Слепой

02.11.2017 - 08.07.2018.

========== Глава 1. Встреча ==========

— Вы слышали это?

— Этот парень ослеп!

— Вы шутите?

Ничего не понимая, Тэхён зашёл в класс, обращая внимание на столпившихся вокруг учителя учеников. Те что-то бурно обсуждали и возбуждённо выкрикивали. Голоса смешивались в одну громкую кашу, отчего юноша, не любящий шум, скривился. Снимая серое пальто и шарф, парень внимательно прислушался к разговорам.

— Я не знал его, — раздался голос Чимина, товарища и как бы лучшего друга Тэхёна с младших классов. — Правда мы с ним иногда разговаривали на переменах.

Волосы Пака казались растрёпанными от ветреной погоды за окном, а взгляд был наполнен усталостью и затуманенностью.
Оставив рюкзак на парте, Тэхён подошёл к Намджуну, что стоял среди кучи парней — знакомому Кима, так как их матери учились в одном колледже. Поправив челку, упавшую на лоб, он всё-таки спросил:

— Намджун, что тут такое?

— Привет. Ты не представляешь какой пиздец. Ты вообще знаешь, что произошло с Чонгуком из параллели?

Оценив обстановку в классе и понаблюдав за возбуждёнными одноклассниками, Тэ всё-таки решил узнать:

— Кто такой Чонгук? Я не знаю его.

— Чон Чонгук из одиннадцатого. Вчера его на скорой отвезли в больницу с перебинтованными глазами.

От неожиданной новости парень вздрогнул.

— Что значит с перебинтованными?

Почесав за ухом, Намджун тяжело выдохнул.

— Я не знаю, если честно. Тут каждый уже успел всё перекрутить под собственный лад. Учительница говорит, что было много крови. Его отчим напился и стал избивать его мать, а Чон заступился. Вот и огрёб бутылкой по лицу, да ещё и осколки в глаза попали.

Пребывая в каком-то шоке, Тэхён сел на парту, чувствуя, как на секунду подкосились ноги.

— Пипец…так он что, ослеп?

Парень лишь качнул головой, подтверждая свои слова.

— И давно его отчим пил?

— Говорят, что очень давно. Только Чонгук скрывал это.

Потрепав тёмные волосы, Тэхён, словно о чём-то задумываясь, спросил:

— Этого ублюдка посадили?

— Сегодня будут судить, — ответил Намджун. — Не представляю, как матери Чонгука тяжело, она ведь должна присутствовать там.

Громкий звонок на первый урок прервал разговор парней и заставил сесть всех по местам. Хотя, даже это не помогло, ибо всё равно в классе стоял шум.

— Тишина! — крикнула пожилая женщина с учебником в руках. — Откройте книги.

День тянулся медленно, словно жвачка, которую пытаются отлепить от подошвы, и странное чувство не покидало Кима. Вся школа шумела о незнакомом ему Чонгуке, который был в параллельном классе, а парень лишь пытался сосредоточиться на уроках. Он даже не знал, что его так заставляло волноваться, да и это было странно, что он часто был в окружении класса этого Чонгука, но не видел его и не знал о нём ничего. Осознание того, что вчера этот парень видел, а сегодня ослеп, заставляло кожу покрыться мурашками, а его сильно волноваться, кусая заусенцы на пальцах.
Собираясь идти на третий урок, Тэ решил разузнать побольше об этом юноше, а точнее, попытаться навестить его. Представив себя на его месте, у него невольно дрожь прошлась по телу — он понял, что поддержка как раз будет в тему, да и посмотреть на состояние этого Чонгука парню не терпелось.

— Извините, — сказал он, подойдя к учительнице по физике.

Та поправила упавшую на лоб прядь светлых волос и посмотрела на ученика сквозь стёкла очков.

— Да, Тэхён?

— Вы не знаете, в какую именно больницу положили того парня из параллели?

— Чон Чонгука?

— Да.

— Дай вспомнить, — задумалась женщина, нахмурив брови. — Говорят в Центральную. А ты что, его друг?

— Нет. Так, из параллели. Спасибо, — проговорил на одном дыхании Ким, выходя в коридор. Пытаясь успокоить в себе странное волнение, что появилось столь внезапно с самого утра, парень открыл учебник по литературе.

— Да не мельтешись ты так, — внезапно раздался голос Чимина сзади. Повернувшись, Тэ одарил его мимолётной улыбкой.

— Знаешь, я до сих пор в шоке на самом деле. Я вот думаю проведать этого парня, как считаешь?

Помолчав, Пак наконец сказал:
— Было бы по-человечески. У меня куча долгов и надо оставаться после уроков, так что как бы я не хотел, я не смогу пойти с тобой. Хотя действительно хочу.

Закрыв книгу, Тэхён облокотился на подоконник, смотря в одну точку. Долго раздумывая, юноша всё-таки спросил:

— Ты не знаешь, как он выглядит?

— Чонгук? Ну, насколько я помню, у него тёмные волосы, чёлка спадает на лоб. Я, признаться честно, вообще ничего о нём не знаю, да и виделись мы с ним на перемене год назад, так что я уже подзабыл всё.

Задержав взгляд на школьном дворе, усыпанном жёлтыми сухими листьями, Тэхён теребил пуговицу на рукаве белой рубашки. Погода стояла пасмурная, на улице было сыро и холодно от недавнего дождя, последний месяц осени давал о себе знать. Как только прозвенел звонок с последнего урока, Тэхён мигом оделся и выбежал из школы. Из-за холодного времени года на улице уже прилично стемнело, хотя было только 4 часа. Множество фонарей уже горело, освещая дорогу и старые мрачные постройки прохожим.

— Ты куда? — крикнул стоящий у школьных ворот Намджун в чёрной куртке и джинсах.

— Да вот, думаю навестить этого Чонгука.

Поджав губы, тот медленно покачал головой.

— Удачи.

Ничего на это не ответив, Ким перешёл дорогу и отправился к продуктовому магазину, что находился около школы.
Странное желание помочь кому-то, попавшему в ужасные обстоятельства, заставило его забыть о домашних заботах, о том, что надо выгуливать двух собак и о встрече с мамой. Выходя уже из аптеки с успокоительным, какое, по его мнению, понадобится матери пострадавшего, парень пошёл на остановку. Дрожа от холода, Тэхён выдыхал клубы пара, пытаясь таким способом успокоить себя. Это помогало ему и в детстве, но только тогда, когда была холодная погода. Когда же было тепло, юный Тэ вспоминал, что не бывает ничего невозможного и сразу успокаивался.

Стоя в вагоне метро и держась за железный поручень, от запаха которого тошнило, Ким старался сосредоточиться.

«Я просто еду к школьнику, чтобы узнать о его здоровье».
К удивлению метро быстро прибыло к пункту назначения и со странной тяжестью на груди Ким всё-таки вышел из тёплого помещения. Снова оказавшись на пронзающем холоде, Тэхён сильнее вжался в серое пальто, что не так уж сильно защищало от ледяного ветра, и направился прямиком к воротам Центральной больницы. Вдалеке стояли машины скорой помощи, а где-то слышалась завывающая сирена.

Поднимаясь по ступенькам, до Тэхёна только сейчас дошло, как быстро всё пролетело. Глубоко вдохнув и выдохнув, он на подкашивающихся ногах зашёл в больницу, где его тут же окутал запах медикаментов и стерильного белья.
Подойдя к медсестре, что сидела за столом и что-то писала, он, пытаясь скрыть дрожь в голосе, спросил:

— Вы не подскажете, где лежит Чон Чонгук? Мальчик такой, одиннадцатиклассник. Он лишился зрения.

Подняв голову и рассмотрев Тэхёна, молодая девушка тихо спросила:

— А вы кто?

— Мы из одной школы.

Что-то полистав в журнале, медсестра снова посмотрела на парня и, махнув головой в знак согласия, ответила:

— Идите в хирургическое отделение. Оно справа от вас, только возьмите халат и наденьте бахилы.

Протянув белое одеяние и указав на медицинскую коробку, медсестра кивнула по направлению на огромный коридор.

— Идите прямо и поверните налево. Он лежит в палате номер 7.

Поблагодарив девушку, Тэ быстро направился к вывеске, висевшей над дверями.
Быстро шагая по коридору, Тэхён понимал, как сильно колотится его сердце. Он никогда не любил больницы, а тем более хирургические отделения, не говоря уже о стоматологах. Этот ужасный запах медикаментов, что засел у него в голове ещё с детства, просто выводил из себя и заставлял сильно нервничать.
Повернув налево, Тэ стал подходить к палате, с каждым шагом чувствуя, как нарастает всё сильнее и сильнее волнение, не думая утихать.
Увидев женщину, сидящую на скамье около двери, парень сразу понял, что это мать мальчишки, но как только она посмотрела на Тэхёна, у парня словно свело конечности. Остановившись у двери, юноша посмотрел в пустые холодные глаза женщины, что были красные от слёз. Её лицо казалось серым и исхудавшим, а чёрные короткие волосы были растрёпанны. Тонкие руки были сжаты в кулаки, а плечи приподнимались каждый раз, когда та тяжело выдыхала. Казалось, она вся дёргается от странных судорог, а под тяжёлым взглядом Киму хотелось провалиться под землю или ещё лучше — исчезнуть. Такого он ещё никогда не видел.
Сглотнув, он медленно подошёл к женщине и тихо произнёс:

— Здравствуйте. Я учусь в одной школе с Чонгуком.

Слова было сложно подбирать, но он понимал — они ей совсем не нужны. Медленно присев около женщины, парень на секунду задумался. Та подняла на него взгляд и что-то хотела сказать, но он ответил первым:

— Мне жаль, простите.

Сейчас ему хотелось поддержать мать всеми способами, на которые он был способен, но из горла вылетало лишь никчёмное «мне жаль».
Та вздрогнула и опустила голову, вытирая при этом свободной рукой слёзы.

— Спасибо за поддержку, — тихо сказала она, закрывая лицо ладонью, покрытой синяками, — хирург сказал, что можно проведывать моего мальчика, но только на несколько минут. У него тяжёлое состояние.

Кивнув головой в знак согласия, Тэхён встал со скамьи и, взяв пакет, зашёл в палату.

Резкий свет ослепил его, отчего тот невольно поморщился. Слева на кровати полусидя лежал молодой парень с перевязанными глазами - он был в лёгкой медицинской рубашке, так как в палатах было отопление. Это было помещение на одного человека, маленькое, но практичное для перемещения со всеми удобствами: напротив кровати стоял умывальник с зеркалом, рядом деревянный шкаф, в то время как огромное окно было прикрыто жалюзи.
Подойдя ближе к парню, Тэ положил пакет с продуктами на тумбочку, и аккуратно присел на стул около Чонгука.

Тот молча сидел, облокотившись на подушку спиной и тихо прерывисто дышал. Только сейчас вблизи Тэхён смог хорошо рассмотреть слепого парня: тёмно-русые волосы небрежно лежали на лбу, прикрывая начало повязки, кожа бледноватого оттенка, если присмотреться к лицу, была немного шероховатой от ран, вокруг которых порвался эпидермис, а на щеках были огромные синяки. Несмотря на это, у парня было хорошее телосложение и широкие плечи, с выпирающими ключицами.

Собравшись с мыслями, он всё-таки решился представиться.

— Чонгук, привет. Это Ким Тэхён из одиннадцатого класса. Я учусь с тобой в одной школе. Я принёс фрукты и лекарства.

Замолчав, парень сглотнул вязкую слюну и прикрыл глаза. Неловкость от дальнейшего молчания смущала Кима, отчего он вытер пот со лба, и снова дрожащим голосом продолжил:

— Я знаю, что это глупо давать мне какие-то советы тебе, когда ты их, наверное, слушать даже не захочешь, но… я уверен, что всё будет хорошо.

Не сводя глаз с Чонгука, Ким долго не мог насмотреться на него, пытаясь запомнить каждую мелочь на лице юноши, рассматривая его раны и синяки на теле, переходящие в гематомы. От этого у Тэхёна просто свело язык и он словно немой сидел и молчал, не смея промолвить ни слова.

Вдруг, парень резко схватил его за запястье, сильно сжав его.
От ледяной руки Чонгука и неожиданной хватки у Кима всё онемело внутри.

— Чонгук, — тихо прошептал Тэхён, ощущая, как сильнее и сильнее вжимаются ногти в его кожу.
Медленно повернув голову к Тэ, парень немного наклонился к нему. Смотря на перебинтованные глаза, Ким вздрогнул, пытаясь привстать со стула, но резкая хватка за плечо посадила его обратно. Казалось, что даже ослепшие глаза смотрят ему в душу через бинты. Не понимая, что происходит, к Тэхёну пришла мысль, что у парня, кажется, поехала крыша.

— Я ничего не вижу, — раздался тихий голос Чона, переходящий в шепот.
Смотря с открытым ртом на пациента, Тэхён попытался успокоиться, приводя мысли в порядок.

— Эм… Чонгук…

— Я ничего не вижу. Везде темно, понимаешь?

Ким сглотнул, опустив взгляд.

— Да…понимаю.

Молча сидя около пациента, Ким боролся с дрожью до того момента, как Чонгук вдруг отпустил его, облокотившись обратно на подушку.
Тэхён что-то ещё хотел сказать, но резко открывшаяся дверь не дала ему это сделать. В проёме появилась мать парня и встав со стула, Тэ быстрым шагом вышел из палаты, держась за запястье.
Как только они оказались в коридоре, Тэхён, ничего не комментируя, посмотрел на женщину пустым взглядом.

— Спасибо тебе за то, что проведал его. Не надо было покупать продукты, ты ведь обычный школьник, лучше бы на себя деньги потратил. Я благодарна тебе, дорогой. Чона никто сегодня не проведал, наверное, из-за того, что он тихий и друзей у него не много. Ты знал его?

Изобразив что-то на подобие улыбки, он покачал головой.

— Я никогда не встречался с ним, так как только два месяца назад перешёл в школу. Я сегодня услышал, что произошло.

Опустив голову, женщина приподняла уголки губ, а потом посмотрела на парня.

— Спасибо, сынок, что проведал его.

Думая о том, что только что произошло в палате, Тэ не покидала мысль, что парень действительно немного сбрендил и, возможно, это будет его единственный раз, когда он придёт в это место. Хотя, как он мог судить его в такой ситуации, когда с ним всё в порядке? Взглянув на женщину, он от неожиданности отступил от неё, увидев взгляд, полный надежды. В душе тут же скрипучим голосом что-то зашептала совесть, ведь его матери тяжело, а про Чона он вообще молчит. Ощутив, как медленно растёт комок в горле, Ким спросил:

— А можно его завтра навестить?

Наконец увидев её счастливый взгляд, словно она позабыла о всех бедах, свалившихся на её голову, женщина тихо ответила:

— Я буду рада.

Шагая по коридору на выход из больницы, Тэхён со странной тяжестью и какой-то лёгкостью на душе переваривал в голове всё происходящее за сегодняшний день. Уж такое он запомнит надолго по крайней мере.



========== Глава 2. Фейерверки ==========

Комментарий к Глава 2. Фейерверки
Jean-Pierre - The Divide
Разлепив усталые веки, Тэхён медленно потянулся, прокручивая в голове всё произошедшее за вчерашний день. Странное волнение не давало покоя, а мысли о Чонгуке не покидали Тэхёна с того самого вечера, когда он проведал его в больнице. Встав с кровати, парень медленно поплёлся в ванную, чтобы привести себя в порядок.
Уже добравшись до школы, он встретил у ворот Намджуна, разговаривающего с выпускником Джином. Тот смеялся, иногда хлопая по плечам своего напарника.

— Тэхён? — удивился Нам, заметив впереди идущего Кима.

— Привет.

Обнимая парней, он не мог избавиться от чувства дискомфорта внутри — эти двое могли общаться с ним очень редко, в основном проводя время вдвоём. Это напомнило ему фразу «третий лишний», с которой он, казалось, ходил по жизни с самого детства. И уж за что ненавидел себя парень, так это за сильную привязанность к каждому, кто вписывался в его список людей, с которыми он общался. Вроде бы знал, что он лишь для галочки, но не мог не подходить и общаться.

— Как тот мальчик?

— Это ужасно. Видишь руку? — указал он на синее запястье.

— Это что? — спросил Джин, взглянув на Намджуна.

— Это тот малой сделал?

— Да, — выдохнул Тэхён, спрятав синяк за рукавом чёрной клетчатой рубашки.

— Да он, видимо, поехал головой.

Посмотрев на окна учебного здания, парень вдруг вспомнил слова Чонгука и его дрожащий голос, отчего по телу пошли мурашки.
В абсолютной тишине добравшись до дверей школы, он попрощался с парнями и пошёл в кабинет математики.
Целый день Ким думал о предстоящей встрече, о запахе больницы, ярком свете палаты, кровавых ранах юноши и его гематомах. Сидя за партой, Ким нервно смотрел то в окно, то на часы, в то время как тонкие пальцы отбивали незнакомый ритм, стуча ногтями по деревянной поверхности.

Где-то в середине учебного дня школу потряс новый случай.

— Что опять происходит? — с удивлением спросил Тэ, обращаясь к Чимину. У него были надежды, что это не опять какое-то горе в ещё одной семье.
Наблюдая за возбуждённо-кричащими девушками, Пак толкнул локтём в бок Тэхёна:

— Видишь того парня?

Посмотрев в конец коридора, он увидел незнакомого юношу с тёмными крашеными волосами. Он был весь мокрый и вспотевший, в спортивной форме со значком их школы, в то время как вокруг него бегали и пищали девушки, а парни обнимали, громко что-то выкрикивая.

— Он капитан нашей школьной команды по баскетболу. Сегодня с утра было соревнование на Стадионе Мекка среди всех школ Пусана. У нас первое место. Завтра по этому поводу в пять вечера фейерверки выпустят.

— Ого, — удивился парень, ощутив, как поднимается настроение, — я с удовольствием на них посмотрю.

— Ага…

Внимательно посмотрев на Чимина, Тэ задал вопрос:

— Что-то случилось?

Потопав нервно несколько раз ногой, Пак посмотрел на него, презрительно поджав губы, и опуская взгляд вниз.

— Нет, всё нормально.

Смерив друга пристальным взглядом, внутри Кима забралось колкое сомнение, причину которого он и сам не знал.
Когда уроки закончились и прозвенел последний спасательный звонок, Тэхён выбежал из школы, быстро шагая по усыпаному листьями асфальту. Чего он спешил, он и сам не знал, но был уверен в одном — добраться как можно быстрее до больницы.

— Ким, — окликнул его Намджун, пытаясь привлечь к себе внимание. Резко остановившись, Тэхён вопросительно уставился на него.

— Куда это ты? Снова к тому парню?

— Да, — твёрдо ответил он, готовый поклясться, что внутри него зародилась капля гордости.

— Так он же свихнулся конкретно, — с упрёком в голосе ответил юноша, пряча руки в карманы, и о чём-то перешептываясь с Джином.

— Почему ты так говоришь? — тихо проговорил Тэхён, чувствуя, как холодный осенний ветер прорывается сквозь затворки серого пальто, оставаясь на коже в виде хрупких мурашек.

Ничего не ответив, Намджун отвернулся от Тэ, продолжив общаться с Джином, словно Ким был пустым местом. Ощутив колкую обиду, он продолжил свой путь, пиная по дороге валявшиеся камни.
Накупив кучу продуктов, как и вчера, растрёпанный парень стоял у больницы, волнительно осматриваясь по сторонам. Подняв голову вверх, юноша попытался угадать, какое из окон есть Чона, что выглядели серыми среди стен потускневшей больницы.
Зайдя в помещение, парень снова увидел ту самую медсестру, что и вчера: та сидела на посту, и внимательно рассматривала посетителей, попивая кофе из маленькой фарфоровой чашки. Подойдя к ней, парень поздоровался, широко улыбнувшись.

— Здравствуйте. Вы снова к Чонгуку, так ведь?

Кивнув головой, парень надел медицинский халат и бахилы, шагая в хирургическое отделение и задерживая свой взгляд на пробегающих мимо в спешке врачей.
У палаты всё так же сидела мать слепого юноши, и это в один момент показалось каким-то дежавю для Кима, что моментально пронеслось перед глазами.
Заметив старшеклассника, женщина слабо улыбнулась,
отчего в его груди что-то ёкнуло, поцарапав стенки рёбер.

— Здравствуйте, — за парнем последовал поклон.

— Привет, дорогой, — тоже поклонилась мать, не переставая улыбаться, — ты прости, что вчера не была приветлива.

Опустив взгляд, Тэ удивился словам женщины. Её сын ослеп, а она извиняется за то, что была в грусти и печали. Какая странная женщина, не за что ведь извиняться. Выдавив из себя ухмылку, Тэхён задал вопрос, протягивая ей пакеты:

— Как он, уже лучше?

— Глаза всё ещё заживают, говорят, что выпишут через две недели.

— Можно к нему?

— Конечно.

Открыв дверь, парень поморщился, ощущая зловоние каких-то препаратов. В нос ударил запах спирта и медикаментов, видимо, только что к нему заходила медсестра.
Посмотрев на парня, лежащего на кровати, он сел на стул, что всё так же стоял у тумбочки, смотря на чистую повязку на глазах школьника.

— Привет, Чонгук, — поздоровался Тэ, несколько раз кашлянув от неловкости.

Чон всё также сидел не отвечая, облокотившись на подушку.
Несколько минут находясь в тишине, Ким решил прервать затянувшееся молчание, рассказав о школе.

— Эм… У нас сегодня соревнования проходили по баскетболу. Одним словом, наша команда выиграла. Знаешь, я никогда не любил баскетбол, да и вообще игры, где есть мяч. Он, по иронии судьбы, всегда прилетает мне в голову.

Парень всё так же молчал, не пошевелив и мускулом, словно скульптура, настолько он казался неживым.
Немного смутившись, Тэхён, не ожидая такого от себя, потянулся к руке парня. Холодными пальцами прикоснувшись к бледной ладони, он осторожно сжал её.
Слепой дёрнулся и резко убрал руку.

— Не надо, — раздался голос Чонгука, отчего Тэхён спрятал руки в карманы, не понимая своих импульсов.

Голос Чона, как заметил Тэ, был приятным, но дрожащим и холодным одновременно. Словно тёрли наждачной бумагой по ушам, что резала глубже острейшего ножа.

— Прости, я не хотел. Просто поддержка.

Растянув губы в слабой и едкой ухмылке, Чон грубо ответил:

— Мне не нужна твоя поддержка. Я тебя вообще не знаю.

Немного обидевшись от такого неприветливого обращения, Тэхён хмыкнул.

— Я тебя тоже не знал до вчерашнего дня.

— Зачем приходишь?

— Поддержать.

— Не надо меня жалеть.

Закусив губу, Тэ сглотнул. И снова он делает что-то не так, как же достало.

— Ну и не только поддержать. Дружить, например.

В палате снова воцарилось молчание, иногда прерываемое неровным дыханием Чонгука.

— Не надо со мной дружить.

— Почему это? — возразил он, уже не скрывая обиды в голосе.

— Кому нужен слепой друг?

— Мне. Я не против дружить.

Шикнув, Чон повысил голос, сжав холодные руки в кулаки:

— Я сказал, что не хочу с тобой дружить. Лучше убирайся отсюда.

— Чего это ты не хочешь?

— Я что, не ясно сказал?

Ничего на это не ответив, немного ошарашенный Тэхён лишь уныло посмотрел в пол. Молча встав со стула, парень вышел из палаты, ощущая неприятную и колкую обиду, словно внутри него что-то разбилось на части.
Как только тот оказался в светлом коридоре, к нему подошла мать Чона.

— Что-то случилось? — спросила она, заглядывая ему в глаза.

— Ам, да нет, — соврал Тэхён, немного криво улыбнувшись.

— Нагрубил?

— Всё в порядке, правда.

— Ты прости его, у него тяжёлое
время.

— Да, я понимаю.

— Меня Чон Сю Хань зовут, — улыбнулась женщина, отчего у её печальных глаз появились маленькие морщинки, совсем незаметные, если не присматриваться.

— Приятно познакомиться.

Вспомнив, что завтра будет праздник по-поводу выигрыша их школы, Тэ предупредил:

— Завтра я приду. У нас школа в соревнованиях первое место заняла, будут фейерверки в пять часов. Я поспешу, мне хотелось бы, чтобы Чонгук…

Он чуть ли не сказал «увидел», но тут же прикусил язык:

— Услышал их.

— Да, спасибо.

Попрощавшись, парень пошёл домой, рассматривая гору собранных жёлтых листьев, что лежали у дороги по кучкам. Шагая по асфальтированной дорожке, он долго раздумывал о том, что, возможно, у него когда-нибудь появится шанс подружиться с этим Чонгуком. Сам не зная, почему ему так хотелось этого, Ким пытался разобраться в себе, вникая в собственные мысли, что словно засохшие листья разлетелись по всей голове, не складываясь в общую картину.

Следующий день пролетел так же незаметно, словно мимолётный сон. Он видит того же Намджуна, который всё время стоит у ворот школы и ждёт Джина, бежит к тому же киоску и едет на том же метро. На наручных часах пол пятого, а серое небо в один миг заполняется тёмными красками вечера. Всё тот же запах медикаментов в хирургическом отделении и Чон Сю Хань, которая будто никогда не уходит из больницы, всё тот же яркий свет лампы в палате и безмолвный Чонгук.

— Привет, это снова я, — говорит Тэ, и улыбается.

Тот лишь молчит, и через несколько секунд спрашивает:

— Опять ты?

Ким не сдерживает мимолётного смешка и отвечает:

— Да, опять я. Сегодня будут фейерверки пускать, хочешь послушать?

— Нет.

Выдохнув, Ким продолжает с напорством уговаривать Чона подойти к окну, но того не переубедить. Они ещё сидят около пятнадцати минут, в основном говорит Тэхён, а Чон слушает, не двигаясь и совсем незаметно дыша. Порой Киму кажется, что Чонгук неживая скульптура, но так почему-то хочется обо всём ему рассказывать, будто это должно что-то изменить.
До фейерверков остаётся две минуты, и Ким, наполненный волнением, берёт холодной от волнения ладонью руку парня. Он ведь так спешил, он ведь так хотел, чтобы парень ощутил эту эйфорию праздника.

— Что ты делаешь? — вздрагивает Чон, повернув голову в сторону Кима.

— Давай вставай, — приказывает тот и резко, но осторожно, подхватывает юношу, прижимая к себе.

— Ты охренел или как? — на повышенных тонах уже кричит Чон, но Тэ тянет его к окну, ведь прямо сейчас огни выпустят в тёмное небо. Открыв его, снаружи которого была решетка, Тэ, не отпуская парня, говорит:

— Слушай!

Один миг, и разноцветные огни полетели в небо, освещая его всеми красками, словно огромные яркие метеориты.
Громкий звук фейерверков оглушил вечернюю тишину города, неожиданно громко взорвавшись в ней. Ветер с улицы полностью окутал парней, но они словно не чувствовали холода. Вздрогнув, Чонгук, всё так же прижатый к Тэ, который не намеревался того отпускать в случае если он захочет уйти, словно онемел, слушая всплески разноцветных огней.
Прямо как в Новый Год…
Тэхён не мог оторваться от такой красоты и с улыбкой смотрел на салюты, иногда переводя взгляд на Чонгука, который вздрагивал при каждом взрыве. Даже забыв про руку, которая покоилась на чужой талии, Тэхён вдыхал холодный воздух и улыбался. Он всегда любил фейерверки. Вдалеке слышались счастливые голоса и смех школьников, что вливались в громкие удары петард, делая это шоу каким-то особенным и уютным…
В один момент вспышки прекратились и снова наступила тишина. Словно находясь ещё в каком-то ступоре, Тэхён вздрогнул и, закрыв окно, быстрым шагом повёл Чона к кровати, боясь, что тот может заболеть.

— Укутывайся, — сказал Тэ, накрывая парня одеялом, — сильно замёрз?

— Нет, — тихо ответил он, греясь в постели.

— Прости, из-за меня ты можешь заболеть.

— Нет, всё нормально.

Зашедший в палату хирург сообщил о том, что посетителю пора уже выходить.

— Почему тут так холодно? Батареи же греют, — спросил он, поправляя очки.

Лишь улыбнувшись, Ким вышел из палаты, напоследок сказав Чонгуку «до завтра».

— Пока, — вдруг ответил Чон, отчего улыбка Тэ стала ещё шире, а внутри затрепетало миллион бабочек.

Это определённо хороший день.



========== Глава 3. Неловкие падения ==========

— Проснись! — где-то раздается над пробитым ухом Тэхёна голос Чимина.

Потянувшись, парень вздрогнул от прозвеневшего звонка, и сонно взглянул на брюнета. Тот стоял, сложив руки на груди и выпучив пухлые губы.

— Уже перемена? — задал вопрос Тэ, кладя книги в рюкзак.

— Да, — отвечает Пак и садится на парту. — Ты что, всю ночь не спал?

Улыбнувшись, парень вспомнил, что так и не смог уснуть после того, как вернулся домой.

— Да, я не смог нормально поспать, сон приходит именно на уроках.

— У нас экзамены скоро, ты помнишь?

На лице Кима появилась улыбка.

— Мне приятно, что ты волнуешься обо мне.

Закатив глаза, Чимин направился к выходу из класса, в то время как Тэ проверил, не оставил ли он ничего под столом.
Выйдя из кабинета, сонный Тэхён, поправляя немного мятую белую рубашку, думал о вчерашнем дне. Почему-то мысли о старшекласснике оставляли внутри него тёплые чувства, и тот факт, что Чонгука он уже считал своим другом, довольно-таки удивлял его. Сказать, что ему было приятно помогать тому мальчику — та ещё малость. Странное желание стать его другом не покидало Тэхёна, и иногда не давало даже спать, как в эту ночь, словно это было действительно чем-то важным, и требующим реализации. Посмотрев на Чимина, Тэхён задал вопрос:

— Слушай, ты в последнее время какой-то недовольный. Что случилось?

Сделав вид, что ничего не услышал, Пак проигнорировал вопрос Тэ, на что получил шлепок по заднице.

— Хватит, просто не приставай ко мне с глупыми вопросами.

— А что не так?

— Много чего не так, просто будь добр, не спрашивай ничего.

Зайдя в кабинет, ребята извинились перед преподавателем, и сели по местам. В школе было холодно, отопление ещё не включили, так что Ким лишь сжался до мелкой дрожи в теле, жалея о том, что не надел тёплый свитер вместо рубашки. Прикрыв глаза, он почувствовал, как боль в веках отступает, так что Ким облокотился головой об парту, даже не намереваясь слушать старого учителя.
Третьим уроком была физкультура, которую он просто на дух не переносил. Если бы ему пришлось сравнивать химию, математику и физику, то для него спорт был бы намного лучше, словно спасательная плюшка в болоте наук. Вот только когда дело касалось мячей, у Тэ возникали с этим проблемы. И не только у него.

— Чимин, давай выходи, — приказным тоном сказал учитель, давая в руки парню баскетбольный мяч.

— Нет, пожалуйста! — шепотом стал умолять брюнет, смотря то на Тэхёна, то на учителя физкультуры. — Вы же знаете, что я с мячами не дружу. Особенно, когда мне надо играть в команде против Юнги.

Действительно, играть против Шуги — как его иногда называли пищащие влюблённые девочки из младших классов, вызывая этим рвотный рефлекс у Тэхёна, было чем-то на подобии самоубийства. Так что когда у ребят был выбор идти к тому в команду, не желающих не было.

— Шагом марш! — жёстко втиснувшийся мяч в трясущиеся руки Чимина и пинок под зад учителем означали безоговорочное решение. Что ж, играть так играть.

— Удачи, — крикнул Ким, сидя на лавочке и улыбаясь во все тридцать два. Злобный взгляд Чимина означал его скорую погибель, но тому было всё равно, ведь начинается самое интересное.
Выйдя на середину поля, Пак ощутил себя слабым щенком, который стоял на краю пропасти. Играть он не то что не любил, а не умел. Если бы не люди, сидящие на трибунах и наблюдавшие за игрой, и не Шуга, то он, скорее всего, полюбил бы эту игру, но чувствовать себя неудачником, когда этот чудик выбивает мячи прямо из рук и забрасывает их в кольцо, неприятнее всего. Ведь другие радуются за его победу, а ты чувствуешь себя настоящим неудачником.

— Пак Чимин и Мин Юнги, заняли точки, — приказным тоном крикнул учитель, собираясь подбросить мяч.

Подойдя к нему, Пак на дрожащих ногах стал смотреть на мяч, что готов был взлететь в одну секунду. Стоя бок о бок с баскетболистом, парень чувствовал приятный запах одеколона и запах уверенности. Уж поверьте, уверенность имеет запах и если хотите его ощутить, просто понюхайте Шугу, от которого ещё иногда несёт похуизмом.

Если попытаться хорошенько подпрыгнуть, как думал Пак, можно выбить мяч и получить мимолётный шанс на победу. Но, мечты мечтами, а взлетевший в воздух сбежавший колобок и сильный толчок рукой Шуги сделал своё — победы Чимину не заработать уже с первых секунд игры. Чуть не упав на паркет, он сцепил зубы от досады. В тот момент он готов был провалиться сквозь землю, ощущая на себе взгляды тысячи глаз с трибуны. Побежав в сторону Юнги, Пак попытался забрать мяч, но безуспешно. Уворачиваясь словно молния, тот пролетел мимо него, бросив мяч своему игроку.

Игра длилась уже пятнадцать минут, а для Чимина казалось, что целый час, как вдруг в один миг он увидел Мина, бегущего с мячом в его сторону. Вздрогнув, парень напрягся, понимая, что если не помешает ему, то точно будет неудачником. Находясь на своей стороне, он побежал к Шуге, пытаясь выбить мяч, чувствуя, как всё его тело напряжённо, а любое напряжённое действие приносит ощущение дискомфорта. Наблюдая, как баскетболист готовится к прыжку, Чимин тоже подпрыгнул, потянувшись к мячу. Вдруг, потеряв равновесие, он ощутил, как падает на спину, а на него наваливается Юнги, больно сталкиваясь с ним лбами, полностью придавливая к паркету всем телом. В тот момент Паку показалось, что его кости, хотя бы одна хрустнула, ибо в спине появились неприятные ощущения, что покалываниями разнеслись по всему телу.

Мяч медленно покатился к трибуне, сопровождаемый громким и противным на слух свистком. В каком-то шоке смотря в тёмные глаза Шуги, Чимин видит в них своё обескураженное лицо и тихо говорит «прости».
Вмиг тяжесть пропадает, и Пак может спокойно встать, не отводя взгляда от недовольного лица Мина.

— Ты дебил? — спрашивает он, и это звучит непростительно-грубо для юноши.

— Пак Чимин, в игре мы не толкаемся и не наваливаемся на других игроков! — ругает парня физрук, подходя к ребятам. — Скоро звонок, игра окончена.

— Какой счёт? — спрашивает Шуга, тяжело дыша.

— Ваша команда выиграла, 3:1.

Заметив ухмылку на лице Юнги, Чимин развернулся и пошёл в сторону Тэхёна, который как-то внимательно на него смотрел, отчего Пак отвёл взгляд.

— Пойдём, — говорит Тэ, похлопывая Чимина по плечу, наблюдая за тем, как по его красному лицу стекают капли пота.

Уже переодевшись, он ждал друга у раздевалки, думая о чём-то своём. Вмиг, дверь открылась, и из душного помещения вышел Чимин, весь вспотевший, приподнимая рубашку и махая ею.

— Да так все девушки должны быть твои, — улыбнувшись, сказал парень, ущипнув того за сосок.

— Конченый извращенец, — хмуро ответил Пак, добавив, — мне страшно за Чонгука.

Засмеявшись, Ким со всей силы хлопнул его по лопаткам, и быстрым шагом направился к ступенькам.

— А ну иди сюда, — с азартом добавил брюнет, будучи немного увлечённым этой игрой в «ударь первым». Проталкиваясь сквозь школьников, Пак бегом стал спускаться по ступенькам, смотря вниз. Тэхён уже забежал на третий этаж и исчез в толпе учеников, заставляя Чимина ускориться. Набирая скорость и перепрыгивая через две ступеньки, он вдруг оступился, чувствуя, как подворачивается нога. Падая вперёд, он даже не успел ничего понять, как вдруг сильные руки впереди схватили его и прижали к себе. Подняв взгляд, он снова увидел собственное отражение в тёмных омутах узких глаз. И голос.

— Ты заебал падать.

