили талию. Темные волосы раскинулись по подушке, дыхание ровное, лисьи глазки прикрыты. Юнги уже успел уснуть? Хосок сглатывает ком возбуждения в горле и идёт в комнату к Юнхо, который вытащил свои игрушки из рюкзака и уже принялся за правильную их расстановку на столе.
— Сынок, пошли-ка к дяде Гуку?
— Я же в гонки играть буду! А Лэй опять будет плакать и забирать мою машинку!
— Ну ничего, он же твой братик, поиграете вместе с ним, — Хосок, улыбаясь, слегка толкает сына на выход и идёт следом. Номер Чонгука и Тэхёна находится совсем рядом. Активно стучит в дверь, ему открывает Чонгук, взъерошенный и раскрасневшийся, с припухшими губами.
— Оу-у-у, — Хосок прикладывает ладонь, сложенную в кулак, к губам и поднимает брови.
— Чего тебе? — недовольно пыхтит и уже собирается закрывать дверь.
— Твой племяш соскучился по дяде! — не теряя времени. Всё происходит просто молниеносно. Хосок оставляет сына у двери и со всех ног бежит в свой номер, сразу же закрывая за собой дверь на ключ. Со стороны номера младших ещё слышатся гневные высказывания Чонгука, но Хосок сейчас слишком занят и потом извинится перед братом за испорченный пикантный момент, у него и самого тут намечается клубничка. Альфа заходит в номер, скидывает обувь и идёт к спальне, в которой все ещё спит его расслабленный омега. Садится у белых ножек, проводит пальцами вверх на пробу, Юнги только слегка вздрагивает во сне. Чон обеими ладонями накрывает нежную кожу на щиколотках, поднимается выше, сжимает бедра через штаны, упругую попку. Склоняется и кусает половинку, а Юнги открывает глаза и шипит от неожиданности.
— Ты чего? — омега ещё не до конца понял, что происходит.
Хосок молчит и ведёт руками выше, поднимает тонкую рубашку, пробираясь под неё игривыми пальцами, очерчивает талию, ему так хочется оставить свои отметины на всём этом изящном, белоснежном теле. Ой, подождите, он же всегда и так это делает. Омега под ним начинает ёрзать и хочет перевернуться на спину. Чон накрывает его собой и целует в шею, вдыхает манговый запах любимого мужа.
— Избавим тебя от стресса? — шёпотом в самое ушко, задевая носом кончик ушка.
— Юнхо услышит… — омега не против, но не хочет тревожить ребёнка.
— Он у Гука, — Хосок рывком разворачивает парня и укладывает на спину, целует розовые губы, отвечающие в том же темпе. Юнги спешно расстёгивает рубашку мужа, обхватывает его за торс и прижимается ближе. Хосок целует хрупкую шею, кусает за ушко, шепчет всякие пошлости, а омега под ним тает. У них так всегда. Будто в первый раз. Необузданно, жарко и горячо.
— Не кричи слишком громко, котёнок, — шепчет на ушко Хосок. Юнги быстро кивает в предвкушении. В этом номере становится слишком жарко. Альфа стягивает с себя и с мужа ненужные элементы одежды, разводит стройные обнаженные ножки и прижимается крупным вставшим членом к аккуратному и небольшому омежьему. Юнги подмахивает бёдрами, ёрзает, трётся в нетерпении. Хосок с придыханием наблюдает за слияниями тел, его карамельной горячей кожи и белоснежной, будто фарфоровой, прохладной кожи мужа. Зрелище такое, что глаз оторвать приходится с трудом. Юнги требует вернуть внимание к своему лицу, тянется за поцелуем, покусывает и оттягивает нежную кожу губ, как изголодавшийся котёнок. Хосок разводит чужие ноги шире и проскальзывает пальцами к повлажневшему входу. Юнги несдержанно стонет и прогибается в спине. Подготовка им не нужна, альфа входит одним быстрым рывком, выбивая из омеги воздух вместе с громким тягучим стоном.
— Хоба-а…
*****
Чонгук и Тэхён заходят в номер, такой же двухкомнатный, как у супругов Чон, только обставлен немного в другом стиле. Чонгук укладывает заснувшего Лэя на кровать, тихо закрывает дверь и на цыпочках выходит из комнаты.
Тэхён стоит у небольшого шкафа и вытаскивает детские вещи, чтобы расставить их по полкам для удобства. Ким одет в белую футболку Celine и в бежевые классические брюки, опоясанные чёрным тонким ремешком. Чонгук подходит к парню впритык, кладёт руку на талию и резко прижимает к себе, Тэхён вздрагивает, но не двигается, стоит и улыбается. За последнее время горячие и страстные поцелуи в любую свободную секунду и в любом месте стали совсем привычным делом. Тэхён разворачивается в руках альфы и, цепляясь пальцами за воротник футболки, сам притягивает его для поцелуя. Чонгук кладёт вторую руку на затылок Кима и углубляет поцелуй, покусывает алые пухлые губы и сразу же зализывает. Целует медленно, тягуче, растягивает удовольствие. Переходит к шее, оттягивает зубами карамельную кожу, оставляет первый небольшой след. Омега тяжело и сбивчиво дышит, впутывает пальцы в волосы и оттягивает, чтобы прикусить нижнюю губу альфы. На это действие Чонгук ухмыляется и просит ещё. Ему очень нравится, что теперь Тэхён сам проявляет инициативу, охотно отвечает и ждёт, что Чонгук прижмёт его к стене для жаркого поцелуя.
Чонгук подхватывает Кима за аппетитные бёдра и несёт к широкому дивану, отпускает его на жаккардовую поверхность и нависает сверху. Они оба готовы пойти до конца, но каждый раз обязательно что-то должно им помешать. Изголодавшиеся по теплу и любви, они так рьяно тянутся друг к другу. Чонгук вытягивает белую футболку, которая была заправлена в брюки, поднимает её и смотрит на тело Тэхёна под собой. Он ещё ни разу не видел омегу полностью обнаженным, но только от вида его тонкой талии, изящных изгибов и нежной кожи карамельного цвета просто перехватывает воздух. Прижимается к горячей коже своими губами, целует мягкий, плоский животик, поднимает глаза, чтобы посмотреть на омегу. Тот лежит, откинувшись на широкую подушку, прикрывает рот рукой, прикусывает указательный палец и жмурит глаза. Чон быстро поднимается, расцеловывает эти самые руки, губы, родинки, веки с длинными пышными ресницами. Омега густо краснеет и открывает свои зелёные глаза цвета весны и будто смотрит в душу. Шепчет:
— Ты хочешь пойти до конца?…
В этот момент в номере с раскалённым воздухом раздаётся трель дверного звонка. Ким давит Чонгуку на грудь, прося встать и открыть, вдруг что-то важное. Чон, весь распаленный и раскрасневшийся, идёт к двери, бурча по дороге ругательства. Открывает и видит перед собой сияющего во все тридцать два Хосока и Юнхо. Чонгук недоверчиво оглядывает брата, щурит глаза и хриплым от произошедшего ранее голосом спрашивает:
— Чего тебе?
— Твой племяш соскучился по дяде!
Чонгук выдыхает, жмурит глаза и собирается отшить братца. Открывает глаза, а перед ним уже стоит один Юнхо, а хитрый хвост Хосока скрывается за дверью своего номера. Чонгук выкрикивает не совсем приятные эпитеты в сторону старшего брата и злостно закрывает дверь. Попытка номер две тысячи четыреста пятьдесят три по достижению чего-то большего, чем просто поцелуй и объятия — успешно провалена. Спасибо любимому брату.
Тридцать минут спустя
Чонгук сидит в окружении четырёх детей. Да-да, четырёх детей... После визита Хосока, через минут пять, в дверь постучался Намджун, виновато просящий присмотреть за Леей, пока они с Джином ненадолго «отойдут», ага. Ещё минут через семь — Ыну, который даже и не собирался скрывать своих намерений, чуть ли в подробностях не рассказывая о том, чем сейчас будет заниматься, уходит по коридору и скрывается за дверью своего номера под злобный, мечущий молнии взгляд Чонгука.
И теперь обломанный в тысячный раз Чон Чонгук сидит на широком диване, а вокруг него носятся дети, играя в догонялки. Тэхён заходит в комнату и начинает смеяться с выражения лица альфы. Кажется, тот хоть сейчас готов убить похотливых горе-альф. У него, между прочим, тоже были кое-какие планы!
— У них, значит, дела, а у нас их нет? — всё ещё пыхтит и возмущается.
— Ну дай им немного побыть без детей, — Тэхён совсем беззлобно отшучивается.
Довольные родители через некоторое время забирают своих деток, а ещё через полчаса все спускаются в ресторан отеля на ужин.
*****
Вечером этого же дня все приезжие выбрались на небольшую прогулку до побережья. Они любовались местным колоритом: узкими улочками, забитыми сувенирными магазинами, здесь также практически на каждом углу колоритные кафе, где подают национальные блюда и всякие местные деликатесы, повсюду лавки со всевозможными экзотическими фруктами и очень, ну очень много пёстрых досок для сёрфинга. Это, как-никак, неотъемлемая часть культуры на Гавайях. Повсюду очень много ярких и необычных цветов, улицы просто усыпаны их яркими красками и необычными ароматами. Местные люди очень приветливые, улыбаются, дают деткам кусочки необычных фруктов на пробу, угощают сладкой выпечкой и самодельными конфетками. Парни фоткаются, много смеются и просто отлично проводят время. В суете большого города уже даже и забылось то, что можно вот так вот просто идти по яркой улочке, в тапках, в дурацких шортах и такой же гавайской рубашке, держа в руке кокос и попивая оттуда сладкий сок, или чурос, политый молочным шоколадом и орешками. Идти и просто смеяться над какой-то глупостью, наблюдать за играми детей и замечательно проводить время в кругу самых близких друзей. Домой туристы возвращаются уже почти за полночь, дети спят на руках своих отцов, а бедная Лея еле тащит ноги от усталости под подбадривания Джина, девочка упорно отказывалась от предложения отца покатать её на спине до дома, прямо как в детстве, говоря о том, что она уже слишком большая и тяжёлая.
Чонгук с Тэхёном тихо заходят в номер, Чон укладывает сына на кровать, аккуратно снимает одежду, чтобы тот не проснулся, накрывает его тонким одеялом и выходит из комнаты. Тэхён сидит на диване, закинув ногу на ногу, листает фотографии и лучезарно улыбается. Чонгук усаживается рядом и тоже с интересом заглядывает в телефон. Чимин скинул в общий чат в KakaoTalk фотографии, сделанные на его телефон. Парни доходят до совместных фотографий Юнги и Хосока и смеются. Хосок на каждом снимке светится как второе солнце, а Юнги рядом с ним прожигает фотографа недовольным взглядом. Точно такое же выражение лица у парня и на других фотографиях, где он стоит в окружении Джина, Тэхёна и Чимина, которые обнимают его. Ну любят они все своего ворчливого, но такого до жути милого друга, а тот так упрямо не любит фотографироваться. Чонгук спустя какое-то время забирает телефон из рук Тэхёна и откладывает в сторону под непонимающий взгляд омеги. В комнате, которую освещает только лунная ночь, вглядывается в лицо напротив и говорит полушёпотом:
— Я, я хотел бы тебя пригласить кое-куда.
— И куда же? — так же тихо.
— Сходим на … свидание?
Тэхён улыбается оттого, каким тоном это было сказано, слегка краснеет яблочками щёк и кивает.
— Завтра вечером, после того, как Лэй уснёт, я хочу устроить для тебя сюрприз.
Чонгук целует омегу в покатый носик и обнимает, прижимает к своей груди и не может надышаться цветочным запахом, который каждый раз заставляет сердце восторженно замирать.
Этой ночью им обоим снятся их истинные, которые улыбаются и спрашивают о том, всё ли у них хорошо? Нет больше тех удушающих слёз в покрове ночи, той щемящей боли от потери любимых людей, и непонимания, как жить дальше. Сейчас в душе остался лишь улыбающийся, счастливый образ их так рано ушедших пар, которые заставляют плакать только от светлой грусти, в такие моменты в горле образуется большой ком.
*****
Позавтракав и взяв необходимое, все идут на пляж, который расположен недалеко от их отеля. Лэй, который с таким интересом спрашивал, что такое море, и хотел побыстрее его увидеть, боялся заходить в воду и даже наступить на песок. И только после долгих уговоров малыш согласился намочить ножки, но вместе с Тэхёном. А уже через пять минут, увидев, как другие дети играются в воде, уже не хотел выходить на берег. После долгих купаний в тёплой морской воде дети перекусили и уселись строить фигурки из песка. Лэй непоседливо ходил вокруг и шкодил, ломал фигурки, построенные Ёсаном, от чего маленький омега плакал и жаловался папе.
— Я даже не удивлюсь, если в будущем Лэй всё-таки закадрит моего сына, — шутит Ыну, стоя в стороне и смотря на детей, сложив руки на груди.
— Да тут и так всё понятно, — Чонгук смотрит на них же, малыши уже успели и поплакать, и позлиться, а теперь мирно играют вместе, формочками для песка лепят разные фигурки.
Чимин и Тэхён одновременно прыскают, смотря на мужей, и продолжают свой разговор. Юнги оглядывается, осматривает людей вокруг и не замечает двух недостающих.
— Так, а где Джун с Джином?
— Ой, а папа сказал, что им нужно переодеться, — говорит Лея, услышав имена родителей.
— Ага, ага, знаем мы их переодевания, — Хосок прокашливается, играет бровями и подмигивает мужу. — Юнги, а ты не хочешь переодеться?
— Всем стоять на своих местах, — Чонгук серьёзен как никогда, стоит и угрожающе держит розовую детскую лопаточку в смешной гавайской панамке цвета «вырви-глаз», а на нос намазан крем от загара. — Сейчас снова скинете своих детей на нас и пропадёте на полдня.
Все четверо взрослых в неловкости отводят глаза в разные стороны и поспешно переводят тему.
— И вообще-то, нам сегодня ночью нужно отлучиться, так что, брат, присмотри за своим племянником, — угрожающе-милым взглядом смотрит на брата. А Хосок только тихонько и радостно улюлюкает.
*****
В девять часов Тэхён укладывает Лэя спать и на цыпочках выходит из комнаты, чтобы сходить в душ и переодеться. Парень надевает белую футболку и джинсовые шорты выше колен, сверху накидывает тонкую, белую рубашку с коротким рукавом, на ноги обувает низкие конверсы. В гостиной, сидя на диване, его уже ждёт Чонгук, одетый в зелёный костюм, через который видны очертания крепкой фигуры. В дверь номера стучат, Чонгук идёт открывать дверь и пропускает Хосока внутрь. Перебрасываясь несколькими фразами и получая от брата подбадривающий шлепок по заднице, под смех Хосока, Чонгук идёт на выход, где его ждёт Тэхён.
— Куда мы идём?
— Увидишь, подожди немного.
Спускаются в лифте и решают пешком пройтись до места назначения. Идут вдоль уютных улочек с яркими огнями, сворачивают к дороге, ведущей к освещённому пляжу. Путь занимает ещё минут пятнадцать, и они наконец выходят к берегу, где находится небольшое водное открытое бунгало, окружённое фонариками и большим количеством свечей. Тэхён ахает от красоты и с восторгом смотрит на альфу, потому что то, что он видит сейчас, похоже на сказку. Вид перед его глазами будто сошёл с какой-нибудь фантастической картины. Мягко освещённый пляж, мерцающий от пляжных огней океан, звездное яркое небо, ласкающие слух звуки штиля и волшебной красоты бунгало прямо перед ними. Чонгук бережно берет парня за руку и идёт по деревянной дорожке, ведущей к беседке, занавешенной полупрозрачными белыми шторами. Они проходят внутрь, садятся на низкие, деревянные стульчики друг напротив друга. На небольшом столе лежат нарезанные экзотические фрукты, стоит бутылка шампанского и также свежевыжатый сок. На полу раскиданы множество лепестков; розовых, белых, красных, персиковых. Множество разнообразных свечей зажжены, а несколько штук стоят на столе, возле винных бокалов на длинных ножках.
— Слишком, да? — Чонгук мягко улыбается.
— Ох, нет-нет, что ты… Просто я очень удивлён такой красотой. Когда ты вообще успел? — Тэхён поражён таким альфой. Чонгук, оказывается, тот ещё романтик.
— Намджун подсобил, — альфа смотрит на красивое лицо Кима. В его глазах горят тысячи огней, миллионы прекрасных галактик, улыбка такая искренняя, нежная, а на карамельную кожу падает приглушённый подрагивающий свет от зажженных свечей.
Парни сидят так долго, разговаривают обо всём, смеются. Говорят о том, о чём уже невозможно было молчать, наконец освобождаются от груза. Проскакивают имена их истинных, о которых, несомненно, никто забыть не сможет. Тэхён, взяв винный бокал, пьёт сок, изящно обхватив его своими длинными пальцами, будто внутри и есть какое-нибудь изысканное красное полусухое Вальполичелло, а не обычный манговый фреш, а всё потому что алкоголь ему пока что нельзя. Чонгук тихонько попивает своё вино. Альфа уже говорит меньше, больше слушает, очаровываясь с каждой секундой всё больше. Сидит и любуется красивым омегой перед собой. Этот парень не влюбил его в себя с первого взгляда, всё совсем не так. На протяжении года Тэхён очаровывал его своим характером. Своим нежным, трепетным отношением к Лэю. Пониманием и осознанностью, мягким нравом. Тем, как он научился понимать альфу с полуслова. Поддерживал в трудные дни и, конечно, получал такую же отдачу со стороны Чонгука.
Чонгук, не в силах больше ждать, резко встаёт со своего стула, подходит к омеге, который держит свой бокал с соком и в недоумении наблюдает за альфой. Присаживается перед Кимом на одно колено, утыкается в его голые колени головой и тихо говорит:
— Тэхён, что между нами?
— А ты не видишь?…
— Мне кажется, что я обманываю себя. Кажется, что отягощаю тебя своими чувствами. Ты вообще что-нибудь ко мне чувствуешь? — поднимает глаза, всматриваясь в лицо Кима.
— Помнишь, ты сказал, что не сможешь снова полюбить кого-то такой же любовью, как и его? — альфа кивает. — Вот и я тоже, Чонгук… Но я хочу любить тебя. Какой бы эта любовь не была, мои чувства к тебе самые настоящие.
— Это сложно…
— Да, очень сложно…
Смотрят друг на друга долго, глазами очерчивают красивые черты лица, шеи, ключиц. Тэхён рукой тянется к скуле Чонгука, нежно обводит пальцами и укладывает ладонь на щёку, а Чонгук прижимается, как изголодавшийся котёнок, которого одного в мороз оставили на улице. Ему бы отогреться горячим тэхёновым сердцем, прижать бы к себе и не отпускать никогда. Альфа щекой прижимается к чужой руке, укладывая свою поверх. «Не отдам никому» — говорит разум, «Не позволю уйти» — вторит сердце, «Ты нужен мне на всю жизнь, я без тебя не проживу» — сливаются души обоих в унисон. Они хотят любить, но боятся снова потерять.
— Попробуем? — тихо спрашивает Чонгук.
— Попробуем, — так же тихо отвечают ему.
Альфа тянется к губам Кима, целует совсем нежно. Сминает чужие губы в медленном, сладком, таком пленительном поцелуе. Чонгук вслепую тянется к карману своих шорт, вытаскивая оттуда красную коробочку. Чмокает губы Тэхёна и обхватывает ладонь плотнее.
— Я не хочу тебя отпускать, Ким Тэхён. Хочу, чтобы ты был рядом всю жизнь. Хочу любить тебя и быть любимым только тобой. Хочу каждый день целовать тебя, засыпать и просыпаться в твоих объятиях. Хочу вечность чувствовать тебя, твой запах и твоё тепло. Хочу прожить с тобой до глубокой старости, чтобы оба были ворчливыми седовласыми дедами, жалующимися на погоду и цену, но главное — что ты будешь рядом со мной. Я люблю тебя, Тэхён. Ты будешь моим мужем?
Тэхён смотрит на Чонгука и на кольцо в руке альфы несколько долгих мгновений. Глаза начинают влажнеть от эмоций, руки начинают дрожать; от счастья? От страха? Не важно. Смотрит на ожидающего ответа Чонгука и молча раскатывает рот, воздуха не хватает для слов, слёзы счастья душат.
— Да, я-я… буду твоим мужем, Чон Чонгук.
Находит в себе силы ответить. Тэхён тянет к себе Чонгука и сам целует. Альфа шепчет в самые губы горячим шёпотом.
— Я не знал, что ты ответишь и на всякий случай снял тут рядом ещё одно бунгало.
— Ещё одно? Для чего? — Тэхён удивлённо раскрывает глаза. На самом деле не понимает или притворяется?
— Тэхён, не издевайся надо мной… — обессилено кладёт голову на чужое плечо, обнимая за талию, и совсем тихо воет от ситуации.
— Ладно, ладно, шучу.
*****
Чонгук одной рукой захлопывает входную дверь, второй вплотную прижимает к себе Кима. Тэхён, не отрываясь от поцелуя, дрожащими от нахлынувшего возбуждения руками расстёгивает сетчатую рубашку альфы, откидывает её в сторону. Чонгук прижимает парня к стене, закидывает его ноги на свою талию, быстро и страстно целует, кусает и заводит руки под одежду, кожа покрывается мурашками. Гук, не разрывая поцелуя, скидывает мешающую рубашку со своего тела, отрывает парня от стены и несёт к кровати, отпускает Кима и нависает сверху. Стягивает чужую футболку через голову. Поцелуями-махаонами расцеловывает карамельную кожу на шее, сжимает талию парня и спускается к набухшей груди. Обводит руками, губами втягивает нежный розовый сосок, слегка кусает и сразу зализывает. Омега тихо стонет, закрывая лицо руками. Чонгук спускается к животику, осыпает жаркими поцелуями нежную кожу, оставляет свои метки на прекрасном теле. Стягивает шорты вместе с уже сильно намокшим бельём, с собой проделывает тоже самое. Нависает сверху и смотрит на обнаженного и такого невероятно красивого парня, который почему-то пытается прикрыться, обеими руками прикрывает низ животика. Чонгук хватает его руку, которой он закрывал место ниже живота, целует запястье и, смотря в глаза, шепчет:
— Что такое, милый? Мне остановиться?
— Н-нет, всё нормально. Просто… Там шрам, не смотри…
Чонгук по-доброму усмехается и целует парня в самый прекрасный животик, снова поднимает взгляд на разрумянившегося и испуганного Тэхёна.
— Ты очень красивый, — с каждым словом оставляет один поцелуй на коже и снова шепчет, — самый удивительный, — снова то же самое, — тот, от которого у меня сбивается дыхание каждый раз, — снова целует нежную кожу, будоражит тэхёново сознание, — тот, от чьего голоса всегда бегут мурашки, — спускается к паху, — и тот, от кого у меня колом стоит член, — еле слышно смеётся, когда видит, как омега закрывает глаза руками и тихонечко воет. — Не смей даже думать, что ты не красив. Всё в тебе прекрасно, уникально, Тэхён. Я люблю тебя…
Чонгук опускается к тонкому, еле заметному шраму, который остался после операции, и целует его, ни один шов не оставляет без внимания, любовно оглаживает пальцами, нежно касается горячими губами маленьких рубцов. Тэхён дрожит в его руках, густо краснеет и смотрит вниз, на то, что с ним делает альфа. Тот разводит его ноги, целует согнутые колени, нежную кожу бёдер, касается горячим языком внутренней стороны бедра и смотрит на омегу. Его грудь часто и тяжело вздымается, он каждый раз вздрагивает от позабытых ощущений чужого, такого близкого тепла. Смотрят друг другу в глаза, Тэхён немного смелеет, поднимается на локтях и втягивает альфу в развязный, мокрый поцелуй. Чонгук на пробу невесомо проводит пальцами по колечку мышц омеги, тот негромко, протяжно стонет прямо в поцелуй. Альфа медленно, боясь сделать больно, вводит в мокрое нутро два пальца, а Ким закатывает глаза от этого и откидывается на спину. Стонет уже более громко, не смущается альфу, который так сильно его желает. Он целует каждый миллиметр его тела, касается всех эрогенных точек. После недолгой растяжки Чонгук вытаскивает мокрые пальцы и целует в ключицы. Тэхён надорвано дышит, смотрит из полуприкрытых глаз на мужчину, который так бережно его растягивал, лишь бы не сделать больно. В эти руки хочется отдаться без остатка, хочется, чтобы так жадно он желал лишь его одного, чтобы не мог насытиться его телом, им самим. Альфа возбуждён, что видно по твёрдо стоящему пульсирующему члену, истекающему естественной смазкой. Пока Чонгук склоняется, чтобы снова поцеловать его в губы, Тэхён проводит руку между их телами и накрывает ею член Чонгука, сжимая, водит рукой вверх и вниз, из губ альфы вырывается протяжный низкий стон куда-то в шею Тэхёна.
— Сделай это… — поворачивает голову и целует в скулу, обдаёт её горячим шёпотом.
— Сделать что?… — с придыханием отвечает и встречается с затуманенным взглядом омеги. Выглядит так сексуально; губы поалели и распухли от поцелуев, волосы прилипли ко лбу от жара их тел, взгляд теперь такой томный и полный желания…
— Займись со мной любовью… — шепчет в самые губы, — сделай своим…
Чонгук, негромко рыча в тэхёновы губы, одним глубоким и быстрым толчком заполняет омегу. Тэхён прогибается в спине и закатывает глаза. Чонгук приподнимается на руках, чтобы лучше видеть прекрасного омегу под собой: его отросшие волосы разлетелись по подушке, глаза открыты и прикованы к глазам Чонгука, губы издают такие пошлые стоны, что любая самая качественная порнография нервно курит в сторонке. Он выглядит так горячо… Своими ладонями Тэхён сжимает набухшую грудь, сжимает пальчиками розовые соски и стонет громче. Он рассыпается в изорванных вздохах под ним, для него… Здесь, на простынях снятого Гавайского бунгало, отдаётся ему своим телом, сердцем и душой. Вручает в руки всё, что есть. Чонгук укладывает руки на талию и прижимает ягодицы омеги ближе, насаживая глубже. Тэхён стонет громче и протяжнее, закидывает голову назад, руками вцепляется в простыни над головой и сжимает их. Горячие, мокрые тела сливаются в едином, жарком ритме. Толчки становятся быстрее и жёстче. Чонгук приподнимает парня, садится на постели и сажает Тэхёна сверху, чтобы тот сам двигался на нём в своём темпе. Оглаживает руками нежную кожу спины, сочных ягодиц и бёдер, он просто не в силах оторвать глаз от этого омеги. Настолько прекрасен, что сложно даже поверить в то, что он реален. Ближе прижимает к себе парня и без устали шепчет тому куда-то в грудь, ключицы то, какой он красивый. Этой ночью две искалеченные души окончательно нашли покой друг в друге. Этой ночью была любовь. Горячая и долгая. Обжигающая лёгкие, самая настоящая… Выжигающая всё плохое из жизни этих двоих.
Этой ночью они снова учились любить и быть любимыми. Этой ночью без устали рассыпались в чужих руках снова и снова, любили, любили и любили…
Комментарий к Гавайи и неожиданность.
Всех люблю и обнимаю
========== Всё хорошо? ==========
Свадьбу решили провести на Гавайях. Парни приняли решение, что выездная и не совсем обычная свадьба будет лучше, чем привычная тривиальная церемония. На пятый день отдыха прилетели родители Чонгука и папа Тэхёна. Собрались только самые близкие и важные для обоих люди. Альфы нашли подходящее для венчания место на берегу моря, пока омеги были заняты подготовкой; начиная от свадебного костюма для женихов, заканчивая цветом салфеток для стола. Свой выбор альфья сторона остановила на небольшом открытом ресторане в гавайском стиле, где у самой кромки воды, в окружении раскидистых пальм, стоит белоснежная арка с зелёными экзотическими цветами и прозрачными шторами, свисающими к золотому песку.
Пока Юнги в их номере одевает Юнхо и Лэя в похожие друг на друга лёгкие белые костюмчики и накидывает на шею маленькую лею из крохотных разноцветных цветков. Маленькие болтуны засыпают парня миллионами вопросов, а Хосок копошится в чемоданах, суматошно проверяет свою одежду, роется в небольшом шкафу в спальной комнате, в полочках над раковиной в ванной. Встаёт посреди комнаты, где сидит омега, и замирает. Юнги, замечая поведение мужа, смотрит в его сторону и вопросительно поднимает бровь.
— Я… Я потерял кольца…
Юнги останавливается с расческой в руках, которой причесывал кудряшки Лэя, и буравит альфу своим взглядом:
— Ты сделал ЧТО?!
— Да куда они могли деться-то? Я же коробку всего на минуточку положил на кровать. Не испарились же они! — альфа напрягает мозг, усердно пытается вспомнить свои последние действия. Может, он переложил коробку с кольцами в другое место и забыл? Это что, именно вот так старость наступает?..
— Думай быстрее, Хоба! До начала церемонии остался всего час!
— Да думаю я, думаю! — хватается за волосы обеими руками, сжимая пальцами, и ходит по номеру. Поднимает все вещи, раскиданные им же, заглядывает во всевозможные углы, под все поверхности, проверяет даже в детских игрушках, но нигде нет этой чертовой коробки! Хосок подходит к сыну, который стоит уже полностью одетый и держит в руках своего любимого Бамблби.
— Юнхо, ты не видел такую маленькую красную коробку? Отец вот здесь её оставлял, — тычет пальцем на перевёрнутую постель и с огромной надеждой смотрит в глаза-пуговки.
— Такая красная?
— Да, да!
— Такая как кубик?
— Да!
— С колечками дяди Гука и дяди Тэ?
— Да, да, да, сынок!
— Неа, не видел.
И погружается снова в игру со своим трансформером. Хосок громко воет от безысходности и идёт к Лэю, но тот тоже говорит то же самое и увлекается игрой. Юнги смотрит на мужа через зеркало, прожигает в нём дыру и говорит:
— Мы сейчас уходим, я потяну немного времени перед началом. Шевели булками и ищи. Ищи, Хоба!
Хосок благодарит мужа, разворачивает к себе лицом и затягивает в успокаивающий поцелуй, получает шлепок по груди и снова убегает переворачивать номер в поисках коробки с кольцами.
*****
Чонгук и Тэхён решили одеться в традиционные для гавайской свадьбы рубашки с вышитыми белыми листьями и белые брюки. На кровати лежат две большие леи из зелёных цветов и ещё одна маленькая и разноцветная для Лэя. Чонгук нервничает до такой степени, что руки дрожат и постоянно потеют, из-за чего он не может даже нормально причесать волосы. Конечно, обоих захватило приятное волнение, но Тэхён старается держаться. Проходит в ванную комнату и мягко улыбается с неловких попыток альфы придать волосам божеский вид. Омега смеётся, выхватывает из рук расчёску и встаёт перед альфой, приподнимая его голову за подбородок, начинает помогать Чонгуку с укладкой.
— Ты что, совсем не волнуешься? — заглядывает в глаза, смотрящие на него с такой большой нежностью.
— Волнуюсь, конечно. Но всё же будет замечательно.
— Да, будет, непременно, — Чонгук выдыхает и целует омегу в кончик носа, отчего тот слегка краснеет. «— Мило», — думает альфа, так хочется прямо сейчас обнять и утянуть в глубокий поцелуй, обласкать нежное, податливое тело, кинуть на кровать и…
В номер без стука вбегает Хосок, который, как очумелый, начинает бегать глазами по комнате. Всё ещё не нашёл коробку, по всей видимости… Встречается взглядом с парнями, стоящими в ванной комнате, и говорит:
— О, вы здесь, привет! Классно, классно! Ну тогда я пойду, — быстро выплёвывает альфа и так же быстро выбегает обратно из номера.
— Кажется, Хо волнуется больше меня, — Чонгук смеётся и утыкается лбом в плечо будущего мужа.
*****
Все собравшиеся гости рассаживаются на стульчики перед белой аркой, украшенной цветами, и ждут начала церемонии. Четырёхлетнему Ёсану, как единственному совсем маленькому омеге, вручают белую корзинку с разноцветными лепестками роз, которые он должен будет раскидывать перед идущей парой. Малыш Лэй в своих маленьких разноцветных леях сидит на коленях у дедушки и плаксиво просит вернуть им с Юнхо их трансформеров, но папа Тэхёна держится стойко, не поддаётся на провокации владельца милых карих глазок-бусинок. Все в сборе, только Хосока с кольцами всё ещё нет…
У импровизированного алтаря стоит довольно-таки своеобразный священник в традиционной яркой рубашке и белых шортах, на шее у мужчины надет такой же разноцветный венок из цветков леи. Тэхён с Чонгуком босыми ногами идут за Ёсаном, который вприпрыжку идёт впереди и раскидывает лепестки. Держатся за руки и не отрывают друг от друга влюблённого взгляда. Наконец-то такого живого, наполненного чувствами и эмоциями, тёплой нежностью, горящей страстью, обжигающей любовью.
Снова живыеСнова любятСнова любимы
Где-то позади вытирают навернувшиеся слёзы Джин и Минхёк, папа Тэхёна. Намджун смотрит с улыбкой на мужа и думает, что он, наверное, в прошлой жизни сделал, определённо, что-то очень хорошее, раз ему достался такой подарок в виде Джина и любимой дочки Леи. Чимин снимает происходящее и часто шмыгает маленьким носиком, а Ыну приобнимает мужа за плечо и влюблённо целует в висок, этот парень как очаровал его в первую встречу, так и волнует сердце по сей день. Юнги всеми силами пытается вести себя расслаблено, но он уже написал, кажется, сообщений сто Хосоку с просьбой поторопиться, а от того всё нет ответа.
Чонгук и Тэхён доходят до алтаря и встают напротив священника, который улыбается им, надевает на шеи парней ещё по одной ленте с красными цветами. Пока священник читает речь, Чонгук смотрит на мужчину, который вот-вот станет его мужем. Щемят ли душу старые воспоминания? Да. Но совсем по-доброму. Их истинные непременно бы желали им только счастья. Парень, стоящий возле него, просто неземной, ибо нельзя быть таким прекрасным… Пшеничные волнистые волосы, которые придают лицу ещё большую нежность, аккуратно уложены, розовые губы, которые так волнуют бедное сердце Чонгука, милая родинка на кончике носа, длинные, пышные ресницы и зелёные, невероятно глубокие глаза, у которых альфа в добровольном плену. К волосам Тэхёна прицеплена плюмерия, символ Гавайев, нежный цветок, который так подходит омеге. Тэхён поворачивается к Чонгуку, смотрит своими нереальными глазами цвета самой яркой весны, и тот возвращается в реальный мир. Омега улыбается, от чего его глазки щурятся, а Чонгук заворожённо улыбается в ответ. Священник говорит заключительную часть речи.
— Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь и сейчас дабы стать свидетелями вступления в брак Чон Чонгука и Ким Тэхёна, что почитается всеми, ибо в него не следует вступать необдуманно, а лишь благоговейно, осмотрительно и торжественно. Под этим алтарем судьбам двух людей суждено соединиться. Если кто-либо из присутствующих знает причины, по которым это не может произойти — пусть скажет сейчас или вечно хранит молчание.
— Стойте! Стойте! Подождите!!!
К алтарю подбегает запыхавшийся Хосок и, уперевшись руками в колени, пытается восстановить сбитое дыхание. Через несколько секунд выравнивается и передаёт многострадальную коробку Cartier Чонгуку. Тот переглядывается с братом вопросительным взглядом. Спину Хосока прожигает озлобленный взгляд мужа. Старший Чон влип.