Находясь в объятиях Юнги, который каким-то образом оказался рядом, и предотвратил его падение с лестницы, Чимин залился краской от слишком непозволительной близости их лиц. Ощущая горячее дыхание, и тёплое тело Шуги после игры, Пак опустил взгляд, снова несвязно пролепетав «Прости».
Отпрянув от Юнги, Чимин быстрым шагом скрылся за поворотом, ощущая, как горит всё его тело от стыда.
Заметив крайне возбужденного друга, влетевшего в класс, Тэхён спросил, всё ли с ним в порядке, на что услышал лишь тихий положительный ответ.

Снова тёмный вечер и зажжённые фонари, освещающие дорогу во время дождя, устроившего слякоть на дорогах и улицах Пусана. Закутываясь как можно теплее в шарф, Тэхён вышел на улицу, вдохнув холодный воздух. Капли дождя разбивались об асфальт, создавая приятную мелодию для ушей и успокаивая сознание после тяжёлого учебного дня. Намджуна у ворот не было. Шагая по мокрому асфальту, Тэ дрожал от холода, понимая, что всё-таки надо одеваться теплее.



========== Глава 4. Живые фотографии ==========

— Пуппи!

Громкий лай пса раздался в пустом доме, в то время как маленький Ёнтан лежал в уголке, скрутившись калачиком. Липкий шершавый язык мягко лизнул холодную щеку парня, отчего тот засмеялся.

— Знаю-знаю, что голодный. Сейчас.

Сняв пальто, юноша надел тапки и пошёл на кухню, попутно раскладывая вещи из рюкзака и доставая корм.
Погладив маленький спящий комочек, что сопел в углу комнаты, Тэхён залез в интернет. Родителей дома не было, так как те были на работе, в то время как за окном бушевал сильный ветер и, кажется, намечался шторм.

Когда обычная каждодневная рутина надоедает, ему лучше всего попить горячего чая и погреться в шерстяном пледе, под боком поглаживая любимых собак. Глаза закрываются, и вот Тэ идёт в школу, не сделав ни один урок.
Как же Тэхёну хотелось осенних каникул, чтобы отлеживаться дома до двенадцати и просто отдыхать. Ожидая ещё две недели, парень заставлял себя учиться. Иногда Ким мог наведывать Чона, беспокоясь о его здоровье, но во время экзаменов и пересдач после уроков у него это не получалось. Он с упоением ожидал, когда это цунами подростковых и школьных проблем закончится, и желание осенних каникул сменялось на зимние каникулы. Вот-вот гляди праздники, его день рождения…
Спустя три недели он снова шёл в больницу, уже кутаясь не в пальто, а в зимнюю куртку. Да, последний месяц осени не богат на тепло.
Стоя перед медсестрой, парень пытался переварить всю информацию, только что сказанную ему.

«Чонгука выписали из больницы».

Ошарашенно и немного расстроенно смотря на девушку, Тэхён подумал, что приди он вчера, узнал бы адрес парня и сейчас не ломал голову над тем, как быть дальше. Бросать всё это никак не хотелось, а видеть Чонгука желание не пропадало.

— А вы бы не могли сказать адрес или хотя бы номер пациента?

— Адрес проживания запрещенно говорить. У нас записан номер его матери.

— Скажите, пожалуйста.

Записав продиктованный номер в телефонную книжку, Тэ прямо на месте сделал звонок. После нескольких гудков, в телефоне раздался знакомый голос.

— Алло?

— Мисс Чон Сю Хань? Это Тэхён.

— Ах, Тэхён. Привет, дорогой.

— Простите, что не пришел вчера. У меня была пересдача.

— Да что ты, всё нормально. Это я должна была тебя предупредить, только номера твоего не было.

— Вы сейчас дома?

— Да. Хочешь, можешь приехать к нам. Ты, наверное, закоченел пока до больницы добирался. Я тебя чаем напою.

— Ой, да нет, что вы. Спасибо.

Несмотря на свои слова, Тэхён очень хотел к семье Чонов домой, и очень надеялся, что его снова попросят. Всё-таки его молитвы сбылись, когда на отговорки парня раздался убедительный тон женщины.

— Ну как так? Давай, Тэхён. Я думаю, Чонгук будет рад.

— Хорошо, — согласился юноша, направляясь к выходу из больницы. — Кстати, как он там?

— Здоровье улучшается, но моральная поддержка нужна. Я сейчас адрес скажу.

Запомнив его, Тэ сел на нужный автобус и поехал к пункту назначения. Как оказалось, дом Чонов находился через несколько остановок от больницы, в маленьком спокойном районе, около парка с поляной.
Выйдя на нужной улице, он быстрым шагом направился к дому, волнительно озираясь по сторонам. Удивительно, как он не затерялся тёмным вечером на незнакомой улице. Лишь когда он увидел знакомую фигуру у ворот двухэтажного частного дома, парень с облегчением выдохнул, полностью расслабившись.

— Здравствуйте, — поздоровался Тэ, подходя к женщине, что стояла у огромных железных ворот.

— Давай-давай, проходи скорее, замёрз же.

Зайдя во двор, Ким увидел собачью будку и немецкую овчарку, которая, к удивлению, не гавкала на незнакомого посетителя. Даже наоборот, виляла хвостом, высунув язык.

— Видишь, ты ей понравился, — засмеялась женщина, положив руку Тэхёну на плечо. От этого прикосновения стало так приятно и тепло, отчего Ким почувствовал себя словно дома. Открыв дверь, Чон Сю Хань пригласила юношу внутрь.

— Чонгук-и, это я. К тебе Тэхён пришёл.

Снимая куртку и разуваясь, парень рассмотрел коридор: уютный, маленький, обклеенный обоями бежевого цвета с желтыми ирисами. Рядом много полок для обуви и шкаф с зеркалом. Ступая на тёплый жёлтый ковёр, Тэ, вдыхая запах вкусной выпечки из кухни, посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж. На стенах висели фотографии, вдалеке изображения которых нельзя было рассмотреть.

— Поднимайся пока, а я чай заварю, — сказала женщина, скрывшись на кухне.

Медленно поднимаясь, Тэ посмотрел на фото, спрятанные за хрупким стеклом старых рамок.
На одной был изображён маленький мальчик на море, в руках которого красовалась змея. Узнав в ребенке того самого юношу, Ким улыбнулся, обращая свой взор на вторую. Маленький Чон в школьной форме с молодой Сю Хань. Уже на втором этаже последняя рамка была пустой, словно оттуда вынули фотографию. Поднявшись на второй этаж, Тэ увидел маленький коридор, в котором были три двери. Выбрав наугад, он подошёл к той, что слева, аккуратно приоткрывая её.

В комнате на кровати лежал Чонгук, прямо спиной ко входу. Он был одет в синий свитер, рукава которого были огромными и полностью прятали руки по пальцы юноши, вместе с тёмными джинсами. Комната была просторной, приятного тёмно-бежевого цвета. У окна стоял письменый стол с ноутбуком и приставкой, а жёлтые шторы были закрыты, сквозь полупрозрачную ткань которых были заметны маленькие вазочки с цветами. На полу лежал белый ковёр, а у кровати с тигровым одеялом стоял торшер. Напротив кровати находился шкаф из светлого дерева, а на его полках в ряд стояли диски с компьютерными играми и книгами. Оценив такой интерьер, Тэ подошёл к кровати парня, с какой-то опаской присаживаясь на шерстяное покрывало. Увидев, что юноша уже без повязки, Тэхёна охватил страх с интересом. Что там у него с глазами? Чёрные дыры или белая плёнка? Дёрнувшись от таких мыслей, Ким помотал головой и наконец поздоровался.

— Чонгук-и, привет.

Голос оказался хриплым, словно у Тэ заболело горло, отчего он невольно прокашлялся.
Несколько секунд Чонгук молчал, а потом, немного зашевелившись на кровати, настороженно спросил:

— С каких это пор ты меня так называешь?

В приятном на слух тембре слышалась капля недовольства, смешаная с равнодушием.

— Твоя мама тебя так называет.

— Мама. А не ты.

Придвинувшись немного ближе к лежащему Чонгуку, Тэ выпалил первое, что пришло ему в голову, совсем не подумав:

— Тогда можно стать второй твоей мамой?

Промолчав секунд восемь, Чон, словно осознавая только что сказанную фразу, привстал с кровати, моментально вспылив:

— Ты какой-то псих. Ненормальный…

Придвинувшись вплотную к юноше, Ким положил свои руки на его плечи. Тот непроизвольно вздрогнул, ощутив прикосновение.

— Убери их, — скинул ладони Тэхёна брюнет, заставляя того с какой-то осторожностью отодвинуться от слепого.

— Прости.

Некоторое время сидя в тишине, Тэ долго смотрел на спину Чонгука, готовый поклясться, что если бы он мог испепелять своим пристальным взглядом, то слепой давно бы уже сгорел.
Встав с кровати, Чонгук медленно подошёл к окну, спрятав руки в карманы, немного сгорбившись в спине.
Ким не двигался несколько минут, находясь в раздумиях, а потом,
обойдя кровать, подошёл к парню сзади. Тот вздрогнул, ощутив чужое присутствие за спиной, но ничего на это не сказал.

— Ты прости меня, — вымолвил тихо Тэ, смотря на взлохмаченую макушку, — я иногда могу говорить такой бред. Я думаю, это всем знакомо, не так ли?

В комнате воцарилось молчание. Лишь иногда с первого этажа тихо-тихо доносился звон тарелок и чашек.

— Ладно.

Засияв, Ким широко улыбнулся, чувствуя как готов взорваться атомной бомбой изнутри.
Тут же с первого этажа раздался голос Сю Хань.

— Тэхён, иди к столу.

Выходя из комнаты, старшеклассник ещё долго смотрел на Чона, прежде чем скрыться за дверью.
Как только дверь за Кимом закрылась, Чонгук медленно, дрожащей рукой пытаясь нащупать опору, сел на диван, закрывая лицо руками.

***

— Бери печенье. Чонгук-и всегда его любил, — улыбнулась Сю, подвигая тарелку парню.

— Спасибо. Ваш пирог такой вкусный.

— Это единственное, что у меня выходит.

Несмотря на улыбку, Ким прекрасно видел боль и грусть в тёмно-карих глазах женщины, отчего иногда винил себя за то, что заставлял её ради приличия улыбаться ему, незнакомому гостю.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Нет, всё нормально.

Вдыхая приятный аромат чёрного чая, Ким рассматривал интерьер: плитка кухни была салатового цвета, а пол тёмно-зелёного. Шкафчики, висящие над раковиной и стиральной машиной были светло-бежевого оттенка, что красиво сочеталось с интерьером. Правда царапины на деревянной поверхности сильно выделялись и, как понял Тэ, они были от следов чего-то острого. Например, стекла.

— Я видел фотографии, что висят с первого по второй этаж. Они красивые.

— Хочешь посмотреть другие?

— Если можно.

Выйдя из кухни, женщина появилась через несколько минут с альбомом в руках.

— У нас есть ещё один, там Чон совсем маленький, но я не могу его найти. Тут он уже в средней школе.

Сев рядом с ним, Сю Хань открыла альбом. На первой фотографии юноша был в пятом классе и держался за руки с каким-то мальчиком.

— Это его друг детства. Правда, бывший друг.

— Что случилось?

— В восьмом классе он украл телефон у одной девочки, а скинул всю вину на Чона.

— Я бы эту фотографию выбросил.

— Да, ты прав. Я совсем забыла об альбомах, и никак не было времени. Тут много ненужных фотографий. Например, с его отцом. И отчимом.

Тэхён словно онемел. Страницы альбома медленно переворачивались, представляя Киму новые и новые моменты из жизни старшеклассника — вот мальчик в зоопарке, вот с классом на экскурсии. А вот несколько фотографий в десятом, за год до ужасного происшествия — красивый парень стоит у моста и смотрит на закат.

— Он очень фотогеничен. С ним фотографии такие… живые.

Увидев улыбку Сю, парень смутился.
Ему не хотелось уходить из этого дома. Всё было настолько уютно и по-домашнему, что Ким представить не мог, как он сейчас выйдет на холодную улицу.
Часы в коридоре отбивали тихое «тик-так», под ритм которых подстраивалось сердце Тэхёна. Пытаясь не смыкать глаз, он смотрел на фотографии семьи Чон. А вот и его отчим — солидный мужчина, про которого язык не повернётся сказать, что алкоголик, но не всё, что мы видим, является таковым на самом деле.

— Можно попрощаться с Чонгуком? — спросил парень, уже собираясь уходить.

Видя всё так же лежащего слепого спиной к двери, он тихо сказал «до завтра», и вышел в коридор.

Кутаясь как можно теплее в шарф, парень помахал рукой на прощание женщине, что стояла у ворот, и скрылся за домом. Проматывая в голове все фотографии, вкус любимого печенья Чона и приятный запах парня, Ким прикрыл глаза, подходя к малолюдной остановке.




========== Глава 5. Доверяй мне ==========

Тэхён видел сон.

Он был пугающим, и хоть с парнем ничего не происходило, он был окружён тьмой, дрожа от холода. Несмотря на это, что-то закрадывалось в области груди и заставляло его волноваться, словно какое-то предчувствие беды. Тьма стала развеиваться и вдруг, он оказался в холодной воде. Чувствуя, как его тянет на дно, парень запаниковал. Дышать он мог, но мысль о том, что кислород вмиг пропадет, была страшнее.

«Ты накручиваешь себя»

Услышав чей-то знакомый голос из глубины сознания, Тэ попытался вглядеться в темноту, словно желая увидеть что-то. Ему казалось, что его падению не будет конца, и он никогда не ощутит дна. От этой мысли ему захотелось плакать. Протянув руку, Ким вдруг увидел перед собой Чонгука, тонущего рядом с ним. Он появился из ниоткуда, но Тэхёну казалось, что он с самого начала сопровождал его в этом падении. Глаза парня были закрыты, а морская глубина постепенно начинала давить на мозг Тэхёна.

Дна все ещё не было.

Тэхён стал кричать, желая выбраться на поверхность и вдохнуть хоть каплю воздуха, но вдруг сильная хватка за руку потянула его вниз.
Крича имя юноши, Тэхён пытался оттолкнуть от себя Чона, но тот был сильнее.

— Мы же утонем! — прокричал он ещё раз, но крик получился тихий, заглушённый морской водой. Горло наполнилось ею сполна, отчего Ким замотал головой, потянув руку вверх, ища надежду на спасение.

— Вот что бывает с теми, кто пытается помочь мне.

Уже захлёбываясь водой, чувствуя адскую боль в лёгких от нехватки воздуха, Тэхён посмотрел в глаза парню. Вместо них он увидел чёрные дыры с которых обильно сочилась кровь.

Громко крича, он проснулся в своей кровати, весь мокрый и взбудораженный. Волосы слиплись от пота, а рубашка была полностью мокрой, словно его действительно окунули в воду. Тяжело дыша, Ким долго смотрел на стену, пытаясь успокоиться и привести в норму дыхание.
На часах было три утра, и Тэхён медленно лёг на кровать, укрываясь одеялом и дрожа от холода. Напряжённые мышцы тела расслабились, и наконец он смог уснуть, проснувшись утром без сновидений.

Уже на следующий день он решил поделиться с матерью о своих походах после школы.
Позвонив ей и рассказав о Чонгуке, он тут же получил одобрение, мол «хороший и правильный сын». Ожидание на остановке, пару минут ходьбы и вот он уже через полчаса гладит немецкую овчарку, что в первую встречу дружелюбно встретила его холодным вечером.
Он был так рад приезжать к семье Чонов, что каждый раз пытался задержаться подольше, да и сама мама Чонгука была не против.
Сидя на том же стуле, что и вчера, он поблагодарил женщину и направился в коридор, к Чонгуку. Поднявшись по лестнице, Тэхён постучал, прислушиваясь к звукам в комнате.
Абсолютная тишина.
Открыв дверь, он снова застал парня, что лежал на кровати.

— Ты бока не поотдавливаешь себе? — дружелюбно спросил юноша, присаживаясь на кровать.

— Не твоё дело.

Хмыкнув, парень внимательно рассмотрел одежду Чонгука — белая футболка и серые штаны.
Придвинувшись ближе, он снова уловил приятный запах, что исходил от Чона ещё вчера, и улыбнулся. Его удивляли собственные перемены в поведении, но Кима это устраивало.

— Тебе уже лучше?

Нелепый вопрос, как и его появление здесь каждый день. Тэхёну казалось, что он нежеланный гость, которому рада только мать Чона. И собака.
Робкость и неловкость в общении со слепым раздражали Кима, но он не мог остановиться делать попытки.

— Зачем ты сюда приходишь?

Действительно. Смотря на спину Чона, парень, не думая над ответом, вспомнил свой сон и захотел посмотреть ему в глаза. Внимательно рассматривая мятости и впадинки ткани на теле юноши, Тэ выпалил, пытаясь вдохнуть больше воздуха, которого вдруг стало мало:

— С тобою побыть.

Снова молчание, которое начинает раздражать его всё сильнее и сильнее.
Ложась рядом, Ким не понимает что творит, и утыкается носом в затылок Чонгука, который пахнет мужским гелем для душа. Тот вздрагивает и приподнимается на локтях.

— Ты что творишь?

Холодный голос, который в любой момент готов сорваться на яростный крик резко ворвался в голову Тэхёна, заставив того заволноваться.

— Ничего. Просто хочу поддержать.

Словно красная ткань на быка, эти слова действуют молниеносно в голове Чонгука. Он не выдерживает и резко встаёт с кровати, поворачиваясь к Тэхёну. Намечается крик, но Чону плевать, ведь дверь его комнаты закрыта. Тэхён вздрагивает, когда видит злое лицо парня, сжатые руки в кулаки и главное — слепые глаза, покрытые белой плёнкой. Никаких дыр и крови, просто белая пелена.

— Хватит меня жалеть! Ты достал, понимаешь?! Какого ты хрена сюда приходишь? Поддержать? Ты глухой или как? Я сказал тебе, что мне не нужна поддержка!

В комнате воцарилось молчание и казалось, что даже на первом этаже воцарилась тишина. То ли Киму так казалось от шока, то ли ему вдруг стало неудобно и стыдно. В то время как Ким боролся со злостью и желанием не отступать, поддаваясь своим чувствам, Чонгук молча стоял, ожидая ответа, и, что пугающе, смотрел прямиком Тэхёну в глаза, словно он всё видел даже через белую пелену.
Опустив голову, Тэ задумался. Возможно, Чонгук прав, от того, что Ким жалеет его, ему только хуже.
Встав с кровати, Тэхён подошёл к парню вплотную и тихо сказал:

— Прости меня.

Горячее дыхание Чона и его тёплое смешались в одно целое, отчего коже Тэхёна пробежали мурашки, и он снова повторил:

— Прости. Я не знал, что это злит тебя. Я обещаю, что больше не буду так делать, только не злись.

И, кажется, на Чонгука подействовало. Кулаки парня тут же разжались, а морщинки у бровей исчезли. Смотря слепыми глазами в глаза Тэ, Чонгук опустил голову.

— Ладно.

Чонгук снова ложится на кровать как ни в чём не бывало, а Тэхён всё также продолжает стоять.
Каждый день Ким ходил к Чонгуку, пытаясь стать тем, кем он никогда не был для своих друзей — истинным другом. Хотя, поправка, Тэхён всегда был хорошим другом, но такие как Чонгук не хотели открываться ему, и делать хоть какие-то шаги на встречу.
Маленький Тэ всегда был наивен и верил, что доброе отношение и помощь всегда растопят даже ледяное сердце. Но как бы он ни старался, как бы не плевал на принципы, на боль где-то внутри, очень часто ему не отвечали взаимностью.

Он продолжал оставаться ребёнком, который верил в сказки и в чудо, который считал, что любовь изменит всё.
Его попытки подружиться с Чонгуком летели прахом; когда бы он не приходил, парень всегда был нераскрытой книгой, которую он пытался прочесть. Неделю назад все праздновали Новый Год и Ким пришёл с подарками. Мать Чонгука была очень благодарна, а Чон не поменялся. Это бесило Тэхёна, и с каждым днём эта обида накапливались и не давала спокойно жить. Он не мог понять, что он должен сделать ещё, чтобы Чонгук наконец-то немного раскрылся ему, стал более беззаботным, не таким холодным и равнодушным. Любое слово Тэ могло разозлить парня, отчего Ким долго думал, прежде чем что-нибудь сказать. Хотя, даже это не помогало.

***

— Ты не против пройтись зимним вечером? Знаю, что глупо звучит, но я буду рядом.

Прикусив губу, Тэхён прислушался к собственному сердцу, которое билось громко-громко, ожидая ответа.

— Нет.

— Слушай, я пытаюсь делать хоть какой-то шаг на встречу. Почему ты даже не пытаешься?

— Пытаться что? — вспыливает Чонгук, смотря в ту сторону, откуда раздаётся голос Тэхёна.

— Пытаться дружить со мной. Я каждый день прихожу, а ты так разговариваешь, будто делаешь мне одолжение.

Чонгук встаёт с кровати и ходит из стороны в сторону, пытаясь успокоить нервы, сжимая кулаки. Иногда он натыкается на предметы, но продолжает ходить, думая о чём-то.

— Да потому что я не хочу, понятно?

— Что ты не хочешь? — не контролируя себя, говорит Тэ на повышеном тоне.

— Дружить с тобой. Пошёл вон.

— Нет, я не верю. Ты ведь другой, Чонгук.

Говоря последнюю фразу, Ким напряжён как никогда. Он почему-то продолжает выводить Чона, понимая, что ему эта тема не нравится.

— Боже, как же ты достал! Просто вали отсюда, я тебе пытаюсь это сказать уже несколько месяцев! Ты раздражаешь меня, Ким Тэхён! Да, просто проваливай и всё!

— Я не уйду отсюда, ясно? И мне плевать, раздражаю я тебя или нет!

— Хватит приходить! — кричит Чонгук, сжимая челюсть. — Мне не нужна дружба. Где она была раньше?

— То есть, ты меня обвиняешь в том, что я не дружил с тобой, когда вообще не знал о тебе?! — вспыхивает Тэ, пряча мокрые от пота руки в карманы.

— Хватит приходить, просто отстань!

— Да тебе наплевать на заботу других, на заботу твоей матери! Ты можешь не выделываться, а принимать эту помощь?

— Если ты не выйдешь отсюда, я ударю тебя.

В каком-то шоке посмотрев на Чона, Ким засмеялся.

— Ты серьезно? Ударишь меня? Собственно говоря, за что?

— Уходи из моего дома.

— Ответь мне на вопрос.

— Уходи из моего дома!

— Я не уйду, пока ты мне не ответишь!

Резким движением Чонгук схватил Тэхёна за ворот рубашки и ударил, отчего Ким упал на стол, разбросав книжки по полу. Некоторое время в шоке смотря на обезумевшего Чона, Тэхён прикоснулся к горящей нижней губе и вздрогнул, увидев на бледных подушечках пальцев кровь.

Всё, что он видел, так это как в комнату вдруг заходит его мать и в каком-то ступоре стоит у порога. Ким встаёт и выходит из комнаты, прося прощение у женщины. Быстро спустившись на первый этаж, он берет верхнюю одежду и вылетает из дома.
Холодный ветер больно бьёт по лицу, а на губах неприятный привкус крови, который со временем застывает. Внутри что-то болючее, что-то, что бьёт изнутри по лёгким, не давая вдохнуть. В горле паршивый комок, который не думает исчезать, как бы Ким не сглатывал слюну и как бы не старался стереть вдруг появившуюся влагу в глазах. Так странно.

Слова могут ранить морально, а удар физически. И если Тэ терпел до последнего, надеясь, что всё изменится, то после этого вряд ли.
Шагая по заснеженным улицам, он долго прокручивал в своей голове вопрос — за что он его так? За то, что проведывал в больнице и дома, за то, что хотел подружиться? Всё это время Чонгуку не нужна была забота, он и вправду может справиться один, без Тэхёна. Пожалуй, это и есть причина, почему у него никогда не было друзей.

***

— Что ты натворил?! Что этот мальчик сделал тебе?! — кричит Хань, дёргая за плечи Чонгука, но Чон этого не видит, ведь перед ним тьма. Всё, что в его силах, так это представлять материнское обескураженное лицо.

— Не трогай меня! — кричит он, пытаясь вырваться из цепких рук матери, но та держит крепко и не отпускает.

— Да ответь ты мне уже! Тебе должно быть стыдно перед ним! Он единственный, кто ходил к тебе, когда тебе было плохо, зачем ты так?

Чонгук резко хватает Сю Хань за руки и отбрасывает их от себя.

— Не трогай меня! Не трогай!

Он, ударяясь об стол, сбрасывая книги, и пытаясь нащупать опору, выходит в коридор, шатаясь. Держась за перила, Чонгук быстрым шагом старается спускаться по лестнице, но теряется в пространстве.

— Чонгук, стой! — кричит женщина, выбегая из комнаты. Парень спотыкается на ступеньке и кувырком падает с лестницы, ударяясь головой об пол.
Женщина сбегает вниз на первый этаж и хватает сына, прижимая к себе.

— Чонгук, Чонгук!

— Да не трогай меня! — срывается он, крепко сжимая губы, и до крови кусая их. Вставая на дрожащих ногах, он по памяти идёт в ванну и закрывается на замок, пытаясь оградить себя от всего, что в один момент навалилось: материнская забота, чокнутая «дружба», непонятный Тэхён. Включая воду, он садится на пол и закрывает глаза руками, срываясь на крик. Где-то за дверью слышится плач Хань, и от этого Чонгуку ещё хуже.



========== Глава 6. Тебе нельзя курить ==========

Real love doesn't meet you at your best.
It meets you in your mess.
J.S.Park


Чимин догадывался, что не смотря на успехи Мин Юнги в спорте, у него были проблемы со здоровьем. А подтвердил свои догадки он от Хосока, его лучшего товарища по баскетболу. Всё это произошло на школьной дискотеке, в честь победы их школы в спортивных соревнованиях. Был бы Чимин трезв, он бы не полез к Хосоку с открытыми намерениями узнать побольше о Мин Юнги, но, пьян не пьян, а информацию о старшекласснике он уже знал.

Шуга болел лёгкой формой астмы. Любое эмоциональное потрясение, стресс, и приступ тут как тут, но это не мешало ему выигрывать первые места на соревнованиях, что требовало похвалы. После этого Чимина будто переклинило, его отношение кардинально изменилось, как бы это не было банально.

Он бы мог сто пудов поклясться, что теперь он хотел быть намного ближе к нему, стать кем-то, как Хосок, быть намного ближе, чем этот рыжий парень.

Нет, это была не жалость, это был непонятный импульс, что перерос в нечто большее, что стало очень важным.
И чёрт возьми, сейчас он видел в себе того наивного Тэхёна, который всё время жертвовал собственным временем и ехал в другую часть города к какому-то там парню, которого он даже не знает.
Думая над этим, Чимин пил чай в школьной столовой и осматривался, в попытках найти Тэ — сегодня его духа видно не было, а на звонки он не отвечал.
От раздумий его прервал какой-то парень из параллельного класса, который возбуждено стал кричать, собирая возле себя толпу.

— Народ, сегодня тусовка в шесть вечера у Юнги!

Раздались радостные крики, девушки повскакивали с мест, принявшись громко обсуждать предстоящий вечер. Его словно током ударило, и он отнёс пластмассовый стаканчик в урну.
На тусовку он точно пойдёт.

***

Стоя перед домом баскетболиста, Пак чуть ли не с открытым ртом рассматривал четырёхэтажный дом. Вот про то, что родители Мин Юнги имеют хороший доход, он не знал. Ну, если сравнить с его однокомнатной квартирой.
Одетый в тёмно-красную рубашку, чёрные джинсы и кроссовки, Чимин пошёл ко входу, через открытую дверь которого было видно кучу людей. С дома доносилась клубная музыка, а запахи алкоголя, духов и сигаретного дыма заполонили весь воздух.
Посмотрев на дерзких пьющих семиклассников, Чимин саркастично вздёрнул бровью.

«Малолетки, пытающиеся охмурить старшеклассников», — подумал он, заходя в толпу.

Бит музыки тут же подхватил его, в то время как он с удовольствием рассматривал школьников, думая, что не выпить хоть каплю спиртного будет грехом. Подростки танцевали, веселились, а их запал полностью расслабил Пака. Удивительно, как действие бита, запах дыма и кучи народа влияет на одного человека, но танцевать ему совсем не хотелось.

Поднявшись на второй этаж, Чимин снова встретился с толпой, казалось, вся школа заполонила дом, хотя, так в принципе и было. Подойдя к столику с алкогольными напитками, Пак взял стаканчик и отпил немного жидкости.
Сморщившись, парень ощутил, как начинает кружиться голова. Увидев рядом какого-то высокого юношу, он спросил:

— Что это?

Тот лишь улыбнулся, и подойдя ещё ближе ответил:

— Вино, смешанное с шампанским. У школьников завтра будет болеть голова, хаха.

Вмиг, рука незнакомца опустилась на талию брюнета, и горячее тело полностью прижилось к Паку.
В изумлении посмотрев на него, Чимин спросил:

— Ты что творишь?

Незнакомые губы прикоснулись к шее Чимина, отчего тот вздрогнул, в отвращении отодвигаясь. Голова была забита непонятно чем, возможно, не копаясь в своих мыслях, он бы смог даже врезать, но что-то лишало его этого желания.

Вспомнив о Юнги, он оттолкнул подростка, и скрылся в толпе, осознавая, что не понимает, зачем он сюда пришёл. Поговорить с Юнги? О чём, собственно говоря?
Они никогда не общались, у них разная успеваемость, что он вообще собирается делать?

Внимание юноши привлекла знакомая фигура, что направлялась на третий этаж. Аккуратно расталкивая людей, Чимин поднялся по ступенькам и зашёл в огромную студию. У большого окна стоял диджей, а возле него Юнги, пьющий алкоголь.

«Разве это можно делать, когда болеешь астмой?» — подумал он, проталкиваясь сквозь толпу. Софиты окрасили тёмное помещение разноцветными огнями, а Юнги стал постепенно исчезать из виду. Подойдя к диджею, Пак громко спросил:

— Где Юнги?!

Молодой парень поморщился, и снял наушники, показывая рукой, что ничего не слышно.

— Где он?! — крикнул Чимин ему на ухо.

— Он на балконе.

Осмотревшись, Пак выглянул в окно — скорее всего, Юнги находился на четвёртом этаже. Поднявшись по ступенькам, он оказался в коридоре, шагая вдоль него и заглядывая в полуоткрытые двери, замечая лежащих на кроватях подростков. Подойдя к последней в конце коридора, Чимин открыл её, доверяя интуиции.

Это действительно был балкон — огромный, со столиком и креслами с правой стороны. У перил стоял он и курил сигарету. Полупрозрачный дым незаметными узорами вылетал из его потресканных губ, и растворялся в воздухе.
Не заметив стоящего позади Чимина, Юнги продолжал курить, вдруг громко закашляв, не переставая ни на секунду. Достав баллончик из кармана джинсов, он глубоко вдохнул его, опираясь руками на перила балкона и опуская голову. Его плечи медленно приподнимались в такт со спокойным дыханием, что постепенно нормализовалось, оставаясь таким же хриплым. Немного подождав, Юнги снова поднёс сигарету к губам, спрятав баллончик обратно в карман.

— Ты что творишь? — не выдержав, спросил Чимин, подходя к нему. Быстро выхватив сигарету из тонких пальцев, Пак бросил её на плитку, вдавив ногой в пол.

— Чего? — воскликнул Мин, раздражённо посмотрев на него. — Ты не охерел ли в моём доме то?!

— У тебя астма, а ты пьешь и куришь!

— Ты вообще кто такой, чтобы мне правила ставить? — вмиг холодным голосом спросил Шуга, подходя к Чимину и смотря прямо в глаза.

«Действительно, Чимин, ты настоящий долбоёб, вы даже ни разу не общались нормально», — пронеслось у парня в голове и он тут же пожалел, что вообще затеял всё это.

— Да какая разница? Тебе нельзя курить и пить, вот и всё.

Засмеявшись, вряд ли от радости, а скорее всего от нервов, Шуга достал сигарету и сквозь зубы процедил:

— Не твоё это дело.

Явно с наклонностями самоубийцы, Чимин снова выхватил сигарету и выбросил её за балкон.

— Блять, ты совсем охреневший? — крикнул Шуга, подходя к Чимину.

— Тебе нельзя курить, — как можно твёрже отчеканил Пак.

Схватив его за плечи, Юнги со всей силы вжал парня в стену, и близко придвинувшись, процедил, выдыхая остатки белого дыма юноше в лицо:

— Хватит меня бесить, Пак Чимин. Я терпеть не могу, когда мне приказывают.

— Ого, ты запомнил моё имя.

Наткнувшись на недовольный взгляд, он тут же умолк, вдыхая запах яблочных сигарет, жвачки и ликера.

— Что-то ты много говоришь, как для гостя, который пришёл в мой дом.

— А ты считаешь это место своим домом?

Заметив, как что-то проскользнуло во взгляде Юнги, он понял, что, кажется, задел что-то важное. Тут же пожалев об этом, он продолжил наблюдать за тем, как на лице Шуги появились скулы, а глаза стали ещё темнее. Приготовившись к худшему, он даже прикрыл глаза, но хватка вмиг ослабела, а ощущение чужих ладоней, что удерживали плечи, исчезло.

Наблюдая, как Юнги отошёл от него, Чимин в удивлении смотрел, как тот несколько секунд испепеляет его нечитаемым взглядом, тут же шагая ко входу.

— Стой!

Схватив его за руку, Чимин ойкнул, когда тот резким ударом откинул ладонь, хватая за запястье.

— Отвали, блять, чё ты пристал ко мне?

— Прости, ладно?

— Да мне срать.

— Слушай, я не хотел, правда, — встал перед Юнги парень, смотря ему в глаза. — Знаю, звучит странно, но я просто покоя не мог найти, мне нужно было прийти сюда.

— Дай-ка угадаю, покоя не находил, потому что хотел побухать?

Воцарилась тишина, и лишь отдалённая музыка за закрытыми дверями разбавляла её отголосками эха.

— Нет, — в отрицании замотал головой Чимин.

— А зачем тогда? — поинтересовался парень, складывая руки на груди и внимательно смотря на брюнета. — Чтобы сказать, что мне нельзя курить? И откуда же ты знаешь причину?

— Спросил у кое-кого.

— Любопытный, значит. Не скажешь, кто? Хотя, я знаю, — он нервно улыбнулся, — Хосок, говнюк пьяный.

— Нет, — Чимин неловко мялся с ноги на ногу, — а это типо тайна?

— Узнают, что астма, запретят играть, — Чимин приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но его опередили, — скажешь кому-то — убью.

— Не скажу.

— Ага, — тот ухмыльнулся, — конечно. Одного обещания мало.

— А что ещё? — он приподнял бровь. — Типо закрепить нашу сделку кровью? — он улыбнулся.

— А у тебя есть нож?

— Нет.

— Помимо крови, демоны закрепляют договор либо поцелуем, либо сексом.

В шоке посмотрев на него, Чимин отошёл на пару шагов назад, под хриплый смех Юнги.

— Эти «способы» договора ты в порно видел?

— Так ты согласен закрепить контракт?

— Ты говоришь так ибо пьян.

— Нет, — тот серьезно посмотрел на него, — я вполне осознаю, что делаю. Так ты согласен?

«Нет, Чимин, не смей», — пронеслось у него в голове, и частью сознания он понимал, что после этого явно ничто не будет как прежде.
Ничего не отвечая, он заторможенно смотрел на парня, что подходил всё ближе, словно тигр, приближающийся к своей жертве.
Ощущая его дыхание слишком близко, он вздрогнул, когда услышал:

— Молчание — знак согласия.

Сильные руки обхватили его тело, а чужие губы впились в уста Чимина. Горячее дыхание, покусывание нежной кожи губ, и соприкасание кончиков языков действовало похлеще любого наркотика. Словно окунувшись в бездну желания, Чимин частью сознания не понимал, как так вышло, и что к этому привело, но тут дверь резко открылась и на пороге появился какой-то паренёк.

Оторвавшись от брюнета, Юнги посмотрел на парня, и вопросительно приподнял бровь.

— Мама твоя сказала встретить её на машине.

— А ещё позже не могла попросить? — в голосе Юнги слышалось негодование.

— Будешь у неё спрашивать. Кстати, она знает о вечеринке? — словно совсем не удивленный целующимися парнями продолжал спрашивать друг Юнги.

— Ей похер. Она с хахалем.

— Ясно. Ты идёшь?

— Да.

Взглянув на Чимина, Шуга пошёл за товарищем и закрыл за собой дверь. То, что чувствовал Пак не передать словами — разочарование, не успевшее исчезнуть возбуждение, жар во всем теле, эйфорию. В шоке подойдя к перилам, он ещё долго прокручивал у себя в голове всё произошедшее — Юнги был немного пьян и больше ничего. Но, он ведь осознавал, что делал, не так ли? Этим вопросом он ещё долго будет задаваться.