— Ну говорите, вы же начинали говорить, — нервно усмехается и отходит назад под сверлящие взгляды. Идёт к Юнги, садится на стул и смотрит на мужа. — Ух, представляешь, оказывается наш сын решил пошутить и закинуть коробку с кольцами в сумку со своими игрушками. Ха-ха… Даже вспотел, пока искал. Ха-ха…
Юнги слегка шлёпает Хосока по ноге и усмехается, с его альфой точно не соскучишься. Ну за что он ему такой? Такой чудной, находящий проблемы на пятую точку и такой любимый. Эти двое подпитываются друг другом: энергичный Хосок набирается спокойствия от драгоценного мужа, а Юнги заряжается энергией на грядущий день от своего неутомимого альфы. Да, это любовь. И она у них до самых последних своих дней.
Священник откашливается в кулак и продолжает свою речь. Спрашивает Чонгука, согласен ли тот взять в мужья Тэхёна? Да. Спрашивает Тэхёна, согласен ли тот взять в мужья Чонгука? Несомненно, Да. Парни обмениваются кольцами, Чонгук держит руку уже своего мужа и негромко говорит:
— Настоящая любовь пробуждает душу, заставляет нас добиваться большего, разжигает огонь в наших сердцах и приносит спокойствие в наши умы. Такую любовь я и надеюсь дать тебе, Тэхён.
Тэхён сглатывает комок слёз, выдыхает, смотрит в родные глаза напротив и говорит в ответ:
— Поэты часто описывают любовь как эмоцию, которую мы не можем контролировать и которая перевешивает логику и здравый смысл. Для меня так и есть… Я не планировал влюбляться в тебя и сомневаюсь, что ты планировал влюбиться в меня. Но после нашей встречи было ясно, что мы не смогли бы контролировать то, что происходило с нами. Мы полюбили, несмотря на такие события в нашей жизни и тяжёлую ситуацию… Но как только это произошло, появилось что-то редкое и красивое. Такая любовь случалась в моей жизни только раз. И случилась ещё, в новом её проявлении. Сейчас же, я обещаю тебе, Чон Чонгук — каждая минута, которую мы провели и проведём вместе, оставит след в моей памяти. Я никогда не забуду ни одного момента этой любви. Лэй и ты — это всё, что мне нужно. Без вас двоих я не представляю большей своей жизни.
Чонгук стоит с открытым ртом. Он давно не плакал, но сейчас так сильно хочется. Не от боли и горя, как раньше, а от понимания, что вот оно — его спасение. Вот оно, стоит напротив и смотрит своими зелёными счастливыми глазами на него. Стоит и передаёт через прикосновение к руке всю нежность и теплоту, на какую только способен. Как тут остаться не очарованным…
Чон притягивает парня за запястье, кладёт вторую руку на талию и целует в губы, покрытые тонким слоем малинового блеска. Губы своего мужа. Все сидящие встали, хлопают и радуются, громко улюлюкают, видя, что у дорогих их сердцу людей наконец всё будет замечательно. Они как никто другой заслужили этого… Минхёк отпускает Лэя к отцу, который тут же поднимает его на руки. Мальчик тянется ручками к лицу Тэхёна, хватает обеими за щёки, чмокает папу и точно так же отца. Да, сейчас наступило абсолютное счастье. Их абсолютное счастье.
*****
Ночь после свадьбы
После хороших посиделок за всевозможными разговорами, поеданием вкусной еды и выпивкой все расходятся по номерам. Не пили сегодня только Чонгук и Тэхён, по понятным причинам. И Джин. Заметив такое поведение старшего, который обычно всегда не против опрокинуть стаканчик алкогольного коктейля, Тэхён поставил галочку в голове о том, что нужно будет поговорить с братом на эту тему.
Оставив Лэя у папы Тэхёна, парочка ещё несколько часов гуляет по берегу и держится за руки, мочат ноги в тёплой морской воде, болтают, смеются и бесконечно много целуются. Чонгук, остановившись у кромки воды, снова целует губы своего омеги, которые уже заметно припухли от долгих чужих терзаний, держит руку на шее, пока омега стоит и смотрит своими волшебными глазами, которые не сравнятся с этим звёздным небом своей красотой. Они завораживают ещё сильнее, перехватывают дыхание… Тэхён тянется к уху и шепчет:
— Я… немного замёрз.
Чонгук выдыхает спёртый воздух из лёгких, тело пробирает волна мурашки. Что этот омега с ним делает? Просто сводит с ума своим тягучим, медовым шёпотом в самое ухо. Хочет, чтобы согрел? Чонгук готов греть его всю свою жизнь, обнимать, целовать, вдыхать любимый запах. Этого омегу хочется просто до безумия… Чон берет мужа за руку и ведёт за собой к отелю.
Быстро дойдя до номера, Тэхён спешно открывает дверь, пока Чонгук чуть ли не дышит в его шею, прижавшись к спине и уткнувшись пахом в ягодицы. Как только дверь открывается, Чонгук разворачивает парня к себе и поднимает, держа за бёдра, затягивает в жаркий, мокрый поцелуй. Снова целуются, долго, тягуче, нетерпеливо сминают чужие сладкие губы. Сейчас каждое прикосновение ощущается как-то по-другому. Каждый поцелуй пробирает тело по новой. Тэхён нетерпеливо расстёгивает пуговицы на белой рубашке Чонгука, не отрываясь от губ, спешно скидывает её с плеч альфы. Одежда одна за другой летит на пол. Полностью обнаженный омега уже лежит на большой кровати и смотрит на нависшего сверху Чонгука. Оба дышат часто, тяжело. Чонгук поднимается, чтобы полюбоваться этим чудом, и отходит от кровати на пару шагов. У Тэхёна нежная карамельная кожа, длинные стройные ноги, такой сексуальный мягкий животик, тонкая талия, упругая красивая попа и сочные бёдра. Руки парня отдельное произведение искусства и фетиш Чонгука. Пальчики изящные, длинные, такие, что могут свести с ума. Альфа переводит горящий желанием взгляд на раскрасневшееся лицо омеги. Рука оглаживает свою же щеку, а большой палец омега сейчас бесстыдно прикусывает и облизывает, смотря на Чонгука и продолжая соблазняющее действие. Чонгук, кажется, теряет последние толики разума. Медленно подходит к омеге, прикасается к горячей коже, ведёт пальцем по колену, выше, сжимает в руках сочные бёдра, хватает сочную половинку, сминает и резко шлёпает, выбивая из омеги громкие вздохи из-за контраста прикосновений. Касается обеими руками талии, носом ведёт вдоль живота, вдыхает запах гардении. Поднимается к шее, прижимается щекой к чужой щеке и шепчет в самое ухо:
— Ты такой красивый, просто чертовски красивый, Тэхён, — кусает за кончик ушка, а Тэхён вздрагивает и издаёт тихий звук. — Я хочу слышать тебя.
Втягивает кожу на шее губами, оставляет багровые следы, метит карамельные ключицы своими губами. Обхватывает обе набухшие груди ладонями, языком обводит розовую нежную бусинку соска, от чего омега выгибается в спине и высоко стонет. Рукой трогает нежную кожу живота, оглаживает талию, невесомо касается тоненького шрама, накрывает возбужденную плоть рукой, сжимая, водит ею вверх и вниз по стволу, выбивая из парня громкие, мелодичные стоны. Альфа спускается ниже, трогая сжавшееся колечко мышц, из которого обильно сочится смазка, омега крупно вздрагивает и сжимает колени. Каждый раз — как в первый. Чонгуку это безумно нравится. Одной рукой разводит чужие ножки в стороны, целуя внутреннюю часть бёдер, вводит два пальца, не спеша растягивает, наблюдая за эмоциями парня, который жмурится и томно выдыхает.
— Смотри на меня, — пронзительным шёпотом. Тэхён открывает увлажнившиеся глаза, смотрит на альфу, у которого во взгляде бесконечный океан чувств, эмоций и похоти. И не выдержав напора, снова сжимает веки.
Чонгук расцеловывает лицо парня, ведёт носом по щеке, томным шёпотом говорит:
— Посмотри на меня, Тэхён… Хочу, чтобы ты не закрывал глаза, хочу, чтобы смотрел, как я буду дарить тебе удовольствие. Буду входить в тебя грубыми толчками, ведь тебе так нравится больше, — шепчет прямо в раскрытые губы, которые издают такие прекрасные стоны. — Хочу, чтобы ты видел, как твоя дырочка нетерпеливо затягивает мой член, хочу видеть твои глаза в этот момент, Тэхёни.
Тэхён шумно выдыхает воздух, открывает глаза и смотрит затуманенным возбуждением взглядом на альфу. Чонгук целует его в губы, сминая их в страстном порыве, оттягивает нежную кожу. Вытаскивает мокрые пальцы, не может медлить больше и секунды, сразу же входит резким толчком, сжав зубы от ощущений горячей узости и удовольствия. Омега громко стонет, подмахивает бёдрами навстречу, царапает бёдра Чонгука. Смотрит на красивое тело Чонгука: мышцы приходят в движение, крепкий торс, сильные и красивые руки, длинные пальцы, которые так мастерски его растягивают, крепкие и упругие бёдра, а белая кожа блестит от пота. Губы такие красивые и чувственные, родинка под ними, длинные ресницы и почти чёрные глаза. Как же, чёрт возьми, сексуально… Чонгук наблюдает за тем, как Тэхён его рассматривает, и проводит языком по алым губкам. Альфа усмехается.
— Тебе нравится то, что ты видишь, котёнок?
Омега поднимает глаза и снова ведёт языком по верхней губе. Это первый раз, когда альфа его так назвал.
— Да, очень… Мне так нравится видеть то, как сильно ты меня хочешь… — отвечает с придыханием.
Чонгук рычит, срывается на более быстрый и резкий ритм, сжимает за талию и тянет на себя, а омега теряется в ощущениях. Море эмоций и страсти накрывает обоих одновременно. После долгого сдерживания оргазма оба сдаются. Чон падает на грудь парня и пытается отдышаться, восстанавливает сбитое дыхание.
Парни ещё долго разговаривают о каких-то мелочах, душ принимают вместе, а возбуждение снова накрывает обоих с головой. После нескольких «забегов» оба засыпают без сил. Уставшие, но до безумия счастливые.
========== Снова тот же кошмар. ==========
Месяц спустя
После двухнедельного отдыха на Гавайях было трудно снова привыкать к серым будням мегаполиса и холодной, серой погоде. Тэхён с Лэем переболели сразу же после прилёта, видимо, сказалась резкая смена климата. Малыш стал капризным и почти ничего не ел. Но, к счастью, болезнь оказалась достаточно лёгкой и быстро отступила. Через две недели Тэхён начал чувствовать сильную тошноту, не только по утрам, но и на протяжении всего дня. Он списывал это всё на слабое состояние организма и не паниковал, но начал волноваться Чонгук. Он всё время порывался отвести омегу к врачу или вызвать его на дом, но Тэхён упорно отказывался, говоря, что это всего лишь лёгкое недомогание, и если ему на самом деле будет плохо, то он сам обязательно обратится к врачу. Ещё через неделю новоиспечённого Чона начало очень сильно тошнить от любых запахов еды, и всё утро он проводил в обнимку с белым другом. Вот тогда-то Чонгук потребовал немедленно предпринять меры, даже чуть было не поругался с Тэхёном из-за этого. Парень стал бледным, под глазами залегли темные тени, быстро начал скидывать в весе оттого, что ничего не мог есть. Альфа в первую очередь купил в аптеке разные тесты на беременность и передал их омеге. Просто для того, чтобы исключить первый пришедший в голову вариант, из-за чего может тошнить. Но на всех пяти тестах ответ был одним — отрицательным. Тэхён ничего не понимал, если тест отрицательный, то почему тогда его рвёт даже тогда, когда он просто думает о еде?
— Может, это желудок? Нужно пойти в больницу, Тэхён! Я не понимаю, почему ты такой упрямый?!
— Со мной всё нормально, — омега разлёгся на диване и закрыл глаза, тихо говоря. — Скорее всего, это и есть проблемы с желудком. Нужно на недельку перейти на правильное питание, может быть, станет лучше.
— Тэхён, какое правильно питание?! Тебе нужно в больницу! — Чонгук негодует.
— Чонгук, — омега открывает глаза и тянет руку к альфе, тот берет её с громким вздохом и садится рядом, — обещаю, если мне не станет легче, то я пройду полное обследование. Договорились?
Альфа целует мужа в лоб и обнимает за плечи. А Лэй сидит и беззаботно смотрит мультики, играя уже с целой коллекцией автоботов и десептиконов. Тэхён уверен, что это не беременность. Конечно, они с Чонгуком не предохранялись, но омеге очень тяжело это даётся. Первый свой раз Тэхён не мог забеременеть два года, а после того, как наконец это получилось, очень и очень тяжело перенёс все восемь месяцев. Время покажет. Может, это и в самом деле обычные боли в желудке.
*****
Через пять дней Тэхён просыпается от резкой боли внизу живота. Мычит и встаёт, сонно бредя в ванную. На часах семь часов утра, а его альфа сладко спит, повернув лицо боком, отчего губы складываются в бантик. Омега заходит в ванную комнату, осматривая бледное лицо, и зевает. Живот продолжает очень сильно болеть и неприятно тянуть. Тэхён склоняется ко второму ящику, в котором лежит аптечка, открывает дверцу, и его всего пронзает резкая боль, парень чувствует, что по ногам течёт горячая жидкость. Засовывает руку в пижамные штаны, ведёт ею по внутренней стороне бедра и вытаскивает. На руке его кровь. Ноги начинают дрожать, а голова ужасно кружится. К горлу подползает огромный ком тошноты и слёз от испуга. Он пытается прийти в себя, ополаскивает лицо холодной водой, скидывает пижаму и быстро идёт под душ, чтобы смыть кровь. Дрожащими ногами выходит из ванной, направляется в спальню и кладёт дрожащую руку на плечо Чонгука, начиная слегка трясти. Альфа просыпается сразу и спросонья улыбается, смотря на бледного, как мел мужа.
— Тэхён?! Что случилось? Что такое? — вскакивает с постели и мягко хватает омегу за плечи.
— Нужно срочно в больницу, у меня идёт кровь, — омега сжимает зубы от колющей боли и идёт одеваться. Накидывает на себя домашний костюм. Чонгук тоже надевает первую попавшуюся одежду, надевает куртку, берет телефон и бежит в комнату к сыну, поднимает спящего ребёнка, укутывая его в тёплое одеяло. Тэхён надевает чёрное пальто и уже ждёт у двери, держит в дрожащих руках телефон и слушает гудки.
— Хён, прости, что так рано. Мы завезём к вам Лэя ненадолго, срочно нужно в больницу, — Тэхён пытается говорить коротко, слыша на другом конце провода взволнованный голос брата. — Я объясню всё потом, хорошо? Не переживай, пожалуйста.
Тэхён договаривает и закрывает дверь за альфой, который уже заходит в лифт и нажимает на кнопку с цифрой один. Чонгук укладывает всё ещё спящего малыша на заднее сиденье и заводит непрогревшуюся машину, и они выезжают в сторону дома Кимов. Через десять минут благополучно передав ребёнка в надёжные руки, направляются в ближайший госпиталь Святой Марии.
— Почему тесты не показали беременность? — спрашивает альфа.
— У меня должна была быть течка через две недели. Скорее всего, из-за этого, ну или же просто срок был совсем маленький.
— Был? Не говори так, — Чонгук хмурит брови и сжимает руль сильнее.
— Я… Я не в том смысле, — Тэхён жмурит глаза от новой вспышки острой боли.
Через пятнадцать минут они доезжают до госпиталя, Чонгук выходит из машины, открывает дверь и берет Тэхена за руку, тот осторожно выходит.
— Подниму на руки?
— Нет! — омега пытается сопротивляться, говорит, что может дойти и сам, но альфа, не слушая его, поднимает его и несёт. Тэхёну остаётся только ухватить за шею мужа и смириться.
Чонгук, зайдя в светлое, пропахшее медикаментами фойе больницы, останавливается у стойки. К ним подходит медбрат-омега, который провожает пару до кабинета гинеколога, у которого, по счастливой случайности, никого не оказывается. Чонгук опускает Тэхёна на ноги, но не отходит далеко. Омега стучится, слышит голос, говорящий, чтобы он проходил внутрь, и заходит. Чонгук садится на кресло напротив кабинета и нервно стучит ногой по полу.
Тэхён заходит в кабинет. Его встречает молодой врач-омега, который просит рассказать о том, что происходило с Тэхёном до этого.
— По утрам тошнит уже недели три, если не больше. Но только неделю назад я начал реагировать на запахи, меня тошнит от всего, что я ем. Ещё есть слабость и сонливость плюсом ко всему.
— Это ваша первая беременность? — врач смотрит на омегу, иногда переводя взгляд на лист бумаги, и делает какие-то пометки.
— Нет, но у меня нет ребёнка, — сжимает подол кофты и нервно мнёт.
— Извините?
— Моя дочь умерла, родилась уже не дышащей на восьмом месяце беременности, — Тэхён говорит совсем тихо, всё ещё сжимает край атласной рубашки.
— Мне очень жаль, господин Ким. Разрешите сейчас провести осмотр? — Тэхён кивает и встаёт. — Снимайте нижнюю часть одежды и ложитесь на кресло. Если будет трудно, я помогу.
Омега снимает с себя брюки и бельё, которое запачкалось в крови. При помощи врача укладывается на кресло и закидывает ноги на специальные держатели. После недолгого осмотра врач откладывает приборы и снимает перчатки, передаёт парню салфетки и помогает слезть с кресла. Тэхён одевается и выходит из-за ширмы, в ожидании ответа встаёт напротив врача, который снял маску и делает записи.
— Это отслойка плаценты, без гематомы, к счастью. Ничего серьезного, не беспокойтесь, всё будет хорошо. Сейчас нужно определить последнюю дату течки и сделать УЗИ, хорошо?
Тэхён удивлённо раскрывает глаза и медленно садится на кресло напротив врача. Он беременен?..
— К-конечно. Последняя течка была… Ох, она была уже больше… двух месяцев назад… — только сейчас Тэхён осознаёт своё беспечное поведение, как так получилось, что он совсем забыл о течке, которая должна была наступить уже давно…
— Давайте пройдём в кабинет УЗИ?
Омега встаёт и выходит за врачом из кабинета. Их встречает обеспокоенный Чонгук, у которого, кажется, за эти двадцать минут появился с десяток новых седых волос.
— Ну что?
— Ну… Сейчас проведут УЗИ и всё узнаём.
— Я хочу присутствовать, — обеспокоено вглядывается в лицо своего омеги.
— Не надо, ничего такого… — омега выставляет руку вперёд и мягко улыбается мужу, но тот непреклонен.
— Я ведь могу присутствовать? — смотрит уже на врача.
— Конечно, конечно. Пройдите вот сюда, — указывает рукой в соседний кабинет и учтиво улыбается врач.
Тэхён заходит в помещение с кушеткой, диванчиком и приборами для ультразвукового исследования. Чонгук садится на край дивана, а Тэхён ложится на кушетку, которую застелили стерильной пеленкой. Врач подготавливает прибор, Тэхён поднимает рубашку и ждёт. Волнующе, у Тэхёна мелко дрожат руки и вот-вот выступят сдерживаемые слёзы. Врач-омега выдавливает на живот прозрачный гель и начинает медленно водить по нему трансдьюсером. Супруги в напряжении замолкают, ждут вердикта от врача. Тэхён знает чего ему ждать, а вот у Чонгука в голове просто вихрь из мыслей. Врач, по имени Пак Сонхва, после недолгого молчания и вглядывания в экран говорит:
— Вот, посмотрите сюда, — указывает пальцем на небольшой комочек, визуально похожий на… креветку?
— Срок беременности пять-шесть недель. С малышом всё в порядке, активно начинают развиваться углубления для ушек, ноздрей, появляются пятна, на месте которых будут глазки. Скоро начнут расти ножки и ручки, плод начнёт менять форму. У вашего ребёнка всё замечательно, родители. Я вас поздравляю, — Сонхва улыбается, наблюдая за реакцией парней.
Тэхён спокойно выдыхает и заметно расслабляется. А вот Чонгук улыбается по-дурацкому, не понимая абсолютно ничего, будто впервые услышал о беременности. Не верит. Тэхён беременен. Беременен его ребёнком?.. Ребёнком Чонгука?.. Альфа сидит не двигаясь и очумело улыбается.
— Отслойка плаценты — это, конечно, не очень хорошо, но легко исправимо. Я выпишу для вас курс лечения. Вы будете вставать на учёт в нашем госпитале? — Тэхён быстро кивает. — Вам нужно будет появляться на приёме раз в три недели, с увеличением срока визиты к нам станут чаще. Я заведу для вас личную карту. Если будут какие-то вопросы или ухудшения состояния, то вот мой номер, звоните в любое время.
Тэхён благодарит врача и выходит из больницы, вместе с Чонгуком (который, на минуточку, всё ещё не до конца поверил своему счастью) едут за медикаментами и витаминами, выписанными врачом.
— Не могу поверить… У нас будет ещё один ребёнок?.. Ха-ха, я просто не могу поверить, — альфа вне себя от счастья, заворожённо смотрит на мужа, пока они стоят на светофоре. Берет его руку в свою и целует длинные пальцы.
— Да, и мне не верится…
На Тэхёна новыми потоками обрушиваются воспоминания о его малышке, о его Джиа. Страх накрывает с головой. Что, если его снова ждёт та же участь? Что, если и этому малышу омега не сможет подарить жизнь? Его с таким трудом склеенное сердце разорвётся на миллиард кусочков… В голове сейчас должна быть светлая радость, а не депрессивные мысли о том, что случится в скором будущем. Ему нужно откинуть всё это и думать только о хорошем, постараться думать…
*****
— Значит, не я один буду ходить пузатым, — Джин, после получасовых счастливых воплей и объятий младшенького, сидит с кружкой мятного чая за столом и утирает выступившие слёзы. Тэхён сидит напротив и с большим аппетитом жуёт ещё горячий воздушный шоколадный круассан.
Кстати говоря о Джине. После свадьбы, Тэхён всё же выведал у брата информацию о том, что тот, оказывается, беременный. И уже четыре месяца. Тэхён тогда долго плакал, причитая о том, как же он рад за брата и Намджуна. После того, как родилась Лея, врачи сказали Сокджину, что тот больше не сможет иметь детей. Но вот, это чудо случилось, и на сегодняшний день Ким Сокджин носит под сердцем сына-альфочку уже пять месяцев.
— Ага, правда от токсикоза по утрам хочется умереть, но ничего.
Омега перетерпит всё, главное, чтобы его ребёнок рос и развивался. Главное, чтобы его чудо было здоровым.
*****
Пять месяцев спустя
На протяжении всех пяти месяцев после того, как пара узнала о беременности, Чонгук, кажется, сошёл с ума от желания заботиться об омеге. Альфа сдувает пылинки с мужа, не даёт ничего делать по дому. Сам готовит, сам убирает, сам купает малыша Лэя. Вытаскивает Тэхёна на пешие прогулки, вместе выезжают на природу, чтобы его дети и любимый супруг подышали свежим воздухом. Буквально носит на руках и бесконечно благодарит. Омега только заботится о Лэе и всё, это максимум его обязанностей на данное время. Чонгук не муж, а мечта.
Сейчас омега уже почти на седьмом месяце беременности. Токсикоз Тэхёна прошёл ещё через месяц после первого УЗИ. Теперь он может кушать всё, что захочет его глубоко беременная душа. Альфа покупает ему всё, стоит мужу лишь заикнуться. И не важно, глубокая ночь это или же раннее утро. Тэхёну всё время хочется есть сладкое. Он и раньше был сладкоежкой, но сейчас парень готов питаться только лишь этим и ничем другим.
Чонгук ходит вместе с мужем на каждый приём. Внимательно слушает рекомендации врача, обязательно узнаёт, все ли хорошо у мужа. Звонит двадцать раз на дню, чтобы узнать самочувствие Тэхёна. У супругов Чон родится девочка-омега. Тэхён вне себя от счастья, а Чонгук, кажется, парит, а не ходит по земле.
Лэй обнимает уже округлившийся животик и целует. Чонгук рассказал мальчику о том, что там внутри растёт его сестрёнка, и теперь Лэй задаёт много вопросов, интересуется, как будут звать этого ребёнка, каким он будет, нужно ли будет делиться с ним игрушками. Сейчас маленькому Чону два года и четыре месяца. Он стал уже совсем большим и помогает своему папочке всем, чем может. У альфочки кудрявые волосы, карие глазки, которые он мастерски строит, когда ему чего-то хочется, родинка под глазом и красивая улыбка с заячьими зубками. А ещё, маленький альфа уже умеет подавлять окружающих своими феромонами, когда злится или же грустит. Веселое предстоит будущее.
Жизнь налаживается?
*****
Девятый месяц беременности
Чонгук спит. Ему впервые за долгое время снится плохой сон, альфа не может ничего разобрать. Кто-то тянет его за руку и кричит его имя, пытается тронуть, но не дотягивается. Чон вертит головой и наконец разлепляет тяжёлые веки. Постель рядом пустует. Чонгук поднимается на кровати и сразу идёт на кухню, потирая сонные глаза, должно быть, Тэхён встал раньше. Малыш Лэй гостит у родителей Чонгука уже неделю, супруги должны уже завтра забрать домой их драгоценное чадо.
Альфа проходит мимо ванной и чувствует сгустившиеся феромоны мужа. Рывком открывает дверь и находит омегу, сидящего на полу в луже крови. Тэхён поднимает заплаканные глаза и говорит очень тихо, почти шёпотом, своими бледными, сухими губами:
— Больно…
Реальность больно бьёт Чонгука под дых. Смешивает все органы в одно кровавое месиво, сворачивает тупой давящей болью. В голове проносятся тучи мыслей. Снова эта ситуация. Снова его любимый омега сидит в крови, снова просит о помощи. Чонгук, отмирая от шока, поднимает на руки Тэхёна и бежит к выходу. Не одевается, не берет телефон, только лишь ключи от машины захватывает с тумбы, захлопывает дверь и несётся к лифту. У омеги на лбу выступили бусинки пота, лицо бледное, он обмяк в руках мужа и только тихонько постанывает от боли.
Альфа перекладывает парня на заднее сиденье и шепчет утешающие слова.
— Подожди немного, милый, чуть-чуть совсем. Пожалуйста, Тэхёни. Ты не можешь… Тэхён…
На глазах выступают слёзы, катятся горячими линиями вдоль щёк. Выжигают следы. Чонгук смахивает их тыльной стороной ладони и втягивает раскалённый воздух. Он несётся, минуя светофоры, набирает скорость, но так, чтобы не навредить мужу. Через десять минут машина паркуется возле госпиталя. Чон поднимает супруга на руки и несёт в помещение, где их встречают с каталкой трое сотрудников, они укладывают омегу и везут в операционное отделение. Чонгуку тоже разрешают пройти с ними.
Альфа останавливается у операционной, в которую завезли Тэхёна. Из коридора в сторону Чонгука быстрым шагом идут два врача, и оба знакомы альфе. Пак Сонхва — врач, ведущий беременность Тэхёна, и Чхве Тэмин, тот, кто принимал роды Сону и помог им с Тэхёном и Лэем хоть немного реабилитироваться. Сонхва бегло здоровается с альфой и заходит внутрь. Тэмин кладёт руку на ручку двери и на мгновение замирает.
— Это Тэхён? — смотрит на альфу. Да, он надолго запомнил имена всех троих.
— Да, — Чонгук всеми силами пытается стойко держаться.
— Я сделаю всё необходимое. Чонгук, поверьте мне. Я сделаю всё, чтобы прошлая ситуация не повторилась.
Врач разворачивается и заходит внутрь. Чонгук опирается спиной о стену, скатывается по ней на пол и закрывает лицо руками. Даёт волю слезам, пусть текут по щекам, сколько им угодно. Сейчас у него слишком сильно болит сердце для того, чтобы казаться сильным. Сейчас он слишком сильно боится за своих любимых…
Судьба? Почему же она так несправедлива по отношению к ним?
Чонгук не сможет жить без Тэхёна. Не сможет лишиться любимого во второй раз. Не вынесет всего этого снова.
А Тэхён, что он испытывает сейчас?
Ему очень страшно, очень.
Омегу раздевают, накидывают стерильный халат. Устанавливают в правую руку катетер для капельницы, на левую цепляют датчик измерения давления, к животу цепляют датчик КТГ. Парню помогают сесть на операционном столе, просят сжаться, обхватив руками колени. Тэмин подходит к Тэхёну, успокаивающе гладит по спине, пытается донести информацию до взволнованного омеги. Но Тэхён плачет, увидев два знакомых лица, ищет в них поддержки, так сильно боится, что всё тело крупно дрожит. Сонхва успокаивает омегу, прилагает все свои усилия, чтобы парень перестал плакать. Они не дадут никому умереть. Что за вздор?!
В спину Тэхёна вкалывают укол с анестезией. Нижнюю часть мгновенно обдаёт жаром, кончики ног начинают неметь первыми. Омегу быстро укладывают на операционный стол, пристёгивают руки к держателям, которые разведены в разные стороны, прикрывают шторкой по грудь. Парень всё ещё продолжает плакать, но усердно пытается успокоиться. Вся нижняя часть немеет, твердеет словно камень. Очень неприятное чувство.
— Тэхён, посмотри на меня, — Сонхва отвлекает парня, пока Тэмин с медсестрой обрабатывают место для надреза. — Ты ведь проходил через это. Да, будет больно, но всё это ради твоей дочки. Будь сильным, дорогой. Нельзя иначе, потерпи немного и всё, через несколько минут ты увидишь свою принцессу.
Сонхва гладит Тэхёна по волосам, даря мнимое спокойствие. Тэмин, сосредоточенный на операции, начинает надрезать кожу. Звуки датчиков, переговоры врачей, нашёптывания Сонхва — всё собирается в кучу. Тэхён боится, очень боится потерять свою дочь. Его начинает бить крупная дрожь, зубы стучат, из-за чего проведение операции затрудняется. Сонхва набирает укол с успокоительным и подходит к омеге.
— Сейчас вколю успокоительное, хорошо? Не бойся, солнышко.
Получив слабый кивок Тэхёна, Пак вводит в катетер жидкость. Через несколько минут Тэхёна отпускает, но неясность в голове становится гуще. Он не знает, сколько прошло времени, может час, а может и десять минут. Тэмин подходит к нему с синеньким ребёнком, который не издаёт ни звука. Держит его над омегой, показывает. Он слегка шлёпает ребёнка по попке, тот жмурится и через пару секунд начинает громко плакать.
Дыхание Тэхёна замирает, а сердце делает счастливый кульбит. Улыбка сама растягивается на бледных губах.
Малыша забирает Сонхва для того, чтобы укутать в пелёнки. Тэхён выдыхает, и его снова накрывает волной слёз, но уже от счастья. Омега плачет, смотрит затуманенными глазами на ребёнка, который не прекращает кричать, и надломлено улыбается. Сонхва снова подходит с запеленованной малышкой в руках и говорит:
— Ну красавица же? Синюшность и отёк пройдут, не переживай. Ты молодец, Тэхён. Здоровая принцесса с весом четыре килограмма и четыреста грамм, поздравляю!
Сонхва меняется в лице, видя мертвенную бледность парня. Смотрит на Тэмина, который кричит о том, что открылось сильное внутреннее кровотечение. Спешно передаёт девочку медсестре и бежит на помощь к Тэмину.
Тэхён проваливается в бездну с улыбкой на губах. Главное, что его малышка здорова…. Его самого затягивает липкое состояние беспомощности. Пульс стремительно падает, давление тоже. Тэхён закрывает глаза и теряет сознание.
========== Тяжело прощаться. ==========
Чонгук сидит на полу, возле операционной. Мимо проходят врачи, акушеры, но для него все сливаются в один людской поток. Он не знает, о чём думать. За стеной его муж, его омега, который стал таким дорогим и любимым для его израненного сердца, что сейчас сделать полноценный вдох, который не будет разрывать лёгкие от боли — просто не получается. Тэхён не может оставить его, только не он. Они ведь клялись друг другу быть рядом и в болезни, и в здравии, и в счастье, и в горе… Вот оно горе, но где Тэхён? Почему не рядом? Почему истекал кровью, сидя в ванной и смотря глазами, полными боли? Почему был бледным, словно стена? Чонгук ничего не знает, он только ждёт чуда. Ждёт, пока из этой операционной выйдет врач и скажет, что с его Тэхёном всё хорошо. Правда ведь скажет? Ну же, выйдите хоть кто-нибудь… Он не может больше ждать, не знает, сколько времени прошло: пять минут, час, два часа? Время тянется просто бесконечно. Растягивает мучительное ожидание.
Только бы с Тэхёном всё было хорошо…
Чон поднимает голову, сквозь мутное сознание и опухшие глаза видит, как в эту же самую операционную забегают врачи. Он подскакивает на ноги, пытается заглянуть в щёлочку, но ничего не видит. Прижимается к холодной двери ухом и пытается хоть что-то расслышать. Не разобрать, слишком много голосов. Раздаются быстрые шаги, из зала выходит медбрат и кидает взгляд на Чонгука, тот хватает его за руку и смотрит глазами, полными надежды.
— Что, что случилось? С моей семьёй всё хорошо? Прошу, скажите. Что там случилось?
— Я не могу ничего вам сказать, дождитесь врача, — парень выворачивается из захвата альфы и быстро уходит.
Чонгук ждёт. Смотрит на стрелки настенных часов. Из операционной никто не выходит уже двадцать три минуты. Альфа ходит из стороны в сторону, нервно мнёт пальцы, кусает губы, оставляя на них ранки, всё поглядывает на часы. Никого нет уже сорок четыре минуты. Он не может перестать переживать. В пустом коридоре раздаётся звук открывшейся двери. Чон поворачивается и встречается глазами с уставшим взглядом Чхве Тэмина. Защитный костюм и рукава врача запачканы кровью, омега перед ним стоит бледный, а вид у него не очень радостный. У парня красные глаза и слегка дрожат руки. Чонгук смотрит на него, боясь снова услышать те же самые слова. Врач молчит какое-то время, трёт глаза и смотрит на взволнованного мужчину, стоящего напротив.
— Чонгук… Тэхён, он…
Голову альфы пронзает тупая боль. Слышится только громкий, противный звон, от которого выворачивает все внутренности. Сердце мгновенно сжимается, стучит медленно. Его биение отдаётся гулким, громким звуком. Парень смотрит на врача, который что-то ещё говорит, но не слышит. Видит только шевелящиеся губы напротив и то, как он быстро направляется в его сторону. Тэмин подходит к Чонгуку, хватает за руку и ведёт к диванчику. Приходится приложить усилия, чтобы усадить альфу на него. Тэмин хватает его за плечи обеими руками и начинает трясти:
— Чонгук! Приди в себя! Чонгук!
До альфы мимолётно, совсем тихо, доносятся звуки. Слышит голос мужчины, который зовёт его. Поднимает голову и видит обеспокоенное лицо врача, который трясёт его за плечи, пытается что-то сказать.
— Что вы сказали? Тэхён… Что с ним?
— Боже, прости, я совсем не так должен был начать, — Тэмин отпускает альфу и выдыхает, расслабленно выпрямляется и смотрит на парня. — Чонгук, у вас родилась здоровая девочка-омега, всё просто замечательно. Ребёнок здоров, её жизни абсолютно ничего не угрожает. Но Тэхён, он… Во время операции начало стремительно падать давление, за счёт этого открылось обильное кровотечение, но он жив. Тэхён жив, все нормально, слышишь? Да, он потерял много крови и проснётся не скоро, но всё хорошо. Мы стабилизировали его состояние. Всё обязательно будет хорошо. Поздравляю, Чонгук. Я очень рад за вас. Не переживай и отдохни, всё позади.