========== Глава 7. Попытка самоубийства ==========

Тэ не помнил сколько он уже просидел у окна, смотря на капли дождя, стекающие по стеклу. Снег и дождь не самое прекрасное, что может быть. От гололёда Тэхён частенько ломал себе конечности, что потом ныли на непогоду, но, не смотря на это, дождь со снегом казались ему лучшим способом остаться дома и осознать, что только это место способно его оживить. И мерзкая погода только разбавляла краски в понимании того, как домашний очаг прекрасен, и как важно иметь тёплый уголок в этом мире. Кутаясь в плед, Ким в тёмной комнате медленно пил чай, проворачивая у себя в голове недавние происшествия.
Удар Чонгука словно шрам отпечатался на его сердце.
Тэхён никогда не дрался и никогда не получал в лицо, если не считать материнской оплеухи в подростковой жизни. Это было для него чем-то схожим с клеймом, которое оставляли навечно в памяти тела, а его тело, кожа и кости, помнили взбучки с отцом, когда тот не жалел на сына ударов. И всё же Тэхён по натуре своей всегда забывал обиды и по прежнему надеялся, словно маленький ребёнок. Да, на нём были розовые очки, которые после Чонгука немного надломились.
Положив голову на колени, он поставил кружку на стол, и устало продолжил смотреть в окно. С этими походами к Чонгуку, экзаменами, он даже не заметил, как прошёл Новый Год. Уже одиннадцатое января и, признаться честно, розовые очки, относящиеся к мечтам по-поводу праздников, вообще отпали и разбились о твёрдую поверхность правды. Он не помнил, когда нормально праздновал праздники с семьёй. Да что там с семьёй, его на день рождения за всю жизнь никто не приглашал. Да, и Чимин с Намджуном тоже, как бы этого не хотел Тэ. Он понимал, что в детстве всё было по-другому : родители были намного счастливее и беззаботнее, в детстве праздники были веселее, да и снега было больше. Все казались Ким Тэхёну добрее, и одни лишь разговоры о Санта Клаусе заставляли его поверить в чудо, в то, что когда-то он найдёт счастливое место в этой жизни…

Смотря различные сериалы, он отмечал как же они не схожи с реальностью. Он пытался брать пример с героев, которые всегда были дружелюбны к другим и познавались друг другу в беде, но жизнь совсем другая вещь, и что бы он не делал, у него никогда не было настоящих друзей.
Когда он узнал о Чонгуке и впервые увидел его, он словно понял, как они похожи. Чон был одинок, и Тэ хотел стать для него тем, кто подаст руку и пройдёт с ним путь, полный неудач и разочарований.

Помогать людям, которые этого не оценят, нет смысла.
Он и не заметил, как уснул прямо на подоконнике, разрывая голову собственными мыслями.

***

Утро выдалось противным, а настроение Тэ ещё хуже.
На автомате складывая книги в рюкзак, он спустился на кухню, уже одетый, и сел за стол, на котором стояла тарелка с кашей. Родители давно ушли на работу.

— Круто, — вслух сказал он, ковыряясь в рисовой субстанции.

Выйдя из дома через пятнадцать минут, Ким приехал в школу, где на первом же уроке тихо посапывал, слушая неинтересную речь учителя математики.
Сидел он один, в то время как Пак решил подсесть к другому парню, и весело с ним пообщаться. С какой-то горькой насмешкой наблюдая за Чимином, Ким, ощутив тяжесть где-то внутри себя, принялся вырисовывать различные узоры на тетради. Выходили лишь одни круги.

Голос учителя отдавался в сознании парня морскими волнами, отчего всё происходящее казалось наполненым водой. Лишь звонок с урока заставил парня проснуться от собственных мыслей, и перестать рисовать в тетради разной формы закорлючки. Выйдя в коридор, он прошёл мимо Чимина, но тот схватил его за руку.

— Ты чего не здороваешься?

— Я не хотел мешать тебе с Хином. Вы мило беседовали.

— Ты что, обиделся? — с насмешкой спросил Пак.

— Нет, я привык.

— То есть, я не могу общаться с другими людьми? — не унимался брюнет.

— Можешь, чёрт возьми. Просто когда общаешься с ними, не делай вид, что меня не существует в этой жизни.

— Да пошёл ты.

Скрывшись за углом, Чимин громко хлопнул дверями классного кабинета. Учитель географии в удивлении уставился на это зрелище, а Тэхён лишь сел на своё место, подальше от класса и ближе к окну. Так было всегда с Чимином. Они дружили с детского сада, но лучшими друзьями их сложно было назвать, хоть Тэ так часто считал и говорил. Да что там часто, всегда.
Но что-то было не так и не тем: не было посиделок у друг друга в домах, не было встреч в свободное от школы время, не было походов в кино, кафе, не было обсуждения девчонок по телефону, звонков друг другу. Они просто общались в школе, а иногда вообще и словом не перебрасывались.

Вряд ли это можно было назвать настоящей дружбой. В том смысле, чтобы называть их лучшими друзьями неразлей-вода, и от этого ему становилось неприятно. Он чувствовал себя одиноко, а случай с Чонгуком добил его полностью.
Возможно, единственной надеждой оставался Намджун, и Тэхён решил поговорить с ним, когда тот придёт на следующий урок после олимпиады.
Сорок пять минут быстро пролетели и Тэ, увидев вдалеке высокого юношу, что головой доставал чуть-ли не до потолка маленького класса, подошёл к нему.

— Привет, — поздоровался он, пытаясь выдавить из себя улыбку.

— Здравствуй, — ответил Намджун, показав ямочки на щеках, которые делали его в сто раз милее. Правду всё же говорил Джин.

— Слушай, мы бы не могли сходить куда-нибудь прогуляться? А то в последнее время плохо себя чувствую.

Удивлённо уставившись на него, Джун с какой-то неловкостью сказал:

— Ам, когда именно? Просто у меня дела почти что каждый день.

— Ну, завтра.

— Завтра никак. Олимпиада.

— Во вторник.

— Тоже.

— А когда ты свободен? Может на выходных.

— Да не, — почесал голову Намджун, — я с Джином в кино иду.

— А вам третий не нужен? — улыбнулся Ким и тут же уловил странный взгляд парня. — Ам…ты, наверное, хотел без третьего, да?

— Да нет, что ты. Ты можешь.

В голосе Намджуна ещё читалась неуверенность, и Тэ всё прекрасно понял.

— Прости, Нам. Ладно, как-нибудь в другой раз, извини.

— Да нет, что ты. Ты прости, я уверен, что мы как-нибудь погуляем вместе.

— Надеюсь.

Улыбнувшись, Тэ вышел из кабинета, оставив Намджуна общаться с учителем. Чувство одиночества и обиды переполнили его настолько, что казалось, он никогда не избавится от этих ощущений. Да и что там говорить, день уже был испорчен. Возможно, мама могла бы его понять, но последний раз, когда он говорил о своих проблемах, закончился их ссорой, и поэтому Тэ отказался от этой идеи. Всё равно ей без разницы. Дождавшись окончания учебного дня, Ким поплёлся домой, смотря под ноги, медленно шагая в такт падающему снегу. В такие моменты ему не хотелось существовать вообще.

***

Чонгук не помнил сколько часов он не вылезал из ванны. Или дней. Всё казалось ему неинтересным, за три дня он съел лишь несколько бутербродов. Нередко он слышал звонки матери кому-то, её плач, но ему было плевать. Тьма медленно поглощала его, и с каждым днём дыра от темноты становилась всё больше и больше в его сердце, разъедая его лёгкие, словно черви. Он лишь ощущал холодный пол, и звук капающей воды с закрытого крана.

Чонгук не видел.

Слепота лишила его возможности даже видеть сны, которые могли бы стать каплей надежды для него. Но слепые не видят сновидения. Они всегда во тьме.
Чонгук не знал как это, когда в тебя вонзают нож, когда делают больно физически, заставляя твою кожу разойтись по краям, треснуть от напряжения, заставить кровь хлынуть ручьём, окрасить всю одежду в красный… Но теперь он знает, ведь нож воткнули в него изнутри, рана с каждым днём гниёт и, кажется, Чонгук медленно умирает. Его убил его отчим. Тот, который был для него надеждой на счастливое будущее, надеждой обрести отца… Он не может вытащить этот сраный нож, и от этого ещё хуже.
Слёзы сами покатились по щекам, а лёгкие и рёбра защемило, отчего
Чон глубоко вдохнул воздух, пытаясь ощутить, как поднимается его грудная клетка. Это бы напомнило ему, что он ещё живой, что вот он, не умер.

Ким Тэхён. Одно имя вызвало ещё один удар ножом и прямо в лёгкие. Стало трудно дышать. В панике пытаясь нащупать кран, Чонгук не мог выбросить его из головы. Чёртово имя эхом кричало в голове, а дрожащие губы повторяли его и не останавливались ни на секунду. Вода полилась и словно бомба взорвалась в ушах парня. Умываясь, Чонгук медленно поднялся на слабых ногах и, выключив кран, открыл замок.
Его тут же схватили чьи-то руки. От страха вздрогнув, он тут же успокоился, услышав голос матери.

— Мне надо в комнату.

— Тебе надо поесть.

Отказавшись, юноша вырвался из рук женщины, и аккуратно поднялся по лестнице, мёртвой хваткой цепляясь за перила.
Зайдя в комнату, он закрылся на замок и, споткнувшись об стул, упал на пол, разбив себе губу. В голове тут же всплыл образ Тэхёна, отчего Чонгук сморщился, пытаясь встать, но, оперевшись об шкаф и покачнув его, на него тут же упала статуэтка, больно ударив голову.
В бессилии упав на пол, Чонгук заплакал, держась за голову и вытирая кровь с разбитой губы. Когда-то ему говорили, что всё возвращается бумерангом. Но почему бумерангом возвращается только плохое?
Наверное, так себя чувствуют Тэхён и мама? Разбитыми, разочарованными в нём, убитыми наповал его действиями и словами. Хотя, возможно, Тэхён о нём уже не думает, ведь Чонгук перечеркнул его желание быть с ним. От этого парень ещё сильнее зарыдал, упав на пол. Единственный человек, не бросивший его, приходивший к нему и волнующийся о нём, был отторгнут Чонгуком, был ударен. Сильное желание умереть охватило его, и Чону было плевать на мать. В какой-то степени он был эгоистом, и лишь мысль об убийстве заняла всё его сознание. Он ничего не может, он ущербен.
Послезавтра у мамы ночная смена, ей не на кого оставить Чонгука. Они одни и никто не волнуется об их положении. И ему плевать, что он оставит родного человека страдать, ведь он, в какой-то степени, эгоист.

***

Странная равнодушность, поселившаяся в душе Тэхёна, заставляла его с каменным выражением лица переживать день за днём. Вчера он снова поссорился с матерью. Хотя, это не должно было удивить его. Устало плюхнувшись на кровать после школы, Тэ посмотрел на часы — шесть вечера. Приняв душ и сделав уроки, он провалился в сон, желая как можно крепче отоспаться к следующему утру, но эта ночь стала для него кошмарной. Он метался на кровати, полудремая, пытался уснуть, но не получалось, ибо как только он проваливался в объятия Морфея, его тут же будили крики и вопли, отчего он в ужасе прыгал на кровати, словно одуревший, и пытался понять, сон это или действительно кто-то кричал. Словно заведёный, как часики, Тэ шёл на кухню, обходил собственный дом, долго смотрел на спящих родителей, пытаясь понять, что с семьёй Кимов всё в порядке, и что только в его голове произносится чёрт возьми что.
Уже уставший, с грустью смотря на грёбаные два ночи, Тэхён укутался в одеяло и уснул, долго думая о завтрашнем дне.

Где-то на периферии сознания снова эхом раздались вопли, а один из них продолжал неустанно плакать, слишком знакомый, слишком…

— Тэхён…

Ему казалось, что он будто во сне, отчего все его движения были ватными, не поддающиеся приказам сознания. Хотелось двигаться быстрее, но всё, что мог Тэхён, так это только смотреть на силуэт вдалеке, который был так близко, и так далеко одновременно.

— Что? — тихо прошептал Ким.

— Тэхён, спаси меня. Пожалуйста.

Этот голос. Почему Киму кажется, что он где-то его слышал?

— Кто ты?

— Тэхён, я умираю.

В ужасе распахнув глаза, окаменевший от холода и дрожи Тэ спрыгнул с кровати, а в голове крутилось одно — Чон Чонгук. Словно на автомате, Ким не понимал что творит. Страх и ужас, непередаваемые ничем, охватили его и он, дрожащими руками надевая джинсы и свитер, стал обуваться.

«Что я делаю? Что я делаю в полтретьего, мать его?!» — крутилось у него в голове, когда он тихо спускался по лестнице. Что-то тянуло его и ужасное предчувствие не давало спокойно дышать. Этот сон, этот кошмар, приснившийся ему… Словно под воздействием чего-то, он не управлял собой, но что-то гнало его к Чонгуку и он понимал — предчувствие чего-то ужасного.
Когда его мать говорила о предчувствии близких, когда умирает кто-то из родных, Тэхён не мог понять, каково это. Но сейчас, дрожащими и холодными руками закрывая дверь на ключ, сжимая в руках деньги на такси, Ким в страхе сглатывал слюну, и чуть ли не плакал от безумства.

Нужно к Чону и как можно быстрее.

Выбежав из дома, Тэ на полной скорости побежал к дороге, набирая номер такси. Не боясь подскользнуться и упасть, Тэхён бежал со всей силы, перепрыгивая сугробы. Морозный воздух впился в кожу и больно резал. Ким дышал им, и не мог успокоиться ни на секунду.
Как только машина подъехала, Тэ залез в салон, и испуганым голосом попросил водителя ехать как можно быстрее.

— Быстрее не получится, гололёд.

— Пожалуйста, моему другу плохо.

Тэхёна словно осенило. С каких это пор этот парень стал ему другом? И почему он так уверен, что ему плохо? Но что-то разрывало парня и это что-то — предчувствие беды. В ужасе кусая заусенцы, Тэхён ёрзал на сидении и не мог успокоиться. Сколько ещё осталось ехать — десять минут, полчаса? И почему именно в пол третьего утра? Сердце отбивало бешеный ритм, и с каждым ударом давление парня поднималось и поднималось. Казалось, его голова взорвётся от боли.
Увидев знакомый переулок, Тэхён громко взглотнул и выпрямился, готовый сорваться на бег, словно гончая.

— Приехали.

Всунув водителю деньги и поблагодарив, Ким вылетел из машины и побежал к дому Чонгука.
Везде был выключен свет и не было подозрений, что что-то случилось. Но всё же, что-то было определённо не так. Открыв калитку, Тэхён вдруг увидел, как к нему бежит огромное пятно, которое нельзя было разобрать из-за метели. Вспомнив, что у них есть собака, он похолодел. Либо на него сейчас нападут, либо загавкают и выйдет хозяйка дома. И как он это объяснит?

«Я проснулся в полтретьего, потому что волновался о вашем сыне и решил залезть к вам в дом, чтобы проверить как он»?
Но собака не зарычала, а наоборот, стала скулить и прыгать на Тэхёна.

— Что такое, что? — тихо спросил парень, поглаживая замёрзшими пальцами животное.
Заскулив ещё громче, она принялась тянуть зубами Кима за штанину по направлению к дому. Ким точно понял, что что-то не так. Быстро пробежав к входной двери, он стал громко стучать, крича имя хозяйки.

«А вдруг воры?» — подумал он, но ответ тут же напросился, ведь были бы воры, усыпили бы собаку.

Понимая, что дверь ему никто не откроет, он попытался залезть внутрь через окно на первом этаже. Холодные руки словно окаменели и не двигались, но он старался изо всех сил. Приподняв окно, Тэхён залез в дом и оглянулся, прислушиваясь.

— Госпожа Хань! — раздался его голос в гробовой тишине спящего дома, иногда прерываемый непонятным шумом. — Госпожа Хань!

Никто не отзывался.
На втором этаже что-то шумело. Что-то, что было схоже с…

— Вода, — прошептал Тэхён, быстро взбегая по лестнице, и крича имя Чонгука. Подбежав к комнате Чона, он распахнул дверь. Его там не было. Схватившись за ручку другой двери, из которой доносился плескот, Ким попытался открыть, но всё было тщетно — дверь была заперта изнутри.

— Чонгук, Чонгук, открой! Чонгук, ты там?! — кричал он, пытаясь выломать дверь, больно ударяя плечо и бока.
Ударив ногой, Тэ в ужасе оглянулся — нужно чем-то выломать дверь, а подростку с каплей мышц на плечах этого не сделать. Но вместо того, чтобы искать топор или что-то, что помогло ему, Тэ бился о дверь, в панике крича.
Он даже не знал толком этот дом и боялся не успеть к Чонгуку. А вдруг у него получится, а вдруг?..

Резкий удар об дверь, и Тэ влетел в ванную, налетая на раковину и головою сбрасывая все баночки, стоящие на стеклянной подставке у зеркала. Увидев Чонгука, Ким закричал, хватая того на руки и вытаскивая из горячей ванны, вода в которой успела окрасится в алый оттенок.

— Идиот, идиот! — в ужасе крикнул Тэхён, хлопая Чонгука по щекам. Тот был в сознании, туманным взглядом смотря на Тэхёна из-под длинных влажных ресниц.

Внутри Кима всё словно разрушилось в тот момент.

— Где бинты?!

Переворачивая в полочках всё верх дном, Тэхён разорвал кофту на себе, сняв при этом свитер, и обмотал запястья Чонгука, дрожа от едкого запаха крови, что, казалось, заполнил всю ванну, впитываясь в нос и тело Тэхёна. Достав телефон, парень дрожащими и алыми от крови руками набрал номер скорой.

— Дебил, дебил, — тихо сказал он, прижимая Чонгука к себе, — зачем ты это сделал?

В комнате раздался тихий плач, заставив Кима ошарашенно перевести взгляд на слепого. Чон поджал губы, нервно вздрагивая и смотря ему в глаза, заставляя внутри Тэхёна всё сжаться до адской боли в рёбрах.

— Тэхён, прости меня, — тихо сказал Чонгук, не сдерживая слёз, — мне так плохо.

Прижав мальчишку ещё сильнее, Ким ощутил, как тот уткнулся лицом в его шею, оставляя на ней влажные следы от слёз. Гладя Чонгука по голове, Ким тихим голосом успокаивал его.

— Мне страшно. Я ничего не вижу. И никогда не увижу, — вдруг сказал юноша, прижимаясь к Тэхёну сильнее. Он дрожал, заикаясь при каждом слове от слёз, не дававших ему нормально вдохнуть воздуха.

— Не бойся, я с тобой. Увидишь, не говори глупостей.

Прикоснувшись губами ко лбу Чонгука, Тэхён сжал его чёрные влажные волосы в ладони, чувствуя окровавленой кожей рук их мягкость.
Заметив, как пропиталась ткань кровью, Тэхён разорвал на себе кусок одежды и снова обмотал её поверх запястьев.

— Сейчас приедет скорая, сейчас.

Сидя на холодном полу, оба парня вздрагивали и прижимались к друг другу. Тяжёлое дыхание Тэ выдавало его страх и волнение о Чонгуке. В голове крутилось одно — где помощь?
Вдыхая запах Тэхёна, Чон уже не обращал внимания на пылающую боль в запястьях. Ведь с ним был человек, не оставлявший его никогда. Дрожащей окровавленной рукой Чонгук обхватил его за спину, и прошептал:

— Спасибо.

Аккуратно облокотив Чона о кафельную стену и, накинув на него свою курточку, Тэ взял его на руки и вынес из ванной комнаты. Вдалеке послышался звук скорой помощи и Тэ, спустившись с парнем на руках, подошёл к входной двери.

***

Тэхён долго сидел у палаты, держа руку матери Чонгука, в то время как рядом сидели его родители. Мать иногда подходила к сыну и обнимала, целуя в макушку.

— Ты у меня умница.

А Тэ и сам толком не понимал, что сделал. Он просто думал всё время о Чонгуке, вот и всё.



========== Глава 8. Каков твой ответ? ==========

Чимин вернулся домой поздно, небрежно бросая куртку на пуфик.

— Привет, мам.

— Привет.

Раздевшись, парень помыл руки и сел за стол, нагревая себе ужин. Из единственной комнаты доносились звуки ведущего одной передачи, который обсуждал какую-то семейную ссору, где не обошлось без драк. Из комнаты раздался громкий голос матери:

— Да как он посмел свою мать ударить?!

Мама Чимина была любительницей подобных передач, где в студию приходили люди и обсуждали какие-то проблемы. Нередко доходило и до драк. Слушая материнские крики, Пак раздумывал о Шуге — уже четыре дня прошло, а тот делает вид, что не замечает его. И как бы близко не подходил Чимин, Юнги был равнодушен. Сегодня спортсмен полностью добил его — он поцеловался на глазах у группы людей с одной девушкой, хватая её за сочные места. Пак тут же скрылся за поворотом, сжимая боль внутри себя. Хах, а он уже намечтался о свиданиях под луной и о всяких нежностях. Будем смотреть правде в глаза — в Корее не любят геев, да и считают это постыдным, а если и есть случаи, то редкие, да и никто не говорит о своих предпочтениях.
Помыв посуду, парень зашёл в комнату, и увидел свою маму зарёваной.

— Ты чего это?

— Женщину жалко.

Сев на кровать, Пак сразу понял, что весь вечер его мама будет без настроения. Так было всегда. Стоило ей посмотреть напряженную передачу, как она тут же менялась. Сев за стол, Чимин лишь пробубнел:

— Хватит плакать.

У него даже и мысли не было, чтобы подойти и обнять маму. С четырнадцати лет он стал закрытым, и никого к себе близко не подпускал, даже Тэхёна. Иногда он видел темноту и что-то странное, непонятное в глазах Тэхёна, но старался не замечать этого и уверять себя, что Ким не принимает всё близко к сердцу. Просто в какой-то момент брюнет стал страдать апатией ко всему: к жизни, к дружбе, к семье. С каждым днём он становился всё холоднее, словно каменная стена, и не хотел раскрываться даже самому себе. А всё произошло с того момента, как он перешёл в девятый класс. Пак Чимин был влюблён в Мин Юнги ещё с пятого, но старался не задумываться об этом, ведь это неправильно, как учила его мама, любить мальчика. Но всё менялось с каждым днём и ребёнок задавался вопросом — что будет, если мама узнает всё? Она его бросит? Она побьёт его? Не желая больше терпеть боли, что разрывала его изнутри от недосказанности собственных чувств, Пак сказал матери в четырнадцать лет, что он чувствует симпатию к мальчику и тут же пожалел. Вместо поддержки и объяснений его чувств, он получил пощечину, и долгие выговоры всех своих близких, которым мать всё рассказала, не задумываясь о том, будет ли её сыну стыдно и неприятно.
На следующий день его тут же повели к психологу и мать долго плакала, говоря, что сын её в могилу сведёт. После этого всё пошло по пизде. Он разочаровался в собственной матери и перестал доверять всем, даже близкому, по его мнению, другу Тэхёну. Ему было жалко того, ведь он каждый день отталкивал его от себя, не объясняя причин. Но Ким ведь тоже когда-то будет осуждать Пака за его неправильную любовь, не так ли?
Он не хотел привязыватся к людям, а потом страдать от разочарования и боли. Просто не хотел повторять ошибки, как было с его матерью.

На следующий день Тэхёна не было в школе. Смотря на телефон, Чимин немного подумал, а потом решился позвонить ему. Ты же обещал не наступать на те же грабли, Пак.

— Алло? — раздался голос Тэ, наполненный тоской, усталостью и равнодушием. Чимин сглотнул вязкую слюну.
«Херовый из меня друг, Тэхён»

— Тэ, привет. Почему тебя нет в школе?

В трубке повисло молчание, словно Ким раздумывал, сказать или нет, а потом ответил:

— Чонгук чуть не умер.

Окаменев от неожиданности, Чимин, словно пробитый колом изнутри, задал вопрос:

— Как так? Ему лучше? Что вообще произошло?

— Попытка самоубийства. Да, ему уже лучше.

Не зная что сказать, Чимин ощутил обиду на самого себя и стыд. Когда-то они знали все новости друг о друге, а сейчас он даже не знает, где Тэ живёт после переезда.

— Я могу прийти?

— Да, можешь, но не утруждай себя. У тебя учёба, не трать собственное время, прошу.

— Тэ, я очень хочу. Пожалуйста. Я знаю, что из меня херовый друг, правда.

Выдохнув, Тэ ответил:

— Окей, центральная больница, хирургическое отделение, палата номер 26. Приходи, когда хочешь.

— Спасибо.

Положив трубку, Чимин решил поехать в больницу прямо сейчас. Подойдя к классному руководителю, он объяснил всю ситуацию. Немного приврал, конечно, но это подействовало на пожилую женщину, которая всё принимала близко к сердцу. Выйдя из школы, Чимин пошёл на остановку, прикрывая глаза от искристой белизны снега, что светился из-за включённых фонарных столбов. Погода была пасмурная, а серые тучи в вечернем небе намекали на ливень. Уже приехав в больницу, он подходил к палате, замечая знакомые лица. Увидев немного потерянного Тэхёна, Пак в какой-то момент осознал, что хочет прижать его к себе.

— О, Чимин, — воскликнула мать Тэ, поздоровавшись.

— Здравствуйте. Тэхён, привет.

Тот поднял взгляд и немного приподнял уголки губ. Сев около парня, брюнет с каплей неловкости отвёл взгляд, решая начать разговор первым.

— Ты как?

— Нормально.

— Я волновался.

Ким ничего не сказал, но Чимин заметил, как в его глазах засветились огоньки. Через несколько минут молчания, Тэхён подал голос:

— Правда волновался?

— Да. Прости.

Квадратная улыбка Тэ означала примирение. Но надолго ли? Надолго ли Чимин будет проявлять дружелюбие? Он ощущал, что что-то не так с Паком, и нужно узнать что именно. Но не сейчас. Сейчас он должен быть с Чонгуком.

— Можете заходить, — сказал доктор, выходя из палаты Чона, — у него слабое здоровье, минут на 10, хорошо?

Зайдя в палату, Тэхён сразу же подошёл к Чонгуку, охваченый сильным волнением за него. Тот сидел, облокотившись об подушку, и смотрел в сторону двери.

— Чонгук, — сказала Сю Хань, и тут же села около сына, тяжело выдыхая, и всхлипывая, как только её взору предстали перебинтованные запястья.

— Прости, — всё, что смог сказать Чон матери.

Чимин долго смотрел на Чонгука, внимательно рассматривая каждую мелочь на лице парнишки. Вот тут шрамик на левой щеке, немного сонный взгляд, глаза словно туман, белые, как снег. Красивые скулы, немного бледные губы, белоснежное лицо, немного румянца на щеках. Не в меру красивые ключицы и широкие плечи, тонкие фаланги пальцев, интересная форма ногтей, выпирающие вены на подкачаных руках, мощные красивые ноги. Волосы немного распатланы и лежат на чёрных, немного слипшихся к друг другу ресницах, отчего кажется, что они мокрые и если присмотреться, можно увидеть капельки росы — настолько они красивы.
Чимин поднимает взгляд на Тэхёна и видит точно такой же взгляд, как и у него самого — оценивающий, пристально расматривающий каждую часть тела, изьяны Чонгука. Глаза Тэхёна прикрыты, длинные ресницы вздрагивают совсем незаметно, когда глаза расматривают то руки Чона, то запястья, то пальцы… И внутри Чимина растекается что-то приятное, он даже не может понять, что именно. Чонгук красив, неприступен, молод и юн. Он младше, с хрупкой душой, но его тело подкачано, от него разит силой. И Тэхён — слишком нежный, красивый, но в то же время цепкий, и всегда стоящий на своём.

Чимин смотрит на этих двоих, и чувствует что-то странное.

Он хочет так же.

Он задумывается о грубом Мин Юнги, и в его подсознание приходит ответ — он хочет быть с Шугой ещё сильнее, чем раньше. Ким замечает взгляд Чимина, и смотрит в его карие глаза. Тот не отводит взгляд и тоже смотрит пристально, словно отвечает на миллион вопросов Тэхёна.
Время проходит незаметно. 10 минут слишком мгновенны. В помещении тишина — слишком много за один день, все морально устали. Пак смотрит в пол, и долго прокручивает у себя в голове все воспоминания юности.

Пальцы Чона прикасаются к пальцам Кима, и Тэ берёт ладонь юноши, не обдумывая ни секунды.
Тэхён рядом, и это главное.
Чимин чувствует медленно нарастающий комок в горле, и хочет уйти как можно быстрее, поэтому радуется, когда в палату заходит доктор. В помещении темнеет — солнце заходит за облака и, кажется, начинается дождь.

— Чимин, — бархатный голос Тэ разрывает тишину в коридоре больницы, — ты ничего не хочешь мне сказать?

Он поворачивается и долго молчит.

— Всё в порядке, Тэхён.

— Ты лжешь. Хватит. Я же вижу.

Дыхание Пака утрудняется, и под ногами всё плывёт. Видит, говорит?

— И что же ты видишь?

— Что у тебя проблемы.

Смех Чимина слишком звонок, и Тэ морщится, пытаясь снова услышать тишину. Вскоре, Чимин замолкает. А ведь всё начинало налаживаться, но Пак любитель всё портить.

— Знаешь, мать так же мне говорила.

Тэхён долго смотрит на друга, пытаясь понять в чём дело, но его глаза и тело не дают ни единой подсказки — только рванные движения рук и темнота в глазах. Глазах, что когда-то были ярче самого солнца.

— Она говорила, что всё поймёт. Заставила всё рассказать. Я поверил и открылся ей. И что? И что, Тэхён? Ты думаешь, наша дружба будет такой, как раньше?

Губы Кима дрогнули, и голос предательски задрожал.

— Ты не хочешь ничего исправить? Тогда зачем пришёл?

Чимин зарывается рукою в волосы, и медленно оттягивает их. Он кусает губы, хмурит брови, но даже это не помогает скрыть странного блеска в глазах.

— Какая теперь разница? Ты выслушаешь и сделаешь больно. Получишь своё и будешь довольствоваться как моя мамаша.

— Как я могу понять в чём твоя проблема, если ты не рассказываешь?

— Тебе нет смысла рассказывать. Я уверен, что ты просто бросишь меня.

Тэхён сглатывает и нервно сжимает руки в кулаки. Нет смысла.

— Ты прав. Ты прав, чёрт возьми. Ты винишь всех, хотя сам виноват больше. Ты даже не хочешь поделиться со мной, как с лучшим другом. Ты тряпка, которая всё время ноет. Вали, если высказался.

Ким вздрогнул от собственных слов. Он никогда так ни с кем не общался, даже с Чимином. Что на него нашло? Возможно, усталость быть второстепенным персонажем в жизни других?

Чимин смотрит на Тэхёна, и долго не решается уходить. Почему-то в его голове всплывают разные отрывки из воспоминаний, когда они были лучшими друзьями, но сейчас это уже не важно. Он уходит, стуча каблуками туфлей по холодной плитке, скрываясь за поворотом.

Улица встречает проливным дождём. Пак идёт, не боясь заболеть и подставляет свою голову под дождь — холодный, зимний. В голове всплывает ещё один человек — Мин Юнги, и Чимин тут же накрывает голову капюшоном, думая, что с соплями перед ним появиться будет не лучшая идея.

***

Мин Юнги зол и еле сдерживает себя, чтобы не вытащить свою мать за волосы из ебучей спальни, где она сношается с каким-то хахалем. Стонет она так, что на улице слышно, и Шуга делает звук в наушниках на максимум, чтобы не слышать всей этой херни. Когда-нибудь он не выдержит и ударит свою мать. Звуки прекращаются и дверь в комнату Шуги медленно открывается. Слушая рэп, Мин недовольно смотрит на какого-то старого полуголого мужика, и показывает средний палец.

— Хорошо провёл время? — спрашивает он, развалившись на стуле, и даже не думая снимать наушники, чтобы услышать ответ. Да ему и всё равно, что скажет этот старый гондон.

Лицо мужчины мрачнеет, и по-губам видно, как тот шлёт того на хуй.
Юнги лишь криво улыбается и, поднося кулак ко рту, толкает языком внутренюю часть щеки, имитируя минет. Дверь захлопывается, и Юнги разворачивается к ноутбуку, чтобы списаться с Хосоком.

ХК: Снова по новой?

Suga: Да, а вчера помоложе был.

ХК: Тоже весь день?

Suga: Не, скорострел.

Он снимает наушники, и идёт на кухню, чтобы попить воды. Встречая по пути полуголую мать, он с отвращением смотрит на неё. Та спокойно наливает вино в бокал и громко отпивает.

— Хотя бы постыдилась перед сыном, идиотка. Позор.

Бровь женщины изумлённо приподнимается, и она приглушенным голосом отвечает:

— Закрой рот.

Юнги не выдерживает и, выхватывая стакан из рук, разбивает о стену прямо за спиной женщины. На обоях с серебристыми узорами расплывается огромное алое пятно, стекая вниз красными линиями. Та в ужасе закрывает голову руками, и кричит от неожиданности.

— Посмотри на себя, блять!

На кухню тут же врывается любовник женщины, и начинает кричать на парня. Схватив нож, парень моментально подходит к мужчине, отчего тот в шоке пятится назад, широко распахнув глаза.

— Пошёл вон и только попробуй полицию вызвать. Быстро, иначе я тебе этим ножом член отрежу.

Старик тут же скрывается за дверью, а женщина медленно отходит от сына.

— Что ты творишь?! — кричит она, смотря на злого Юнги.

Он разворачивается и, бросая нож на пол, начинает сбрасывать стаканы со стола.

— Ты на протяжении десяти лет водишь хахалей, трахаешься с ними чуть ли не передо мной, у тебя нет ни капли совести! Тебе не стыдно такое вытворять?!

— Не лезь в мою жизнь, молокосос! У тебя есть деньги, есть дом, что ещё не так?!

— Да мне срать на твои деньги! Тебя кроме них ничего не волнует!

Подойдя впритык к матери, Юнги с ненавистью смотрит в её глаза.

— Да ты знаешь как мне всё осточертело? — сквозь зубы шипит парень. — Ты, блять, знаешь, что я травку курю?

Женщина в ужасе смотрит на сына, и отталкивает его руками.

— Что за хрень ты несёшь, ублюдок?!

— Я ещё раз спрашиваю!

На этот раз парень бьёт рукой по столу, на котором остались осколки разбитых чашек. В сознание врывается боль, но юноша не замечает этого, вытирая кровь об джинсы.

— Не знаю я!

— Вот именно, ты нихера не знаешь! Тебе просто срать! Ты не знаешь, что курю, пью, трахаюсь с парнями? Да, да! И не смотри так на меня, будто ты прилежная мать и узнаешь такое от своего сына-отличника!

Лицо женщины исказила то ли гримаса страха, то ли отвращения.

— Не надо такое рассказывать, — выдавила она из себя, и развернулась спиной к сыну. Юнги тут же схватил её за плечо, и резко развернул лицом к себе, шипя:

— На меня смотри!

— Не прикасайся ко мне!

Женщина резко бьёт Юнги по лицу, злобно смотря затуманеным взглядом. Уже не контролируя себя, парень залепляет пощечину и ей.

На кухне наступает тишина.

Крикнув, мать отходит к окну, дёргая от истерики плечами. С глаз начинает что-то капать, и во взгляде матери читается капля мольбы.

— Ты знала об этом? — всё также повторяет этот вопрос Юнги, словно заведёный. — Отвечай! Ты же мать! Ты должна знать всё о своём сыночке!

— Не знаю я! И мне это не интересно!

— Ооо, не интересно ей. А мне так интересно слышать, как ты стонешь! Мне интересно это слышать с самого детства!

Шагая по кухне из стороны в сторону, Шуга сжимает окровавленую ладонь. Он впритык смотрит на мать, не отводя взгляда. Она молчит, ничего не отвечая, и лишь тихо всхлипывает, дёргая плечами.

— Тебе всегда с отцом было срать на меня. Он с радостью исчез из моей жизни в детстве, спихнув меня на мою прекрасную "любящую мать"! – с иронией прошептал он, продолжая. – Тебе не страшно, что я могу СПИД подхватить? Что я, блять, астмой болею, и у меня сранные приступы? Тебе плевать!

Мать стоит с опущеной головой вниз, а Юнги еле сдерживается, чтобы самому не заплакать. Сжимая челюсть, он тихо проговаривает:

— Вы с папашей стоите друг друга.