Чонгук смотрит на мужчину, который быстро выкладывает всю информацию, и чувствует, что сердце сейчас просто взорвётся от переизбытка эмоций. Что?… У него родилась дочь и с Тэхёном всё хорошо? Всё хорошо, правда? Он моргает, пытается смахнуть с глаз навернувшиеся слёзы, но не может. От потока эмоций и нервов тихо смеётся и плачет. По щекам текут горячие слёзы, которые альфа теперь уже даже не пытается остановить. Наконец, наконец этот кошмар закончился. Его любимый и его принцесса в порядке. Наконец, можно спокойно выдохнуть, не опасаясь за здоровье любимых. Они теперь в порядке…
Тэмин хлопает парня по плечу и уходит. Почему к этой семье он пропитался такими чувствами? Он и сам не знает. Подобных случаев на практике Чхве было много, но запомнились именно Тэхён с Чонгуком. Мужчина шмыгает носом, который щиплет от подступающих слёз, и идёт переодеваться. Он сдержал своё обещание, он не дал никому умереть. Не дал обоим снова пережить то же горе, он сделал всё, что в его силах.
*****
Сонхва, вышедший из операционной, поздравляет альфу и просит его отдохнуть. Уверяет в том, что Тэхёна можно будет навестить уже через двадцать минут, сразу же после того, как его переведут в палату. Альфа благодарит врача и спускается на первый этаж, у регистратуры находит работника, у которого просит телефон, чтобы совершить один звонок. Отходит на несколько метров и ходит из стороны в сторону, пока в трубке слышатся гудки.
— Алло?
— Хён, это я.
— Чонгук? Ты что, идиот? Я звонил тебе раз триста! Что это за номер вообще?
— Эй, эй. Я в больнице, — недовольные возмущения мигом прекращаются. — Тэхёну стало плохо…
— Только не говори, что… Гук, пожалуйста.
— У меня родилась дочка, хён. И Тэхён здоров, правда были осложнения, но всё… хорошо? — потирает затылок свободной рукой и довольно улыбается.
— Айщ, напугал, я думал, что моё сердце сейчас остановится! Поздравляю братишка, я так рад, ты просто не представляешь! — вопит радостно старший Чон. В трубке слышится его звонкий голос, которым он зовёт мужа. — Юнги, Юнги! У меня родилась племяшка!!
Чонгук с улыбкой слушает радостные крики Хосока, который совсем не умеет скрывать свои чувства и слышит, что Юнги подходит к мужу и забирает мобильный из его рук.
— Гук? Всё нормально? Как всё прошло?
— Долгая и неприятная история. Но главное, что сейчас всё хорошо.
— Поздравляю, дважды папаша. Я очень рад за вас, очень… — Юнги выдыхает и, кажется, плачет? Шмыгает носом, и из трубки снова слышится голос старшего Чона. — Йа-а-а, Юнги-и, иди сюда.
Чонгук не знает, что они там делают, и, по правде, не хочет слышать любовные лобызания старшего. Хосок прощается и говорит, что они приедут позже, как только заберут Лэя и Юнхо от родителей. Чонгук отключает звонок и передаёт телефон владельцу. Альфа поднимается на этаж родильного отделения. Всё выглядит так до боли знакомо. Проходит мимо кабинета Чхве, у которого сидел два с половиной года назад с разбитым сердцем и потерянным смыслом, думал, что ничего уже не сможет наладиться. Вспоминает, какая боль терзала его сердце, как тяжело было принять утрату любимого истинного. Но вот, он снова здесь… Идёт в палату к своему дорогому мужу и счастлив. Да, очень счастлив. Этот мужчина снова осчастливил его, сначала подарив всё своё тепло и заботу Лэю, очаровав этим бедное сердце альфы, влюбил в себя безвозвратно и безжалостно, не оставив других вариантов, а потом уже подарил ему дочку… Его дочку… Чонгук останавливается посреди коридора, в котором нет ни души, и закрывает глаза. Перед глазами всплывает образ Сону, который он не сможет стереть из своей памяти, парень улыбается ему, и его глаза складываются в милые полумесяцы. Чонгук уже не может вспомнить его голоса, не вспомнит и его тёплых касаний. Всему суждено стереться из памяти и забыться, но только не его светлому образу. Он запомнит Сону навсегда, пронесёт воспоминания о нём до самой старости, ведь он должен рассказать Лэю, каким был его папа. Каким удивительным, добрым, сочувствующим, способным отдавать свою любовь и дарить заботу, был этот человек. Сону был первой любовью Чонгука. И он его никогда не забудет, никогда не сможет.
— Сону… Ты всегда будешь в моём сердце.
Шёпотом, совсем тихо. Может быть, Сону услышит его? Альфа открывает глаза и выдыхает. Кажется, что стало легче. Будто с души упал груз, будто Сону и в самом деле его услышал. Чонгук уверен, что тот счастлив, потому что они с Лэем счастливы тоже.
Чон идёт по светлому коридору, останавливается у палаты, номер которой ему подсказал медбрат. Тянет ручку двери и открывает её, заходит внутрь. Альфа на мгновение замирает, на постели лежит Тэхён, к руке которого подключена капельница. Подходит ближе, придвигает стул и садится впритык. Всматривается в красивые и любимые черты. Лицо омеги бледное, будто фарфоровое, ресницы слегка подрагивают, он дышит совсем тихо и спокойно. Чонгук накрывает его руку своей и поглаживает. Кожа немного прохладная, но нежная, как бархат. Альфа невесомо касается кожи губами. С того момента, как они приехали в больницу, прошло уже семь часов. Чонгука охватывает вселенская усталость, и он укладывает голову рядом с рукой мужа. Продолжает смотреть на него, ждёт пробуждения, всё ещё держит его руку в своей. Альфа прикрывает глаза на мгновение, но быстро сдаётся в руки расслабляющему сну. Он столько времени не давал себе вздохнуть спокойно. Боялся, что может что-то случиться с Тэхёном или ребёнком, не удели он им должное внимание. Боялся уйти на работу и услышать звонок от Тэхёна, в котором он скажет, что ему плохо, боялся не успеть. Все девять месяцев оберегал мужа, не давал перегружаться, очень сильно волновался за его состояние. Но всё обошлось. Всё, наконец, обошлось.
*****
Тэхён сидит под деревом на большом зелёном поле. Его кожу греют лучи закатного солнца. Парень вдыхает приятный тёплый воздух и расслаблено прикрывает глаза. Рядом слышатся шелест травы и чьи-то лёгкие быстрые шаги. Тэхён раскрывает глаза и поворачивает голову на источник шума. Рядом сидит его дочь, его Джиа. Зеленоглазая кудрявая красавица держит в руках рыжего-рыжего котёнка с длинными белыми усиками, гладит его и лучезарно улыбается папе.
Тэхён смотрит на неё долго, и на душе становится так тепло. Мысли будто собираются в одно, в голове всё обретает такое спокойствие. Уходит вся тревога, тело расслабляется, мягкая улыбка сама появляется на губах, парень откидывается на спину, смотрит на небо. Рядом с ним, точно так же, ложится девочка. Её распущенные волосы падают на его щёку и щекочут, он аккуратно отводит их в сторону и поворачивается к дочке.
— Папочка, я вернулась, — нежно говорит и улыбается она, а через мгновение звонко и так весело смеётся оттого, что котёнок начинает облизывать румяную щёчку.
Тэхён смеётся тоже, он так давно этого не делал. Ему не хватало этой частички его души для счастья. Он снова поднимает глаза к небу. По его лицу стекают горячие слёзы счастья. Тэхён поворачивает глаза к большому дереву, чувствуя взгляд на себе. Под большим раскидистым дубом на траве сидит Минхо. Сидит и держит в руках свою любимую книгу «Грозовой перевал». Свою любимую книгу.
— Тэхён, ты счастлив? — спрашивает, а уголок губы его растягиваются в улыбке.
— Да… Да, я счастлив… — говорит негромко, пытается подавить желание снова разрыдаться. Перед ним образ того, кто уже начал понемногу стираться. Его Минхо…
— Я очень рад, милый. Береги Джиа. Мы очень любим тебя, Тэхён.
После последних слов Тэхён прикрывает глаза и улыбается. Открывает, но Минхо уже нет. Уже не щемит душу светлой грустью и болью, уже не замирает сердце от воспоминаний. Минхо был единственным мужчиной в жизни Тэхёна, был очень важным и дорогим человеком. Ему нужно отпустить его, он должен, ведь альфа сам этого хочет.
— Я тоже, Ми… — шепчет куда-то в пустоту.
*****
Чонгук морщится во сне. Его нос и щеку щекочут чужие пальцы. Альфа вздрагивает, открывает глаза и подскакивает на ноги. Встречает тёплый взгляд мужа, который лежит и смотрит на него, улыбается.
— Тэхён! Сейчас, я сейчас позову кого-нибудь, подожди! — собирается уйти, но Тэхён хватает его слабыми пальцами и останавливает. Тихим, слегка хриплым голосом говорит:
— Не надо, я хорошо себя чувствую. Посиди со мной.
Альфа немного успокаивается, подходит к Тэхёну, укладывает руки на мокрое от слёз лицо и прижимается лбом к его лбу. Вдыхает успокаивающий запах гардении. Осторожно расцеловывает лицо мужа, который тихо смеётся. Шепчет бесконечное «Спасибо» и покрывает каждый миллиметр кожи невесомыми поцелуями. Нехотя отпускает руки и садится на стул. В палату заходит Тэмин, который снова поздравляет родителей. Спрашивает о самочувствии Тэхёна и говорит, что сейчас принесёт ребёнка, после чего выходит. Чонгук смотрит влюблёнными глазами на Тэхёна и говорит:
— Улыбнись… — парень слегка смущается, щёки зарумяниваются, поднимает взгляд и искренне улыбается, глядя на лицо Чона. Чонгук хватается за сердце. — Ах, хорошо, что я сижу. От твоей улыбки у меня каждый раз ноги подгибаются. Боже…
Чонгука прерывает открывшаяся дверь, в которую входит Тэмин и держит в руках маленький свёрток. Держит в руках его дочь, такую крошечную малышку, завёрнутую в белые пелёнки и такого же цвета косыночку. Тэхён приподнимается с помощью рычага, висящего над кроватью. Чонгук замечает это и подходит к нему, чтобы помочь удобно сесть. Тэмин передаёт в руки омеги девочку и отходит.
— Я так рад за вас. И уже убегаю, оставляю миловаться, — лучезарно улыбается.
Врач не хочет мешать паре и быстро выходит из палаты. Чонгук подходит ближе, заглядывает в лицо этого комочка, который сейчас недовольно морщит носик и дует губки. Смотрит на Тэхёна и снова на свою дочь. Не может поверить в то, что это происходит с ним. Трогает пальцем пухлую щёчку малышки, чувствует совсем ещё лёгкий природный запах, смешанный с самым сладким в мире ароматом младенца.
— Чувствуешь, как она пахнет?
— Да, твоим любимым цветком…
Плюмерия — цветок, который был на волосах Тэхёна в день их свадьбы. Омега очень любит этот цветок и его волшебный запах. Забавно, они принесли кусочек своего судьбоносного путешествия с собой в виде этого подарка? В виде их дочки, которая пахнет ароматной плюмерией.
Малышка открывает мутные глазки-бусинки и смотрит совсем ещё неясным взглядом на родителей, которые с первой секунды дарят ей океан любви. У неё ещё затуманенный взгляд, голубенькие глазки, как и у всех младенцев. Пока она ещё выглядит отёкшей и красненькой, но такой до безумия красивой. Её хочется сильно расцеловать в пухлые щёчки, но оба сдерживаются, ведь она ещё совсем крошка. Чонгук целует дочку в лоб, поворачивается к Тэхёну, который сам тянется за поцелуем, целует и утыкается своим лбом в лоб мужа, блаженно закрывая глаза. Так сладко...
Тэхён держит малышку в своих руках и боится, что всё это снова сон. Что ему снова надо будет проснуться, а рядом не будет его девочки. Боится, что жизнь может оказаться хуже, а это просто его фантазия.
— Это же не сон?
— Нет, родной. Это самая настоящая реальность, — альфа снова прижимается лбом ко лбу мужа, обнимает рукой дочку. — Я так люблю тебя, Чон Тэхён.
— Я люблю тебя, Чон Чонгук.
— Джиа?
— Джиа.
*****
Через полчаса в дверь палаты стучатся, Юнги заглядывает внутрь и открывает дверь. В палату заходят Юнги и Хосок, держащий за руки Юнхо и Лэя, который держит букет из ароматных пионов. Маленький Чон бежит навстречу к отцу, который раскрыл руки и ждёт мальчика. Поднимает его на руки и расцеловывает щёчки.
— Давно не виделись, дружок, — после разговора с Юнги и Хосоком, альфа сажает сына на колени. Лэй смотрит на руки Тэхёна и чуть не плачет. Всё ещё держит в руках букет и боится подойти к папе.
— Папочка, ты что, болеешь?
— Нет, милый, всё хорошо. Иди ко мне, — омега хлопает на место рядом с собой. Чонгук осторожно сажает ребёнка рядом и забирает цветы из рук, Лэй целует Тэхёна и заглядывает в лицо Джиа.
— Это сестрёнка?
— Да, это твоя сестрёнка, — омега наклоняет спящую малышку чуть ниже, чтобы Лэй получше разглядел её. — Красивая?
— Нет, — альфочка морщит носик. — Где её волосики? У девочек же длинные волосики!
Маленький Чон задаёт ещё уйму вопросов, от чего все присутствующие смеются, и обнимает папу. Чонгук смотрит на них и всё никак не может поверить. Это его семья, его дети и муж… Они оба прошли столько препятствий, столько испытаний и проверок, чтобы в итоге быть вместе, чтобы любить друг друга и построить крепкую семью. Три года назад мог бы он подумать, что сегодня он будет любить совершенно другого человека? Что тот подарит ему прелестную дочь и вырастит его сына, как родного? Что их сблизит такое горе и большая утрата? Нет, скажи ему кто-нибудь об этом, он бы назвал этого человека сумасшедшим. Но сейчас… Сейчас Чонгук не может представить свою жизнь иначе.
Мудрецы говорят: «Перед рождением ты выбрал свою судьбу. То есть, все испытания, что ты прошёл за свою жизнь, ты уже видел. И ещё тогда ты решил, что справишься с этим».
Согласен ли Чонгук? Отчасти.
Сейчас главное то, что он имеет в данную секунду.
Сейчас главное то, что его любимые люди счастливы.
*****
Месяц спустя
После благополучной выписки из больницы у Тэхёна начались непростые деньки. Он не успевал ничего, но благо, рядом всегда есть помощь в лице Чонгука или же Минхёка, папы Тэхёна. Жизнь с двумя детьми оказывается непростой. По началу парень совсем не высыпается, забывает кушать, выглядит измотанным. И в тот момент, когда они вместе с Чонгуком на кухне, в час ночи живут своей родительской жизнью, его альфа всегда говорит, насколько он красивый. Тэхён чуть не давится чаем и грустно просит не издеваться. Чонгук и не думает. Для него Тэхён самый красивый мужчина. Альфа пытается всегда быть рядом, берёт максимум выходных, как может облегчает жизнь мужа. Поддерживает, понимает, разговаривает. Он знает, что сейчас у Тэхёна очень шаткое состояние. Шаг, лишние нервы — и он в депрессии. Чонгук не может этого допустить. И у него получается.
Малышка Джиа не стала заменой погибшей дочке Тэхёна, она стала его спасением. Его лучиком, его надеждой. Они с Лэем украшают жизнь омеги своим присутствием. У Джиа округлились щёчки, заметно выросли светлые волосы, глазки всё ещё остаются голубыми. Малышка почти всё время спит, но всё равно требует очень много внимания. И Тэхён отдаёт всего себя своим детям. Он одинаково сильно любит и Лэя, и Джиа. Он счастлив.
*****
В один из дней вся толпа, состоящая из семей Ким, Чонов старших и младших, собирается в загородном доме семьи Ча. Парни приносят с собой еду, напитки. Джин готовит просто сказочно вкусный десерт. Во дворе слышится громкий смех детей, которые играют , весёлые разговоры и подтрунивания альф. Отцы семейств находятся под крышей, где установлена плазма, и играют в приставку. Хосок с Чонгуком, а после Намджун с Ыну. Играют в старый-добрый Мортал Комбат, громко смеются и злорадствуют над проигрышами.
— Да-а-а-а!!! — на весь двор раздаётся громкий вопль Хосока, который скачет по комнате от радости. Омеги разом поворачиваются и смотрят на своих альф.
— Как дети малые! — Юнги шуточно возмущается и скрещивает руки на груди, стоя у большого стола.
— Ты не понимаешь, тут рубилово не на жизнь, а на смерть! Я Гука выиграл, а это не легко, вообще-то, — Чонгук сидит, недовольно глядя на экран и на вопящего брата.
— Эй, давай переиграем!
— Ха, не-е-е-т, — Хосок довольно валится на мягкое кресло и передаёт джойстик Ыну.
— Вы только не подеритесь. И вообще, кто мясо должен жарить?! Добровольцы, вперёд! — Джин смеётся.
На слова супруга встаёт Намджун и выпрямляется, прикладывает руку к голове, будто отдаёт честь и громко говорит.
— Есть, сэр!
Все смеются и расходятся по своим делам. Чонгук помогает Намджуну с жаркой мяса, Хосок о чём-то перешёптывается с Юнги, а Ыну сверлит Чимина влюбленным взглядом. Через полчаса приготовлений все устраиваются за длинным столом, который заставлен разной едой, салатами, закусками и напитками.
Намджун держит маленького Хвана на руках, который только учится сидеть, Лея сидит рядом с Джином и разрезает кусок мяса, Джин жуёт листья салата, ворчливо сетуя на то, что боится съесть острого из-за того, что Хван может плохо отреагировать. Чимин разделывает кусок жаренной курочки на маленькие кусочки и передаёт вилку Ёсану, Ыну занят поеданием своего стейка и попутным разговором с Намджуном. Маленький Юнхо сидит рядом с родителями, недовольно ковыряясь вилкой в тарелке. Маленького альфочку оторвали от футбола и заставили мыть руки, а он, вообще-то, играть хотел. Юнги краснеет как помидор и шлёпает по плечу мужа, который не перестаёт о чём-то шептать на ушко, а Хосок весело смеётся. Все такие разные, но каждый счастлив в своём мирке, рядом со своей семьёй и близкими друзьями.