Он уходит, громко хлопая дверью кухни, собирает вещи, берёт телефон, кредитную карточку, всё необходимое, чтобы жить в другом месте. Больше его ноги здесь не будет. С него хватит.
Он ухмыляется, когда видит, что его никто не останавливает. Что ж, значит правильно делает, что уходит.
Садясь в машину, подареную ему отцом, Юнги уезжает. Подальше бы только от этого места.

***

— Алло?

— Да, кто это?

Голос Чимина дрожит, а во рту пересохло. Ну ещё бы, звонить незнакомому парню, другу Юнги и спрашивать, где тот сейчас находится.

— Это Чимин. Хосок, я прав?

— Да.

— Слушай, я по-поводу Юнги. Вы ведь дружите, так? Ты бы не мог мне сказать, где он сейчас?

В трубке воцарилось молчание.

— Ну, он в новом месте теперь живёт. А что, что-то важное?

— Да, мне надо кое-что узнать. А ты не скажешь адрес?

— Ты от его матери?

— Ам, нет. А что, что-то случилось?

— Не, забудь. Пиши.

Записав всё на бумагу, Чимин поблагодарил парня, и вышел из квартиры, наврав матери, что идёт к Тэхёну.

Ноги были ватными, а сердце билось гулко, отдаваясь во всём теле ритмичными ударами. Казалось, он сейчас упадёт и будет дёргаться в такт. Он должен был понять раз и навсегда, что значил тот поцелуй в тот вечер. Чимин любил Шугу, и для него было важно знать, чувствует ли к нему что-то спортсмен.
Сев на метро, Чимин облокотился головой об сидение, и принялся смотреть в окно. Дом Юнги находился аж в конце Сеула, отчего поездка занимала 40 минут. Включив музыку в наушниках, парень стал рассматривать узоры на стекле, и не заметил как задремал. От кратковременного сна его разбудил гудок и голос водителя о конечной остановке. Чимин был абсолютно один в пустом вагоне. Выйдя на остановке, он волнительно осмотрелся, и пошёл по указателям Хосока. Оставшийся от тёплой погоды снег приятно рипел под ногами и брюнет улыбнулся, вдыхая прохладный воздух. В этом месте было тихо, не то что в самом центре. Его окружал маленький лес и Чимин словил себя на мысли, что неплохо жить здесь, подальше от городской суеты. Солнце ярко светило, но не грело, заставляя снег блестеть, а в глазах белеть от искрящийся белоснежной пелены. Вокруг — пустота, и только станция метро, с тихо пиликающими указателями о его работе.

Углубляясь в посадку, Пак поднимал голову вверх и смотрел на посыпаные снегом сосенки и деревья. Конечно, это город, только окраина, ибо еле-еле слышится звук проезжающих по трассе автомобилей и шум мегаполиса, но всё равно здесь словно вакуум. Приятный отдалённый рай. Как же парню этого не хватало. Чимин так долго думал и любовался этой красотой, что не заметил, как приблизился к небольшому коттеджу. Ну как к небольшому. Приличному, огромному, красивому коттеджу. Подойдя к воротам, он услышал гавканье собак и вздрогнул. А вдруг Шуга не один? Вдруг у него друзья, а он придёт и спросит «Ты будешь со мной встречаться несмотря на то, что я парень?»
Пак замотал головой, и нажал на кнопку звонка. Раздались гудки, а потом знакомый голос в домофоне.

— Кто это?

— Чи-чимин. Пак Чимин.

Молчание.

— Тот парень с вечеринки?

— Да.

«Неужели он меня ещё помнит?»

Раздался непонятный звук, и ворота отворились, пропуская Чимина вперёд. Но тут его чуть не схватил сердечный удар, так как из угла на него с рычанием накинулись два пса.

— Джек, Вуди, назад! — крикнул Шуга, выбегая на улицу в одном свитере и джинсах.

Став словно вкопаный, Чимин смотрел как парень ругал собак, и прогонял их обратно в будку. Как только его взгляд перешёл на брюнета, Пак вздрогнул.

— Привет, — неуверенно сказал он и улыбнулся. Шуга лишь кивнул в знак приветствия.

— Пойдём внутрь, там поговорим.

Поджав губы, Чимин наконец понял, что не так представлял эту встречу. Да и Шуга выглядел злым и недовольным, так что парень в сотый раз удостоверился, что зря он пришёл с такой щепетильной темой. Ещё не хватало, чтобы ему врезали. Шагая за тёмной макушкой, юноша зашёл в коттедж, поразившись красоте. Изнутри он был ещё лучше и выглядил как ни что настоящий люкс.

— Ну так что ты хотел обговорить? — остановился Юнги прямо в огромном коридоре. Взгляд был хмурым и требовал ответа немедленно, ибо времени у парня не было, было много своих важных дел.
И тут Чимин понял, что очень боится.

— Ам… Юнги, слушай. Я хотел спросить тебя кое-что.

— Что же? — бровь Шуги приподнялась, а сам юноша сложил руки на груди. Только сейчас Пак заметил перебинтованую левую ладонь, сквозь которую сочилась кровь.

— По поводу той вечеринки.

Чимин сглотнул, ощутив сухость во рту. Сердце бешено колотилось, а руки вспотели и были холодными.

— Что "по поводу вечеринки" ?

Внутри Чимина всё перевернулось. Ну неужели он не помнит или не понимает? Или всё-таки строит из себя дурачка?

— По-поводу нашего поцелуя.

Зрачки Юнги расширились.

— И что же ты хочешь сказать?

Чимин прикрыл глаза. Пора.

— Что он для тебя значил?

Невнятное молчание воцарилось в помещении. Чимин смотрел в тёмные омуты карих глаз, которые как-то странно пробивали изнутри, и смотрели в саму душу брюнета. Взгляд Юнги — мрачный и ничего не выражающий, пугал его до одури, отчего он сжался изнутри, ожидая чего-то страшного. Но Шуга лишь подошёл, всё также смотря в глаза, и вместо того, чтобы ударить, прижался губами к губам Пака. Тут брюнет мог поклясться, что его бешено-колотящееся сердце пропустило удар. От тела Юнги исходило приятное тепло и пахло одеколоном. Поцелуй протянулся секунд пять, совсем не такой, как на вечеринке — лёгкий, без языка. Просто мимолётное прикосновение губ, но Чимину этого хватило.

Они оторвались друг от друга, но их лица были близко, а глаза продолжали смотреть в душу. Брюнет опустил взгляд, смущённый до жути, а Юнги продолжал расматривать его лицо. Ресницы юноши дрогнули, и Чимин снова посмотрел на старшеклассника.
Его лицо было так близко, эта кожа, эти губы. Ноги стали ватными, и Пак еле удержался, чтобы не упасть.
Это точно не сон?

— Этого достаточно для ответа? — задал вопрос Юнги, рассматривая Чимина.

— Ам, — проговорил он и тут же пожалел. Он вообще не знал о чём говорить. Он пришёл за ответом и, получается, это ответ? Юнги согласен быть с ним?
От этих мыслей Чимин снова ощутил, как его покрыл озноб. Шуга ведь должен сейчас что-то сказать.

— Чай будешь? — спросил Юнги и почесал затылок.

Лицо Чимина озарила светлая улыбка. Конечно, будет.





========== Глава 9. Давай поиграем ==========

Чонгука выписали спустя неделю. Сидя в машине матери, парень облокотился на сидение и, прикрыв глаза, прислушивался к звукам. Слух после потери зрения заметно улучшился, и ориентация в пространстве позволяла находится в окружающей среде. Выживать, как это называл Чонгук. Звуки города сквозь приоткрытое окно заставляли думать парня, что жизнь ещё существует, что темнота предназначена только для него. В то время как он ничего не видит, жизнь продолжается.

— Мам, я сколько раз говорил не курить?

Женщина вздрогнула, и посмотрела на сына. Они уже подъезжали к дому.

— Прости, я думала, ты не заметишь.

— Я, конечно, слепой, но нюх не потерял.

Из уст женщины вырвался смешок.
Припарковав машину у себя во дворе, Сю Хань вышла из салона, чтобы помочь сыну, но тот давно покинул салон и ждал мать.

— О, ты уже вышел.

— Я же не ноги потерял, а зрение.

Женщина широко улыбнулась. Она ещё никогда не видела так позитивно настроеного сына, отчего ей захотелось засмеяться. Подойдя к парню, она с нежностью поцеловала его в макушку.

— Я люблю тебя, крольчонок.

— Маааам.

Взявшись за руки, они медленно пошли к дому, дыша свежим воздухом.

На дворе стояло пятнадцатое февраля.

Услышав чей-то неугомонный скулёж, Чон улыбнулся, и тут же ощутил, как что-то лохматое напрыгнуло на него, принявшись усердно облизывать.

— Так, Джесси, а ну дай пройти. Вот проказница! — крикнула женщина, оттягивая животное от сына.
Обнимая собаку, Чонгук иногда целовал её в холодный влажный нос, и снова улыбался. Всё же, Джесси всегда его защищала ещё с самого детства.

— Пускай она дома погреется, — предложил сын, и мать не смогла ему отказать.
Зайдя в тёплое помещение, Чонгук, держась за тумбочку, аккуратно снял верхнюю одежду и обувь. Руки Сю Хань снова прижали юношу к себе. Ответив на объятия, он закрыл глаза, и вдохнул мамины духи.

— Я всё сделаю, чтобы ты был счастлив.

— Ой, мам, давай без этих соплей.

— Да прям там, матери нельзя ничего сказать.

Хватаясь за перила, Чон стал медленно подыматься по ступенькам, ещё не очень хорошо орентируясь в пространстве.

— Тебе помочь? — спросила Сю, и схватила его за руку.

— Я сам. Кстати, — вспомнил Чонгук, — выбрось ту палку и чёрные очки.

Она удивлённо посмотрела на сына.

— Но…

— Так я буду привлекать к себе внимание. Не хочу.

Рано или поздно они ещё будут обсуждать эту тему, ведь он должен всё равно учиться и получить образование, но женщина решила отложить этот разговор на потом, ведь сейчас её сын слаб, и она не хочет с ним ссориться.

— Ты будешь есть?

— Нет.

Как только он собирался уже зайти в комнату, с кухни раздался голос матери:

— Чонгук, давай пригласим Тэхёна на обед. Ты не против?

— Давай, — без раздумий ответил тот, закрываясь в комнате.
Укрываясь пледом, парень, ни о чём не думая, задремал, вымотаный больницей и мёрзлой погодой, пробиравшей до костей.

***

— Он в комнате? — спрашивает Ким, и смотрит на Сю Хань, ставящую пирог в духовку. Поев, Тэхён помог женщине помыть посуду и, решив посмотреть как там школьник, тихо задал вопрос.

— Да. Я его решила не будить, он задремал, но ты можешь пойти.

Она нежно погладила парня по руке и сказав «спасибо, сынок» пошла в ванную.

С тёплыми ощущениями на душе Тэхён поднялся на второй этаж, попутно погладив виляющую хвостом немецкую овчарку и, тихо подойдя к двери Чонгука, приоткрыл её.
Старшеклассник спал, укрывшись красным пледом, и тихо сопел. Закрыв за собой дверь, Тэхён медленно, стараясь не издавать лишних звуков, присел на кровать, а потом лёг, прижавшись к спине Чона. Тот что-то пробормотал и, причмокивая, перевернулся к Тэ лицом. От вида сонного парня, и его распатланных в разные стороны волос он улыбнулся.

Так странно. Тэхён продолжал смотреть на слепого не отрываясь: рассматривать его губы, нос, чёрные брови, сонные глаза, словно у новорождённого котёнка. Смотря на дремлющего Чонгука, парень раздумывал, что заставляет его сердце биться быстрее, что заставляет умиляться его, когда он смотрит на это красивое лицо?
Чон снова причмокнул пухлыми губами и, сморщив носик, медленно открыл слепые глаза. В какой-то момент Ким оцепенел, представляя реакцию парня на то, что он лежит с ним, а потом его словно осенило — Чонгук был слеп, и мог просто не ощутить лежащее рядом тело.

Школьник смотрел на Тэхёна, немного прищуривая глаза, словно пытаясь понять действительно ли с ним кто-то лежит или ему это кажется.
Тихо дыша, Чон протянул ладонь, и пальцами прикоснулся к лицу Тэхёна. Резко убрав руку, он вздрогнул, но не отодвинулся.

— Привет, Чонгук. Я напугал тебя, прости.

Ничего не ответив, юноша продолжал лежать и смотреть на Тэхёна, часто моргая. Это показалось Тэ милым, и он придвинулся ещё ближе.

— У тебя тут так тепло. А на улице холодина.

Чонгук молчал, опустив взгляд, а потом, задумавшись, добавил:

— Спасибо, Ким Тэхён.

И улыбнулся. Ким тихо засмеялся.

— Я видел кучу дисков на твоих полках. Там был «Far cry 4». И «Детройт».

— Хах, да. Мои любимые игры, — с какой-то тоской сказал Чонгук, и уткнулся носом в плед.

— Мои тоже.

И это была чистая правда. Он любил играть в приставку с младшим братом, что просто был помешан на этом. Наверное, он с Чоном подружился бы…
Тэхён заметил маленькую улыбку на лице юноши, и посмотрел на перебинтованные запястья, немного прикрытые тканью. Захотелось взять их и прижать к груди, чтобы больше он так не делал, это же больно.
От воспоминаний о глубоких порезах и сочящейся крови, Тэ зажмурил глаза и вдохнул воздух. Он не переносил кровь.

— Я обязательно поиграю с тобой, — добавил Ким, и вдохнул запах выстираной одежды школьника.

— Ты устанешь ждать.

— Не устану. Буду ждать столько, сколько придётся.

От таких слов Чон вздрогнул. И зачем Тэ такое говорит?

Чонгук полностью накрылся с головой. Сжав руки в кулаки, он ощутил как сильный ком подходит к горлу, а глаза предательски намокают. Пытаясь успокоиться, он тихо сглотнул, но это нисколько не помогло ему избавиться от боли в груди.

Как глупо…

Послышалось шуршание, и рука Тэхёна прикоснулась к накрытому Чонгуку.

— Ты в порядке? Эй, Чони.

Парень вжался в простыни ещё сильнее, и зажмурил глаза. Слёзы растеклись по лицу.

— Всё нормально, — сказал юноша для вида, — я просто укрылся.

Но этот чёртов Ким Тэхён был догадливой заразой, которой надо было обязательно проверить, не врёт ли он.

— Чонгук-и, паук!

— Где?! — вскрикнул парень, снимая с себя плед и хватаясь за Кима. От одной мысли, что мохнатое существо с цепкими лапками будет ползать по нему, приводило его в дрожь. Но в ответ лишь последовало молчание, а тело Тэхёна прижалось к Чонгуку. Вздрогнув от неожиданности, слепой сильно смутился, пребывая в шоке от его действий. Обняв юношу, Тэхён уткнулся носом в шею парня, одной рукой поглаживая его по голове.

— Дурнушка ты. И чего опять плачешь?

Чонгук ничего не ответил, отметив про себя, что Тэ тот ещё хитрый лис.

— Ты какашка.

Раздался смех и объятия Тэхёна усилились.

— А ты маленький кролик-дурнушка.

— Ещё раз назовешь меня так, и я тебе врежу.

— Да пожалуйста.

***

— Мальчики! — сказала Сю Хань и тут же остановилась, смотря на бегающих по комнате парней. То, что она была в шоке, одним словом не передать. У Тэхёна были завязаны глаза, а Чонгук, аккуратно перебираясь по комнате и хватаясь за разные предметы для опоры, иногда хлопал в ладоши.

— Да где же ты? — спросил Тэ, ударяясь об стол и шипя всякие проклятия.

Немного согнутый Чонгук стоял в конце комнаты, внимательно прислушиваясь к звукам.
Женщина широко заулыбалась и тихо засмеялась. Быстро достав телефон, она тут же дрожащими руками стала фотографировать парней.

Flashback

— Ты нормальный?

Эта идея совсем не казалась Чонгуку забавной, отчего он укоризнено посмотрел в темноту (туда, где
по сути должен был находиться Тэхён) и отвернулся от Кима.

— Ну а что ты собираешся делать? Всё время лежать? Так не пойдёт. Твоя мама за столом рассказывала мне, что ты всегда играл в эту игру, когда приезжал твой братик. Знаешь, я хоть и вырос, но моей любимой игрой до сих пор остаются прятки. Я с личинусами всегда играю в неё. Ну так что?

— И как я в неё должен играть? — на повышеных тонах спросил Чонгук. — Если ты не заметил, я слепой, и мне как-то не до игр.

Накрывшись пледом, Чон ощутил, как сильная обида карабкает когтями грудную клетку.

— Мои глаза то будут завязаны, я точно так же буду в полнейшей темноте. Мы с тобой будем наравне.

— Ох, вот это классно, — с сарказмом ответил парень.

— Ну Чонгук-и! Ну ты же уже знаешь меня и понимаешь, что я не отстану.

— Я слепой, идиот! — не сдерживаясь кричит Чонгук, поворачиваясь к Тэ. — О каких играх может идти речь? Или ты ищешь способ, как мне побыстрее убиться?

— Ты слепой, не спорю, но ты же не безногий.

От этих слов челюсть Чонгука отпала, и он в шоке распахнул глаза, при этом приподнимая брови в изумлении.

— Просто…просто…пиздец. Просто пиздец, Ким Тэхён! Охуеть, спасибо!

Схватив подушку, что лежала под боком, он стал бить ею Кима, вынося на нём всю свою злость.

— Я вижу, ты у нас позитивный, блять!

— Ого, Чонгук-и, я не знал, что ты так можешь материться…

— Заткнись, кусок говна. Тебе лишь бы играть!

— Ну крольчонок!

— То есть ты хочешь сказать, что мне повезло?! Что я не безногий и это хорошо?!

— Да, крольчонок.

— Охренеть! — снова бьёт Чон Тэхёна, и злобно шипит.

— А ты что думал, что я буду тебя жалеть? Ты же сам говорил, что не любишь этого.

И действительно, Ким был прав. Ничего не ответив, Чонгук в полном молчании снова лёг на другую сторону кровати, и сделал вид, что собирается спать.

— Ну кролик.

— Хватит меня так называть!

— Ну у тебя зубки передние большие, и ты реально смахиваешь на кро…

— Да ты задолбал! — снова кричит Чонгук, начиная душить Кима.




========== Глава 10. Больше нет дома ==========

Чимин сидел у подоконника и пил кофе, разбавляя ложкой кофейную пенку. С крыши дома капал растаявший снег, образовывая лужу на асфальте. Мать давным-давно ушла на работу, поэтому Чимин решил позвонить Юнги — после их поцелуя прошло три дня. Они ещё долго сидели и пили чай в тишине, иногда разбавляя её вопросами о жизни и делах. Мин не всё рассказывал о себе, как и Чимин. Всё же они были не на том уровне, чтобы раскрывать все свои секреты.

После того, как Чимин приехал домой, мама увидела переписку с его интернет-другом, которому он всегда всё рассказывал, ибо тот тоже был геем. Пак ярко выражал свою любовь к Юнги и говорил о поцелуе с ним. После этого мать в истерике набросилась на Чимина, оставляя на разбитой губе рану, и много царапин на спине и руках.

— Если ещё раз такое произойдёт, твоей ноги здесь не будет! Ты под арестом, и только попробуй уйти куда-то, пока я на работе!

Дверь громко хлопнулась и Пак, замазав раны спиртом, сел у окна, заварив себе кофе. Держа телефон в руке, он слушал монотонные гудки, и ждал, пока Юнги всё-таки ответит.

— Алло?

— Привет, — ответил он, вставая с подоконника. — Это Чимин.

— Привет. Как ты?

— Ам, нормально. Можно к тебе?

— Ты хочешь приехать?

— Да. А ты занят?

— Нет. Я буду только рад.

В прокуреном голосе послышались весёлые нотки, и Чимин улыбнулся.

— Может, давай встретимся на площади? Тебе снова придётся далеко переться до моего дома, — предложил Юнги.

— Хорошо, я не против. До встречи.

В телефоне раздались гудки. Поставив чашку на стол, Пак принялся одеваться, улыбаясь самому себе. Он знал, что мама придёт через час, и не застанет его дома, но ему было конкретно плевать. Он не будет ни о чём жалеть, ибо он сам ждёт того момента, когда наконец покинет этот дом, и станет свободным от матери.
А сейчас он спокойно пойдёт на встречу с Юнги, от которого у него в животе взрываются миллион бабочек, ходящих табуном…

Выходя из метро, он быстрым шагом идёт к центру города, останавливаясь на площади. Снега и в помине нет, лишь пустая голая земля и тёплое солнце, что немного греет.
Он утыкается носом в пушистый чёрный шарф, и вдыхает запах Юнги, который остался после того, как спортсмен прижимал юношу к себе. Закрыв глаза, он стал вспоминать всё по частям, усердно разбирая у себя в голове каждое действие Мина. Сначала обхватил руками талию, потом, не отрывая взгляда, посмотрел на губы. От таких чётких подробностей в животе Чимина всё скрутилось в узел, и он задрожал то ли от продувного ветра, то ли от собственных эмоций. В толпе замаячила знакомая тёмная макушка и Пак улыбнулся, пряча улыбку за шарфом.

На лице Юнги играла усмешка, но не такая заметная, если не всматриваться.
Подойдя к Чимину, он обнял юношу, удивив — для него баскетболист всегда был холоднокровным и раздражённым, он бы никогда не подумал, что тот будет так себя вести. И не просто с кем-то, а с НИМ. Кто бы мог подумать…

— Я рад тебя видеть, — тихо сказал Пак, и посмотрел в глаза Юнги. — Ты не хочешь роллы?

— Хочу.

Шагая по аллейке, парни вдыхали запах молотого кофе с кафешек, запах печенья из кондитерских, что в предвесеннем свежем воздухе разбавляли аппетит.
Всё же, это было прекрасное время.

***

Заявившись дома лишь к семи часам вечера, Пак громко сглотнул, предвкушая шоу. Услышав звук открываемой двери, мать Чимина тут же появилась в коридоре, со злостью смотря на одетого и красного от холодного ветра сына.

— Я не поняла?! — крикнула она, подходя к нему с мокрой тряпкой. Кажется, кому-то достанется по лицу.

— Что ты не поняла? — смотря прямо в глаза спросил Чимин.
Подняв в удивлении брови, женщина крикнула:

— Ты где был, сучёныш? В гей-клубе или дома у педиков своих?

Сжав зубы, Чимин процедил:

— Закрой свой рот. Сука тут ты. Мой парень не педик, а гей, и не твоё дело, чем я занимался.

Чимин сам удивился, что назвал Юнги своим парнем, ведь, по сути, они не были такой уж и парой…
Уж такого мать точно не ожидала услышать от своего правильного сына. Ему тут же заехали по лицу мокрой тряпкой, больно попав по разбитой губе.

— Ах ты тварь…ах ты тварь, — шёпотом стала говорить женщина, всхлыпывая. — Я же тебя растила, я же тебя родила…

— И ты же меня выгоняешь из дома из-за моей ориентации.

— Да потому что ты педик!

Не выдерживая, она замахивается на Чимина и, вымешивая всю злость и обиду на нём, бьёт кулаками по спине и затылку, царапая острыми ногтями кожу. Хватая руки матери, он сбрасывает их, понимая, что ещё немного, и он сам побьет её от злости. Но она снова залепляет пощёчину, оставляя на щеке красный след. Закрывая глаза, Пак чувствует как накатываются слёзы, и резко толкает женщину. Та пошатывается, громко рыдая, и Чимин заливисто смеётся от нервов.

— Ну ты и тварь, сумашедшая тварь. Ты хотела, чтобы я ушёл? Я ухожу.

Хватая рюкзак, с которым он был на встрече с Юнги, он быстро уходит, хлопая дверью. Чимин так быстро спускается по ступенькам, и выбегает на улицу, что только на остановке, снова звоня Юнги замечает, что его лицо полностью исцарапано, губа кровоточит, а со лба течёт струйка крови от ногтей женщины. Тело горит от ударов, голова болит, но он продолжает названивать Юнги, глотая осевший комок в горле, сдерживая себя, чтобы не заплакать. Мин отвечает с третьего раза, и Чимин дрожащим голосом спрашивает:

— Можно к тебе? У меня больше нет дома.



========== Глава 11. Цветы ==========

Тэхён долго уговаривал маму оставить его переночевать в доме Чонов, да и мать Чонгука была не против, а только за.
Сидя на кровати, Ким смотрел на ночное звёздное небо, иногда переводя взгляд на тихо посапывающего брюнета. Встав с кровати, Тэ подошёл к шкафу и открыл его. Совесть грызла, приговаривая, что это некрасиво и вообще ни в какие рамки не входит лазить по чужим вещам, но Тэ это делал от желания узнать абсолютно всё о своём друге. Откладывая совесть на задний план, он с интересом доставал вещи Чона, трогая хлопковую мягкую ткань, нюхая выстираную ополаскивателем одежду, и в эйфории закусывая губы, словно он какая-то девчонка, которая держит в руках вещи своего кумира. Аккуратно раскладывая всё по своим местам, Тэхён открыл другую дверцу шкафа и охнул. Внутри стоял телескоп, немного покрытый пылью. Словно в каком-то забвении, юноша тихо достал его из шкафа и поставил у окна. Он был собран и Тэ даже удивился, как он такой длинный и большущий поместился в таком маленьком на вид шкафу.
Отрегулировав его (спасибо покойному дедушке астрологу), парень сел на пол и открыл рот, посмотрев внутрь. Звёзды увеличились в размерах и стали такими большими, что Тэхён забыл, как дышать. Он всегда любил ночь, ведь небо такое красивое, когда на нём миллион звёзд. Где-то пролетел горящий метеорит, который все принимают за звезду, а вот и созвездие стало заметно человеческому глазу.
Позади зашевелился Чонгук, но Ким продолжал не отрываясь смотреть на звёзды, восхищаясь ими. Ему бы хотелось, чтобы это увидел Чонгук. Рано или поздно увидит.

***

Брюнет открывает глаза, чувствуя чьи-то объятия за спиной. Проводя пальцами по гладкой и мягкой коже рук, чувствуя изгибы от вен, Чон понимает, что сзади Тэхён. Он опаляет тёплым дыханием затылок, прикасаясь губами к чувствительной коже. Парень вздрагивает и, убирая руку, тихо встаёт с кровати, стараясь не разбудить парня. Он не знает, день сейчас или ночь, поэтому старается прислушиваться к звукам, выходя в коридор. На первом этаже пахнет едой, а значит уже день.

— Мам?

— Чонгук, ты проснулся, — слышит он голос Хань, и на ощупь продвигается в ванну.

Приведя себя в порядок, он садится за стол, задевая ногой угол столешницы, и что-то шипит себе под нос.
Слепота его ставит в неловкость, и он не может с ней смириться. Успокаивая себя, Чонгук чувствует, как под носом что-то пахнет горчицей с приправами, и облизывает губы. В желудке приятно урчит.

— О, Тэхён, ты проснулся.

По привычке Чонгук поворачивает голову в сторону звуков шарканья босых ног, и снова отворачивается, кладя кусок мяса в рот.

— Здравствуйте. Чонгук-и, привет.

Прожёвывая еду, Чон тихо отвечает Тэхёну, вздрагивая от ощущений, что кто-то резко появился у него за спиной.

— Приятного аппетита, солнце, — раздается шёпот прямо над ухом, приводя в дрожь брюнета, и он смущённо кладёт вилку на стол. — Ты как только встал, у меня сразу сон пропал.

Кусок мяса так и застревает в горле, не желая продвигаться дальше. От Кима пахнет приятно — мятой и каким-то мужским лосьоном. Кажется, Сю Хань не услышала Тэхёна, поливая шипящую сковородку холодной водой.

— Спасибо.

— О, Тэхён-и, ты такой милый, — говорит женщина, и Чонгук прекрасно слышит по интонации, что она улыбается.

Садясь около Чонгука, тот кладёт мясо в рот, и в удовольствии стонет.

— Это прекрасно. Я такой вкуснятины в жизни не ел.

— Подлиза, — недовольно бубнит Чон, но мысленно соглашается с ним — мясо действительно вкусное.

— Да-да, поговори тут, сам то мне комплименты редко стал делать, — говорит мать, но улыбается.
Продолжая есть, два парня не замечают, как за несколько минут уплетают всё до единой крошки.

— Чонгук, — вдруг говорит женщина, протирая стол, — как насчёт прогулки? Ты всё время взаперти.

Чон молчит, в то время как Тэхён бьёт пальцами по столу, ожидая ответа. Так и не дождавшись, он начинает подбадривать юношу, замечая его неловкость:

— Чонгук, давай. Я с тобой пойду и буду тебя держать.

— Не знаю.

— Давай, мы на полянку возле парка пойдём, и поедим что-нибудь вкусное.

От слова «вкусное» у Чонгука обильно выделилась слюна. Он всегда любил сладкое, да и в последнее время у него не было возможности поесть его.

— Хорошо. Только без палок всяких и очков.

Услышав это, Тэ улыбнулся и, повернувшись к женщине, одарил её мягкой улыбкой, мол, всё хорошо.
Уже одевшись, Тэ наблюдал, как Чон завязывает шнурки, подавая ему куртку.

— Я сам могу застегнуть, — говорит Чонгук в ответ на попытки Кима одеть юношу.

— А я хочу поухаживать.

— Береги его, — обращается Сю Хань к Тэ, в волнении провожая тех взглядом.

Прощаясь с матерью, ребята выходят из-за ворот. Стоя около Чонгука, Тэхён поправляет ему шапку, отчего тот что-то недовольно бурчит и, улыбаясь, обхватывает Чонгука за талию, шагая нога в ногу.

— Давай так, — говорит Чон и перемещает руку Тэ с талии на плечо, в то время, как Ким лишь сильнее прижимает брюнета, медленно шагая и дыша свежим воздухом.

— Нам минут двадцать пройти таким шагом, и мы окажемся в парке. Пройдём там немного, потом сразу на поляну.

— Ты любишь это место? — задаёт вопрос Чон, слушая его бархатный голос и наслаждается. Всё же это успокаивает его, немного приводя в дрожь. Приятный тэмбр.

— Да, зайка, люблю.

— Ну хватит так называть меня! — восклицает Чон, но не делает попыток вырваться или показаться обиженым, просто потому что ему комфортно так, идти с Тэхёном и чувствовать, что он его держит.

— Но по-другому тебя никак нельзя назвать. Ты милый и хороший.

Брюнет хмыкает, хоть ему и приятно, но он то всё же должен показывать, что он неприступная скала, гордость ведь.

— Я люблю этот парк, а особенно поляну, — продолжает Ким. — Мой папа всегда водил меня туда в детстве после того, как покупал много всяких вкусностей. В основном, это была сладкая вата, попкорн или конфеты в сахаре. Это было круто. А ты?

Вдыхая свежий весенний воздух, Чонгук ответил, прислушиваясь к собственным шагам:

— В основном, мы гуляли только по парку, да на аттракционах катались, а на поляне я был только два раза. Мы пикник устраивали. Я запомнил эту поляну только летом и весной — в это время она очень красивая. Мне всегда нравились цветы. Их было так много.

Они и не заметили как подошли к парку, в котором было малолюдно. Впрочем, это их обрадовало — Тэхён не любил толпу, он чувствовал себя комфортно в не слишком обильной массе людей, а тем более Чонгук, у которого появилось миллион комплексов после потери зрения.

— Будешь сладкую вату? Я — да, — обратился к слепому Тэ, подходя с брюнетом к мужчине около ларька.

— Да.

— Я закажу одну, — тот улыбнулся, прошептав Чону на ушко. — Одной рукой я буду держать тебя. Ты не против?

Закивав головой, брюнет опустил взгляд вниз, в то время как Тэ платил. Купив ещё газировку и сахарные конфеты, парень облизнулся, смотря на разноцветные вкусности в маленьком пакете.

Одной рукой держа Чонгука за плечо, а второй хватая сладкую «плёночку», которую на палке держал Чонгук, Ким иногда смотрел то на юношу, то на пейзаж поляны, к которой они приближались. Аккуратно спускаясь по склону, Тэ, обхватив талию Чона и прижимая к себе, чтобы тот не упал, вышел на равнину, где они оба сели на камень.
Разложив пакетик со сладким, Тэхён предложил парню шоколадную трубочку. Протянув руку, чтобы взять, Чон наткнулся на пальцы Тэ, что удержали её.

— Ты получишь её, если откроешь ротик, — с улыбкой сказал Тэхён, предвкушая реакцию Чонгука.

— Да иди ты.

Смотря на пейзаж, Ким ощущал, как стадо мурашек бежит у него по коже. Вдалеке были видны склоны с высокими деревьями, отчего казалось, что нет никакого города за этой непробиваемой голой, пока ещё без листьев стеной.
Посмотрев на слепого, он ощутил печаль, ведь сам Ким может видеть эту красоту, хоть и земля ещё голая и не проросла травой, но через месяц всё будет иначе. Но всё же, Чонгук это не увидит, и от этого ему стало грустно.

— Съешь трубочку. Твоя мама говорила, что ты их любишь.

Посмотрев себе под ноги, слепой ответил:

— Только с моих рук.

— Неа.

Протянув её ко рту брюнета, Тэхён стал просить того открыть рот.
Схватив её зубами, Чон тут же сьел её, получая удовольствие от шоколада с молочной начинкой, а Ким от вида самого парня.

— Знаешь, моя бабушка всегда ассоциировала людей с цветами. У неё есть свой сад, — сказал Ким, не отрывая взгляда от лица брюнета. — Она всегда называла меня розовым бутончиком.

— Розовым бутончиком? — усмехнулся Чон, а тот лишь был рад, что смог хоть немного развеселить его.

— Да. У неё была своя книга значения цветов. Я любил её, каждый день читал, и выучил всё от корки до корки. Она и сейчас старенькая лежит у меня дома, в этой книге есть очень красивые и правдивые выражения. В одном сказано, что все мы словно цветы: кто-то маленький, неприметный и скромный, которого не берут в счёт, кто-то огромный, красивый, пользующийся успехом. Вот, например, ромашка — маленький цветочек, но он полезный и без приторного запаха, как у некоторых цветов, лёгкий. Или одуванчик. Из него можно заваривать чай при простуде, а также он помогает проявлению аппетита. Я когда кашу есть не хотел, бабушка мне чай с листьями одуванчика давала.

Заинтересованно слушая Тэхёна, Чон немного приоткрыл рот.
Заметив это, он улыбнулся и продолжил:

— Как думаешь, почему меня бабуля с рождения розовым бутончиком прозвала?

Задумавшись, брюнет пожал плечами.

— Потому что розовый бутон это невинность и молодость.

— Ты ассоциируешь людей с цветами?

— Всегда.

Промолчав, Чонгук стал прислушиваться к шелесту голых ветвей.

— Тебе интересно узнать, с каким цветочком ассоциирую я тебя? — задал вопрос Ким, придвинувшись как можно ближе к Чонгуку.

— Да не то что бы, — солгал брюнет.

— Лилия. Белая лилия.

Похлопав ресницами, Чон в удивлении поднял брови.

— Лилия?

— Да. Лилия это невинность, чистота, величие. Их дарили тем, к кому чувствовали восхищение, с кем хотели бы быть.

Смутившись, Чонгук сжал колени и посмотрел вдаль, сделав вид, что ему абсолютно всё равно, и слова Тэ не пошатнули его, но на самом деле всё было совсем по-другому.
То, что его считают таким, сильно льстило ему, и от этого было приятно.

С ним хочет быть Тэхён.



========== Глава 12. Звезда рядом ==========

Чимин сидит у камина в огромном кресле рядом с Юнги, который обрабатывает ему царапины, и чувствует себя самым счастливым человеком на Земле. Потому что вот он — парень, в которого он был влюблен с пятого класса, парень, который подарил ему дом лишь одной фразой «будешь жить у меня», поцелуй на той вечеринке и заботу. Брюнет сжимает крохотные ладошки и улыбается, несмотря на боль в разбитой губе. Вот она, улыбка, которая вырывается изнутри, которая заставляет мысленно кричать от счастья, потому что так он себя хорошо ещё никогда не чувствовал.

— Ну, и чего ты лыбишся? Снова рана разошлась и кровь пошла, дурак, — недовольно бурчит Юнги не потому что он недоволен или зол, а потому что волнуется за Пака.

— Прости, — тихо выдыхает парень, и прикрывает глаза, вдыхая запах Юнги, слушая треск поленьев, смотря на полыхающий огонь. Свет в огромном холле выключен, лишь пламя освещает полутёмное помещение. Уже час ночи, но тем, кажется, всё равно. Вся эта ситуация заставляет Чимина трепетать, ведь вот он будет спать здесь, видеться с Шугой каждый день, идти с ним в школу, возращаться опять же с ним. О таком он мог лишь мечтать.
Сейчас ему хотелось радостно бегать и кричать, ведь Чимин даже забыл о матери, ведь с ним есть Юнги.