Тэхён сидит, держа в руках трёхмесячную Джиа, смотрит на друзей, смотрит на Чонгука, который помогает Лэю с едой, пытается уговорить маленького вредину, чтобы тот поел хоть один овощ, но Лэй, как и ожидалось, упорно отказывается. Миллион:один — в пользу Лэя. Чонгук устало выдыхает и с надеждой смотрит на мужа, а тот мягко улыбается и, конечно, принимается за разговор с маленьким альфой.
Тэхён так счастлив, что рядом с ними есть их близкие люди, что рядом его дети и любимый муж. Мог бы он поверить в это ещё хотя бы два года назад? Нет, тогда ему казалось, что он совсем потерял надежду, но нет… Сейчас жизнь обернулась так, что кажется, лучшего и быть не может. Тэхён любит и любим в ответ. Каждый день смотрит в самые красивые глаза своих детей, дарит любовь и счастье, которые поселились в душе омеги в безмерном количестве, и получает столько же в ответ. Джиа растёт с каждым днём, становится красивее. У неё пухлые щёчки, маленький вздёрнутый носик, длинные чёрные реснички и зелёные глаза, цвета тёплой весны, прямо как у папы. Ведь она папина девочка, папина Джиа, в которой Тэхён так сильно нуждался.
Этот вечер все запомнят надолго. Замечательный вечер в замечательной обстановке. Рядом только самые любимые, рядом друзья, которые всегда помогут и поймут. И всё так прекрасно.
У этой истории не могло быть другого финала. Тэхён любит Чонгука, а Чонгук любит Тэхёна. И так навсегда. Во веки веков. В каждой жизни, что им предстоит прожить, эти двое будут находить друг друга и безумно любить.
Комментарий к Тяжело прощаться.
Со слезами на глазах, я перевожу эту работу в статус «Завершён».
Спасибо всем, кто поддерживал, дарил тепло и писал прекрасные отзывы. Спасибо за всё и до встречи.
У меня есть телеграм-канал со всяким разным, присоединяйтесь —
Зарегистрируйтесь или войдите для просмотра ссылок
========== Бонус. Гулянки и первый поцелуй. ==========
Девять лет спустя.
Вся компания, состоящая из старших, выбралась в ресторан, посидеть, послушать классическую музыку, выпить вино, в конце концов. Обычные посиделки почти сорокалетних родителей, знаете ли. Хосок с Юнги спорят о том, надо ли продолжать застолье в баре или всё же нет. Остальные смеются с огненной парочки и ждут вердикта. Хосок заглядывает альфам в глаза, беззвучно прося поддержки, а Юнги ничего и никому не сигнализирует. Он тот ещё упрямец, и его альфа это знает. А что до детей, то все пятеро остались дома с папой Чонгука, который приехал погостить на недельку, и Леей, которой через четыре месяца исполнится уже 18 лет.
По ходу споров никто из Чонов не хочет уступать друг другу, но в какой-то момент Хосок склоняется над ухом Юнги и что-то шепчет, от чего омега краснеет. Пунцовыми становятся даже уши парня. Чонгук думает про себя, что нужно не забыть и спросить брата о том, что такого он нашептал мужу. В итоге вся компания собирается и переносит вечер в бар, в котором можно выпить и продолжить веселье. Сильно не напиваются. Намджуну, Чонгуку и Ыну завтра нужно быть на ногах с восьми часов утра. А Хосок в двухнедельном отпуске со вчерашнего дня, ему сегодня можно всё.
— Ты досмотрел тот фильм, о котором я тебе говорил? — Намджун делает небольшой глоток соджу и цепляет палочками жареное мясо.
— По соображениям совести? Ага, вчера досмотрели с Юнги. Хороший фильм, — Хосок закидывает руки на спинку диванчика и облокачивается спиной.
— Он плакал, — Юнги сдаёт мужа.
— Эй, не плакал я! Просто трогательный момент был, и нос у меня зачесался! Совпадение!
— Хо, не оправдывайся, Джун тоже плакал, — Джин поддерживает инициативу Юнги и сдаёт своего мужа тоже.
— А ты смотрел? — Хосок с вызовом смотрит на Чонгука. Тот кивает головой и смеётся. — Плакал? — щурит глаза и выпрямляется.
— Ага, плакал, — Тэхён прыскает в кулак, смотрит на Гука и заливается смехом, как и все остальные.
— Да ладно вам! Я тоже смотрел и могу признать, что пустил слезу. Ну, а что такого? Трогательно же, — Ыну вписывается за альф, которые сидят с розовыми щеками.
Парни ещё около часа проводят в баре. Намджун и Хосок напиваются в дребезги, но на ногах стоять ещё могут. Ыну заказывает четыре такси. Чонгук с Тэхёном стоят и переглядываются, будто они только что были на первом свидании.
Хосок садится на скамейку, которая находится рядом с парнями, и тянет за собой Юнги, усаживает его на колени и обнимает за талию.
— Юнгии, дорогой мой, — язык заплетается, альфа с неимоверным трудом выговаривает предложения и гладит мужа по бедру, смотря на красивое лицо, — Ты не мандаринка?! Нет?!?! Тогда почему я тебя так хочу постоянно?!
— Хо, отвянь, — Юнги смешно, но он всё равно пытается рукой закрыть рот мужа, мало ли, что он ляпнет. Он просто безумно любит эти пьяные подкаты от своего альфа-самца.
— Ну типа, понимаешь, мандаринки всегда можно есть, скока угодно и тебя то… Есть не надо тока! Не надо есть!!! Тебя нельзя есть, обнимать надо!!
Вся компания взрывается от смеха, а Юнги сидит и гладит своего горе-муженька по волосам, и целует в лоб. Тот ластится, как большой кот.
— Хо, ты романтик, конечно! — Гук смотрит на эту парочку и переводит взгляд на своего мужа. — Надо было тоже напиться. Я в этом состоянии на ТАКИЕ комплименты способен, ты даже не представляешь!
— Представляю, Гуки, представляю, — Тэхён хватает мужчину под руку и смеётся. Чонгук как-то раз учудил, напился в компании друзей и позвонил Тэхёну, чтобы тот его забрал из бара. Хорошо, что Лэй и Джиа тогда были на ночёвке у Чонов. Тогда альфа всеми силами пытался выяснить, замужем ли такой прекрасный омега, и хотел «стрельнуть» номерок. Тэхён тогда насторожился, неужели Чонгук принял его за другого человека и, вот так вот нагло, пытался с ним познакомиться. А когда они заходили в квартиру, Чонгук выдал ещё кое-что. Мало того, что Тэхён сам открыл ключами дверь, альфа прошёл вперёд в полной темноте и на цыпочках крался в спальню, утягивая за руку Тэхёна.
— Тш-ш-ш! — прижимает пальцы к губам. — Муж может услышать! Тихо только!
А тот самый муж, который может их услышать, плёлся сзади с недовольным лицом. Завтра им предстоит серьёзный разговор. Альфа открывает дверь в спальню, подводит Тэхёна к кровати и толкает на мягкую поверхность, нависает сверху.
— Красивый такой, — смотрит со жгучим желанием в глазах. Спускается к шее и расслабляется, просто лежит на Тэхёне. И… Спит! Он заснул! Тогда омега молча раздел мужа, накрыл одеялом и уснул.
На утро парень проснулся оттого, что почувствовал взгляд на своём лице. Открыл глаза. Чонгук лежал и смотрел на него влюблёнными глазами. Тут даже тот самый эффект из тик-тока не нужен был.
— Вау, я снова в вас влюбился, молодой человек, — продолжал смотреть, а Тэхён щурит глаза.
— Не ты ли вчера принял меня за незнакомца, привёл к «себе» в квартиру и просил не шуметь, чтобы не разбудить мужа?
— Детка, я же прикалывался, как я мог не узнать своего драгоценного мужа. Ну и что, что я напился, тебя я помню и люблю каждое мгновение своей жизни!
Поднимает голову от подушки, хочет поцеловать Тэхёна, но его начинает раздирать пульсирующая боль. Похмелье, чтоб его.
— Заслужил, — Тэхён поворачивается на спину и заливисто смеётся оттого, что альфа начинает его щекотать.
***
Тринадцатилетний Ёсан сидит в кресле и наблюдает за тем, как одиннадцатилетний Лэй и пятнадцатилетний Юнхо рубятся в приставку. Лея сидит с ноутбуком на кухне, а девятилетние Хва и Джиа смотрят какие-то видео на планшете. Дедушка сидит в очках и в наушниках, которые ему одолжил Лэй, и смотрит какое-то шоу. Все заняты своими делами. Ёсан ещё раз смотрит на Лэя, встаёт и идёт на кухню, чтобы выпить воды. Как только мальчик заходит в комнату, Лея отрывается от ноутбука и хлопает по сиденью стула, стоящего рядом.
— М? — спрашивает меланхолично Ёсан, садится и упирает руку под подбородок.
— Ну и чего ты страдаешь? — Лея со смешинками в глазах смотрит на мальчика.
— Ничего я не страдаю! Я просто, просто я…
— Ага, просто ты. Ну если хочешь поговорить с Лэем, то поговори, в чем проблема-то?
— И что я ему скажу?
— Ннууу, что сохнешь по нему, например, — Лея надувает губы и поднимает брови, разводит руками. — Только не говори, что ты думал, будто никто не знает?!
— Что?! Кто знает?! — омега отрывает руку от лица и хватает Лею за запястье.
— Знает даже деда Ён, — шёпотом и с издевкой говорит девушка.
— Что?!! — срывается на визг. — А Лэй? А Лэй?
— Да, даже этот мелкий всё понимает, — Лея утвердительно качает головой.
— А почему ты раньше не сказала, блин! Что делать?
— Раньше ты не спрашивал. Ну просто поговори с ним, Ёсани, ты же большой мальчик, — подмигивает растерянному омеге и отворачивается к ноутбуку.
Раскрасневшийся Ёсан продолжает сидеть на кухне, возле Леи, в тот момент, когда Лэй заходит в комнату и смотрит на мальчика. Маленький Чон стал просто красавцем, который волнует маленькое, бедное сердце Ёсана. У него большие глаза, каре-зелёные, так красиво и необычно смешанные. Длинные, густые ресницы. Алые губы, светлая кожа и темные волосы, которые слегка вьются. Ёсан на мгновение замирает, а маленький альфа кашляет в кулак и говорит:
— Идём со мной, на минутку.
Выходит из комнаты, а Лея, внимательно следившая за происходящим, хлопает в ладоши.
— Твой принц устал ждать, давай иди уже.
Ёсан выходит на балкон, на котором стоит Лэй, встаёт рядом.
— Что… Что хотел?
— Я же тебе нравлюсь?
— Ччто? Ктто? Нет, что за глупости вообще, — маленький омега пыхтит от возмущения и краснеет ещё больше.
— Ты мне тоже нравишься. И мне не нравится, когда ты разговариваешь с этим Минги и улыбаешься ему, — отворачивает голову в строну улицы.
— С Минги? Но, но он же просто одноклассник.
— Ну и что. Я не хочу, чтобы мой истинный мило болтал с другими альфами.
— Я, я … Какой истинный? Мы же ещё маленькие! — Ёсан возмущается, пытается сдержать улыбку, которая просится на лицо.
— Я знаю, что ты мой истинный. Вот увидишь. Не болтай больше так мило с Минги, — смотрит омеге прямо в глаза, тот стоит и, кажется, не знает куда себя деть. Они с Ёсаном одного роста, Лэй разглядывает лицо мальчика, который стоит и пытается что-то возразить. Подходит ближе, хочет чмокнуть в щёчку, но получается так, что Ёсан в этот момент поворачивается прямо и они сталкиваются губами. Просто невинный чмок в губы, но запомнится он на всю жизнь. Стоят так секунд пять, смотрят друг другу в глаза и не отрывают губ. Ёсан отходит и смотрит на Лэя. Он что, совсем не смущён? Стоит и улыбается! Через пару минут дверь балкона открывает… Тэхён.
— Ппап, а вы когда пришли?
— Совсем недавно, — омега проходит на балкон и закрывает дверь за собой, ухмыляется. — И что это мы такие красные?
— Дда, мы ппросто… Просто ммы, — смущенный Ёсан пытается что-то придумать, заикается.
— Ладно, иди уже спать. Поздно, — Тэхён хватает омегу за щёчку и слегка тянет, — Я всё видел, — шёпотом говорит на ушко и улыбается. На глазах Ёсана выступают слёзы, и он убегает. Засмущался.
— Что ты ему сказал? — Лэй пытается пойти за Ёсаном.
— Так, теперь ты, маленький ловелас. Это что было?
— А что? Мне нравится Ёсан, и я его поцеловал. Случайно, правда… — чешет затылок и отводит взгляд.
— Да я знаю, мелкий ты Ромео.
Тэхён хватает сына за шею, обнимает, и вместе выходят в комнату. Чонгук, который стоит у дивана и пытается отобрать плэйстэйшн у Юнхо, замечает сына, улыбается и бодро показывает ему кулак с поднятым вверх большим пальцем.
— Ох, мужчины, — говорит Тэхён, а Лэй смеётся и подходит к отцу, который отвешивает ему звонкую пятюню.
***
Пятью минутами ранее.
Чонгук с Тэхёном выходят из такси, альфа расплачивается с водителем и догоняет мужа, который стоит и смотрит на их балкон на четвёртом этаже, на котором горит свет. Там стоят Лэй и Ёсан и … и целуются? Старшие переглядываются. Тэхён нервно выдыхает, снова возвращает взгляд к мальчикам, стоящим на балконе.
— Ух, шустрый наш пацан, — Чонгук смеётся и подхватывает мужа за руку.
— Ага…
— Иди-ка ты сюда, — тянет омегу за рубашку и целует в губы.
Даа, их сын слишком быстро взрослеет.
========== Бонус 2: Мёндон и признание. ==========
«Хочу пригласить тебя на свидание сегодня вечером.»
Лэй смотрит на сообщение, которое пришло на телефон Тэхёна, и ухмыляется.
— Па-а, тебе тут поклонники пишут, — зовёт омегу, который отошёл в другую комнату, продолжая смотреть в телефон, в ожидании ещё сообщений.
— Молодой человек, это не вежливо, — Тэхён, который вернулся ещё до того, как его позвал Лэй, стоит в дверном проёме кухни, скрестив руки на груди, смотрит на мальчика, который уже внаглую разблокировал телефон и собирается читать переписку. — А если и я тоже буду читать ваши переписки с Ёсаном, м? — подходит и слегка оттягивает любопытного альфу за ушко.
— Ну, пап, всё равно у вас там ничего интересного, — смеётся и пытается увильнуть от длинных пальцев, которые хотят взъерошить уложенную шевелюру.
— А Ёсан-и вчера Лэю во-о-о-о-т столько поцелуйчиков отправил, — разводит руками в стороны, — а потом ещё и во-о-о-о-о-т столько сердечек, — в разговор вмешивается Джиа, которая была увлечена поеданием блинчиков и просмотром какого-то айдол-шоу, но не смогла пройти мимо и не подколоть брата.
— Эй, блин! Па, она врёт! — Лэй густо краснеет до кончиков ушей и начинает заикаться. — Э-это, т-такого не было!
— Да ладно, Ромео, выдыхай, — Тэхён подсаживается к Джиа и крадёт из её тарелки ягодку голубики. — Иди ешь блины, — обращается к Лэю.
— Не буду, — обижено бурчит альфа и уходит в свою комнату.
— Ты, маленькая проказница, хватит смущать брата, — Тэхён щёлкает дочку по носику.
— Весело же, — Джиа пожимает плечами и смеётся. — А ещё Ёсан-и…
— Та-а-к, ничего не слышу! А ты — больше не ковыряйся в телефоне Лэя, договорились? Ему это неприятно, ты же видишь, он нервничает. И не ябедничать, Чон Джиа, — строго смотрит на дочку, которая продолжает жевать блины как ни в чем не бывало.
Тэхён отвлекается на ещё одно сообщение, посланное Чонгуком, и моментально краснеет.
«Ну так что, красавчик? Не хочешь хорошо провести вечер, а потом ещё и буерную ночь с горячим альфой?»
Тэхён улыбается и принимается печатать ответное сообщение.
«Только что мой телефон был в руках твоего сына. И да, я согласен, горячий альфа.»
«Дожили, уже не могу написать что захочу!»
«Не ворчи, целую.»
*****
Чонгук перекладывает дела на помощника, перед которым извиняется тысячу раз, предупреждает Хосока о том, что сегодня должен уйти пораньше, и освобождается с работы в пять часов вечера, чтобы не опоздать в ювелирный салон. Сегодня, на минуточку, годовщина их свадьбы, они женаты уже целых одиннадцать лет. Боже, уже столько лет, а дыхание от Тэхёна захватывает как в первый. Альфа улыбается своим мыслям, попав в пробку по дороге за подарком, но понятия не имеет, что дарить мужу. За все одиннадцать лет было подарено всё, что только можно, начиная от золотых колец, заканчивая любимыми сладостями. Голову поломать придётся знатно. Мужчина доезжает до большого торгового центра и направляется прямиком в ювелирный. Заходит в светлое помещение, где его с улыбкой встречает парень-омега и помогает с выбором, предлагает всевозможные варианты украшений, но всё не то и всё не так. В итоге, после долгих раздумий, Чонгук покупает слейв{?}[Слейв-браслет одевается через палец и закрепляется на запястье. Смотрите в визуализации.] из белого золота с маленькими бриллиантами на пальце, и он, несомненно, будет идеально смотреться на красивых руках Тэхёна. По дороге домой альфа заезжает ещё и в цветочный за букетом хризантем винного цвета{?}[Фото прикрепила в визуализации.], он оставляет их вместе с подарком на заднем сиденье машины и идёт домой.