— Кто тебя так? — спрашивает Шуга, хотя, скорее всего, догадывается.

— Мама.

Взгляд спортсмена меняется, становится мрачным, и он лишь выговаривает «вот же тварь».
Закрыв аптечку и выбросив окровавленые салфетки в урну, Мин идёт на кухню, чтобы забрать заваренный чай и принести его парню. Пока тот на кухне, Чимин чувствует, как сомнения невольно закрадываются в его голову — а вдруг он для Юнги просто мимолётное увлечение?
Он слышит приближающиеся шаги, и тут же прячет лицо. Кресло немного прогибается под весом Шуги, и вот он уже вместе с Паком, укрывается тёплым пледом и протягивает чашку. Их ноги прикасаюся к друг другу, тела так близко. Чимин чувствует, как мотыльки внутри него сейчас взорвутся, ведь странные ощущения по всему телу не перестают исчезать. Внутри живота и ниже всё сковывается в приятной неге, и Пак готов снова глупо улыбаться, пряча глаза.

— Спасибо, Юнги. За всё.

Он закрывает глаза, подставляя лицо под тёплый пар чёрного чая, и чувствует, как раслабляется. Тут тепло и уютно, а на улице холодно.
Он распахивает миндалевидные глаза, и поворачивает голову, сталкиваясь с лицом старшеклассника — так близко, и снова эти глаза, не отрывающиеся от него ни на секунду. Он в смущении отводит взгляд, и поворачивает голову в сторону камина, чувствуя, как чьё-то дыхание приятно щекочет кожу шеи.
Становится сладко, и Чимин опускает голову, как только его обнимают, и утыкаются губами в чувствительную шею. Юнги прижимает к себе хрупкого юношу, и засыпает каждый участок кожи поцелуями, приводя того в дрожь, заставляя чувствовать быстро бьющееся сердце. Пак хочет обнять Шугу, прижать его голову к своей груди, чтобы тот услышал его сердцебиение, но в руках большая чашка с горячим чаем, а его руки, кажется, уже не слушаются из-за приятных поцелуев, ведь они действуют на него как АСМР: заставляют кожу покрыться мурашками, которые бегают то с макушки головы до спины.

— Хватит, — тихо говорит Пак, чувствуя, как хватка на чашке ослабевает. — Я сейчас кипяток на нас пролью.

Юнги отстраняется, придерживая в своей ладони руку Чимина с чашкой и продолжает смотреть на брюнета, сдерживая свой пыл, в то время, как тот лишь мысленно бьёт себя по лбу, ведь он испортил такой момент, а он скорее всего обиделся.
Но спортсмен не выглядит расстроенным ни капельки, у него даже в мыслях не было обижаться на эту тёмную макушку. За что, собственно?

Поворачивая голову назад, он смотрит на огромное окно, а потом на звёздное небо, которое не забито тучами от ветра.
Чимин повторяет за старшеклассником, отворачивая голову от огня, и улыбается, с грустью вспоминая моменты из жизни.

— Один мой друг… бывший друг любил звёздное небо. Мы всегда хотели купить телескоп, чтобы смотреть на звёзды. Это было прекрасно, — сказал Пак, чувствуя пристальный взгляд на себе. — А ты не хотел бы? Или у тебя он есть?

Снова посмотрев в окно, Мин Юнги ответил:

— Зачем мне телескоп, если я и так вижу звезду?

— Ну ты бы мог её рассмотреть получше, она ведь была бы так близко…

— Так возле меня сидит одна звезда. И я бы сказал достаточно близко.

Пак улыбнулся, и, не выдержав, громко засмеялся, что-то говоря про чудный подкат.
Интересно, что этой ночью делает Тэхён? Возможно, так же сидит и смотрит на ночное небо? Один, без Чимина.
Проходит много времени, на часах уже полтретьего. Звёзды понемногу начинают исчезать, а чашка с чаем абсолютно пуста.
Чимин давным-давно провалился в сон, в то время как Юнги играется с его прядками волос. Огонь в камине постепенно потухает, оставляя тлеть поленья, и Шуга, аккуратно взяв на руки юношу, идёт с ним в спальню.
Кладя хрупкое тело на кровать, спортсмен ложится вместе с ним, укрываясь тёплым одеялом, слушая ровное дыхание Чимина. Так спокойнее.
Он и сам не замечает, как проваливается в сон, перед этим долго раздумывая о личных вещах.




========== Глава 13. Выключен свет ==========

Тэхён сидит за партой и совсем не слушает учителя.
На доске белым мелом красиво выведенно «5 апреля».
Он смотрит в окно, задерживает свой взгляд на сакуре, потом снова поворачивает голову, и иногда смотрит на Чимина.
Они пересекались лишь взглядами, но в них не читалась неприязнь. Скорее всего, печаль и грусть. Они скучали друг по другу.

Тэ хотелось спросить у товарища, как он. Почему у него разбита губа, царапины на лице, почему он садится на метро и едет в конец города, ни разу не зайдя домой. Он догадывался, что что-то произошло, но не мог спросить.
Он всё время видел его с Юнги, радовался частью души, но и грустил одновременно.
Признаться честно, ему хотелось разбить ту стену, которая стала между ними, ведь, по сути, у Тэхёна до Чонгука никого, кроме Чимина не было, как и у Пака, но они упорно продолжали делать вид, что друг друга не существует и не общались.
Из-за одиночества Тэ вымещал всю ласку на Чонгуке. Не потому что он пытался заменить Чимина, потому что что-то чувствовал вместе с этим одиночеством. Он был счастлив находиться с брюнетом.

Иногда мама негодовала, говоря, что он совсем позабыл о семье, переместив всё внимание на слепого парнишку, но она не злилась, понимала, и Ким был счастлив. Хоть в чём-то мать поддерживала его. Он не ночевал зачастую дома, возвращаясь после школы в дом Чонов. Ему было плевать на семью, потому что у него был Чонгук. Хотя, неправильно сказано. Он бы не сказал, что забыл о близких, но он не хотел сидеть дома, далеко от брюнета. Просто он нашёл что-то, к чему сердце и душа лежали больше, нежели к семье.

Звенит звонок с последнего урока, и Ким надевает лёгкую курточку, выходя из здания школы. Скоро экзамены, но мысли были лишь о Чонгуке и операции. Он проведовал семью Чонов не только чтобы встретиться с брюнетом, но и чтобы помочь. Последний раз Ким на кухне разговаривал с его матерью по-поводу пересадки роговицы. Женщина с надеждой рассказывала, что она собирает деньги, хотя сумма приличная, да и донора пока нет. Тэхён тут же предложил, что его семья тоже будет участвовать в этом, на что она расплакалась.

Прийдя домой, Тэ всё рассказал матери и отцу за столом, в волнении ожидая ответа. Но родители лишь улыбнулись и сказали, что помогут как смогут.
Он был на седьмом небе от счастья, а на следующий день на счёт Чонов пришла большая сумма денег.

— Когда-нибудь мы приедем к ним в гости, — сказала однажды мама Тэхёна, моя посуду. — Из-за этой работы я даже в свет выйти не могу, как раз надену своё новое платье.

После этого разговора Ким закрылся у себя в комнате, и решил посмотреть как происходит эта пересадка роговицы.
Зрелище было не из приятных. Смотря, как глаз становится кровавым, а повреждёную роговицу вырезают, было ужасно. После этого Ким старался не думать о таких вещах, главное, что зрение потом возвращалось.
Он нередко размышлял о том, что будет, когда Чонгук сможет видеть. Будет ли он с ним или перестанет общаться? О таких вещах он тоже старался не думать.

Шагая по мокрым от луж тропинкам, Тэхён набрал номер матери.

— Алло?

— Мам, это я. Я сегодня останусь ночевать у Чона.

— Опять?

— Мама, я не дружу с наркоманами, я хорошо закончил первый семестр, и я уже в одинадцатом классе. Что-то не так?

— Всё так. Я просто начинаю ревновать своего сына.

— Охохо. Моя мама проявляет ко мне чувства!

— Да ну тебя.

В телефоне послышались гудки, и Ким усмехнулся. В такие моменты он мог забыть любые обиды к матери, ведь она иногда так была похожа на ребёнка, который ревновал своих детей, как родителей.

***

— Ты что это накупил? — восклицает Сю Хань, забирая кучу пакетов с едой.

— Да так, благодарность за то, что кормите такую прожору, как я.

Засмеявшись, Хань пошла на кухню, чтобы положить продукты в холодильник, а Ким, сняв обувь, пошёл на второй этаж.

— И почему я не удивлён, что ты всё время здесь? — бесцеремонно ворвался Тэхён в комнату, вмиг остановившись, увидев полуголого Чонгука.

Перед ним стоял красивый подтянутый юноша, в одних лишь боксёрах, с кубиками пресса на животе. То, что Ким был в шоке и очарован — ничего не сказать. Сравнив эту красоту со своим животиком, Тэхён в печали закусил губу.

— А тебя стучаться не учили? — недовольно спросил Чон, быстро надевая футболку, что прикрывала подтянутые ягодицы.

— Охренеть, Чонгук-и, — совсем забыв о своём «прессе» промурлыкал Ким, медленно подходя к парню. — Ты такой красивый… За тобой точно никто не бегал?

— Нет, — тихо ответил Чонгук, тут же вздрагивая, когда пальцы Тэхёна легко сжали кожу ягодиц и полезли к паху.
Оттолкнув Тэ, брюнет смутился под звонкий смех парня.

— Извращенец, ты что делаешь? — вспыхнул он, пытаясь нащупать штаны, которые лежали на кровати, но Тэ давным-давно забрал их и, всё также заливаясь смехом, стоял у стены. — А я то думаю, чего ты ходишь к нам!

— Ага, ага. Ты что-то ищешь? — со злобной ухмылкой спросил он, смотря на боксёры юноши.

— Отдай. Мне. Штаны, — процедил брюнет, прикрывая футболкой перёд, словно ощутив взгляд Тэ внизу его живота.

— А то что? Накажешь меня?

Сжав челюсть, Чонгук подошёл по инерции к тому месту, где стоял Тэ и, резко повалив того на кровать, навалился сверху.

— Ого, ты решил перейти к самому интересному, — пошутил Тэхён и снова засмеялся, вытянув губы в квадратной улыбке.

— Ну всё, тебе…!

Крепко держа штаны Чона, он катался с ним по кровати, крича от щекотки брюнета, и пытаясь вылезть из-под тела юноши.
На самом деле эта ситуация его немного завела, и, находясь в пылу, он словно ошеломлённый повалил Чона на спину, и сел на его бёдра.

— Ты что делаешь? — в удивлении спросил брюнет, пытаясь встать и вылезть из-под Кима, но тот снова толкнул его в мощные плечи и стал двигать бёдрами по паху Чонгука. Тот в изумлении окаменел, притронувшись к талии Тэ и попытался отодвинуть его от себя, но Ким стоял на своём.

— Прекрати сейчас же! — рыкнул Чонгук, немного прикрывая глаза от приятных ощущений.

— Но тебе же нравится, не так ли? — снова ухмыльнулся Тэхён, поглаживая руками грудь Чонгука, и как бы нечаянно задевая соски подушечками пальцев.
Тяжелый выдох вырвался из уст брюнета и он прогнулся в спине, убирая руки Кима от своего тела.

— Перестань, Ким.

— Скажи, тебе приятно?

— Мне не приятно.

— Врееешь, — тянет Ким, чувствуя твердость в паху Чона.

— Ким, встань! — негодует брюнет, поднимаясь с кровати и сталкиваясь с ним лбом.

— Ой, — смеется Тэ, и наваливается на обнаженное тело юноши. — От тебя приятно пахнет.

— Хватит, Тэхён! — громко кричит Чон, злой от смущения. Его щеки красные, сам он тяжело дышит и прячет взгляд, а белые глаза странно блестят. — Почему ты такой?

Последние слова он говорит тихо, то ли с грустью, то ли с каплей стыда. Закусив губу, Тэхён долго смотрит на его лицо, а потом спрашивает:

— Какой?

Ничего не ответив, Чонгук снова попытался встать, но вздрогнул, ощутив, как их носы соприкоснулись.
Тэхён прижимался к Чонгуку, вдыхая его запах, смотря на эти красивые губы, которые были так близко, чувствуя, как тёплая тяга застилает ему глаза пеленой.
Проводя пальцами по щеке брюнета, Ким придвинулся ещё ближе, и уже ощутил на своих губах его горячее дыхание, как тут в дверь постучали, а в коридоре раздался голос матери.

— Ребята, я слышала крики. Всё нормально?

Тэхён быстро слез с Чонгука, а тот натянул штаны.

— Всё нормально, Сю Хань.

После этого Тэ спустился на первый этаж, чувствуя, как грызёт его совесть за свои действия, а брюнет продолжал сидеть у себя в комнате, думая о том, что только что произошло.
Надежды Кима поиграть в приставку Чонгука вылезли боком — во всём районе отключили свет из-за молнии. А удары и звуки были внушающими.

— Тэхён, я в комнату. Ты иди к Чонгуку, — сказала женщина, давая парню подушку.

На часах было восемь вечера.
Шагая по деревянному полу, Ким медленно открыл дверь, и зашёл в комнату. Чонгук лежал на краю кровати и не издавал ни звука.
Тихо подойдя к нему, он спрятался под одеяло и прижался к спине юноши, уткнувшись носом в затылок. Брюнет заметно вздрогнул, и Ким улыбнулся — он ещё не спит.
Раздался сильный раскат молнии, и от громкого звука оба парня дёрнулись. Это действительно было страшно, тем более видеть огромные вспышки электричества возле своего окна.
Чонгук зашевелился, а потом отвернулся от окна, повернувшись к Тэхёну. Тот лишь крепче обнял его, спрятав свой нос в тёмные, пахнущие шампунем пряди. Прижавшись к Тэхёну, брюнет ничего не говорил, а лишь тихо вздрагивал, словно напуганный зайка. Под одеялом, в полной темноте с Тэхёном не так страшно, потому что его непонятный, но приятный и похожий на лаванду запах успокаивает, да и он является единственной опорой и лучиком света во мраке.
Для Чонгука нет разницы между слепотой и тем, что выключили свет. Он почему-то представляет перед собой надолго запомнившиеся в памяти очертания своей комнаты, своего дома в свете. После того как он ослеп, юноша перестал представлять мир вечером или ночью. Для него всегда день. И сейчас, когда идёт молния, он старается думать, что в комнате светло, но понимает, что нет.

— В районе свет отключили, — словно читая мысли Чонгука, тихо говорит Ким, накрывая себя и Чонгука с головой одеялом.

Ему и брюнету не душно под ним, наоборот, тепло и уютно, что странно. Да и такая поза в которой они лежат не доставляет дискомфорта, хотя когда каждый из них лежал с кем-то из близких в обнимку, спать было неудобно.

— Я и не заметил. У меня всегда темно.

В ответ лишь раздается поглаживание по голове, и игры тэхёновых пальцев с его волосами.

— Ты же знаешь, что всё изменится? — тихо спрашивает Тэ, нагревая холодную мочку пробитого уха Чонгука горячим дыханием.
Тот закрывает глаза, утыкаясь лицом в шею Тэхёна, иногда моргая ресницами, отчего щекочет его кожу и молчит.
Засыпают они быстро, под раскаты молнии.
Под одеялом уютно, особенно, когда ты под надёжной рукой.



========== Глава 14. Прикоснись к моему лицу ==========

— Давай надевай курточку, — говорит Тэхён, с нетерпением ожидая утренней пробежки по парку. Он любил бегать по утрам во время каникул, но в последнее время забросил, отчего вместо подтянутого животика образовался жирок. Но, несмотря на это, Ким всё равно был худым и высоким, просто у него не было такого пресса, как у Чонгука.
Мысль о пробежках пришла ему на следующее утро после молнии — погода превратилась в солнечную, в воздухе витал запах мокрого асфальта.

— Ну, и зачем мне бегать? Ещё уроюсь носом в землю, — недовольно бурчит Чон, отнекиваясь от материнских просьб взять чёртову палку с очками. — Мама, нет!

— Как зачем? Чтобы поддерживать форму.

— Ой всё, — недовольно бурчит Чон, хватая того за руку, и осторожно спускаясь по ступенькам. Эта ситуация с пробежкой ему совсем не нравится.

— Чонгук, может хотя бы палку? — не унимается мать, отчего брюнет шипит.

— Это дурацкое приспособление для слепых будет вызывать внимание больше, чем просто слепые глаза. Я сказал нет!

— Если что, мы скажем, что у него такие линзы, — подмигнул женщине Тэхён, и вышел с парнем за ворота.

Аккуратно ступая по земле, Чонгук попытался ориентироваться в пространстве, слушая, как Тэхён бегает трусцой вокруг него.

— Ну что, побежали?

— Мне это совсем не нравится, — пробубнел брюнет, чувствуя, как Тэ берёт его под руку.
Ощутив, что его тянут вперёд, Чон медленно, с опаской побежал за Кимом, хватая его за рукав куртки, опуская голову в капюшоне.

— Мне это не нравится, Тэхён.

— Заткнись и просто беги. Будешь мне это говорить, когда толстым и заросшим станешь.

— С чего ты вообще взял, что я таким стану?!

— Да ты в своей комнате всё время сидишь, как крот. Вот щетинка немного появилась, — улыбнулся Ким.

— Чего?! — схватился Чон за свой подбородок, проводя пальцами по гладкой коже. У скул было немного ощутимо покалование. — Ащщ.

— Кстати, можешь называть меня Ви.

— Ви?

— Да. Я не люблю, когда меня так кто-то зовёт, но для тебя я делаю исключение.

— О, да я избранный. А почему Ви?

— Ну, мама говорит, это значит «победа».

— Это… Красиво, — тихо прошептал Чон, вдыхая холодный воздух.

Улыбнувшись, Тэхён посмотрел на Чонгука, сменив тему:

— Кстати, расслабься, твоя хватка мне руку пережимает.

— Кто бы говорил. Мне ведь, наверное, так легко, ничего не видя, бежать.

— Ну ты ж сам от палки отказался.

Сдержав свой порыв, чтобы не ударить Тэхёна по голове, Чонгук надулся. Этот Ви (как необычно его так называть) умело мог обернуть ситуацию в свою пользу, прекрасно показав, что если брюнета что-то не устраивает, значит он в этом виноват.
И правда же. Боится потеряться в пространстве? Сам не захотел взять палку. Хочет, чтобы его жалели? Сам же закатывал истерику, что не любит этого.
Идеально.

— Хитрый хрен, — говорит Чонгук, ощущая, как они медленно подымаются по ступенькам в парк. — Ви, на меня…

— Нет, никто.

Как бы это не звучало печально, это расслабило Чона. Он всё время волновался по-поводу того, смотрят ли на него окружающие, заметив слепоту или нет. Капюшон скрывал лицо парня, отчего он чувствовал себя уютнее, словно в домике, но с Тэхёном они выглядели как обычные близкие друзья, которые бегут вместе, придерживаясь за друг друга.

— Тэхён, я есть хочу, — выдавил брюнет, чуя обострённым нюхом, как пахнет шоколадом и попкорном.

— Неа, мы за здоровый образ жизни. Никакого сладкого во время тренировок. Да и увидев твой пресс, я понял, что хочу предстать перед тобой точно таким же красавчиком, так что нет. Мы переходим на салаты. Тем более твой организм так часто переживал стресс, плюс таблетки для твоей неуравновешенной менталки после попытки суициднуться, так что самое время привести его в норму.

— Но хоть кусочек шоколада можно же!

— Да. Иногда баловать себя, но не каждый день и не сейчас, когда мы бежим.

Тут Чон мог проклянуть свои обострённые чувства, потому что желудок заурчал, а во рту появились слюнки от запаха ванили, молочной пенки, сладкой ваты, кофе…

— Уф, побежали отсюда скорее, — растроенно сказал брюнет, чувствуя, как от несправедливости что-то сжалось внутри.
Люди спокойно покупают, что хотят, а он не может, потому что он ослеп, а любая попытка помахать руками и протиснутся сквозь толпу на ощупь притянет кучу внимания. Мало того, с ним этот Ким Тэхён, у которого полная власть над слепым Чонгуком.

Чувствуя, как запахи утихают, брюнет понял, что они бегут туда, где вообще нет людей.

— Мы на поляну?

— Да, — сбитым дыханием ответил Ви.

Ароматы цветов стали всё заметнее, и Чонгук улыбнулся. Представив перед собой все прекрасные картинки, какие только можно было, он стал спускаться за Тэхёном, держа того за локоть.

— Сядем тут.

— Но трава ещё мокрая.

— Я взял одеяло. Сложим его в три раза и всё. Оно довольно-таки большое.

Закончив с этим, Ким усадил Чонгука и лёг, смотря на небо.

Ветер приятно щекотал разгоряченную кожу. Он был не холодным, а немного прохладным. За начало апреля некоторые цветы успели распуститься, а с земли давным-давно проросла трава.
Было не солнечно, но тепло после дождя. Сорвав стебелёк с синими цветочками, Тэхён посмотрел на профиль Чонгука и застыл.
Почему-то захотелось достать фотоапарат и фотографировать парня со всех ракурсов, потому что он был так притягателен. Впрочем, что и Тэ сделал.
Достав смартфон из джинс, он тут же навёл камеру и сфотографировал Чона, но громкий звук спалил его.

— Ты что делаешь? — спросил Чонгук, поворачиваясь к нему.

— Фотографирую тебя, — даже не думая лгать, ответил он прямо.

— Зачем?

— Ты фотогеничен.

Выдохнув, брюнет прикрыл глаза, чтобы насладится прохладой весеннего ветра, но его тут же потянули назад.

— Ты что делаешь?

— Да ложись ты. Так лучше воспринимается.

— Хм, что же именно?

— Природа.

Смотря на небо и полупрозрачные белые облачки, Тэхён повернул голову, посмотрев на парня. Бледная кожа, розовые щеки, длинные ресницы, эти лепестки маленьких синих цветов, развеяных от ветра в прядках тёмных волос.
Повернувшись к парню, Ким стал в наглую смотреть на него, внимательно рассматривая каждую деталь на лице.

— Если я ослеп, это не значит, что я не чувствую, как ты в наглую пялишься на меня. Я тебе не подопытный кролик.

Ви улыбнулся своей квадратной улыбкой.

— Ты не подопытный. Ты просто кролик.

Получив лёгкий толчок локтём в рёбра, Тэ засмеялся. А потом, став абсолютно серьёзным, спросил:

— Ты когда-нибудь представлял меня?

Ничего не говоря, Чонгук словно задумался о чём-то, слушая, как шелестит листва на пустой поляне.

— Нет. Я просто слушаю твой голос. Но… мне бы хотелось знать какой ты. Очень.

Повернувшись к Тэхёну, юноша опустил взгляд. Он ещё стеснялся своих белесых глаз.

— Знаешь, может, если ты потрогаешь моё лицо у тебя будет хоть какое-то представление обо мне?

Удивлённый такими словами, брюнет спросил:

— Ты мне предлагаешь лапать твоё лицо?

— А тебе не интересно?

Всё так же лежа с Ви на одеяле, Чон поезжился от прохлады. Горячее тело остывало.

— Нас не продует?

— Не переводи тему. Даже если продует, я буду болеть с тобой.

— Мне ещё этого не хватало.

— Буду вытирать тебе сопли.

— Ага.

— Ну так что?

Не дожидаясь ответа Чонгука, Тэхён взял его холодную руку, и спрятал в своих тёплых ладонях, согревая горячим дыханием ледяные пальцы. От таких действий Чон замер, ожидая, что будет дальше. Приблизив руку парня к своему лицу, Тэхён положил ладонь на щеку, накрыв её своей.
Аккуратными, робкими движениями брюнет провёл пальцами по волосам Кима, потерев пряди между подушечками, накручивая их пальцами.

— Какого они цвета?

— Тёмные, конечно же.

Оба парня одновременно улыбнулись. Ким продолжал прикрывать веки от приятных прикосновений к своему лицу, а Чонгук внимательно и осторожно ощупывать гладкую и мягкую кожу.
Снова вернувшись к голове, брюнет провёл рукой по макушке, роясь в волосах, представляя причёску Ви и сморщил брови.

— Закрой глаза. Возможно, тебе будет легче. Только не выдумывай себе образ, пожалуйста.

Последние слова он сказал с какой-то печалью в голосе, словно думая о чём-то, чего нельзя было избежать.
Закрыв глаза, Чонгук провёл пальцами по мягким ровным бровям юноши и спустился к носу, ощупывая его и немного надавливая на переносицу.
Вдохнув запах крема для рук, Тэхён не сдержал усмешки.

— Твоя мама так заботится о твоих ручках.

Закусив губу, Чонгук продолжил с интересом трогать лицо Ви, прикасаясь к векам, нежно поглаживая закрытые глаза. Образ то всплывал в голове, то уходил, хотя Чонгук понимал, что он должен увидеть парня собствеными глазами, так он лишь напридумывает себе его лицо. Трогая мягкие ресницы, он спустился к пухлым губам.
Внутри что-то кольнуло, а в животе словно прошла волна дрожи.
Проводя указательным пальцем по верхней губе, парень следовал по контуру, пытаясь понять форму.

— Она такая…форма, словно…

— Форма сердечка.

Ким обнажил зубы и Чон, не успев убрать палец, прикоснулся к дёснам.

— Ащщщ, Тэхён!

Вмиг обхватив палец Чонгука губами, парень облизнул его, после чего поцеловал внутренюю сторону ладони.

— Тэхён, почему ты всегда всё портишь?! — воскликнул брюнет, подорвавшись с одеяла и вытирая палец об джинсы.- Вот понадобилось тебе лизать мои пальцы, голодающий!

— Ты хотел сказать, почему я испортил такой романтичный момент? — протянул Ви и прижался к брюнету, пряча уже похолодевшие руки под футболку.
Вздрогнув от холода, Чонгук затараторил ругательства, и принялся вытаскивать ладони Тэхёна, но тот лишь повалил его снова на одеяло, оказавшись сверху.

— Ты такой тёпленький, — промурлыкал Ким словно кот, положив голову на грудь Чонгука. — И пальцы у тебя солёненькие.

— Фу, Тэхён. Ты бешеный просто.

— Угусь. Бешеный на тебя.

От таких слов что-то тёплое разлилось в груди Чонгука, а к щекам подкатил жар. На лицо упали маленькие капли дождя и Ви, встав с брюнета посмотрел на небо, светло улыбнувшись.

— Кажется, снова дождь собирается. Побежали, а то заболеем.

Со временем маленькие капли превратились в настоящий ливень, и ребята бежали домой. Всё время спотыкаясь то об камни, то об ещё что-то, Чонгук резко остановился, совсем этим недоволен.

— Тэхён, я не могу так быстро, я теряюсь!

Казалось, у него сейчас будет истерика, потому что ему холодно, в его обуви песок и грязь, а ещё он словно потерявшийся в темноте слепой котёнок, который совсем бессилен и ничего не может, кроме того, что держаться за локоть Тэхёна.
Опустив голову вниз, он стал вздрагивать от холода, а глаза стали гореть.
Смотря на потеряного Чонгука, Тэхён понял, что не хочет видеть его таким. Сняв с себя куртку, он подошёл к парню, и накинул её на него.

— А? — воскликнул Чон, прикоснувшись к кожанке. — Ты что, больной совсем?

— Это ещё не всё, — ответил парень, и в один миг взял брюнета на руки и побежал.

— Эй! Поставь меня! — крикнул Чонгук, начиная подрагивать от внезапно накатившего смеха. — Ты просто сумасшедший! Поставь меня и надень куртку, ты же в одной кофте!

— Тебе тепло, Чонгуки?

— Ты просто больной!

Последнюю фразу брюнет выдавил из себя со смехом, отчего Тэхён не выдержал и тоже засмеялся.
Чувствуя, как с правой ноги соскальзывает ботинок с развязаными шнурками, Чон ойкнул.

— Тэхён, стой, обувь!

Но парень продолжал бежать, отчего брюнет немного подрагивал на его руках. Это ситуация показалась ему забавной, и он снова засмеялся.

— Ви, мой ботинок сейчас упадёт, дебил!

— Что? Я не слышу!

— Хах, дурак. Тэ!

Вмиг нога освободилась от обуви, и Чон сжал плечи Кима.

— Моя обувь! Мы потеряли ботинок!

— Так ты у нас Золушка? — с улыбкой крикнул Тэхён, вдыхая холодный воздух, но ему было всё равно.

— Вернись, Ви. Я хочу забрать свой ботинок.

Резко развернувшись, парень с Чонгуком на руках побежал в обратную сторону, от усталости дёргая руками, отчего потряхивания на Тэ стали сильнее.
Улыбка не сходила с лиц обоих даже когда они сидели на кухне, укрытые пледом, пьющие чай и держащие ноги в одном тазике, наполненым горячей водой.

========== Глава 15. Горячий поцелуй и холодный осадок ==========

Выходные были прекрасной возможностью заняться уборкой в коттедже. Впрочем, Юнги был даже не против, особенно, когда есть человек, который поможет тебе навести порядок в доме.
Держа в руках тряпку, Чимин вымывал углы, в то время как спортсмен вытирал пыль, складывая зимнюю одежду и кладя в даль шкафа. Вешая куртку на вешалку, Шуга не заметил, как с кармана у него выпал пакетик с кокаином, который ему дал попробовать один товарищ.
Уже дойдя до коридора, Чимин помыл руки, и устало сел на кресло. Остановив свой взгляд на белой субстанции, блондин медленно поднялся и подошёл к шкафу.
Аккуратно взяв пакетик в руки, Чимин внимательно рассмотрел его, а потом, полностью похолодев, позвал Юнги.

Он надеялся, что это мука или какой-то микроскопический бисер, но не наркота. Но то, как выглядел этот порошок, не говорило ни о чём хорошем, так как он был прекрасно ознакомлен с этим. В восьмом классе в школу приезжала полиция, так как у старшеклассника нашли точно такие же пакетики. Это Чимин видел собственными глазами, потом уверяя Тэхёна, что он был прав. Но сейчас ему не хотелось думать о том, что Юнги как-то связан с этой хренью, ведь у него проблемы со здоровьем, а найди наркотики кто-то другой, обязательно позвонили бы в полицию.

Выйдя в коридор, Юнги хотел что-то сказать, но, увидев Чимина, похолодел.
Признаться честно, чувствовал он себя противно. Его наполнило такое чувство стыда перед парнем, что ещё больше разозлило его.
Он никогда никому не был должен и делал то, что хотел по собственной прихоти, не чувствуя долг ни перед кем. Ему было плевать, что чувствовали другие, потому что Юнги делал так, как ему нравится, но сейчас всё было по-другому.
Он чувствовал неловкость перед Паком, что показал себя не в самом лучшем виде.

— Что это? — спросил тот, показывая пакетик.

Молча смотря на Чимина, парень сжал челюсть.
Его основной проблемой была агрессия, которую он не мог контролировать. И от того, что он стыдился и злился одновременно, ему захотелось послать парнишку куда подальше.
И как он мог быть таким неосторожным?

— Какая разница? — грубо спросил Юнги, мрачно посмотрев на него.

— Как это какая? Почему ты мне не сказал?

— А ты кто такой, чтобы я тебе что-то говорил?

Вот это было лишним, о чём Юнги тут же пожалел. Лицо Чимина изменилось и стало подавленным.

— Значит, никто, — тихо сказал он, чувствуя комок в горле.

— Нет. Я не это хотел сказать, правда.

Равнодушно посмотрев на Шугу, Чимин бросил пакетик на тумбочку, собираясь идти в комнату за вещами. Как только он прошёл мимо Юнги, тот резко остановил его, схватив за руку и развернув к себе.

— Чимин, стой. Прости меня.

Опустив взгляд, Пак подумал над чем-то, а потом ответил:

— Это не шутки, Юнги. Если это найдёт полиция, тебе не поздоровится, но ладно полиция, — это он выговорил на повышенных тонах, обернувшись к Мину, — ты залезешь в такую яму, из которой не выберешься.

Молча опустив взгляд, Юнги долго смотрел на запястье Чимина, которое он сжал своей рукой. Его слова были правдивы, и заставляли задуматься. А ведь действительно, чем он думал, когда всё это делал? Когда согласился взять пакетик с наркотой у одного парня? Чего он желал? Неужели он таким способом хотел привлечь внимание родителей, которым срать на него? Неужели он мог настолько низко опуститься ради них, собираясь стать чёртовым наркоманом, угробив себя?

— Ты уже нюхал? — резко спросил Чимин, внимательно рассматривая осунувшееся лицо Мина.

— Нет. Мне дал это один парень на той вечеринке, я вот думал попробовать.

— Ты не врёшь мне? — схватив Мина за руку, задал вопрос Чимин. — Ты правда не пробовал?

— Правда, — на полном серьёзе ответил парень, смотря в глаза Чимина.

— И что ты собираешься делать с этим пакетиком? — с напором продолжал Чимин. — У тебя есть два пути, Мин Юнги, лучший баскетболист старшей школы и подающий надежды парень.

От этих слов Юнги вздрогнул, чувствуя, как что-то щемит в груди. Посмотрев на Чимина, он задержал взгляд на его серьёзном лице, и лишь глаза того выдавали волнение и обиду. Обиду за самого Мин Юнги, который позволил себе так позорно скатиться перед Чимином.

— Или ты выбрасываешь к чертям этот пакетик и мы вместе идём в полицейский участок, чтобы заявить на того ублюдка, который «советует» наркоту подросткам, или ты начинаешь нюхать, наши пути расходятся, ты становишься наркоманом и подыхаешь где-то за решёткой или у себя дома, вынеся при этом все ценные вещи. Выбирай.

Что-то будто взорвалось в тот момент в сердце Мина, словно огромный айсберг, что вмиг растаял. И Мину стало так хорошо в тот момент, так легко, что от этих давно не изведанных ним чувств тому захотелось звонко засмеяться и заплакать.

— Первое, Чимин-и. Я выбираю первое, — повторил это, как мантру парень, нежно хватая ладонь Пака.

— Отлично, — шикнул Чимин, а потом, резко схватив Шугу за плечи, процедил, смотря прямо в глаза:

— А теперь на кровать.

— Что?..

Взяв Юнги за руку, Чимин повёл его в спальню, чувствуя, как от волнения подкашиваются ноги.

***

— Прекрасно, у вас обоих температура, — вскинула руки Сю Хань, кладя градусник на тумбочку, и заваривая горячий чай с лимоном.
Лежа в кровати с Чонгуком, Тэхён смотрел в потолок, в то время как Чон укрылся с головой одеялом. У обоих был жар, а Тэхёна иногда знобило. Все же ему больше досталось после пробежки без куртки.

— Ким, я позвонила маме и все рассказала. Я убедила её, что всё нормально, что ты в такую погоду с температурой никуда не пойдешь. Она приедет завтра.

— Она меня заберёт? — жалобно посмотрел на женщину парень, пытаясь растрогать её.
Увидев блестящие то ли от болезни, то ли от слез глаза, Хань приложила руку к сердцу.

— Я попрошу её, чтобы ты остался у нас. Выздоравливать вдвоём веселее и легче, не так ли? — легко улыбнулась она, и погладила Кима по голове.
От этих движений в груди парня затрепетало. Все же это приятно.

Выйдя из комнаты, Хань оставила парней одних.
Укрывшись одеялом, Ким повернулся к Чонгуку, что полуприкрытыми глазами смотрел на Ви. Свет в комнате был выключен, лишь маленький ночник освещал тёмное помещение. На улице стояли сумерки.

— Прости, что так вышло. Не надо тебе было давать мне куртку. Тебе же больше досталось.

Улыбнувшись на эти слова, Ким ответил:

— Тебе не за что просить прощение.

Лежа и слушая как капли дождя бьются об крышу, оба медленно проваливались в сон.

— Завтра надо побриться, — тихо выдавил Чонгук, приоткрывая рот от медленно нарастающей дрёмы.
Засмеявшись, Ким открыл глаза.

— Было бы что брить. Ты про щетину, что ль?

— Ага.

— Да я ж пошутил тогда. Ты гладок, как младенец.

— Не, на подбородке немного есть.

Последние слова Чон выдавил с причмокиванием, отчего Киму сильнее захотелось потискать и пощупать его.

— Ещё ребёнок, а уже щетину бреет.

— На себя смотри. Сам-то тоже бреешься.

— О какой интересной теме мы заговорили, — улыбнулся Тэхён, вяло высказавшись. Хотелось спать. — Я завтра тебя брею.

— Это странно звучит.

— Странно? Чего же? Разве это странно брить щетину? Или о бритье другого места ты имел ввиду?

Получив удар по руке, Ви шикнул, в то время как брюнет повернулся к стенке.

— Неблагодарный. Я, между прочим, своим здоровьем ради тебя пожертвовал.

— Ну ты ж сам хотел бегать.

Ухмыльнувшись, Тэхён закрыл глаза и крепко уснул аж до того момента, пока к утру не приехала его мать.

***

— Да пускай остаётся! — уговаривает женщину Хань, предлагая пиццу и горячий чай.
Пораженная такой гостеприимностью, стойкий характер женщины становится мягким, и она всё же соглашается. На ней чёрное новое платье, волосы собраны в пучок, а на лице легкий макияж.

«Могла бы и не наряжаться» — подумал Тэхён, сидя за столом и попивая чай, в то время, как Чон был в комнате.

— Может, лучше я его заберу, чего он на шее у вас будет висеть?

— Нет, что вы! За те месяцы, что он с Чонгуком, мой сын так поменялся! Вы не представляете, какое это счастье для меня. Им вдвоём будет лучше, да и Чонгук даст ему свою одежду. Я думаю, Тэхён будет только рад.

На этих словах женщина улыбнулась Тэхёну, и поставила на стол тарелку с пирогом.

— У вас всё так вкусно. Вы дадите мне рецепт? — спросила мама Кима, доставая блокнот.

— Конечно.

Встав из-за стола, Тэхён пошёл в комнату. Открыв дверь, он обнаружил, что Чонгука нет, на что решил проверить в ванной. Задержав взгляд на новом вставленном замке, парень вздрогнул — в сознание врезались неприятные воспоминания.
Медленно открыв дверь, Ким тихо вошёл, увидев стоящего спиной к нему Чонгука. Тот обернулся, держа бритву в руках. Лицо было мокрым, а в помещении пахло пенкой для бритья.

— Тэхён?

— Чонгук-и, ты уже побрился? — надулся Тэ, подходя к Чону. — И зачем ты это сделал? Не мог меня подождать?

— Что ты несёшь? — воскликнул брюнет, отворачиваясь от парня.

Промолчав, Ким подошёл к юноше со спины и прижался всем телом, положив голову на плечо.

— Я хотел поухаживать за тобой.

— Тэ, я взрослый, я могу сам это делать.

Проведя рукой по щеке брюнета, парень прижался бёдрами к его ягодицам.

— Ким Тэхён. Хватит ко мне прижиматься.

— Я хотел побрить тебе щетину.

— Тебе не кажется, что это звучит ненормально? Ты ведешь себя как ребёнок. Хватит!

Вырвавшись из объятий Тэ, Чонгук собирался открыть замок и выйти, но тут же был остановлен.
Тот развернул к себе парня и снова обнял, только спереди, крепко обхватив руками спину.

— О Боже, Ви, перестань, — пробубнел брюнет, разрывая его хватку и снова пытаясь уйти. На коже шеи чувствовалось горячее дыхание, отчего Чонгук вздрогнул от резко пробежавших мурашек от затылка до спины.
Как только он оказался прижатым к стене, к горлу подкатил комок, а от страха затрепетало всё внутри.

— Перестань, ты что делаешь?!

— Чонгук, не обижайся на меня.

— У тебя что, гормоны бушуют?! — крикнул брюнет, отталкивая от себя Тэхёна, который не отлипал от него ни на секунду.

— Возможно.

Сжав ягодицы Чонгука, Ким уткнулся лбом в лоб брюнета.

— Перестань, хватит.

В изумлении распахнув глаза, юноша смотрел в пол, в то время как Тэхён обнимал сильное тело и тёрся щекой об щеку парня. Тот подрагивал от шока, ведь не ожидал такого от него.
Приблизившись максимально близко к лицу Чонгука, Ви тихо сказал:

— Не осуждай меня, пожалуйста. Если тебе не нравится и ты хочешь, чтобы я прекратил, так и скажи. Обещаю, – он тихо выдохнул, – я никогда не сделаю что-то против твоей воли.

Ощущая его хриплое дыхание на своих губах, Чонгук словно застыл, переваривая слова друга в голове. Их тела были настолько близко к друг другу, что это нисколько не вызывало негатив у Чона, наоборот, он чувствовал приятные ощущения, смешаные со смущением. Сердце бешено колотилось, а чувства обострились в миллион раз.
Щеки стали адско гореть, точно так же, как и тело. Казалось, на него вылили ведро кипятка, ведь такой неловкости он ещё никогда не ощущал. Да и эта близость, с которой брюнет никогда не сталкивался даже с девушками (ибо у него их никогда не было), сводила с ума.

Потому что он бы не подумал, что это приятно, когда точно такое же тело, как и у него, пахнущее мужским дезодорантом, крепкое, мощное, и в то же время гибкое и податливое, словно девушка прижимается к тебе.
Это странно, неправильно, как учили Чонгука, но это прекрасно.
И сейчас, ощущая губы Тэхёна так близко, как никогда, Чон понял, что не чувствует никакого протеста на действия Ви. Да и в груди что-то затрепетало после его слов. Что-то, что пряталось до появления Кима.

— Что ты имеешь в виду? — тихо, чуть ли не шепотом спрашивает брюнет, хотя, возможно, и знает ответ. Он вдыхает запах волос Тэхёна, пахнущие шампунем.

Ничего не отвечая, Ким закрывает глаза, поглаживая его затылок, словно успокаивая, роясь пальцами в его волосах. Кожа слепого пахнет приятно, отдалённо напоминающе молоко и кофе.

В ужасе застыв, Чон ощутил, как кружится голова. К горлу подкатил комок тошноты, а тело зазнобило.
Ведь ему признались в любви, первый раз за всю его жизнь.

Удар пришёлся по лёгким, когда мягкие пухлые губы Кима накрыли губы Чонгука. Казалось, он сейчас задохнётся от волнения, ведь он чувствовал, как сердце гулкими ударами отбивает ритм во всём теле.
Нежные поглаживания рук Тэхёна по бёдрам полностью расслабили парня, после чего он почувствовал приятную сладкую негу.

Аккуратно оттянув верхнюю губу брюнета, Ким сжал ягодицы парня, отрываясь от мягких губ и целуя шею.
Чонгуку казалось, что он сейчас упадёт в обморок, потому что было слишком приятно. Тело покрылось мурашками и брюнет закрыл глаза, чувствуя, как на коже шеи остаются немного влажные следы. Каждый раз, когда Тэ целовал шею Чонгука, парень чувствовал, как всё сжимается внизу живота. Прижавшись к Тэхёну, он поцеловал его, обнимая и поглаживая кисть руки, покоившуюся на его бёдрах.

Они целовались долго, ни разу не отрываясь друг от друга. Они были возбуждены, но так и не решались прикоснуться к друг другу. Подхватив крепкое тело, Ким посадил парня на стиральную машину, уложив его на лопатки и навалился сверху. Тэхён в наслаждении закрывал глаза каждый раз, когда джинсы натирали его поддатливую кожу в области паха.

— Тэхён, — тихо прошептал Чон, отрываясь от губ юноши.
Тяжело выдыхая горячий воздух, от которого, казалось, запотело зеркало, Ви посмотрел на Чонгука. Тот вид, что предстал перед ним, был незабываемым.
На щеках алый румянец, дыхание хриплое и рванное, футболка приподнята и оголяет пресс с грудью. Медленно проводя пальцами по бархатной коже, он задевает сосок и улыбается, слушая тихий хрип Чонгука. Снова поднимая Чона за футболку и прижимая к себе, Тэхён не сдерживается, покрывая поцелуями всё лицо юноши: открытый лоб, нежные щеки, закрытые мягкие веки, колючие пушистые ресницы, немного припухлый носик, подбородок, возвращаясь к губам. А Чонгук уже не стесняясь тихо стонет, потому что это настолько приятно, что сносит крышу.
Возможно, они бы и дальше продолжили целовать друг друга, если бы не голос матери Тэхёна, раздавшийся на первом этаже.

— Тэхён!

Отойдя от Чона, Ким перевёл дыхание, осознавая, что только что произошло. Сказав тихое «прости», он быстро вышел из ванны, оставляя парня сидеть на стиральной машине.
Словно каменный спускаясь по ступенькам, он зашёл на кухню, сев за стол.

— Будешь печенье? — предложила Хань.

— Нет, — процедил парень, смотря вниз.

Ким мысленно корил себя за своё поведение, потому что сейчас Чонгук мог с лёгкостью отказаться общаться с ним. Сидя ни живой ни мёртвый и думая про то, что произошло в ванной, Тэхён понял, что натворил. От той страсти и желания ничего не осталось, был лишь озноб и страх перед тем, что будет.

— Что ж, я тогда пойду, — сказала мать Тэ, вставая из-за стола и смотря на сына. — Веди себя прилично.

Улыбнувшись, Хань подала женщине пальто и они вышли на улицу.
Сидя на кухне, Ви слушал как тикают настенные часы, и немного подрагивал. Его бил озноб.
Услышав, как хлопнула дверь комнаты Чонгука, Тэхён резко поднялся и побежал вверх по ступенькам. Он был готов выслушать все бранные слова и агрессию в свою сторону, но только не сидеть в неведомости, не зная, что о нём думает Чон.

Открыв дверь, Ким медленно вошёл в комнату, осторожно присев на кровать. Чонгук сидел спиной к нему и молчал. Сидя в тишине, никто из них не проронил ни слова, словно боясь что нибудь сказать. Вдохнув, Ким всё же решился.

— Ты можешь ненавидеть меня, я пойму.

Немного помолчав, брюнет спросил:

— С чего ты взял, что я ненавижу тебя?

Опустив голову, Ви сглотнул. На душе был неприятный осадок.

— Я поцеловал тебя.

— Всё нормально. Забудь.

— Ты уверен?

— Да, Тэхён, я же сказал.

Встав с кровати, Чонгук, аккуратно передвигаясь, вышел из комнаты, оставив Кима одного.
Полностью опустошеного.
От этой недосказанности Чонгука Тэхёну хотелось выть, потому что всё вышло не так, как хотелось бы. Как-то отречённо, словно Чон сделал ему одолжение из-за того, что он стал когда-то первым, кто не оставил его в беде.
Не зная, что делать, Тэхён положил голову на колени, наполненый изнутри обидой.
Наверное, не стоило ему целовать Чонгука.

========== Глава 16. Примирение ==========

Комментарий к Глава 16. Примирение
Matt Simons - Catch and Realise
Юнги долго лежал в кровати, обнимая спящего Чимина, и слушая его умеренное дыхание. Тот даже во сне сжимал простыни, что-то шепча и повторяя одно знакомое имя. Комната была заполнена солнцем, что освещало двоих парней, играясь с их голой кожей светом, что переливался на маленьких волосках на руках, прядках тёмных волос, молодых телах, голых спинах. В эту пору солнце не только светило, но и грело, снабжая каплей тепла Чимина и Юнги. Спортсмен прижимал парня сильнее, и накрывал друг друга одеялом, чтобы сохранить тепло их тел и тот жар, что ещё присутствовал на кровати.

Губы Мина скользят везде, будь то живот, плечи, или даже то место, что горит огнём.

— Ты уверен? — тихо спрашивает он, смотря на расслабленного Чимина, что лежит на кровати и тянется к нему, словно только что проснувшийся цветок от зимнего холодного сна.

— Всегда был.

И Юнги дарит ему то, что никому никогда не дарил, то, что он никогда не чувствовал ранее, что так давно рвалось наружу, но было замороженно изнутри. И Чимин принимает это: сильно выгибается, нежится в крепких объятиях, подставляется под поцелуи, вдыхает запах тела Юнги, что пропахло сигаретами и мятой. Жар разползается по телу, когда Юнги словно машина двигается, заставляя пылать и сгорать изнутри.

Вдыхая запах кожи Чимина, Юнги прятал своё лицо в шею юноши, нежась в его объятиях. Тот приоткрыл глаза, невольно уставившись в стену, и не имея возможности посмотреть на Шугу, ведь тот спрятал своё лицо. Он прячет тонкие пальцы в его крашенные волосы, нашептывая Мину, что хочет видеть его счастливым, и томно выдыхает.

— Пообещай мне. Ты знаешь, о чём я, — ставит условия школьник, волнуясь в ожидании ответа.
Юнги лыбится во все тридцать два и угукает, словно дурачок, потому что, кажется, влюбился, и теперь он сделает абсолютно всё, чтобы всё не шло по пизде, как раньше.
А солнце растапливает своим теплом холодный снег, и заставляет плакать маленькие сосульки, что прижились на крыше коттеджа Мин Юнги. В какой-то момент это стало немного символично, ведь, кажись, этой сосулькой был сам Шуга, и вот в один день его пригрело солнце, которое где-то пропадало всю его жизнь.

○○○○○○○○○○○○○

Тэхён набирает, кажись, совсем незнакомый ему номер, всё-таки вспоминая, как часто он звонил на него. Руки замёрзли без перчаток, но он терпит, сжав зубы. Гудки всё идут и идут и вот он — знакомый до боли голос, который врывается в сознание тысячами воспоминаний.

— Алло?

Он кажется сонным и раслабленым, отчего Ким облегченно выдыхает — он в хорошем распоряжении духа? Или всё же он его разбудил?

— Привет. Это я, Тэхён.

Молчание в трубке надолго повисает, словно желе и, наконец, обрывается.

— Тэхён?

— Да. Прости, я, наверное, разбудил тебя.

Абонент на том конце выдыхает, то ли устало, то ли с облегчением, и задаёт вопрос:

— Ты чего звонишь?

— Я хочу сказать прости. Прошу, я правда виноват. Я бы хотел встретиться. Если ты, конечно, не будешь против.

Тэхён в волнении ходит по аллейке из стороны в сторону и упорно ждёт ответа.

— Хорошо. Где?

Тэхён долго идёт пешком к метро, думая о предстоящей встрече, а в голове миллион воспоминаний. Все же одиночество страшная вещь, и не всегда тот, кого ты любишь, помогает тебе избавиться от него. Ты можешь отдаваться ему на все 100 процентов, но всё равно будешь только отдавать, а не получать.
Ким задумался. Может, это эгоизм? В какой-то степени он хочет получить любовь, ласку от другого человека и всё сразу, но, собственно говоря, для кого? Для себя. Возможно, иногда нужно пожертвовать своими желаниями и мечтами ради того, кого любишь, ведь ему совсем не до тебя, да и твои попытки только раздражают его.
Душный воздух сменился снова на прохладный, как только юноша вышел с метро. Стоя на бульваре, он долго раскидывал оставшийся снег в сторону, давая зелёной траве наконец показаться.
Вдалеке замаячила знакомая макушка, и Тэхён вздрогнул, чувствуя, как настал этот момент.
Он хочет всё поменять.
Как только парень подошёл к Ви, он опустил взгляд в землю, рассматривая свои ботинки. Между ними наступила тишина, иногда перебиваемая звуками мимо проезжающих машин вдалеке. Бульвар весной почему-то был пуст, хотя, это было даже к лучшему.

— Прости меня, — наконец подал голос Тэхён, смотря в знакомые глаза. — Я тогда не мог себя контролировать. Я не хотел слушать тебя, хотя у тебя были проблемы. Позволь мне всё исправить.

Слова давались тяжело, но вскоре след за ними к Киму пришло чувство полного раскаяния перед парнем, боли и обиды от того, что произошло в прошлом.

— Я знаю, что тогда должен был настоять на том, чтобы ты всё же выговорился, но я это не сделал. Я ценю нашу дружбу, хоть она в последние годы стала не такой, как раньше. Я обижался и обижаюсь на тебя, хотя я тоже виноват, но обида у меня лишь одна — что ты стал холоден ко мне и не хотел общаться. Я ведь прав, Чимин?

Пак стоял и смотрел на Тэхёна, рассматривая его пуговицы на пальто, так и не смея поднять взгляд. Ведь Тэ сейчас говорил правду, и Чимин давным-давно её принял.

— Я знаю. Я был причиной наших резко изменившихся дружеских отношений. Я не хотел с тобой общаться, признаю.

— Почему?

— Потому что…

Чимин выдохнул, прикрыв глаза. Да что тут уже скрывать? Ему самому было как-то плевать после всего того, что донедавно произошло с его матерью. Это дело Кима, примет ли он Чимина.

— Я встречаюсь с Юнги.

Между ними снова повисла тишина, а Чимин стал ожидать реакцию Тэхёна. Оно вытянулось от удивления, глаза немного округлились, а рот приоткрылся.

— В смысле?

Посмотрев Киму в глаза, он продолжил:

— Я гей, Тэхён. И я сейчас живу с Юнги.

После этих слов, казалось бы, серьезный Чимин вдруг улыбнулся, вспоминая Шугу и, посмотрев снова на друга, удивился. Тот улыбался и, казалось, сейчас засмеется, приподняв брови, что Пак принял за нервы.

— Ты серьезно? Ты встречаешься с Мин Юнги?

— Да.

Вмиг лицо Тэхёна исказилось, превратившись в что-то похожее на обиду и злость, и он крикнул:

— Ты чёртов эгоист, Пак Чимин!

Тот лишь от неожиданости отошёл от товарища, странно покосившись на него.

— Что ты имеешь…

— Сраный эгоист, — перебил Тэхён, — ты знаешь, что я чувствовал все те годы, когда ты игнорировал меня? Я, блять, понять не мог, почему вдруг человек, с которым я знаком более шести лет, стал равнодушным ко мне, и ничего мне не объяснил?!

Выкрикивая это, парень с ненавистью смотрел на Пака, делая для себя поспешные выводы.

— Я разочаровался во всех, кого знал именно после тебя, понимаешь?

Развернувшись, чтобы уйти, Ким был тут же перехвачен Чимином, и крепко прижат к чужому телу.

— Тэхён, прошу, не уходи. Я знаю, что из меня херовый друг, но ты тоже должен понять меня!

— Зачем нужно было игнорировать меня?

Пак тяжело выдохнул, продолжая обнимать Ви. Тот развернулся, в возмущении продолжив:

— Ты такой дурак.

— Я знаю.

Чимин снова обнял Кима, и на этот раз тот ответил на объятия.

— Мне плевать на то, кого ты любишь, Чимин, — обижено буркнул Тэхён, нюхая запах Пака. От него пахло одеколоном, хотя блондин всегда пользовался туалетной водой, — и вообще, я сам с Чонгуком целовался.

Ким не знает, что его надоумило это сказать. Сейчас хотелось выговориться, особенно Чимину, ведь они всегда делились с друг другом всем, что происходило в их жизни. Так хотелось только задавать вопросы Паку и больше ничего. Что он делал? Почему живёт у Юнги? Что произошло за это время? Чимин резко отстранился, ошарашенно посмотрел Тэхёну в глаза, и громко крикнул на весь бульвар, подёргав парня за плечи:

— Так ты тоже гей?!

Тэхёна словно током прошибло.

— Ты чего орёшь?!

— Ты не шутишь?!

— Закрой рот, Пак Чимин, ты кричишь на всю улицу!

Оборачиваясь по сторонам, Тэхён готов был сгореть от стыда, но тут же чуть не был сбит с ног ошалевшим другом. Тот накинулся на Кима, отчего ему почему-то захотелось смеяться. Ну вот он, его рисовый пирожочек, которого он знал два года назад.

— Тэхёни, ты же не шутишь, ты реально тоже гей?!

— Я тебя сейчас убью, булочка моя, если ты не перестанешь кричать как резаный, — злобно процедил Ким.

— Так ты будешь со мной общаться?

— Дурак глупый! — стал трясти его юноша. — Я зачем позвонил тебе?! Буду!

— Тэхён, я так рад!

Вдруг прикоснувшись холодной рукой ко лбу Тэхёна, Чимин воскликнул:

— Ты горячий.

Тэхён замолчал, заметив стоящего позади Чимина Юнги, который недовольно махал головой, сложив руки на груди. Заметив взгляд Кима, Пак обернулся, и подошёл к недовольному парню

— На меня ты так не набрасываешся, — наконец подал голос спортсмен, щипая Чимина за нос.

— Потому что тебе такое не понравится.

— Откуда ты знаешь? А вдруг понравится?

Засмеявшись, Пак с азартом посмотрел на Тэхёна, отчего тот вздрогнул. Он никогда не видел таким своего товарища.

— Может в кафе?

От предложения «пирожочка», как решил про себя называть друга Тэ, ребята не отказались. Просидев в помещении два часа, они долго обсуждали школьную и личную жизнь, что было странным и совсем непривычным для Ви, ведь он первый раз общался с Шугой, они никогда не были знакомы, а теперь тот так просто рассказывал о том, чем занимается, о Чимине, и как тот попал к нему в коттедж. И это было так сказочно-странно, как в фильме, где всё вдруг наладилось, а человек с ледяным характером, как привык думать не только Тэхён, но и все вокруг, вдруг изменился на глазах, став общительным, открыв много положительных сторон в себе. И, признатся честно, Тэхён готов был плакать от счастья, ведь это так круто. Он уже не чувствовал себя таким одиноким и понял, что Юнги хороший парень за маской дерзости и холоднокровности.
Прощание выдалось тёплым, запоминающимся. Тэ, что удивительно, дружески обнял Шугу, на что тот похлопал по спине парня. С Чимином всё выдалось намного горячее. Пожалуй, так они никогда ещё не прощались. Пак долго и крепко обнимал Тэхёна, сказав, что они встретятся в школе. Ким потрепал его волосы, и улыбнулся.
Смотря ребятам вслед, он не заметил, как взмокли его глаза. В душе вдруг стало пусто, ведь сознание вернулось к Чонгуку. Он всё так не оставит, и поедет к нему сейчас же.

Поездка на метро выдалась изнурительной, голова жутко болела и, казалось, сейчас взорвётся. Утомляя себя поедавшими мозг и нутро мыслями, он наконец зашёл в дом, где мог свободно появлятся без разрешения хозяйки.
Внутри было тихо, мамы Чонгука не было. Сняв обувь и повесив куртку, парень прошёл на кухню, но так никого и не нашёл.
Поднявшись на второй этаж, он, тихо ступая по паркету, заглянул в комнату и в ванну. Тоже никого.
Но не могли же они просто так оставить дом открытым. Он посмотрел на третью дверь и понял, что никогда не заходил туда. Открыв её, Тэхён вышел на балкон, вид которого открывался на двор и другие частные дома. У перил спиной к нему стоял Чонгук, одетый в одну тонкую кофту и брюки. Он переминался с одной ноги на другую, абсолютно босой.

— Чонгук! — воскликнул Тэхён, хватая немного испуганого от громкого голоса парня. — У тебя вчера была температура, мозги есть?

Потянув Чона на себя, Ким вывел его в коридор, и завёл в комнату.

— Ложись давай. И сколько ты там стоял?

Кажется, Тэ совсем забыл о неловкости, которую ощущал перед тем, как войти в дом. Одного Чонгука, раздетого на прохладном воздухе, ему хватило.

— Немного. Мама ушла к моему врачу.

— У тебя совсем крыша поехала. Ну разве так можно? Болеть хочешь? Вчера тебе только температуру сбили.

Ничего не ответив, Чонгук тяжело выдохнул, укрываясь пледом. Взглянув на брюнета, Тэхён потёр затылок и сказал, что заварит чай. Спустившись на первый этаж, он включил чайник и сел на стул, положив голову на стол.
В ушах громко звенело и парню казалось, что он сейчас оглохнет от шума. Звук кондиционера над плитой успокаивал и усыплял одновременно, отчего юноша задремал. Слушая где-то вдалеке, словно в тумане звук кипящего чайника, Ким, пролежав минут пять, наконец поднялся и выключил его.
Зайдя в комнату, юноша поднёс чашку Чонгуку и сел около него, устало смотря в стену. В глазах летали то ли мотыльки, какие-то непонятные тёмные пятнышки, на что юноша несколько раз моргнул.
Просидев в тишине минут 15, пока брюнет наконец не выпил чай, Тэхён тихо сказал:

— Прости ещё раз за то, что произошло в ванной.

— Всё нормально, я же говорил, — моментально ответил Чонгук, голос которого казался взбодрённым то ли после чая, то ли от самого появления Тэ.

Медленно поднявшись, Ким забрал чашку под удивлённый взгляд Чона, сказав: «Ты должен лежать».
Но не успел он выйти за дверь, как ноги тут же подкосились и он упал на пол.
Чашка не разбилась, но покатилась по полу, медленно врезаясь в стену.

— Тэхён? — раздался дрожащий голос Чонгука. — Ты упал?

Пытаясь сказать, что всё в порядке, Ким сморщился от головной боли, потерев виски. Подбежавший обеспокоеный парень схватил Ви за руку, и потряс за плечи.

— Тэхён, что с тобой? Тебе плохо?

— Нет, всё нормально. Просто голова немного кружится. И болит.

Последние слова он проговорил крепко стиснув зубы. Пожалуй, такой адской боли он не ощущал никогда, даже при падениях в овраги с велосипеда.
Подхватив Тэ, Чонгук обнял его, отчего те нечаяно прикоснулись носами и, придерживая за талию, повёл к кровати.

— Я позвоню маме или в скорую.

— Не надо, такое бывает от температуры. Где градусник? — огляделся по сторонам Тэхён, заприметив его на дальней тумбе. — Он около кровати.

Быстро взяв его, Чон укрыл Кима и потрогал лоб парня. Взгляд тут же наполнился досадой.

— Ты горишь весь, Тэ.

Лежа в кровати и морщась от дневного света, парень медленно закрывал глаза, ощущая, как сильное давление просто накрывает мозг. Ещё чуть-чуть и он взорвётся.
Прошло около пяти минут, и Тэхён достал градусник, ахнув от неожиданности.

— Сколько? — с беспокойством спросил Чонгук, подвигаясь как можно ближе к парню и ёрзая на месте.

— 38 и 7.

Открыв рот в изумлении, Чонгук тут же подорвался, сначала шагая со стороны в сторону, а потом нащупывая что-то в тумбочке у шкафа. Достав пакет с лекарствами, юноша подошёл с ним к Ви и протянул его.

— Поищи здесь парацетамол. Он синий вроде.

Медленно поднявшись, Ким немного порылся, и всё же нашёл упаковку таблеток.

— Я сейчас принесу воды, выпьешь. Он мне всегда помогал при температуре. Тебе шторы закрыть?

В согласии промычав, Тэ лёг в тёплую нагретую Чонгуком постель, и накрылся одеялом, на котором ещё остался запах юноши. В комнате приятно потемнело, на что можно было с лёгкостью открывать глаза и не морщится от света. На первом этаже слышалась возня. Прошло совсем немного времени, но для него это казалось вечностью. Услышав приближающиеся шаги, Тэхён медленно поднялся, еле держась на руках, и смотря на разплывчатый образ брюнета.

Выпив таблетку, он удивился, когда Чонгук лёг к нему в кровать.

— Будешь потеть, мама говорила, что при температуре это важно. Укрывайся получше, через каждые десять минут будем мерить температуру. Чай с лимоном на столе, тоже будешь пить.

Укутавшись, Тэхён прижался к Чонгуку, тяжело выдохнув. Тело сильно горело и стало обильно потеть. Громко дыша, он слушал неутихающее частое сердцебиение Чона и крепко держал того за руку.

К концу дня температура спала к 37 и 6.

Вернувшись с города, женщина позвала Чонгука, в ответ которой была тишина. Поднявшись к нему в комнату, она увидела как Чон прикладывает пальцы к губам, намекая, чтобы та не кричала и указывает на Кима с градусником. Тот давно спал крепким сном, утомлённый болезнью.

========== Глава 17. Горькая правда ==========

Комментарий к Глава 17. Горькая правда
"Голос монстра" - The Truth
Открыв глаза, Тэхён медленно поднялся с кровати, массируя затёкшую шею. Чонгук спал рядом, надув щеки и что-то шепча во сне. Улыбнувшись, парень зажмурил глаза, ожидая, пока исчезнет шум в ушах и медленно поднялся, стараясь не разбудить юношу.
Переночевав у Чонгука три дня и, наконец, выздоровев, Ким позвонил матери и поехал домой. На дворе стоял конец апреля и скоро нужно было сдавать экзамены. Он и не заметил, как быстро пролетел этот год, а мысль об экзаменах заставляла знатно волноваться. Последние дни Ким учился и готовился как заведённый, отсчитывая дни до «судного момента». Мама с отцом то и дело капали на мозги, ни разу не переставая говорить о том, как важна сдача экзаменов для его будущего, отчего Тэхёну хотелось послать их куда подальше, лишь бы оставили в покое. Встретившись в школе с Чимином, парень поделился с ним своими переживаниями, на что тот поддержал его и пригласил поесть вместе в столовой. Оба обсуждали будущую работу, к которой лежала душа. Ким хотел идти на хирурга-офтальмолога, на что товарищ удивился — Тэ терпеть не мог химию и биологию, а тем более кровь, и вдруг с такой уверенностью говорил об этом. Чимин же хотел быть дизайнером интерьера.

— На тебя это так непохоже. Ты рехнулся сдавать химию?

— Да. Я её ненавижу, но полюбил анатомию после передач о сетчатке глаза.

— Ооо, — протянул Пак, поднимая брови в изумлении, — ты точно уверен, что тебе это интересно? А как же кровь?

— Да, от крови мне не очень, но я последний год жуть как заинтересовался офтальмологией. Всё равно у меня нет выбора, я до этого вообще не знал, на какую специальность пойти. А что по-поводу Юнги?

— Он в масле катается. Ему папа бизнес в руки передаст.

— Разве Мин совершеннолетний?

— Несмотря на хорошие результаты в спорте, он два года оставался в десятом классе.

Теперь был удивлён Тэхён.

— Подожди… как так?!

— И не спрашивай почему, — засмеялся Пак, — тот парень, у которого нашли кокаин, когда мы были в восьмом классе, был именно он. Оказывается, тот самый чмошник, которого мы с Мином сдали в полицию, и был той малолеткой, которая подставила его четыре года назад. Мы когда узнали, были в шоке.

Во взгляде брюнета читался азарт, особенно когда он смотрел на реакцию Кима.

— Это же надо, — продолжил Чимин, — знал, что его друзья подонки, и всё равно продолжал с ними дружить…

— Хорошо иметь богатого папу, — всё, что смог прошептать Тэхён, пытаясь проглотить застрявшее тесто в горле.

И вот наступил день сдачи. Стоя рядом с Паком в большом коридоре, наполненом выпускниками, Тэхён наблюдал, как мужчины с металоискателями проверяют будущих студентов.

— Я даже не знаю, почему хочу сдать эту херню — чтобы родители оставили меня в покое или чтобы уже самому зарабатывать и поступать так, как захочу.

— А я не хочу сидеть у Шуги на шее.

— Если я не сдам экзамены и не буду отвечать тебе на звонки, знай — меня съела мама, — сказал Тэ, продвигаясь всё ближе и ближе к аудитории.

Чимин нервно засмеялся, пошутив: «А меня некому жрать, кроме Юнги».

Тэхён не помнит, как сдал первый экзамен, сидя в аудитории три часа, потом как сдал второй и третий. Это казалось каким-то сном, ведь он, чёрт возьми, сдавал сраную химию, какую всем сердцем ненавидел. Как так получилось, он и сам не знал.
Всё, что он запомнил — своё охреневшее лицо, когда через несколько дней ему сообщили, что его заявку приняли в медицинском университете. После этого он тут же набрал Чимина, который, не дожидаясь голоса Тэ, закричал, что тоже сдал.

Говоря что-то неразборчивое от нахлынувшей эйфории в телефон матери, которая уже успела позвонить всем знакомым и родственикам, чтобы похвастаться своим сыном, Тэхён набрал домашний телефон Чонгука, ожидая, пока тот ответит.

— Да?

— Чонгук-и, это Ким. Мою заявку приняли, и я теперь студент медицинского университета в Сеуле!

— Правда? Ничего себе, я так рад, ты не представляешь! — засмеялся парень, отчего у Ви запорхали бабочки внутри. — Значит, ты уедешь в другой город?

Голос Чонгука стал более тихим и Тэхён выдохнул. Ведь ему действительно придётся переехать в самый центр. А как же Чонгук? На душе вдруг стало гадко и противно, отчего хороший настрой парня тут же улетучился. Не было бы счастья без несчастья.

— Слушай, как насчёт того, чтобы где-то это отпраздновать? Может, в кафе? — предложил он, чтобы разбавить нагнетающую обстановку. Да и самому хотелось на какое-то время забыться, ведь подготовка, нервы и экзамены вывели его из сил, и хотелось просто отдохнуть от всей этой суеты.

— Да, хорошо, я не против. Ты приедешь ко мне?

— Да, на такси.

Набрав номер водителя, Тэхён поехал к Чонгуку, который уже стоял у ворот, дожидаясь парня. На нём была лёгкая футболка белого цвета, джинсы и кроссовки, так как на улице было жарко. Тэхён так засмотрелся на парня, что не заметил, как такси остановилось, чтобы подобрать пассажира. Чонгук стоял с опущеной головой, немного прикрывая слепые глаза.
Выйдя из машины, Тэхён крепко обнял парня, понюхав приятный запах одеколона, от которого шли мурашки по коже.
Сидя в салоне, ребята долго обсуждали экзамены. В основном, говорил только Ким, рассказывая смеющемуся Чону, как он сдавал химию, и с каким выражением лица смотрел на тесты. Они и не заметили, как подъехали к кафе.
Зайдя в помещение, парни заказали блюда и принялись говорить о всякой ерунде.

— Слушай, Чонгук, мы с тобой уже полгода общаемся, а я и половины о тебе не знаю.

— Хах, — улыбнулся парень. — И это говорит тот, кто ко мне чуть ли не каждый день приходил.

Ви не смог сдержать улыбки, наблюдая за брюнетом. И всё же, он такой милый, с этими кролячими зубками и слепыми глазками. Подперев подбородок рукой, Тэхён стал в упор расматривать юношу, задерживая взгляд на его родинке под нижней губой. И почему он заметил её только сейчас?

— Чони, я ведь даже твоего номера не знаю. Это так глупо, мы же друзья.

— Звучит романтично.

— Ты мне по-любому его дашь, ведь как я с тобой ещё буду общаться?

— Ну конечно.

Отпив сока, Ким снова посмотрел на Чонгука, который жевал мясо и вдруг спросил:

— Ты кого-то любил? Или чувствовал симпатию? Расскажи.

Словно окаменев, Чон проглотил мясо и спрятал пальцы в кулак.

— Симпатия или любовь?

— Да. Пожалуйста, мне интересно. Может, тебе нравится кто-то до сих пор.

Ким и сам не знал, почему вдруг завёл эту тему. Чонгук принадлежал только ему, но что по-поводу самого парня? Считал ли он так? Тот поцелуй ещё ничего не значил, ведь брюнет так ничего ему и не сказал.

— Ты уверен?

— Да.

— Ам…ну это неожиданно, — стал колебатся брюнет, поджимая губы. — Это странная…

Замолчав, он, словно подумав о чём-то, наконец ответил:

— Странное ощущение. Неправильное.

В упор смотря на юношу, Ким, казалось, продырявит парня одним своим взглядом. Вытянув шею, он как можно ближе наклонился к сидящему напротив Чонгуку.

— Любовь это не неправильно. Скажи, как есть.

Ничего не отвечая какое-то время, Чонгук смотрел вниз, словно поникнув. Возможно, ему было неприятно об этом говорить, но Тэхён должен был знать чувства парня. У него была надежда, что Чон имеет в виду его и поэтому так неловок. Но это была лишь надежда, всё решали именно его слова.

— Да мне никто и не нравился. До седьмого класса, пока к нам не перевёлся один мальчик.

Ким вздрогнул, а по спине пробежали мурашки. Мальчик? В их школе?

— Я не знал его имени, — продолжил Чонгук, — и боялся спросить, сам не знаю почему. Он частенько пропадал, а потом исчез. Через несколько лет я снова его увидел и…

Парень замолчал, потирая вдруг взмокшие руки. И зачем он это говорит при Тэхёне?
Тэхён, сидящий и в упор смотрящий на брюнета, чувствовал, как давит ком в горле.

— И что потом?

Взглянув в сторону Тэ, Чонгук поднапрягся, неуверенный, стоит ли дальше рассказывать Тэхену, ведь тот целовал его, а значит, что-то чувствовал.

— Говори всё, я не обижусь, — словно прочитав его мысли, ответил парень. — Мне важно твоё мнение и твои чувства, мне бы не хотелось делать тебе больно. Просто говори, как есть.

На самом деле Тэхёну было обидно, и он и слова не хотел слышать о том, что Чонгук ещё любит кого-то, а не его, но он давно научился снимать розовые очки, поэтому сейчас ему нужна была только правда.