Его встречает Джиа, которая кидается на шею и обнимает горячо любимого отца. На кухне вместе с Тэхёном сидит Лэй. У омеги уже уложены волосы и готов макияж. Супругам осталось только переодеться, и они могут выходить. Чонгук подходит к сыну и треплет его за волосы под тихие бурчания о том, что «я же только что их уложил, па-а», но мальчик всё же ничего не имеет против, а мужа целует в щёку. Пока Чонгук проводит время с детьми, Тэхён уходит одеваться. Заходит в спальню и закрывает дверь на ключ, ему очень не хочется испортить сюрприз. Он вытаскивает из прикроватной тумбы маленький бумажный пакетик, в котором лежат декоративные цепи для тела{?}[Так же, фото в визуализации.]. Он купил их уже давно и всё ждал повода для того, чтобы надеть и покрасоваться перед альфой. И вот, повод нашёлся — годовщина свадьбы. Омега уже принял душ, увлажнил кожу кремами, которыми пользуется всегда, подготовил одежду, под которой будет удобно скрыть цепи, до нужного момента. Из всего обилия вещей в шкафу он выбрал самую обычную чёрную футболку, чёрные джинсы, которые соблазнительно обтягивают аппетитные бёдра и попу, Чонгук точно будет ворчать, но ничего. Тэхён успевает одеться и скрыть тонкие цепи до того момента, как Чонгук стучит в дверь спальни. Омега открывает и невинно улыбается, в ответ встречая вопросительный взгляд мужа.
— Почему закрылся? — альфа проходит внутрь и обхватывает Тэхёна за талию, прижимает к себе животиком.
— Одевался, — тихо смеётся от щекотки, альфа ведёт носом по шее, вызывая этим ворох мурашек.
— А может, я хотел посмотреть на то, как ты одеваешься, м? — тихо говорит, втягивает цветочный аромат, который дурманит голову.
— Посмотришь, когда буду раздеваться, — Тэхён оставляет лёгкий поцелуй на чужих губах и отходит к столику, за телефоном, но успевает получить хлёсткий шлепок по ягодице.
— Хм, убедил, — альфа хитро щурит глаза и идёт к шкафу за одеждой.
Через двадцать минут супруги одеты и готовы выходить. На Чонгуке почти такая же чёрная футболка, чёрные джинсы и лёгкий чёрный бомбер с бордовыми разводами. Тэхён накидывает сверху свой лёгкий бомбер с яркими цветами пионов.
— Мы вернёмся к полуночи, ложитесь спать вовремя. Я ещё позвоню, — Тэхён целует дочку в лоб, затем сына, прощается и закрывает за собой дверь.
Всё то время, что они едут в лифте и идут к машине, Чонгук не сводит восхищённого взгляда с мужа. Кажется, что их любовь с каждым днём становится всё крепче, но возможно ли ещё сильнее? Каждое утро альфа привык просыпаться от милого мурлыканья мужа, который всегда прижимается к нему во сне. После каждого, даже самого невинного поцелуя, горят губы и тепло разливается по телу. Каждый раз, когда они занимаются любовью, именно любовью, кажется, что они совместимы на все миллион процентов, разве может быть приятнее и лучше? Каждый раз, когда Тэхён выслушивает уставшего после работы Чонгука, последнему кажется, что более понимающего и доброго человека ему не найти и как ему повезло, что он встретил такого замечательного Тэхёна. При каждом взгляде даже на самую обычную улыбку, которая так мило изгибается в квадрат, бедное сердце альфы заходится в учащенном ритме и всё порывается пробить грудную клетку от переизбытка счастья. Каждый раз Чонгук думает, что сильнее любить уже не получится, но каждый раз Тэхён доказывает ему обратное.
От наплыва чувств Чонгук хватает омегу за руку, останавливает и поворачивает к себе, резко впечатываясь в любимые губы, которые сразу отвечают с тем же напором. Они стоят так, кажется, целую вечность. Целуются, как влюблённые подростки, будто только встретились и боятся, что им нужно вот-вот разойтись по домам. На дворе ноябрь, холодный воздух пробирает до дрожи, но согревает их не одежда, а любовь друг друга, что отдаёт жаром во всём теле. Безумно… Чонгук своим языком врывается в чужой рот, горячим дыханием обжигает все внутренности, Тэхён всегда плавится от такого альфы, который целует нетерпеливо и очень страстно.
— Так люблю, — хрипло шепчет Чонгук, разрывая поцелуй, чмокает омегу в щёку.
— И я люблю.
***
Чонгук вручает подарок и букет во время ужина, вызвав милую реакцию от супруга. Тэхёну очень понравилось новое украшение, которое он сразу же примерил. Как и ожидалось, слейв очень подошёл к красивым, изящным рукам Тэхёна. Поужинав и выпив по бокалу вина в одном из ресторанов с европейской кухней на Мёндоне, Тэхён, с букетом в руках, завернувшись в изумрудное пальто, а Чонгук — в удлиненный чёрный дутик, гуляют по кварталу, в котором, как всегда, море людей. Разнообразные, но в то же время такие похожие магазинчики просто усыпали небольшой квартал Сеула. Всевозможные лавки с уличной едой, местными диковинками, магазины национальной одежды, бары, кафе — да на этой улице есть всё, что вы только сможете себе представить. Чонгук, как и всегда, держит супруга за руку, нежно поглаживая кожу большим пальцем. Это привычно для обоих, но всегда вызывает мурашки. Любовь, о которой не нужно говорить вслух, она впитывается через прикосновения. Тэхён с интересом рассматривает прохожих, видит много иностранцев, людей, говорящих на разных языках, улыбается самому себе, замечает новые магазины, поворачивает голову и замечает фотокабину, стоящую у небольшого кафе. В глазах омеги загораются шаловливые огоньки, и он тут же тянет Чонгука за руку.
— Хочу сфотографироваться.
— Тэхён, прошу тебя, только не триста фотографий, пощади, — альфа мычит, но сам охотно идёт за омегой.
— Ой, а тут только один стул, — открывая ширму и рассматривая маленькую кабинку, говорит Тэхён.
— И это проблема? — Чонгук садится на небольшой стул и хлопает по своему бедру, — Прыгай, детка.
— И в самом деле, — Тэхён улыбается и садится на крепкие бёдра мужа, нажимает на дисплее на надпись «начать фотосессию» и устраивается поудобнее, обхватывая шею Чонгука.
Делают много классных, а главное, живых фото, на которых они настоящие, оба улыбаются, кривляются, ставят друг другу рожки, принимают возможные позы для фото. Под конец фотосессии, как вишенка на торте, Чонгук, крепко удерживая мужа за талию, утягивает его в поцелуй. Вот они, настоящие, весёлые и до сумасшествия влюблённые. И таким фотографиям нужно быть в коллекции, почему бы и нет. Альфа, оглаживая бедро Тэхёна, цепляется пальцем за бугорок под тканью, будто под джинсами какая-то нить продета, ощупывает ещё дальше, поднимается к паху. Поднимает глаза и встречается с игривым взглядом супруга, который хитро улыбается.
— Что это у тебя там, лис?
Тэхён слегка приподнимает футболку, оголяет район талии, показывает тонкие серебряные нити, которые обвивают его шею, спускаясь тонкой полосой, очерчивают грудь, но всё это пока закрыто от чужих глаз. Дразнит. Альфа тяжело сглатывает, его моментально накрывает возбуждение.
— Такие же на ногах, — тихим, низким голосом, на ухо говорит Тэхён. Они видели друг друга во всех ипостасях, но сейчас возбуждение обоих накрывает, будто в первый раз. Альфа хватает его за руку и выходит из кабины. Тэхён успевает забрать фотографии и верхнюю одежду, которая висела на крючке. Лицо Чонгука обдаёт прохладный воздух, и он почти справляется со своим возбуждением. Тэхён передаёт Чонгуку куртку и победно улыбается. Да, именно такого эффекта он и ожидал. Он знал, что его альфе сорвёт голову даже от такой мелочи, которая в новинку для обоих.
— Пойдём, срочно!
***
Только переступив порог номера и захлопнув дверь, Тэхён скидывает с себя верхнюю одежду, оставаясь в футболке и джинсах, тянет руки к раздевающемуся Чонгуку, увлекая его в поцелуй, смешавшийся запах сандала и гардении оседает в лёгких, обволакивает с ног до головы, пробирая до мурашек. Омега стягивает футболку с Чонгука, оставляя того только в джинсах, взъерошенного и запыхавшегося, с обжигающим желанием в глазах. В комнате царит интимный полумрак, но при таком освещении видно абсолютно всё, каждую соблазнительную часть чужого тела. Чонгук подхватывает омегу под бёдра, садится на широкое кресло, отпуская его перед собой. Тэхён, не спеша, снимает с себя мешающий элемент одежды, скидывает джинсы и остаётся только в нижнем белье и цепях. Чонгук тяжело выдыхает и ухмыляется, осматривает прекрасное тело перед собой. Красота… Что за сказочный принц стоит перед ним? Должно быть, он пришёл к нему из какой-то сказки, иначе быть не может…
— Иди ко мне, — хрипло, низким голосом, хлопает по бедру.
— Тебе нравится? — Тэхён двигается не спеша, изящно вышагивая, седлает бёдра.
— Сводишь с ума.
Альфа проводит руками по обнажённой, разгоряченной коже, пальцами по серебряным нитям, сжимает, не в силах оторвать восторженного взгляда от такого манящего тела. Тэхён смотрит на Чонгука и тает под его руками, отдаваясь целиком и полностью. Альфа языком обводит набухшие соски, сжимает талию, оставляет тонкие следы от цепей под своими руками. Тэхён сильнее прижимается ягодицами к паху, медленно водит ими, вызывая приглушенное рычание. Пальчиками поднимает голову Чонгука, хватается за загривок, языком очерчивает линию губ, играет с пирсингом на губе, от чего альфа шипит и сжимает аппетитные половинки. Тэхён сам накрывает его губы своими, Чонгук рычит в поцелуй, поднимается с кресла, унося с собой Тэхёна, кидает его на кровать и нависает сверху.
— С ума сойти, — целует виски, шею, плечи, грудь, хриплым голосом шепчет, — Как ты можешь быть таким сладким, Тэхён…
Спускается губами к животику, расцеловывает каждый миллиметр горячей, карамельной кожи. Ему до безумия нравится сегодняшний вид мужа. В этих цепях, со взглядом, полным похоти, с таким тяжелым от возбуждения дыханием, он выглядит так невероятно, так порочно. Его всегда хочется любить до бесконечности, ловить губами каждый стон, дарить океан удовольствия, лишь бы эта звёздочка не угасала, не переставала сиять для своего альфы. Чтобы он всегда был таким сладким, соблазнительным, таким открытым. Чонгук оглаживает кожу бёдер, которая покрывается мурашками под его руками, медленно ведёт пальцами к белью, к которому прикреплены цепи, спадающие на ноги. По бокам чёрных трусиков нащупывает застёжки, к которым прицеплены тонкие цепочки, открывает с обеих сторон и стягивает бельё с длинных ног, которые сейчас подрагивают от возбуждения. Быстрыми движениями стягивает с себя оставшуюся одежду. Рукой возвращается к бёдрам, накрывает аккуратный член, сжимает, водит верх-вниз, склонившись к губам омеги.
— С ума сойти, Тэхён, что ты со мной делаешь…
— Я люблю тебя, — шепчет, горячо и чувственно выдыхает в губы в тот момент, когда альфа рывком проникает в горячее нутро.
***
— Тэхён?
— М? — омега начинает засыпать. Супруги Чон едут домой, как и было сказано детям, успевают до полуночи.
— Не засыпай, почти доезжаем.
— Гук… Знаешь, что меня беспокоит уже долгое время? — тихим голосом говорит Тэхён, смотря в окно, провожая взглядом быстро мелькающие огни зданий.
— Что?
— Пора обо всем рассказать Лэю, уже давно пора…
Возникает молчание. Да, оба знают, что Лэй уже давно должен был узнать всю правду, ведь он уже взрослый и точно должен понять. Но страшно. Страшно Чонгуку и Тэхёну. Как Лэй примет и справится с этой информацией — неизвестно. Но тянуть больше нельзя, он должен узнать это именно от них. Должен знать, что Тэхён не его папа. Нет, не так… Что Тэхён не его биологический папа, ведь для Тэхёна — Лэй самая большая драгоценность, которая есть у него, как и Джиа, Чонгук. Ни на секунду, ни на одно мгновение Тэхён не пожалел о своём решении, которое принял в роддоме, о том, что начал кормить и заботиться о малыше. Теперь Лэй уже взрослый. Тэхён не нужен ему как раньше, он окреп в эмоциональном и физическом плане, но бывают дни, когда маленький альфа приходит к папе и ложится на его колени, хочет, чтобы старший подарил ему ещё больше тепла и любви. И Тэхён отдаёт… Отдаёт всё, что у него есть. Без остатка растрачивает свою любовь на дорогих людей. Подпитывается ей снова, получает в стократном размере. Круговорот. Но, если быть честным с самим собой, Тэхёну очень страшно. Страшно, что Лэй начнёт относиться к нему по-другому, не сможет понять, разочаруется, но выбора у него нет. Лэй должен узнать. Раздумья Тэхёна прерывает Чонгук, который накрывает своей рукой руку омеги и слегка сжимает. Тэхён поднимает глаза и смотрит на мужа, который, оказывается, остановил машину на обочине для того, чтобы поддержать супруга. В его взгляде плещутся океаны любви и тепла, в которых Тэхён всегда утопает.
— Ты точно готов к этому?
— Да, — Тэхён не хочет думать о плохом, но ему очень страшно увидеть отрицательную реакцию от сына…
— Я буду рядом. И Лэй, ты же знаешь его, он хоть и импульсивен, но очень добрый и мягкий ребёнок. Он всё поймёт, Тэхён. Ты ведь его воспитал. Ты — его папа, он твой сын, так же, как и мой. Все будет хорошо, родной.
***
Воскресное утро. Лэй просыпается в десять часов утра, первым делом проверяет телефон, видит сообщение от Ёсана и улыбается. Ох, любовь. Альфа печатает ответ, откидывает телефон на кровать и встаёт, потягивается и зевает. Очень странно, что папа не разбудил его. Двенадцатилетний альфа выходит на кухню, где за столом сидит такая же сонная десятилетняя Джиа, омега трёт глаза руками и зевает. Лэй подходит и целует сестру в лоб, успевая потрепать её за взлохмаченные волосы.
— Привет, — говорит девочка.
— Привет, а где родители? — подходит к крану, набирает воду и пьёт.
— Отец в ванной, папа только что был здесь, вернётся сейчас.
В этот момент в комнату заходит Тэхён, встречаясь взглядом с Лэем улыбается, но отводит глаза, он помнит о разговоре, который должен сегодня состояться. Лэй подходит к папе и обнимает, оставляет поцелуй на щеке. У них особенная любовь.
— Выспался?
— Ага. Па, я сегодня пойду к Юнхо? Хотим в приставку порубиться, пока дядя Юнги на работе.
— Конечно.
Чонгук выходит из душа, подсаживается к дочке. Двое альф и одна маленькая омега дружно ждут завтрака, болтают о разном. Семья дружно завтракает, Джиа рассказывает об одноклассниках, которые её дразнят за пушистые волосы, и особенно об одном альфе, который задирает её по поводу и без. Хм, интересно. Лэй смотрит в телефон, что-то печатает и улыбается, а старшие переглядываются и смеются. Их очевидный сын не умеет скрывать эмоций. После завтрака, когда Джиа уходит в гостиную, а на кухне остаются Лэй, Чонгук и Тэхён, младший альфа поднимает глаза на папу и спрашивает:
— Па, всё нормально? Твои феромоны с самого утра чувствуются сильнее, будто ты нервничаешь.
— Лэй, нам нужно поговорить, — Чонгук смотрит на сына, после переводит взгляд на бледного мужа, который садится за стол, напротив Лэя.
— А, окей, уже ухожу.
— Нет, нам с тобой нужно поговорить, — Чонгук подсаживается к Тэхёну, который от нервов мнёт в руках какую-то бумажку.
— О чём? — Лэй за считанные секунды успевает вспомнить все свои косяки, что он мог такого сделать, что родители сейчас так серьёзны?
— Как бы начать… Ты уже взрослый и по-хорошему должен был узнать об этом давно, но…
— Лэй, я… я не твой… папа, — Тэхён уже не может молчать и решает говорить прямо, на глазах собираются слёзы, а губы подрагивают.
— Это шутка такая, па? — нервно смеётся Лэй и переводит непонимающий взгляд то на папу, то на отца.
— Нет, сынок, это правда. Прости, что не смогли сказать этого раньше, нам обоим было очень трудно, — Чонгук берёт дрожащую руку супруга в свою и слегка сжимает, смотрит в глаза сына.
— Но… Но как так? — Лэй сейчас растерян. Не может быть такого, он же чувствует родные феромоны от папы, это же шутка какая-то, да?
— Твой папа… Он умер во время родов, а Тэхён… — Чонгук смотрит на омегу, который не может поднять глаз на сына, — У Тэхёна в этот день умерла дочь. Ты не принимал искусственного питания, без конца плакал, до жути тогда меня напугал… Тогда врач предложил Тэхёну покормить тебя разок, чтобы ты хотя бы немного успокоился, ну и… вот…
— Па? — Лэй смотрит на Тэхёна, омега вздрагивает от испуганного тона мальчика. Поднимает глаза, полные слёз, и смотрит на своего, именно на своего ребёнка, — Папа…
— Лэй, — омега тихим голосом произносит имя сына, глотает слёзы и пытается внятно говорить, — Прости меня… Я пойму, если ты будешь злиться, ненавидеть, делай так, как считаешь нужным… Но ты мой сын, родной, мальчик, с которым я не спал ночи напролёт, но был самым счастливым человеком в мире. Ты помог нам с отцом пройти эти испытания и не сойти с ума, ты стал нашим лучиком. Лэй…
Тэхён не успевает договорить, Лэй подходит к нему и крепко обнимает. Тэхён даёт волю слезам. Лэй его не оттолкнул, не злится. Его сын, его мальчик.
— Па, ты для меня самый любимый, такой же как и отец. Как ты мог подумать, что я не смогу понять. Я люблю тебя, пап, слышишь? Мне… Мне не важно, что было «до», именно ты мой папа.