— Ты действительно?..

— Да, — ради уверености Ким накрыл своей ладонью ладонь брюнета, лишь бы только быстрее узнать правду.

Выдохнув, Чонгук немного улыбнулся, всё же доверившись ему, и продолжил:

— Он вернулся обратно в школу, но я так и не узнал его имени. То времени не было, то боялся. Сам не знаю чего, но меня охватывала паника, когда видел его. Я всегда наблюдал за ним и даже рисовал его, — улыбнулся он, сжимая руку Ви в волнении. — Думал, что на следующий день узнаю его имя, но не вышло. Я ослеп, и вот уже все старшеклассники выпустились.

На этом лицо Чонгука вдруг стало печальным, взгляд потускнел. Как и сам Тэхён, что, казалось, увял изнутри.

— То есть, тебе тот парень до сих пор нравится?

Немного помолчав, Чон о чём-то подумал, а потом ответил:

— Наверное, это можно назвать любовью.

Что-то звонко разбилось внутри Кима, словно сильный удар прошёлся по всему телу. В ушах звенело громкое «это можно назвать любовью», что оглушало сильнее взорвавшейся мины. В шоке опустив взгляд, он сглотнул, пытаясь избавится от резко появившегося вкуса жёлчи во рту, закрывая глаза, чтобы прогнать вдруг появившиеся слёзы. Ему вдруг стало так больно, что на несколько минут ему перехватило дыхание, отчего он стал задыхаться. Он хотел узнать правду, вот и итог. Зажмурив глаза, он почувствовал, как жар подкатывает к лицу, как горят щёки и что-то в груди ломает рёбра. Сделав вид, что его это никоим образом не задело, Ви, спустя несколько секунд молчания, как можно весёлым голосом ответил:

— Я так рад, что ты открылся мне. Я не обижаюсь и не думай о таком.

А слепые глаза смотрели на Тэхёна, пытаясь в черноте рассмотреть незнакомый облик, не видя блестящих глаз, которыми он смотрел на Чонгука, как-то измученно улыбаясь. Взгляд Тэ стал печальным и он рванно вдохнул воздух, сделав это как можно тише, чтобы не услышал Чонгук и ничего не заподозрил.

— Чонгук-и, я уверен, что после операции ты найдёшь его. Я помогу.

Голос был на грани срыва, а сам Тэхён закрыл лицо руками, благодаря Бога, что Чон слеп и ничего не видит. Как ему сейчас было больно в груди, так сильно, что он готов был расплакаться. На глаза предательски наворачивались слёзы, хотелось убежать в туалет и зареветь, словно ребёнок, но он не мог допустить такой оплошности. Он должен показать Чонгуку, что всё хорошо, что его это нисколько не волнует.

— Тэхён, спасибо, — вдруг подал голос Чон. — Послушай, это очень странно. Я не знаю, как обьяснить то, что чувствую, но поверь мне — ты не безразличен для меня. Но заговорив об этой теме, ты заставил вспомнить меня и о том парне. Я забыл о нём, не было мне до него дела, когда лежал в больнице, когда думал о том, что ослеп и когда убивал себя…

Всё это Чонгук говорил на одном дыхании, сжимая скатерть на столе в руке. Смотря в сторону Тэхёна, он говорил и говорил, словно пытаясь закрыть ту яму, которая, как казалось брюнету, вдруг образовалась между ними после его признания.

Чонгук не верил, что Тэхёну не больно. Тэхён не верил, что Чон чувствует к нему любовь. Лишь благодарность за поддержку и за то, что был рядом в плохое для него время.

— Я чувствую к тебе любовь, благодарность…

«Благодарность» пронеслось в голове Кима, и он закрыл глаза, чтобы не разреветься ещё больше.

– … что-то тёплое, Тэхён, понимаешь? И какой-то трепет, когда ты рядом. Но вспомнив о том парне, который мне нравился с младших классов, от которого у меня подкашивались ноги, я чувствую то же самое. И я не могу сейчас говорить о том, к кому чувствую любовь…

«Но ты сказал, что любишь его».

– …не обижайся, прошу, ты ведь будешь моим другом?

Засмеявшись от нервов после слова «другом» вдруг неожиданно для самого себя и Чонгука, Ким вытер рукавом рубашки покатившиеся слёзы.

— Тэхён?

— Это смех счастья, малыш. Ни о какой обиде и речи не идёт. Я счастлив, когда счастлив ты и это твоё дело, принимать любовь другого или нет. Если ты мой друг, не думай о том, что я обижен. Думай только о хорошем, ведь через несколько месяцев тебе сделают операцию. Ты сможешь видеть, Чонгук, разве это не прекрасно?

Глотая комок в горле, Ким уже не сдерживал себя и подрагивал всем телом, отворачивая голову и смотря в окно. Он и не заметил, как во время их разговора солнечная погода резко сменилась на пасмурную. На стекле красовались маленькие капли. Надвигался ливень.

— Дождь начинается, — тихо сказал Тэхён, ожидая, пока краснота спадёт с глаз. Ведь у него всё прекрасно, Чон не должен ничего знать, но ему казалось, что по приходу домой его прорвёт на истерику. Главное дотерпеть.

— Ты правда не обижаешься?

В какой-то момент в Тэхёне вспыхнула злость. Ещё один вопрос, и он убьет Чонгука.

— Я же сказал, всё хорошо. Ты поел?

Голос был словно сталь, холодный и резкий, и это не могло не коснуться ушей Чонгука. Он лишь кивнул, вставая из-за стола, не проронив ни слова.
Сидя в такси, они ничего друг другу не сказали, слушая как дождь, что обрушился на город, бил огромными каплями по стеклу.

— Ты меня завезёшь, потом домой? — нарушил молчание Чон, посмотрев на Тэхёна.

— Да. Вещи буду собирать, — сухо сказал Ким, добавив. — Дай свой номер.

Записав телефон Чона в контакты, парень смотрел, как тот выходит из машины, попадая под дождь и разворачивается к нему.

— Даже не обнимешь? — с печальной улыбкой спросил брюнет, отчего Кима снова прорвало внутри адской болью.
Конечно же, обнимет. Разве он дурак, чтобы не обнять человека, который перевернул весь его мир? Это слепое чудо, что стало для него второй жизнью, и дало на какое-то время поносить розовые очки.
Выйдя из машины, Тэхён обнял Чонгука, полностью намокая под проливным дождем. Крепко прижимая к себе парня, зарываясь ладонью в его тёмные, пахнущие весной и всеми цветами той поляны, на которой они сидели, волосы, Тэ тихо плакал, радуясь, что дождь смешивается с его слезами, и не даёт Чону повода для догадок. Брюнет лишь стискивал зубы от печали, ведь Тэхёна больше не будет рядом. Вина за рассказ о своих чувствах медленно поедала его, заставляя чувствовать ненависть к себе, ведь он всё разрушил, сделал больно Киму. Даже если тот и говорил, что рад, Чонгук всё равно знает правду, и чувствует эмоции парня, хоть он и слепец. Этого не объяснить.

— Пока, — тихо прошептал Ви, медленно отрываясь от него.

— До встречи.

Разворачиваясь и садясь обратно в такси, Ким посмотрел в окно, не выдержав и тихо всхлипнув — Чонгук стоял под дождём и смотрел на него белесыми глазами. И хоть они были слепы, но в них было достаточно силы, чтобы показать печаль и боль. Иногда Киму казалось, что Чонгук прекрасно видит его, что он просто надел линзы, ведь этот взгляд нельзя было описать одними словами. Он был слишком живой, понимающий, приносящий много боли.
Уткнувшись лбом в стекло, он вздрогнул, когда машина двинулась с места и закрыл лицо руками, увидев как Чонгук медленно помахал ему.
Это было слишком для такого слабака, каким считал себя Тэхён.
Он так и не смог помахать ему в ответ, хотя, Чон ведь не видит, какая теперь разница?
Возможно, Ким просто не догадывался насколько ментально они близки, что Чонгук прекрасно всё понял, стоя на дождливой улице.
Он знал, что Тэхён не помашет ему, возможно, начав плакать.




========== Глава 18. Эмоции на пике ==========

Маленький коридор был заполнен огромными сумками с вещами Тэхёна, в то время как их владелец спокойно передвигался по дому, снимая телефон с зарядки, и кладя наушники в карман. Его ожидала длинная поездка на автобусе. В то время, как парень спокойно, с равнодушием и пустотой после последней встречи с Чонгуком ходил по комнате словно зомби, проверяя, всё ли он забрал, его мать носилась по дому словно сумашедшая, отчего стояли все соседи. Отец спокойно прогревал машину, а псы брали пример с женщины, без причины гоняясь за хвостами друг друга.

— Так, сынок, трусы положил? — обеспокоеная мать снова открыла сумку, перебирая все вещи, что недавно положил туда Ким. — Ничего ведь не оставил?

— Мам, как я могу забыть положить нижнее белье, если я уезжаю в Сеул на шесть лет? — вскинул брови парень, проверяя все ли документы на местах.

— Ну ты же знаешь меня, — подошла она к Тэхёну и погладила его по щекам. — Скажи мне, ты сам не свой, что не так? Это волнение?

Такая забота выбила его из колеи, на что Тэхёну пришла мысль, что мать, наконец, получила своё, когда хотела, чтобы сын сдал экзамены. Всё же, ей не будет стыдно появляться в своих кругах, где она спокойно будет хвастаться, какой у нее сынок умный мальчик. Теперь она может со спокойствием выдохнуть, ведь краснеть за тупорылого огрызка, который родился на этот свет, ей не придётся. Тэхён и сам не заметил, как пустота в голове заполнилась таким пессимизмом и агрессией. Он просто был в состоянии аффекта после разговора с Чонгуком.

— Всё нормально, — отмахнулся Тэхён, закрывая открытую матерью сумку. — Я в порядке. Уже время, ты собралась?

— Да, — ответила женщина, выходя в коридор и тут же останавливаясь. — Послушай, мы вчера с твоим отцом поговорили и решили, что Ёнтан-и должен быть с тобой.

Стоя посреди комнаты, Ким в удивлении приоткрыл рот.

— В смысле?

— Что насчёт того, чтобы пёс был с тобой в Сеуле?

Почесав голову, Ким задумался.

— Я, конечно, за, но если его вырвет в автобусе, что прикажешь делать?

Не сказал бы Чонгук тогда те вещи в ресторане, Тэхён бы сейчас обрадовался, как ребёнок, но место этого внутри него засела чёрная дыра, что становилась всё больше и больше с каждым днём, засасывая все эмоции Тэхёна в свою бесконечность. Просидев всю ночь у окна, у парня ничего не осталось из чувств, кроме полнейшей апатии ко всему. Ещё и этот вопрос с собакой раздражал его. С его любимой собакой, которую он всегда гладил, с которой всегда спал.

— Ну ты же знаешь, что мы часто с ним ездили в машине и его ни разу не вырвало, — стала уверять парня женщина, забрав последнюю сумку с комнаты сына, став на пороге. — Что-то это действительно на тебя не похоже.

Ничего на это не ответив, Ким вышел из комнаты, в последний раз запечатлив все детали у себя в памяти, вспоминая первые бессонные ночи после встречи с Чонгуком, свои кошмары и ночные посиделки у окна, когда ему было плохо. На душе вдруг стало тяжело, словно на рёбра положили камень, а сердце вдруг заволокло тоской. Всё это было, казалось, только вчера. Как быстро летит время. Немного посмотрев на свою пустую комнату, Тэ тяжело выдохнул и вышел в коридор. Заприметив клетку, в которую мать помещала удивлённого пса, Ким обулся и, взяв сумки, вышел на улицу.
Доехали они до автобусной остановки в тишине, каждый думая о своём. Женщина в волнении ёрзала на сидении, иногда говоря о том, как должен вести себя Тэхён в незнакомом городе, отец просто молчал, внимательно следя за дорогой, а сам Тэ смотрел в окно, наблюдая за мимо пролетающими домами, магазинами и людьми.
В мыслях глубоко засел Чонгук. Его голос и запах.

Закрыв глаза, Тэхён не смог не думать о нём, сжимая волосы на затылке. Все мысли были вокруг их разговора в кафе, останавливающиеся на том моменте, когда брюнет сказал, что всё ещё любит.
Киму хотелось рвать и метать от ненависти. Кусая до боли губы, с тоской смотря, как они подъезжают к остановке с водителями новых двухэтажных автобусов, Ви пытался понять мотивы Чонгука, его поступки.
Почему он не сказал этого раньше? Почему молчал после поцелуя?
Ким закрыл глаза, совсем не думая о предстоящей длинной дороге в другой город, ведь перед глазами всё время стояло его лицо — красивое, светлое, с родинкой под нижней губой и этими глазами. Он всё ещё не мог понять его поступка и пытался разобраться.
Возможно, Чонгук просто боялся сделать ему больно после признания в ванной и поэтому не сказал, что его сердце занято?

Грусть сменилась на колкую обиду, что колола в области сердца словно игла, смешиваясь со злостью на слепого.
Как он мог так спокойно принимать прикосновения Тэхёна, зная, что тот чувствует к нему что-то? Почему он позволял это делать, даря ему надежду, и тут же так просто говоря о том, что любит?
В глазах запекло и Ви скрутился калачиком, опираясь лбом в окно. Ему снова стало плохо как никогда.

Подъехав к стоянке, семья Кимов вышла из машины, достав сумки будущего студента из багажника. Подойдя к автобусу, они остановились, чтобы попрощаться, ведь транспорт уже собирался отъезжать.
Наконец не выдержав и заплакав, мама Кима крепко обняла сына, сказав, что будет звонить ему каждые полчаса, в то время как папа сдержал эмоции, с печалью прижав сына в последний раз. От этого Тэхёну стало плохо, и он поспешил как можно скорее зайти в автобус и занять своё место. Сев на сидение, он обрадовался, что второе место около него не занято ибо хотелось расположится только самому, и просто побыть в одиночестве. Кладя клетку с Ёнтаном около себя, парень внимательно посмотрел на пса, проверив его самочувствие. Тот мирно спал и, казалось, абсолютно плевал, что он несколько часов будет мучаться в клетке. Услышав рёв мотора, Ким посмотрел в окно и ощутил, как всё сжимается у него внутри от происходящего. Машущие родители напомнили ему сцену с Чонгуком, отчего Тэ стиснул зубы, выдавливая что-то на подобии улыбки.
В груди неймоверно жгло, а ему было хреново как никогда.

Anna Naklab — My super girl

Всю дорогу Тэхён слушал музыку, думая о чём-то своём, равнодушно смотря в окно, наблюдая за тем, как города менялись на поля и леса, иногда даже на просто пустынные дороги. В один момент Тэхёну показалось это таким взрослым, слишком одиноким для него в том плане, что он сейчас абсолютно один, в полупустом автобусе, который становится всё темнее и темнее от наступающего вечера. За окном видно, как фонари наконец начинают освещать дорогу, в маленьких частных домиках загорается свет, и Тэхёну это кажется какой-то пыткой ибо вот — он снова один.

Что сейчас делает Чонгук? Как он?

Мечтая о долгой дороге куда-то и песнях в наушниках, он не имел в виду одиночество на душе после неприятных разговоров или встреч. Он хотел, чтобы под боком был хоть кто-нибудь, а не собака, что давным-давно спит и видит десятый сон или хотя бы приятная встреча и тёплое нежное прощание, после которого он смог бы спокойно расслабиться в долгом пути, но в душе было лишь беспокойство, обида на родителей с Чонгуком и боль.
Тэхён с какой-то досадой посмотрел на спящего пса и отвернулся к окну, слушая песню и смотря на ночные огни.

Опять всё не так, как он хотел.
В голову лезут колкие, щемящие сердце воспоминания несбывшихся надежд, которыми марил Тэхён — счастливый Новый Год в кругу семьи, улыбка Чонгука, который принимает его подарок и меняет своё отношение к нему, его ответная любовь к Тэ, долгие разговоры по телефону прямо тут, в дороге с Чонгуком, которые наполнены лаской и нежностью. Сейчас он один, поэтому укрывается пледом, усаживаясь поудобнее.
Выдернув наушники из ушей, парень не замечает, как проваливается в сон, утомлённый душевной тяжестью и усталостью.

***

Вибрирующий телефон в кармане джинс заставил Тэхёна разлепить веки, и зажмурится от солнечного света. Осмотревшись в автобусе, он протёр глаза и посмотрел на электронный счётчик у водителя, показывающий время и название города, к которому транспорт сейчас подъезжает.

≪ 11:23. Анян ≫

«Мне скоро выходить», — думает парень и, снова протирая глаза, наконец отвечает на звонок, собирая вещи.

— Алло? Сынок? — в трубке раздаётся голос матери. — Малыш, ты где?

— Я сейчас в Аняне буду, — отвечает Ким, чувствуя, как быстро колотится сердце, ведь это чужой город.

— Солнце, выйдешь и сразу на метро, оно около автобусной остановки. Там двадцать километров от Аняна к Сеулу.

— Да-да, понял, — отвечает парень, взяв клетку с Ентаном, направляясь к выходу.

Как только автобус медленно подъехал к остановке и, затормозив, открыл двери, Тэхён вышел из салона, осматриваясь вокруг.
Незнакомый город, миллион людей и улиц. От всего этого у парня закружилась голова, но, собравшись с мыслями и подготовив себя к встрече с Сеулом, он направился в сторону метро, сверяясь с GPS.
По пути Ким вспомнил, что так и не позвонил Чонгуку. Долго смотря на экран телефона и на номер парня, он разрывался между желанием позвонить и проигнорировать. Ему действительно не хотелось ворошить немного зажившую рану, убивая себя, как только услышит голос Чонгука, но он ведь обещал звонить ему, а разве друзья не сдерживают обещаний?

«Не все», — проносится у него в голове и он, сидя в метро в пустом вагоне и всё же решаясь набрать его номер, кусает заусенцы, в волнении смотря на город с окна. Он ведь не будет всё принимать близко к сердцу, не будет больше плакать?

Гудки идут долго и когда Тэ кажется, что Чон уже не ответит, он всё же слышит его голос, незаметно вздрагивая.

— Алло?

— Чонгук, привет. Это Тэхён.

— Тэхён! — голос дрожит, переходя на высокую ноту и тут же затихает. — Я думал, ты не позвонишь. Я ждал вчера твоего звонка весь день. И ночь.

Ким кусает губы и морщится от боли. Та отвлекает от разных ненужных мыслей, отчего он продолжает это делать, чувствуя вкус крови на языке.

— Прости, я вещи собирал и некогда было.

— Ты где сейчас?

— В Аняне. Скоро приеду в Сеул.

— Я рад за тебя, хён. Ты молодец.

Улыбнувшись, Тэхён посмотрел в окно. Кажется, метро приближалось к концу города, ведь появлялись огромные красивые многоэтажки, разные парки развлечений, роскошные частные дома с садами, что значило одно — он приближается к центру.

— Волнуешься? — продолжил Чонгук, голос которого был полон неловкости.

«А тебе не всё равно?»

— Да. Очень.

— Ты ведь будешь делать много фотографий? Это ведь центр, там красиво.

«Какая тебе разница?»

— Да, буду, — улыбается Тэхён. — Чем занимаешься?

— В комнате сижу.

— Как обычно, — снова смеется Ким, сильнее сжимая телефон в руке. Ёнтан ёрзает в клетке, смотря маленькими бусинками на хозяина.

— Тэхён, прости меня.

— За что? Всё в порядке.

— За то, что сделал больно. Я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя.

«Не любишь»

— И я тебя.

В трубке снова повисает молчание, а Чонгук на том конце провода тяжело выдыхает. Ким не знает что сказать. Ему не о чем говорить. Раньше — да, сейчас — нет.
И Чонгук, кажется, понимает это.

— Хён, — вдруг выдает он, приводя в ступор Тэхёна.

— Чонгук?

— Я знаю, ты обижаешься на меня. Знаю, что, возможно, не будешь звонить. Я не хотел всё испортить тогда, правда. Думаешь, было бы лучше, если бы я тогда промолчал?

«Да?..»

— Нет, ты всё правильно сделал.

Снова замолчав, Тэхён сглотнул комок в горле — кого он обманывает? Он бы не смог жить во лжи, правда намного лучше, хоть она и горькая…

— Тогда… если я всё правильно сделал, почему ты отдалился от меня?

— С чего ты взял?

— Тэхён, — голос парня вдруг поменялся, став каким-то поддавленым и сорванным, — я не глупый. Я чувствую это, знаю и слышу. Твой голос всё говорит за себя, и ещё тогда в кафе тоже сказал. Я чувствую, хён.

В этот момент Ви хотелось завыть, словно животное. Слова Чонгука были настолько искреними и правдивыми, чёрт возьми, что просто добивали его, словно какую-то полудохлую птицу.

— Чувствуешь? Чонгук, чувства очень часто подводят человека…

— Ты чувствовал, — перебил его Чон, и на этот раз Тэхён услышал тяжелое дыхание юноши.

— Не понял…

— Ты чувствовал меня тогда. Когда я хотел покончить жизнь самоубийством.

" Зачем, зачем, зачем?! Хватит говорить об этом! "

— Послушай, то просто было предчувствие, давай не будем, — хотел как можно быстрее закончить разговор Тэхён, зная, что рана в сердце снова стала обильно кровоточить, проклиная при этом чёртового Чон Чонгука.

— Нет, Тэхён, мы будем! И ты не будешь злиться на меня, потому что обещал! — вдруг срывается юноша, заставив похолодеть от неожиданости Тэхёна.

Внутри Кима всё вскипело, и в один момент ему захотелось крикнуть так громко, как он ещё никогда не кричал.

— Я. Не. Злюсь.

— Злишься, злишься, хён. Сейчас в метро еле сдерживаешь себя, чтобы не закричать ругательства в мою сторону. Сидишь и кусаешь свои губы до крови, ведь они всегда у тебя покусаны. А потом приедешь в Сеул, и будешь плакать из-за меня, не будешь звонить…

— Ещё одно слово и я больше не позвоню тебе, — перебивает Тэхён, сжимая прутья клетки, и вот-вот готовый запустить смартфон в окно.

— Тэхён, не будь таким со мной!

— Каким «таким», чёрт возьми?! — всё же кричит Ви, тяжело дыша, отчего грудная клетка то опускается, то поднимается вверх.

В пустом вагоне ни души, за что парень очень благодарен. Оттянув волосы, он медленно закрывает глаза, пытаясь успокоиться.

— Тэхён, пожалуйста, давай как раньше, — тихо выдаёт Чонгук, вдруг всхлипывая, отчего вся злость Кима куда-то улетучивается вместе с жаром во всём теле, заменяя собою сильную боль и печаль. Он закрывает глаза, вздрагивая от того, что Ёнтан громко тявкает, недовольный настроением хозяина.
Пёс вдруг обратил на него внимание?
Слушая всхлипы Чона на том конце провода, переходящие в тихий плач, Тэ рванно вдохнул, закрыв лицо рукой.

— Успокойся, — тихо прошептал он, чувствуя, как перед глазами всё плывёт. Слёзы капнули на ткань джинсов, оставив на них тёмные пятна. Ёнтан продолжил гавкать, не унимаясь ни на секунду.

— Заткнись! — гаркнул он, ударив прутья клетки, отчего животное жалобно заскулило, отвернувшись лицом к стенке. — Я не тебе, Чонгук.

Слушая тяжёлое дыхание юноши, прерывающееся плачем, Ким смотрел в окно, прикрывая рукой слёзы. Сжимая губы от боли, он чувствовал, как всё внутри него медленно разъедается невыносимым одиночеством. Одиночеством без Чонгука.

— Хватит. Перестань, — снова повторил Ким, уткнувшись лбом в холодное стекло. — Я буду звонить. Каждый день.

Замолчав, Чонгук тихо спросил:

— Правда?

— Да.

Собираясь завершить звонок, Тэхён долго не решался отключиться, как и Чон. Слушая тишину друг друга, оба молчали, не зная, что сказать. Каждый из них что-то ожидал услышать друг от друга, но не знал, что именно.
Заметив, как метро подъезжает к станции, Ким посмотрел на телефон, задержав палец в воздухе на красной кнопке завершения вызова. Выдохнув, он снова поднёс телефон к уху и прошептал:

— Не плачь из-за меня. Пожалуйста.

— А ты из-за меня.

Зарывшись рукой в волосы, Тэхён опустил голову на колени.

— Не выйдет.

— Тогда и у меня тоже.

— Пока.

— Пока.

Отключившись, Ким долго смотрел в пол, слушая звук тормозов метро на станции. Обратив внимание на пса, Тэхён медленно поднялся, хватая сумки и клетку в руки, шагая к разпахнувшимся автоматическим дверям.

========== Глава 19. Звонок ==========

В пустом коттедже раздался тихий звонок. Чимин, сидевший всё это время в полной тишине и дремавший на кресле у камина, вздрогнул, поворачивая голову в сторону своего телефона. Тот вибрировал на маленьком стекляном столике около пачки сигарет, которые Чимин выложил с карманов одежды Юнги. Спортсмен поехал к Хосоку, оставив его одного в своём доме, сказав, что вернётся через полчаса.
Вялой рукой потянувшись за телефоном, Чимин взял его в ладонь и посмотрел на экран.
Его словно прошибло током.
На зелёном фоне звонка виднелось большими буквами напечатаное «Мама».
Сердце тут же гулко забилось, в волнении оглушая сознание, и Чимин холодными пальцами нажал на знак принятия звонка.

Он точно помнил, что не общался с матерью 4 месяца. И точно помнил, что за эти четыре месяца она так и не позвонила. Осознав это, он на ватных ногах подошёл к окну. Накатилась куча эмоций.

Прошло секунд пять, не больше, пока он всё же не решился начать первым:

— Алло?

Голос предательски дрогнул.

— Алло.

Голос женщины казался холодным — вместо теплоты, которую надеялся услышать Пак, он лишь уловил ледяное равнодушие.

— Мам, привет, — тихо сказал парень, расхаживая по комнате. От волнения его трясло.

— Привет, — всё таже сухота. — Я собрала твои вещи. Ты можешь приехать и забрать их?

От услышаного, парня словно резануло где-то в груди. Забрать вещи?
Вдалеке показался звук открывания замка. Или ему это показалось? Он был слишком занят, чтобы зацикливаться на этом.

— Что? Вещи?..

— Да.

Молча пытаясь переварить то, что сказала только что его мать, на него вдруг накатилась обида, полностью затапливая его всего изнутри.

— Я сейчас не понял… ты поэтому мне звонишь?

— Да.

— Спустя четыре месяца?

Последние слова он выговорил тихо, с хрипотой. На другой стороне молчали.

— Ты звонишь мне из-за вещей? — с мокротой в глазах продолжал Пак, глотая ком в горле. — Тебе было плевать, что со мной произошло за эти четыре месяца?!

— Я звонила в школу, — выпалила она. — Мне сказали, ты ходишь.

— Да причём здесь это?! Тебе не интересно, где я живу?!

Разрывая горло от крика, Чимин и не думал останавливаться. Эмоции переполняли его так сильно, что он готов был взорватся слезами прямо сейчас, словно вулкан.

— Да как ты можешь? Как ты можешь так, мам? Ты даже не волновалась за меня?

— Хватить меня сейчас винить! Лучше вини своего папочку, который оставил тебя и меня, когда ты был молокососом! Ты знаешь, как мне было тяжело? И ты винишь меня?

Пака захлестнула ненависть, что, казалось, он никогда не выпутается из её цепей. Воспоминания об отце больно врезались в память.

— Молокосос? Хах, то есть, я был тяжёлой ношей для тебя, не так ли? И причём здесь отец вообще?!

— Да при том, что если бы он был с нами, то у меня был бы нормальный сын! Я всегда была одна, мне было тяжело, но ты об этом и не думал!

— Нормальный сын? И что же во мне такого ненормального?

— То, что мой сын гей, вот что ненормально.

Глубоко выдохнув, парень с такой силой сжал челюсть, что в глазах заплясали огоньки.

— Не смей так говорить, — процедил он на одном дыхании. — Слышишь меня, не смей. Ты винишь отца, а на самом деле точно такая же предательница, оставившая своего ребёнка.

Женщина, услышав ледяной тон своего сына, ничего не ответила, лишь еле слышно дыша в трубку. Он никогда таким не был.

— Вещи, значит. Я думал, ты скучаешь по мне, но нет. Как вижу, ты и не думаешь всё вернуть, — прошипел парень.

— Не начинай, Пак Чимин, я устала. Ты изменился.

Он вдруг засмеялся в истерическом смехе и сжал губы, пытаясь сдержать вдруг накатившиеся слёзы. Хотелось послать к чертям мамашу с вещами, просто отключив телефон, но он ещё на что-то надеялся.

— Изменился? Уже не тот хороший мальчик? И да, с чего вдруг такая официальность? Что значит «Пак Чимин»? А где же «сынок»?

— Так ты заберешь их? — она задала вопрос ещё раз, устало выдохнув.

— Точно, я же забыл, — улыбнулся парень. — Я же не твой сын теперь.

— Или ты отвечаешь, или я отключаюсь! — вдруг вопит женщина, не выдерживая острой перепалки. Юношу полностью накрывает.

— Мам! Ты меня вообще слышишь? — захлёбываясь смехом, кричит он в трубку. — Ответь на мой вопрос! Что это значит?

— Пак Чимин, мне некогда! Хватить злить меня, я позвонила сюда не для того, чтобы решать с тобой отношения! Я собрала твои вещи, повторяю ещё раз, ты заберешь их?

Казалось, брюнет потерял счёт времени, всё так же держа телефон у уха и смотря словно в ступоре в стену.

— Тварь, — прохрипел ледяным голосом он и нажал на завершение вызова.

Молча опустив смартфон, он будто отключился, присаживаясь на кресло и пряча голову в колени. В мыслях творился настоящий бардак, а тело и грудь кипели от злости и возбуждения. Прошло секунды три, после чего он моментально сорвался с места, и, замахнувшись, со всей силы разбил телефон об стену. Как только пластмассовое и стекляное покрытие разнеслось в дребезги, оставив маленькую вмятину на стене, Пак даже не подумал о том, что это дом Юнги и что по-свински так поступать. Ведь ему было не до этого.
Ярость кровавой пеленой закрывала глаза и всё, чего хотел парень — рвать, крошить и метать. Только метать не вещи, а самого себя.

Быстрым шагом подлетев к стене, он со всей дури врезал костяшками об твёрдую поверхность, стискивая зубы, пытаясь избавиться от ненависти и боли, что разъедала его по частям. Продолжая со всей силы наносить удары, он не замечал, как на лицо ему летят брызги кровавых капель, как на светлой стене образуются алые пятна, словно художник помазал кистью. В голове крутилось миллион мыслей: о том, как ненавидит он мать, как надеялся, что всё изменится, воспоминания об ушедшем отце, о детстве. Он не мог поверить, что она на такое способна. Так жестоко оборвать их нити. Не верил, пока не стал собой и не открылся.

Нанося удары, Пак кричал от боли, чувствуя, как ещё немного и сломаются его костяшки, кровавая белизна которых уже показалась между натянутыми порваными мышцами мяса. Кровь забрызгала бледное молодое лицо, одежду, смешиваясь на щеках со слезами.
Резкая хватка чей-то руки обескуражила его, заставив широко-распахнутыми глазами посмотреть на человека, что вдруг оказался свидетелем этой картины.

Перед Чимином стоял Юнги.

В ужасе смотря на то, как взгляд Шуги тускнеет, а кожа бледнеет, делая из него мертвеца, Пак не мог отвести взгляда от испуганых глаз Мина.
Лицо того искажало гримасы боли, отречения, печали, ужаса, шока и ярости. Всё это было в одном Мин Юнги.
Со слезами на глазах смотря на Шугу, Чимин в безмолвии распахнул рот, но слова застряли в горле, царапая сталью трахею. В голове крутилось миллион вопросов: почему так быстро вернулся? что сейчас будет? Слёзы снова покатились по щекам, окрашиваясь в красноватый оттенок от крови и Мин вздрогнул.
Чимин не хотел, чтобы Шуга увидел его таким…
Зажмурив глаза от того, что спортсмен резко и сильно встряхнул его, крепко сжимая хватку на плечах, юноша опустил голову вниз, чувствуя, как агрессия в роли транквилизатора отступает, возвращая его к адской боли в руке.
Такой адской, отчего Чимин в ужасе посмотрел на неё и ахнул.
Вместо кожи было одно кровавое месиво, вид которого заставил парня пошатнуться. Он и не думал, что способен на такое.
Снова посмотрев на Юнги, Чимин похолодел. Лицо того исказилось в гримасе печали и, казалось, он был на грани срыва.

— Что ты творишь? — тихо спросил он, но тут же громко крикнул, испугав Пака. — Что ты, блять, творишь?!

Придвинувшись как можно ближе к забрызганому кровью лицу Чимина, Юнги злобно процедил сквозь зубы, обпаляя горячим дыханием кожу блондина:

— Я спрашиваю ещё раз, что ты творишь?!

— Не кричи на меня, прошу, — прошептал он, чувствуя, как под футболку стекают слёзы.

— Не кричать говоришь. Не кричать, — взгляд Мина стал яростным, и он снова встряхнул Пака, выкрикивая ему в лицо. – Ты, блять, разбил свою руку к херам собачьим, понимаешь? Чтобы ты сделал с собой, если бы я вернулся позже?

Юнги действительно страшен в ярости. И Чимин это давным-давно понял ещё тогда, когда ни на что не надеялся, наблюдая за тёмной макушкой в толпе.
Слёзы продолжали течь, а он тихо всхлипывал, чувствуя, как сердце готово вырваться, разломав рёбра на маленькие кусочки.

— Больно, — всё, что смог сказать он, дрожа от переполнявших его эмоций.

— А мне не больно? Скажи мне?

Услышав это, парень ещё ниже опустил голову, пряча глаза под тёмными прядями чёлки.
Но вместо крика, к которому он был готов, Пак ощутил лишь объятия и снова всхлипнул. Крепкие руки прижали к себе, словно спрятав от всех бед и Чимин раслабился, утыкаясь носом в шею парня.

— Прости меня, Чимин. Прости, — наконец тихо выдохнул Шуга, одной рукой прижимая его к себе, а второй зарываясь в тёмные волосы юноши. От этого Паку стало так приятно, что он сильнее прижался к любимому телу, поздно вспоминая, что весь в крови…

— Придётся поехать накладывать швы, — выдавил Мин, покрывая поцелуями лоб и виски парня. Достав из кармана салфетку, он принялся стирать алые капли с белой кожи.

— Прости меня, — тихо вымолвил Чимин, вздрогнув от слова «швы».
Всё же, это ведь больно, не так ли?




========== Глава 20. Воспоминания ==========

Мальчик, собирая синий, недавно купленный мамой портфель, быстро выбежал из дома, радостный от предстоящей встречи с папой. Тот обещал заехать за ним после школы, отчего серый и скучный день заполнился разноцветными красками.

Друзей у него почему-то не было, хотя ребёнок не входил в список грубиянов или забияк, которые были нелюдимы ко всем. Он даже не был мишенью для избиений и оскорблений в свой адрес, но, почему-то, с ним никто не имел желание общаться и заводить дружеские отношения. Иногда ребёнку казалось, что на нём висит клише одиночки, и сколько он себя помнил, ему всегда хотелось спросить у мамы, не проклинали ли её или его. Возможно, причина была в том, что все они были незнакомыми друг для друга, ведь класс младшеньких набрался лишь два месяца назад, но почему же тогда все уже общались, а он как всегда был в окружении лишь самого себя? Этого он не мог понять.

Не всегда школьные дни заставляли ребёнка грустить.
Шагая маленькими ножками к ступенькам школы, тёмная макушка головы почему-то развернулась в сторону школьных ворот.
Тогда-то ребенок и увидел прекрасного мальчишку, фантазия которого заставила увидеть летающих бабочек вокруг незнакомого мальчика, который с первой же секунды почему-то запал в область маленького сердца.
Серое небо вдруг растянулось, и, как показалось ребёнку с фантазией или так действительно и было, луч света упал на незнакомого школьника, освещая только его. Словно он был избранный небом, его тёмные волосы были окрашенны золотистыми изгибами осенних лучей, которые ещё не утратили силу нести тепло, а фарфоровое, бледное, словно у куклы лицо заблестело, отчего мальчик, полностью очарованный, открыл рот.
Незнакомый школьник неуверенно осмотрелся по сторонам, и, потерев тонкие, как у девушки руки, пошёл по направлению ко входу в школу.
Словно пробитый насквозь страхом, мальчишка быстро развернулся и побежал внутрь, скрываясь в толпе учеников.