Тэхён роняет слёзы на плечи сына, который крепко держит его в своих объятиях. Лэю действительно нужно сейчас злиться? Но почему? Этот человек был рядом с ним всю его жизнь, и именно его он считает родным. Разве может быть по-другому? Какая тут разница, биологический он или нет, главное, что самый любимый и лучший папа на свете. Возможно, что в силу своего возраста он ещё не всё понимает, не знает, как быть, но действует так, как велит ему его сердце и его доминантные инстинкты. Ведь ещё будучи совсем малышом он почувствовал в Тэхёне родное и сразу же его принял. Всё ведь не просто так, гены не будут обманывать. Лэй каждой клеточкой кожи чувствует любовь и заботу, которую источает Тэхён на протяжении всей его жизни. Его папа. Его родной и самый хороший.
На кухню заходит Джиа, которая вопросительно выгибает бровь, в этот момент она становится просто маленькой копией Чонгука, и смотрит на родителей и шмыгающего носом Лэя.
— Вы чего тут сырость разводите? — спрашивает и пытается пройти мимо, но не успевает, Чонгук хватает её за руку и затаскивает в комок объятий, где отец чмокает её в щёку, а папа, уже перестав плакать, щекочет, от чего девочка заливисто смеётся. Вот оно — счастье, и разве нужно что-то ещё?
У Лэя будет ещё много вопросов, на которые он получит честные ответы. Чонгук расскажет о том, каким Сону был человеком, покажет ему фотографии покойного мужа, отчего мальчик улыбнётся и скажет, что оказывается похож на него больше, чем на отца. Мальчик будет листать фотографии, на которых изображён счастливый отец и его беременный папа, который практически на всех фотографиях улыбается, от чего его глаза превращаются в полумесяцы, очень красивый. Возможно ли скучать по человеку, которого ты никогда не видел? Оказывается, что возможно. Позже и Тэхён покажет их фотографии с Минхо, тогда маленький альфа нахмурит брови и пробурчит под нос, что ревнует папу к чужому альфе. Да, по-детски глупо, но как есть. Тэхён посмеётся и больше не будет дразнить сына. Какими бы трагичными не были обстоятельства, Лэй очень рад тому факту, что его родители встретились и полюбили друг друга.
Если они счастливы, то счастлив и Лэй. Ему многого не нужно.
========== Бонус 3. Амурные дела, любовь и happy end. ==========
5 лет спустя.
Лэю семнадцать лет. Он, как и положено доминантным альфам, развивается быстрее, чем его ровесники и по росту уже догнал двадцатилетнего Юнхо, который, на минуточку, ростом сто восемьдесят пять сантиметров. Лэй заканчивает первый класс старшей школы, в которой учатся Ёсан, Хва и Джиа. Младшие учатся в одном классе средней школы, а вот Ёсан заканчивает третий класс старшей, а значит, скоро поступит учиться в университет, ну а пока с Ёсаном можно закрываться в школьной кладовке и «поболтать».
«Родители сегодня уезжают, хочешь зайти?» — Лэй смотрит на сообщение, посланное Ёсаном, и поднимает голову, глазами находя омегу, который сидит в столовой за другим столом и не сводит с него хитрого взгляда.
«Да, хочу» — быстро печатает ответ. Им сидеть ещё два урока, которые, как назло, тянутся целую вечность. Альфа не может ни на чем сосредоточиться и просто сверлит взглядом пустые листы тетради, а в голове проецирует предстоящий вечер. Они с Ёсаном истинные, это было понятно ещё с детства. Их тягу и интерес друг к другу взрослые заметили давно и не были против, но, по уверениям Ёсана и Лэя, думают, что у них ещё совсем ничего не было. Ну, по сути-то это и есть правда, пусть думают так и дальше. На протяжении двух лет просто целуются, Лэй зажимает Ёсана в тесной кладовой и обнимает нежное тело своего парня, всего-то. Дальше они пытались зайти всего раз, но Лэй, заметив, что омега боится и крупно дрожит в его руках, не стал продолжать, и они обошлись простыми взаимными ласками. Как-то по-взрослому, что ли, с какой-то стороны. Хотелось ли быть ближе? Разумеется.
— Па, я сегодня не приду домой, — после окончания последнего урока Лэй звонит Тэхёну для того, чтобы он не волновался.
— Опять к Юнхо собрался?
— Н-нет, сегодня иду к Ёсану, — неловко об этом говорить, но врать папе не хочется.
— К Ёсану? — немного удивлённо, — Ладно, аккуратней там, — Тэхён смеётся и отключается первым.
— Аккуратней что? Блин неужели понял…— бурчит про себя и идёт по коридору школы, направляется на выход, чтобы подождать Ёсана. В кармане чёрных брюк раздаётся звонок, это отец.
— И что это я слышал? Кто-то собирается к Ёсану на ночь? — Чонгук говорит полушёпотом, видимо, просто услышал слова папы и решил разузнать подробности.
— Ну-у, да?
— И что делать будете?
— Фильм посмотрим и закажем доставку.
— Ага, знаю я ваши фильмы. Не забудь про презервативы, я ещё слишком молод для того, чтобы быть дедом.
— Эй!!! Ничего такого… Мы… Я… Я даже… Да мне же только семнадцать.
— Ага, а дяде Юнги тридцать семь, а Юнхо сколько? Двадцать, улавливаешь? Давай аккуратнее, Ромео.
— Ф-у-у-у, ну отец! Ну зачем мне эта информация?!
Чонгук, громко и коварно смеясь, обрывает звонок, а Лэй стоит посреди коридора с краснющими щеками и пыхтит от возмущения. Он, конечно, ожидал подколов от отца, но думал, что это всё будет тогда, когда он вернётся домой. Во время мысленных терзаний к нему подходит Ёсан, берёт его за руку и улыбается, тянет за собой на выход. «— Блин, надо было всё же сгонять в аптеку, вдруг реально понадобятся» — думает Лэй. Нет, ну а вдруг? Он, конечно, не… Они… Ну это… А вообще, чего пристали-то? Спермотоксикоз, как-никак, даёт о себе знать. Тяжело, тяжело…
Пока парни едут в такси, Лэй не может ни на чем сосредоточиться, он чувствует только горячую руку Ёсана на своём колене. Жест обычный, он всегда так делает, и Лэй, вроде как, к этому уже привык, но сейчас они впервые останутся вот так наедине почти на сутки. Наедине, понимаете? Ожившая фантазия подкидывает варианты событий: всевозможные поцелуи, объятья, а потом… А что потом?
— Лэй, всё хорошо? — голос омеги прорывается в сознание альфы только тогда, когда они стоят на пороге дома Ёсана. Как это произошло? Он пропустил всю дорогу, проведя всё это время в мире своих фантазий.
— А, да, да. Всё нормально.
— Ну тогда проходи, чего застыл, — омега тихо смеётся. — Я в душ и вернусь.
— Ага, давай, — альфа проходит к дивану в гостиной и плюхается на мягкую поверхность. Он нервничает, боится сделать Ёсану больно своими действиями, ведь он такой нежный, но когда-то этому ведь нужно случиться? Почему бы не сейчас, правда же…
Через десять минут в гостиную, держа в руках тарелку с нарезанными фруктами, заходит Ёсан и садится рядом. От омеги пахнет персиковым гелем для душа и его природным цветочным ароматом. Лэй закидывает руку на плечо парня и усаживается поудобнее, когда Ёсан включает что-то на телевизоре, какая-то передача или новости, Лэй даже не обращает внимание, его взгляд прикован к телу омеги. На нём полупрозрачная белая футболка, из под которой очень хорошо видно маленькую татуировку в виде трёх бабочек, выбитых под самой грудью. Он видел эту татуировку уже миллион раз, но сейчас к горлу подкатывает ком, который альфа старательно сглатывает и пытается оторвать взгляд от тела омеги. На бедро Лэя ложится горячая рука, слишком близко к паху, она так близко никогда не была, не считая взаимных ласк. Омега прижимается к нему плечом, всем видом показывая то, что ничего особенного и не происходит, сидит и закидывает в рот очищенные дольки мандарина. Это что, провокация такая? Он же специально всё это делает. В тот момент, когда взгляд Лэя останавливается на чужих пухлых губах, Ёсан поворачивает голову и мило улыбается.
— Хочу поцеловать тебя, — шёпотом говорит Лэй.
— Ну так целуй, — так же тихо.
Лэй тянет парня за руку и усаживает на свои бёдра, и тянется вперёд, утягивает Ёсана во влажный, горячий поцелуй. Омега всем телом льнёт ближе, одной рукой держа альфу за волосы, слегка тянет пряди. Нетерпеливо трётся о пах, от чего слышит шипение альфы, который отрывается от поцелуя и прижимается щекой к щеке, жарко выдыхая прямо в ухо.
— Перестань, я не смогу сдержаться.
— Так не сдерживайся, — горячим шёпотом прямо в шею. Его змей-искуситель.
— Нет, нельзя, я ничего не купил…
— Я купил, уже давно, они лежат в моей комнате.
Лэй кусает парня за плечо, оставляя яркий след от зубов, всасывает мягкую кожу губами, омега издаёт тихий писк. Альфа встаёт, подхватывает парня, который обвил ногами его торс, под задницу и идёт к его комнате. Дойдя до кровати, отпускает и стягивает с себя футболку, пока Ёсан делает то же самое, снимает с себя всю одежду под горящим взглядом Лэя, ложится на кровать, разводит ноги в стороны и накрывает возбужденную плоть рукой. Лэй думает о том, как же нереально выглядит его омега. Такой открытый, с розовыми щеками, целиком и полностью доверившийся в его руки, такой нереальный. Альфа скидывает с себя остатки одежды и нависает сверху, оставляя жаркие поцелуи на теле, которое дрожит от каждого прикосновения. Наслаждается. Всасывает розовые бусинки сосков, проводит рукой по животу, ведя всё ниже и ниже, убирает его руки и обхватывает небольшой член, который сочится от возбуждения, несколько раз размашисто проводит вверх и вниз, от чего омега несдержанно стонет, выгибаясь в пояснице. Лэй целует каждый сантиметр нежного тела, рукой тянется к пульсирующей дырочке, из которой толчками течёт смазка, оглаживает колечко мышц, на пробу вводит один палец. Ёсан упирается руками в чужие плечи и закусывает губу. Он раньше пробовал себя растягивать, но с Лэем это всё в новинку и совсем по-другому.
Внутри очень узко, жарко и мокро. Альфа проталкивает второй палец, сдержано растягивая нутро, не хочет причинять боль, хотя, кажется, сейчас собственный член готов взорваться от возбуждения.
— Уже не больно, давай, — тихо шепчет омега, — Они в первом ящике, под книжками.
Лэй быстро находит презерватив, усаживаясь у ног омеги, раскрывает упаковку зубами. Раскатывает латекс на член, а Ёсан завороженно за всем наблюдает. Его альфа такой красивый, заботливый, самый любимый. Сейчас он утопает в нежности и приливе чувств.
Лэй, нависая сверху, осыпает лицо Ёсана поцелуями, хочет отвлечь от первых неприятных ощущений и входит одним рывком, выбивая из него громкий стон. Омега цепляется руками за плечи, пока парень не спеша начинает двигаться, чтобы не сделать больно.
***
— Пап? Как… Вы же не должны были вернуться ещё день! — Лэй просыпается от взволнованного голоса Ёсана, поднимает голову и видит в дверях Чимина, который смотрит на них широко раскрытыми глазами и открытым ртом.
— Пап, мы не… Ты не так понял! Не волнуйся, пап! Я всё объясню! — Ёсан продолжает пищать, уже начиная плакать.
— Поговорим потом! Лэй, если не хочешь остаться без своего инструмента, то быстро одевайся и вали через чёрный ход, пока Ыну тебя не заметил! Бегом!
Лэй подрывается с кровати, в спешке путаясь ногой в одеяле, неуклюже пытаясь выбраться. Быстро одевается и выходит за Чимином, который стоял у дверей комнаты и ждал его.
— Ыну уже должен спуститься, так что на цыпочках! — шёпотом провожает молодого альфу к чёрному ходу. Дверь за Лэем закрывается в тот момент, когда в коридоре появляется Ыну, вопросительно смотря на супруга.
— Ты чего здесь?
— Ой, послышался какой-то звук. Пойду Ёсана разбужу.
Чимин заходит в комнату сына, который сидит уже одетым на заправленной кровати с красными щеками и смотрит в пол, хрустя пальчиками от нервов.
— Это что, был ваш первый раз? — заговорщицки спрашивает Чимин, подходя к сыну.
— Па…
— Я думал, что вы уже давно, ну того.
— Пап, пожалуйста! — Ёсан прижимает руки к глазам, из которых уже льются слёзы.
— Всё хорошо, Ёсани, ты уже взрослый и это нормально. Перестань плакать, — обнимает сына, разворачивая к себе лицом, — Резинки-то хоть использовали?
— П-а-а-а-а-а-а-п…
***
На часах десять часов утра, расстроенный Лэй заходит домой и застаёт Тэхёна, сидящего на диване.
— Привет, ты чего так рано? — спрашивает старший. Лэй целует его в щеку и садится рядом.
— Да просто… Отец ушёл?
— Собирается. Всё нормально? — заглядывает в лицо сына, который выглядит ну очень расстроенным. Если бы Лэй посмотрел сейчас на папу, то увидел бы хитрую улыбку, но он сидит, отпустив голову вниз, и ковыряет веревочку на джинсах с прорезями.
— Как посмотрели фильм? — в комнату заходит Чонгук.
— Нормально.
— Да мы уже всё знаем. Дядя Минни звонил папе, — весело говорит Джиа, которая зашла в комнату и плюхнулась в кресло.
— Блин…
— Мы всё-ё-ё знаем, — говорит пятнадцатилетняя Джиа, которая искренне наслаждается издёвками над братом.
— Заткнись.
— Так, не спорить, — Тэхён хлопает сына по колену, — Всё нормально, дорогой. В жизни бывают разные ситуации. Но хорошо, что ты не попал в поле зрения Ыну.
— Ага, а то бы тебе знатно прилетело, — хохочет Джиа.
— Эй, ты доболтаешься, и я расскажу родителям про твоего Чани~. Упс! — Лэй прижимает руку ко рту и округляет глаза, будто бы не специально проболтался об ухажёре сестры.
— Что? Кто такой Чан? — в миг посерьёзнев, спрашивает Чонгук.
Джиа быстро встаёт с кресла, мгновенно стирая улыбку с лица, и убегает в свою комнату.
— Эй, Чон Джиа! Ну-ка отвечай! Кто такой этот Чан, я спрашиваю тебя! — Чонгук бежит за дочкой. Он так оберегает свою принцессу, что подумать страшно о том, что у неё кто-то появился.
— Вот зачем, а? У него же сейчас инфаркт будет, — Тэхён смеётся, но всё-таки встаёт и идёт за мужем и дочерью. Семейка.
***
— Чон Юнхо, иди-ка сюда, — строгим тоном говорит Юнги, сидя в кресле. Напротив на диване сидит Хосок, который не понимает в чём дело, но тон супруга радости ему не внушает.
— Что? — Юнхо появляется в дверном проёме, но не проходит внутрь.
— Это что такое? — Юнги вытаскивает из кармана пачку сигарет и показывает сыну, — Внаглую оставил это в своих штанах, зная, что я закидываю бельё в машинку, ты что, офигел совсем?
— Пап, я уже взрослый! — парень всё же проходит в гостиную, понимая, что разговора ему не избежать, — Мне двадцать лет! Я имею право!
— А ну сядь на диван, — в разговор вмешивается Хосок.
— Нет.
— Сядь на диван.
— Нет.
— СЯДЬ.
— На диван, — Хосок пытается разрулить ситуацию своей улыбкой, но Юнги сказал это слово так, что не то что Юнхо пулей садится на диван, но и уже сидящему Хосоку хочется сесть ещё раз.
— Ты этой ерундой портишь своё здоровье, ты понимаешь это?
— Да, пап, всё нормально. Я же совсем немного.
— Какая разница, много или нет, если ты все равно куришь?
— Так, вы разбирайтесь, а я пойду кое-куда, — Хосок хлопает в ладоши и встаёт.
— Что это у тебя в кармане? — от Юнги ничего не пройдёт незамеченным.
— Телефон? — с улыбкой говорит Хосок, сжимая в кармане тонкую пачку сигарет.
— ЧОН ХОСОК!
— Бежим! — командует сыну, оба со смехом выбегают из комнаты и закрывают за собой дверь, слыша приглушённые ругательства Юнги.
— Ого, а вот этого и первого слова я не знал, надо запомнить, — говорит Юнхо, выслушивая отборную порцию мата из-за двери.
— Да тут и мне поучиться стоит.
Через пять минут Юнги перестаёт злиться, в комнату заходят сын с отцом, садясь по бокам от омеги, обнимают и целуют недовольного Юнги.
— Мы больше не будем, милый, — за обоих отвечает Хосок, а Юнхо энергично кивает.
— Придурки, — бурчит, но быстро сдаётся под напором очарования своих мужчин.
***
Свадьба Лэя и Ёсана состоялась через четыре года. На ней присутствовали все родные, близкие и друзья. Где-то в сторонке стоит плачущий Тэхён, которого обнимает счастливый Чонгук. Неподалёку Ыну, который напоминает грозовую тучу, а всё из-за того, что его единственный и любимый сын выходит замуж. Нет, вы не подумайте, он всем сердцем любит и Лэя, просто тяжело осознавать, что, помимо тебя, в сердце твоего ребёнка есть и другой альфа, не менее важный.
И как говорится, хорошо всё то, что хорошо заканчивается?
Да, у этой истории было печальное начало, но самый счастливый конец. Не каждому суждено в этой жизни полюбить кого-то так сильно, что при упоминании лишь одного имени по телу бегут мурашки.
Чонгук и Тэхён смогли. Полюбили друг друга самой настоящей, чистой и нежной любовью. Они смогли.
Комментарий к Бонус 3. Амурные дела, любовь и happy end.