Уроки летели быстро, ведь голова ребёнка была забита встречей с отцом и тем непонятным мальчиком, которого он видел впервые.
Кусая ногти, он, махая ногами, думал о том, что тот мальчик видимо новенький и, скорее всего, был переведён в параллельный класс. Почему-то от таких мыслей настроение мальчишки ухудшилось, и он рассмотрел своих одноклассников. Все сидели парочками, тихо перешёптываясь, пока учитель что-то писал на доске, объясняя пятиклассникам как подписывать контрольные работы. Только он сидел сзади, совершенно один, отчего ему хотелось как можно быстрее сбежать из этого класса, этой школы к маме и папе, наконец помирить их, и пойти вместе с ними на аттракционы, запавшие в душу ребёнка с самого детства.

Первый серый тон в его жизни появился в четвёртом классе, когда он увидел папу с другой женщиной в парке. То, как он целовал её, долго засело в его памяти, отчего всё представление о счастливой семье дало трещину.
Его догадки, что мама всё знает, подтвердились.
Стоя около её комнаты, в которой отец не ночевал пятый день, он прислушивался к её всхлипам и скомканным рыданиям, которые она пыталась заглушить рукой.
От этого ему становилось так противно на душе, отчего хотелось повернуть время вспять и не родиться.

Это странно и, можно сказать, неправильно винить себя в рождении, но он почему-то так и делал.
Просто однажды до ушей ребёнка дошла ссора родителей, где отец крикнул, что если бы не живот мамы, у них было всё намного лучше и судьба сложилась так, как хотели бы этого они. Побежав в свою комнату, мальчик долго обдумывал эти слова, скрутившись на кровати калачиком.
Что-то в его сознании щёлкнуло и он вдруг стал думать о том, что когда станет постарше и наберётся смелости, то убьёт себя, чтобы родителям стало легче и они снова были счастливы.
Это был тёмно-серый тон, который вдруг поменял взгляд на мир ребёнка.

Словно очнувшись от грёз, мальчик вздрогнул от звонка с последнего урока.

Выйдя со школы, он тут же вдалеке заметил отца, стоящего возле машины у школьных ворот.
Рассматривая его лицо, он не мог не заметить усталость в его глазах, смешанную с равнодушием и холодностью. Иногда мальчишке казалось, что папе не приносит никакого удовольствия видеться с ним, словно это лишь для галочки в пункте «Хороший отец», но он старался не думать об этом, чтобы полностью не утерять интерес к жизни.
Прижавшись к мужскому телу, ребёнок обвил руками шею папы и поцеловал того в щеку, ощутив губами колючую щетину. В нос ударил приятный запах одеколона, вызвав в голове миллион ассоциаций и воспоминаний.

Начинался дождь.

Сев в машину, он посмотрел в окно, в надежде увидеть незнакомого мальчика, но этого не произошло, а машина тронулась с места.
Ехали они долго, в молчании, что приводило в неловкость и грусть ребёнка. Ему казалось, что отцу не о чем с ним разговаривать, словно его не существует рядом с ним, но всё-таки мужчина должен был с ним заговорить и, как понял мальчик, на особенную тему.
Звук дождя приятно убаюкивал его, словно пытался успокоить перед чем-то болючим и неприятным. Он любил дождь, ведь тот всегда умел заглушить ненужные мысли и утолить щемящую боль в груди. Иногда ему казалось, что дождь является чем-то родным для него — такой же вечно плачущий, такой же не любимый многими и совершенно одинокий.

— Нам нужно поговорить, — раздался в тёплом салоне машины знакомый голос. Он был наполнен серьёзностью, что сильно удивило мальчика — отец с ним никогда так не говорил.
Посмотрев на мужчину, школьник ничего не увидел кроме отречения на его лице, словно они были сейчас незнакомыми людьми.

— Ты знаешь, что мы с твоей мамой не в лучших отношениях, — не дав ответить сыну, продолжил он. — Ты взрослый, ты должен это понимать.

Смотря на то, как маленькие капли дождя бьются об стекло, ребёнку вдруг захотелось стать такой же каплей — неприметной, маленькой, плывущей куда-то и исчезающей в непонятном направлении, не прожив и пяти минут.

— Мы расстаёмся. Я уезжаю в Англию. Ты должен это понять, Чонгук.

Слова больно въелись в сознание, убив и поломав с крахом все надежды ребёнка.
Всё, что он помнил, так это как в молчании они доехали до дома и как отец его высадил у ворот дома, даже не удосужившись довести до дверей, чтобы спрятать сына под пиджаком от дождя. Смотря на его машину, что постепенно исчезала из виду вдалеке, мальчик закрыл глаза, наконец дав волю слезам, что смешивались с холодным осенним дождём.

Потом всё было как в тумане, облик которого разбавляла фигура новичка из параллели.
Чонгук долго любил смотреть на его родинки на лице, особенно ту, которая на носу и улыбаться, когда школьник чихал, делая это громко, на весь коридор, словно наплевав на рамки приличия.
Услышав однажды как девчонки обсуждают его маленький шрам на правой стороне около губ, ему вдруг захотелось долго и сильно дёргать их за волосы, чтобы те кричали от боли и больше не смели обижать словами красивого мальчишку.

А потом появился новый папа в его серой жизни.
Наблюдая, как светятся глаза мамы, он готов был стерпеть противоречищие чувства, что заполняли его с каждым днём.

Ведь новый папа пил.

А мама терпела.

Два года пролетели быстро, словно перевернутые страницы в учебнике, и ставший любимым за два года новичок исчез.
Кто-то говорил, что он уехал по личным обстоятельствам, отчего Чонгуку хотелось кричать от печали.
Чистые листы тетрадей и блокнотов были заполнены лицом уехавшего школьника, имя которого он так и не узнал, за что сильно корил себя.
Причиной этого были проблемы в семье, пьянки отчима и долгие депрессии, которые часто возвращались к воспоминаниям об отце, не интересующимся об их семье уже два года подряд.

А потом, спустя три года, когда маленький мальчик вырос в красивого парня с печалью и отречением в глазах, незнакомец снова приехал, но Чону уже было не до него…

***

— Что ты творишь?!

Громкий крик женщины раздался на первом этаже, отчего тело Чонгука намертво онемело. Похолодев, он ощутил как ком сдавливает трахею, заставляя желудок скручиватся наизнанку и еле сдерживать себя, чтобы не вырвать прямо на пожелтевший линолеум.
Поднявшись на дрожащих ногах, парень быстро подошёл к двери — вспорхнул, словно маленькая птичка, подлетевшая к закрытой дверце клетки, в ужасе прислушиваясь к звукам внизу.
Раздался звон битого стекла.

— Тварь!

Громкий крик, переходящий в писк женщины, донёсся до ушей парня и тот, ощутив как внутри него словно всё покрывается корой льда, моментально распахнул дверь, подбежав к ступенькам.
Карим напуганым глазам вмиг предстала картина из полуразрушеного коридора, на полу которого валялась перекинутая тумбочка с вещами, разбросанной обувью и разбитым зеркалом, осколки которого отсвечивали свет на кухне, ослепляя яркими кусками лучей глаза юноши.

— Перестань!

Послышалась возня, сопровождающаяся ударами твёрдых предметов об стены кухни и пола, звон осколков и передвижения ножек стола по холодной плитке.
В один миг из кухни вылетела женщина, словно от толчка, не удержав равновесие и ударившись об стену, задев картину, подаренную семье Чонов на Юбилей со дня свадьбы с его отцом. Повернув голову в сторону Чонгука, она тёмными, ничего не видящими глазами окинула взглядом сына и вытерла кровь, сочившуюся из носа.

— Не подходи! — раздался её крик, как только она увидела бежащего сына по ступенькам. Её глаза тут же наполнились ужасом, словно её побои не были страшнее того, что может сейчас произойти с её ребёнком.
Увидев приближающегося пьяного мужа, она без раздумий побежала в сторону Чонгука, который уже не соображал, что творил.
Сердце Чонгука словно остановилось, подлетело к горлу и запульсировало, не давая дышать.
Сжав руки в кулаки, он с полной ненавистью посмотрел на огромного мужчину, возвышавшегося над ними обоими с красными, словно наполнеными кровью глазами.
От него несло перегаром, смешанным с водкой и потом, отчего парень в отвращении поморщился, сжав челюсть и еле сдерживая себя, чтобы не перерезать горло отчиму лежащим на полу осколком.

— Что ты себе позволяешь, тварь?! — громко крикнул Чон, оттолкнув мать от себя и направившись к пьяному мужчине.

Не сообразив, что произошло, по лицу Чонгука пронёсся сильный удар кулаком, отчего тот упал на ступеньки, ударившись головой об их острые углы.
Где-то в сознании раздался крик мамы, отчего ярость вспыхнула словно огонь с новой силой и, резко подорвавшись с пола, подросток налетел на отчима, врезав ему кулаком в морду и опрокинув того на стол.

— Чонгук! Остановись!!! — рядом крикнула женщина, пытаясь отащить сына от мужа.
Оттолкнув маму, Чонгук стал наносить удары по лицу пьяницы, не контролируя себя и в ярости сжимая челюсть до боли в дёснах.

— Чонгук!!! — громко закричала женщина, заревев около окна кухни.

Вмиг похолодев, парень остановился, повернув голову в сторону матери, и посмотрев на неё с полными щемящей обиды и боли глазами. Зрение расплылось от слёз, а несгасаемую злость заменила обида.
Зачем она терпела это? Почему не бросила этого подонка сразу же, после первой пьянки? Зачем мучила себя, глупо надеясь на вечную и счастливую любовь?
Этого никогда не мог понять ребёнок и сейчас, достаточно повзрослев, до сих пор не может.

Сознание резко затуманилось, как только резкая и непередаваемая боль в области головы от чего-то стекляного дикими спазмами прошлась по всему телу, смешиваясь со странным писком в мозгу и более громким криком мамы.
Увидев, как собственная кровь вместе с осколками стекла фарфоровой посудины брызнула в разные стороны, окрашивая потолок, стены, пол и, что самое ужасное, его мать, парень упал на линолеум, вздрагивая от резкого контраста горячего тела и холодной поверхности.

Пытаясь понять, что происходит, парень приподнялся, моргая глазами и чувствуя, как что-то тёплое, стекающее с адски болящей головы накрывает ресницы, попадая в глаза. Всё стало каким-то красным и, протерев глаза, Чон похолодел, увидев везде кровь.

Свою кровь.

— Сука! — услышал он голос мужчины, ощутив, как крепкая рука хватает его за волосы и тянет вверх, с силой сжимая пряди окровавленных волос.
Закричав от боли, так громко, как никогда, Чонгук, надрывая собственное горло, крик которого смешивался с криком мамы, видел затуманеным взглядом приближающуюся женщину. Знакомые нежные руки, ставшие холодными словно у мертвеца, крепко держали запястья сына, пытаясь оттащить его от отчима.

Один удар по её голове заставил маму отшатнуться и, потеряв равновесие, упасть.

— Сейчас ты у меня получишь, неблагодарная сука, — прошипел пьяница, нанося удары по горлу и груди школьника, заставляя того дёргаться под мёртвой хваткой отчима, который крепко держал Чона за волосы и не отпускал.

Пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха, парень, заглатывая и захлёбываясь кровью с выбитых задних зубов, пытался прохрипеть «хватит», но сильный удар по виску на несколько секунд отключил его.
Как только мощные удары прекратились, окровавленный парень медленно развернулся на живот, в ужасе распахнув глаза и пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. Чувствуя, как уже десять секунд он не может вдохнуть, его полностью заполнила паника, смешаная с ужасом. То открывая, то закрывая рот словно рыба на суше, Чон корчился в судорогах, когда наконец к горящим в агонии лёгким и горлу подкатила капля воздуха.

Резкий разворот чей-то руки на спину заставил сознание парня затуманиться разноцветными огоньками, и наконец увидеть, как рука, крепко держащая пустую бутылку, замахивается на него.

Дикая боль полностью отключает сознание, и Чонгук проваливается в темноту, желая утонуть в ней навечно.

========== Глава 21. Тёплые разговоры ==========

Находясь на балконе, Тэхён, укутаный в тёплое махровое одеяло, раскачивался на кресле, вдыхая осенний воздух Сеула.
Наблюдая за пустой улицей, вдоль которой проезжали машины, освещая дорогу светом фар, Тэхён наслаждался покоем, завороженно смотря на дома, освещаемые навесными фонариками, и разными вывесками киосков с кафе.
Было уютно, но…
Тэхён накрылся с головой в одеяло, продрагивая от холодного ветра, но продолжая сидеть на балконе.

Хотелось рядом Чонгука и больше ничего.

Вздрогнув от вибрации на телефоне, Тэхён достал его из кармана и посмотрел на экран, вспотевшими вмиг руками нажимая на зелёный кружок.

— Чонгук, привет, — тихий бархатный голос разрывает шёлк тёмного вечера, сопровождающийся тёплым паром дыхания.
На другом конце провода слышно дыхание и всё, чего вдруг хочется Тэхёну — забрать юношу с той проевшейся для них обоих комнаты, с которой Чон никогда не выходит, словно загнанный в клетку зверёк.

— Тэ, привет, — слышится шебуршание чего-то.

Долгое молчание повисает между ними, сопровождаемое дыханием обоих.
Киму хочется много чего спросить и про многое поговорить, но не выходит, словно на его мысли и голос поставили клеймо.
Хотя, зачем он всё усложняет?
Если откинуть привычные и банальные «привет», «как дела», «что делаешь» и «пока», останется лишь рванное до безумия желание сказать Чонгуку «хочу тебя всего», вмиг разворачиваясь и видя парня — стоящего в его комнате, находящегося рядом, здесь и сейчас. Но это лишь мечты, разбивающиеся об стену реальности, что сейчас стоит между ними.

Большая часть зависит от Чона, к сожалению.

— Я не знаю, что сказать, — вдруг выдаёт Чонгук, начиная тихо смеяться.
Тэхён долго слушает его голос, запоминая его по крупицам и наслаждаясь смехом. Тёплым, детским, до одури заразным, отчего самому хочется смеяться.
Но ему не до веселья.

— Я тоже, — отвечает Ким, продолжая. — Тут сейчас очень красиво. Жалко, что лето уходит. Скоро будет знакомый холод, который я не переношу. Он будет напоминать о тебе.

Где-то слышится смех компании, выходящей из помещения кафе и Тэ кусает губы.

— Обо мне? Почему?

— Здесь двояко. Будут воспоминания о холоде, если всё это рано или поздно приведёт к концу. Тёплые и весенние, если всё будет прекрасно.

Компания долго смеётся, обнимаясь друг с другом и что-то обсуждая.
Тэхёну становится тошно.
Ветер усиливается, отчего хочется быстро юркнуть в кровать в тёплой комнате, но он упорно продолжает сидеть на месте.

— Тебе холодно? — задаёт банальный вопрос Чон, от которого вдруг пробегают мурашки по озяблой коже.
Да, не только холодно, но и плохо.

— Есть немного. Как ты узнал?

— Я слышу твоё дрожащее дыхание.

Хочется сжать тёмные волосы Чонгука и крепко поцеловать, не давая вдохнуть воздуха.
Ким ёрзает на месте, прикусывая губу и дрожа от холода, который пробрался даже сквозь плотную ткань одеяла.

— Тогда согрей меня.

Кажется, время остановилось, ведь тишина в трубке заполнила не только телефон, но и весь мир вокруг Тэ. Не было слышно раздражающего смеха незнакомой компании, шелеста умирающих листьев на ветвях, звуков засыпающего города с проезжающими машинами в добавок. Закрыв глаза, Тэхён стал ждать ответа, чувствуя, как что-то в нём начинает загораться всё сильнее и сильнее.

— Иди в комнату.

— Заставь меня.

— Хах, что ты несёшь, глупый? — спрашивает Чон, голос которого наполняется вдруг заметной для слуха лаской. Как бы хотел её ощутить на себе Тэхён.

— Я не глупый. Я буду мёрзнуть здесь и заболею, — парирует он.

— Иди внутрь.

— А ты заставь.

— Как?

— Не знаю, придумай что-то.

На другом конце слышится смешок, после чего в трубке раздаётся кокетливый томный юношеский голос:

— Тэхёни-оппа, пожалуйста.

Ким улыбается во все тридцать два, сдерживает смех, и встаёт с кресла, заходя в комнату.
Тёплый воздух тут же обволакивает, постепенно накрывая приятными ощущениями, разогревая до покалывания в конечностях.
Ложась в кровать, парень выключает свет, всё также держа телефон у уха.

— Лёг? — задаёт вопрос Чон, и Ким в согласии мычит.

Проглотив вязкую слюну в горле, Тэхён опускает руку к животу, скручивая ткань шерстяного белого халата, что так приятно щекочет обнажённую кожу после душа пушистыми ворсинками. В комнате абсолютно темно, лишь свет вывески на английском языке напротив балкона Тэ красным цветом освечивает блестящую кожу парня.

— Давай поговорим, — вдруг предлагает Чонгук и Тэхён соглашается.
На улице тихо, молчание которой вдруг начинает разбавляться мелкими лёгкими каплями дождя по стеклу. Тэхён прикрывает глаза, чувствуя, как раслабляется всё его тело.

— Ты первый или я? — спрашивает Ким, на что получает тихое «ты».
И они говорят. О разных каждодневных вещах, о знакомых, о том, чем наслаждались.

— Ты был когда-нибудь в посёлке?

Голос Тэхёна тихий, ласковый для ушей, как шелковая ткань, отчего Чонгук пытается не уснуть.

— Нет.

— Я повезу тебя, — шепчет Ким, словно несколько дней назад они и не ссорились, словно всё шло своим чередом. Впрочем, даже если и ссорились, Тэхён был не из тех, кто долго держит обиду. — Там красиво. Отличается много чем от города. Знаешь, ты иногда устаёшь от городской суеты и хочется просто отдохнуть. Но…

Дождь усиливается, громко падая каплями на холодную поверхность стекла.

— Что?

— Даже если ты и уедешь куда-то, чтобы побыть одному, ты поймёшь, что быть таким не круто. И не нужно этого пафоса. В тихом красивом месте нужно быть с любимым человеком. Этот мир становится вашим и никакая городская суета не заглушит его.

— Красиво, — выдаёт спустя несколько секунд Чонгук и смеётся. — Я хочу ощутить на себе это.

Тэхён медленно закрывает глаза, представляя в своей голове вечернее небо, разукрашеное уходящим солнцем, печенье с молоком, которое даёт ему бабушка по вечерам, старую мельницу на горе, что окружена двумя красивыми клёнами, ветки которых сплелись много лет назад и до сих пор вместе.
Словно мельница их маленькое счастье, которую жители посёлка не хотят сносить.
И правильно, ведь когда Ким был ребёнком, он всегда бегал туда один, наблюдая за звёздами ночного неба сквозь старое окно.

— У меня сейчас тоже дождь, — пробуждает его из воспоминаний Чонгук. — Я вспомнил нас во время молнии.

Укутавшись в одеяло, Тэ улыбнулся.

— Хочу, чтобы это снова повторилось, — продолжает Чон.

Ви сквозь полузакрытые ресницы смотрит в окно, прислушиваясь к мелодии дождя за окном. Почему-то его уже не волновал тот юноша, которому принадлежало сердце Чонгука.
Он хотел наслаждаться моментом прямо здесь и сейчас, слушая ласковый голос Чона, лаская его своим тихим шёпотом, расказывающем о своих желаниях, красоте того, что было и будет с ним в сердце.
Он не хотел думать о том, что ложные надежды выращивают с любовью суицидальные мысли.

— Я тоже, — отвечает Ким, прислушиваясь к умеренным ударам своего сердца. — Знаешь, мы не сможем так часто разговаривать. У меня куча заданий в университете.

— Знаю.

— Поэтому давай насладимся этой ночью.

— Давай.

Чонгук говорит о том, как любит море, волны которого бьются о тело, разбрыскивая воду в разные стороны. О том, как любит кукурузу на пляже, ведь у неё особенный вкус отдыха. О том, как любит запах шашлыков, который всё время напоминает ему море и вечерний пляж даже если он в городе.
И Ким чувствует. Ощущает всем своим телом мысли Чонгука и живёт ими. Они когда-нибудь поедут на море и поедят кукурузу на пляже вместе. Но сначала к бабушке, мир которой наполнен свежей выпечкой, огородом, маленькими цыплятами и утятами.

— Тэхён, — говорит брюнет, голос которого уже наполнен сладкой ватой усталости. — Я хочу спать, но не хочу не слышать твой голос.

— Тогда я буду говорить, пока ты не уснёшь. Закрывай глазки.

И Ким говорит. Долго говорит о красоте полей, о яблочном саде своих знакомых, плоды которого вкуснее всего, что когда-либо ел парень, о вечерних прогулках около маленькой школы села, тишина которых наполняется пением сверчков и мотыльками на руках.
Он слышит тихое сопение уже спящего юноши на другом конце провода и улыбается, с нежностью говоря как любит своего зайчонка, тихо рассуждая о том, как хотел бы прожить с ним всю свою жизнь.

Ему так не хочется отключать телефон.
Хочется лишь уснуть, слушая дыхание любимого человека, быть связанным с ним хотя бы так.
И Тэхён не отключается, сам проваливаясь в объятия Морфея спустя несколько минут.

Плевать, что деньги на счету быстро канут в воду. Им всё равно не побороть рекорд падения Тэхёна в яму любви под названием «Чонгук».

========== Глава 22. Хватит сдерживать себя ==========

Учёба была тяжёлой, но, к удивлению Тэхёна, интересной. Проходили дни за днями, на календаре то и дело обрывались листы с новыми месяцами. Иногда у Кима не было времени, чтобы звонить родным, ведь куча заданий и сессии занимали весь график парня. И надо же, из-за трудной, но довольно-таки интересной учёбы в университете, Тэ на некоторое время забыл о Чонгуке.
Словно очнувшись после загруженного этапа студентства, Ким посмотрел на номер Чона и что-то внутри у него колыхнулось.

Прошло полтора месяца, а они созванивались лишь десять раз.

Он считал…

Считал ли количество звонков Чонгук?

Набрав номер, он медленно сел на кровать и стал вслушиваться в монотонные гудки.

Он не отвечал.

Повторив попытки несколько раз, Тэхён медленно опустил руку с телефоном, и лёг на кровать, скрутившись калачиком. Внутри больно заныло и он спрятал лицо в коленях, обхватив ноги руками.
В коридоре тихо постукивали по паркету коготки Ёнтана, который приближался к кровати.
Приподнявшись с постели, Ким схватил пса и прижал к себе, зарываясь пальцами в пушистую шерстку.

Чонгук не отвечал и на следующий день, отчего парень не находил себе места. Заметив странное поведение однокурсника, товарищи с универа спрашивали, что случилось, но тот упорно отвечал, что всё в порядке.
Когда и на следующий день номер Чона не отвечал, Ви всё же решил позвонить матери юноши.

— Алло? Су Хань? — спросил парень, услышав, как гудки прервались.

— Это Тэхён?

— Да. Здравствуйте, я звоню по поводу Чонгука. Его телефон не отвечает и я волнуюсь.

— Привет, малыш, не стоит. Он в больнице.

— В больнице? — тут же подорвался парень.

— Не волнуйся. Он должен был говорить это тебе. Ему нашли донора и мы собрали нужную сумму, — ответила она, добавив. — Он хочет тебя видеть.

На этих словах его сознание стало мутным и он сглотнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Я приеду, прямо сейчас соберусь.

— Прям так сразу? Не стоит, ты можешь это сделать и через несколько дней, когда ему уже сделают пересадку.

— Подождите, — сказал он, пытаясь собраться с мыслями. — Когда у него операция и во сколько?

— Завтра в 10 вечера.

— Завтра?! — воскликнул парень, подорвавшись и став быстро собирать вещи в рюкзак. — Почему вы не сказали? Я же всегда с ним, я не могу пропустить это!

— Сынок, ты же в другом городе. Отрывать тебя от учёбы было бы как-то неправильно. Это ведь наши проблемы, тебе не стоит в них вникать и портить свою жизнь нашими заботами.

— Портить жизнь? Не говорите так! Чонгук и есть моя жизнь!

Он сам не сообразил, что сказал, но смысл сказанного до него дошёл горячим стыдом.
Ожидая ответ несколько удивлённой матери, Тэхён судорожно закрывал замок на рюкзаке, частично думая об академотпуске.

— Я рада, что мой сын для тебя столько значит, — вдруг сказала женщина, без всякой укоризны или насмешки в голосе. Он был наполнен нежностью и простотой, такой, каким его привык слышать Ви, когда Су Хань счастлива или спокойна. — Приезжай.

— До свидания, — попрощался юноша и быстро отключил телефон, выбегая из общежития и направляясь к университету.

***

Улицы сменяются с одной на другую, смешиваясь с разноцветными вывесками и проходящими мимо людьми. Их лица настолько размыты, словно это не люди, а просто капли гуаши, нечаянно попавшие на холст. Выбегая из автобуса, Тэ срывается на бег, чувствуя, как колотится в бешеном ритме его сердце.
Операция через час, и эта цифра бьёт Тэхёна по нервам, заставляя его жутко переживать, что он не успеет.
Огоньки вечернего города яркими вспышками ослепляют глаза, то исчезая под звук проезжающих машин, то оставаясь на своих местах, освещая путь прохожим вставленными лампочками на фонарях.

Где-то играет знакомая ему мелодия, смешивающаяся со звуками тихого джаза, доносящегося из ресторана напротив, вливающаяся в какофонию вечернего городка, который уже не такой энергичный, как когда-то летом или весной.

Закутываясь в серое пальто, Ким слышит своё хриплое дыхание, видит пар, рванно вылетающий из приоткрытых губ и растворяющийся словно дым в холодном осеннем воздухе.
Слезящиеся глаза размывают видимость улицы, но он продолжает бежать, невольно возвращаясь к похожим воспоминаниям, что делают ему больно.

Он бы никогда не подумал, что ему захочется сжечь это серое пальто, впитавшее в себя запах прошлогодних медикаментов, дней, прошлого незнакомого грубого ему Чонгука и проблем.
От долгого и непрерывного бега в глазах появляются огоньки, а ноги готовы отвалиться. Грудная клетка горит, но Тэхён продолжает бежать, не останавливаясь ни на секунду.
Ещё несколько улиц Пусана и вот он у больницы, где лежит Чонгук.

Такой родной.

От одной мысли о Чоне у Ви начинают печь глаза и хочется плакать.
Как не крути, но ни одна обида не сможет погасить его чувства. Сколько бы он старался не говорить с парнем, куда бы далеко не убежал, у него не выйдет.
Его чувства всё равно разорвут его, если он не будет рядом. И плевать, если эти чувства будут предназначены кому-то другому.

Знакомая верхушка больницы заставляет Тэхёна в ужасе ускорить шаг, сменивший уставший бег. Чувствуя горечь в горле от глотков холодного воздуха, Ким кусает засохшую корку на сухих губах, сжимая руки в кулаки.
С силой толкая двери больницы, он вбегает внутрь, вздрагивая от окутавшего его тепла помещения, что покалыванием разносится по всему телу и окоченевшим конечностям.

— Здравствуйте, меня зовут Ким Тэхён. Где лежит Чон Чонгук? — на одном дыхании выдаёт он, обращаясь к девушке в медицинской форме, рванно пытаясь вдохнуть хотя бы глоток воздуха.

— Здравствуйте. Меня предупреждала женщина о вашем приходе, — подтвердила она, что-то набирая на клавиатуре компьютера. — Отделение хирургии, идёте прямо, потом направо и на второй этаж. Палата номер 26. Возьмите халат и бахилы.

Направляясь к пункту назначения, юноша нервно вздрагивал, слыша собственное сердцебиение. Он так быстро шёл, что мог ощущать сильный поток тёплого воздуха больницы, что бился об его лицо.

Шаг за шагом, шаг за шагом.

С каждым подъёмом на одну ступеньку шум в голове и ушах усиливался, словно Тэхён опустился на дно океана. Желание увидеть Чонгука разрывало изнутри не по-детски.
Дойдя до белой двери палаты, Ким в ступоре остановился. Никого не было. Дрожащими руками снимая пальто и оставаясь в одном медицинском халате, он мысленно успокоил себя, убирая наваждение из мыслей. Схватившись мокрой ладонью за ручку, парень в волнении выдохнул и зашёл внутрь.

Яркий свет ослепил его, отчего тот закрыл глаза, потерев их влажными пальцами. Осмотрев бегло палату, он перевёл взгляд на пациента, что лежал на кровати, находясь в помещении совершенно один.

— Чонгук, — тихо выдал Ким, с каждым мелким шагом приближаясь к юноше, не отрывая от того взгляда.

Сердце колотилось в бешеном ритме, норовясь выпрыгнуть из груди, достигая самого горла, что вдруг наполнилось горьким комком, не дающим нормально глотнуть.

Услышав знакомый голос, тот подорвался, повернув голову в сторону Кима. Опустив босые ноги на паркет, он медленно встал, приподнимая плечи с каждым тяжёлым вдохом и выдохом.

— Тэхён? — тихим голосом спросил парень, подходя как и сам Тэ всё ближе и ближе. — Это ты?

— Да, это я, — ответил он, еле сдерживая себя, чтобы сейчас не кинуться к Чону и не повалить его тело на кровать.

— Ты приехал. Я так рад…

Перед глазами Тэхёна всё поплыло, и он чуть не упал на пол из-за резко подкосившихся ног. Чувствуя, как дрожат коленки, а в груди что-то готово разорваться из-за невыносимого желания ощутить всем телом брюнета, он ответил хриплым голосом:

— Я тоже.

Не имея больше желания стоять на месте, Тэхён, больше не контролируя себя, резко схватил Чонгука за запястье, прижав к себе крепкой хваткой. Ощутив, как тот обхватил его спину руками, утыкаясь лицом в шею и всхлипывая, Ким аккуратно схватил Чона за волосы и, оттянув его голову назад, впился в мягкие губы.
Бегая руками по мускулистому телу, снова прижимая с большей силой к себе, Ви приоткрыл губы юноши, проскользнув горячим языком в его рот.
Обхватывая шею Кима, брюнет пылко отвечал на его прикосновения, скользя руками по его груди, метко перебираясь снова на широкие плечи.

Позволяя Тэ играться с его языком, Чонгук хрипло, но тихо застонал, вызвав у Тэхёна бурю эмоций, что влились в возбуждение. Опустив руки на ягодицы Чона, он крепко сжал их, опрокидывая юношу на больничную койку и наваливаясь сверху.
На паркет, с тихим шелестом трения мягкого хлопка об друг друга упал белый халат.
Обхватив Тэ ногами, брюнет запрокинул голову, давая парню возможность целовать нежную кожу шеи, лаская каждый её участок горячим языком и вводя в мандраж.
Целуя за ушком, посасывая пробитую мочку, Ким остервенело тёрся бёдрами об пах юноши, крепко прижимая к себе его талию, и ощущая, как тот усиливает хватку ног. Хрипло дыша, Чонгук тихим голосом шептал его имя, чувствуя, как тёплые искорки волн идут к низу живота, когда соски Тэ прикасались к его сквозь тонкую ткань кофты. Снова приступив к устам, Тэхён оттянул нижнюю губу парня, после этого проводя кончиком языка по верхней. Снова впиваясь в друг друга, Чонгук тихо постанывал, как только чувствовал вязкую горячую слюну Кима у себя во рту, что тонкой нитью тянулась с их языков как только те прерывали поцелуй.

Пробравшись тёплой ладонью под футболку Чона, а второй поглаживая его пах сквозь ткань штанов, Тэ мягкими подушечками пальцев прикоснулся к соску, дразня его и гладя. Хрипло выдохнув, Чонгук простонал, опаляя лицо Кима горячим дыханием. Находясь лицом к лицу с Чоном, он тёрся кончиком своего носа об нос парня, то нежно целуя без языка, то впиваясь в его рот грязным поцелуем.
Чувствуя твёрдость в штанах Чонгука, Тэхён сцепил зубы, хрипло простонав, как только его головка члена задела упругую резинку штанов брюнета.

— Тэхён, — прошептал Чонгук и Ви мог поклясться, что видел блеск ярче тысячи звёзд в его белесых глазах. — Я люблю тебя. Я так тебя люблю.

Выдохнув, Тэхён уткнулся лицом в шею парня, растирая капли появившихся слёз в своих карих глазах об мягкую раскрасневшуюся кожу юноши.

За дверью послышались голоса.

Резко отпрянув друг от друга, Ким быстро слез с кровати, подняв халат, в то время как Чонгук опустил футболку. Пытаясь успокоить шум в ушах, лавой растекающийся в голове, Тэхён как и Чонгук попытался перевести дыхание.
В смущении посмотрев на выпирающий бугорок, Тэ быстро надел халат, прикрыв его белой тканью, в то время как Чон полностью накрылся одеялом.
Дверь распахнулась и в палату зашла Хань с полным мужчиной средних лет.

— Тэхён! — воскликнула она и парень смущённо улыбнулся. — Ты приехал.

— Здравствуйте, — ответил он, чувствуя, как румянец на щеках медленно угасает.

— Познакомься, это доктор, который будет сегодня оперировать Чонгука.

Обернувшись к улыбающемуся мужчине, женщина поклонилась.

— Спасибо, что решили нам помочь. Я так волнуюсь.

— Успокойтесь, — заверил её врач. — Всё будет хорошо. Сейчас ему введут наркоз, операционная уже готова. Я пойду.

Как только дверь закрылась, Тэхёна охватил страх. Повернувшись к оторопевшему Чону, который всё это время сидел с опущенной головой, он схватил его за руку.

— Я рядом, — шёпотом сказал он, ощутив, как внутри него всё разбивается на мелкие куски, когда тот искренне и как-то невинно улыбнулся в ответ.

— Малыш, не волнуйся, — продолжила мать, обращаясь к сыну. — Я за лекарствами для востановления организма и обезболивающими ходила.

Сев на стул, стоящий около койки, женщина в волнении опустила голову, тяжело дыша.

— Спасибо, Тэхён, — тихо сказала она, погладив его по руке. — Спасибо за те деньги, что ваша семья перевела тогда Чонгуку на операцию и за то, что ты сейчас приехал, чтобы побыть с ним рядом. Я ценю это.

Услышав звук приближающихся шагов к палате, Ким сильной хваткой сжал руку Чонгука. Ощущая, как его начинает трясти, он в каком-то ступоре стал наблюдать, как в помещение входит медсестра, говоря ему и женщине покинуть палату.
Шагая по коридору, Тэ крепко сжимает ладонь парня, что лежит на койке, которую медсёстры катят в сторону операционной. Глотая слюну и пытаясь как-то увлажнить пересохшее горло, Ви долго смотрит на его лицо, что под воздействием наркоза расслабляется и наполняется спокойствием. Рядом быстрым шагом идёт Хань, и Ким еле сдерживает себя, чтобы тоже не заплакать от внезапной картины слёз в её глазах.

— Я рядом, малыш, — говорит Тэ юноше, глаза которого медленно закрываются, смотря на Тэхёна из-под опускающихся ресниц. — Я рядом.

В сознании Чонгука голос Кима медленными отголосками исчезает в памяти, заставляя того видеть расплывчатый образ парня, лицо которого утопает в резко появившейся материи света, что полностью усыпляет его сознание и отключает на время.
Отпуская тёплую руку Чона, Ким ещё долго смотрит на закрытые двери операционной, в которую увезли парня. Стоя посреди пустого коридора, Тэхён с полным опустошением и печалью, словно в последний раз, ещё долго ощущает прикосновение дорогого ему человека.

========== Глава 23. Вспомни ==========

Белая пелена медленно вытягивает душу из тела, заставляя каждой клеточкой чувствовать лёгкую свободу, которой невозможно не поддаться. Чувствуя холодок по коже, Чонгук бегло осматривается, замечая, что он сидит в своём пустом классе.
В помещении пахнет деревом и свежим воздухом улицы, что доносится из открытого окна. Белые шторы легко и непринуждённо то взлетают вверх, то опускаются вниз под лёгким порывом ветра. Класс наполнен ярким, но не раздражающим глаза светом солнца, лучи которого освещают помещение днём. Встав из-за парты, парень на ватных ногах пошёл к выходу, не чувствуя ничего, кроме абсолютного спокойствия.

В коридоре школы было пусто и тихо.

Разбавляя тишину размеренными шагами, Чонгук посмотрел в
окно — на школьном дворе отдыхала толпа учеников. Издалека было видно, как девушки что-то обсуждали, сидя на лавочке под огромным клёном, тень которого прятала школьников от палящего солнца, как парни сидели в телефонах, иногда громко смеясь над чем-то.
Отвернувшись от окна, юноша пошёл дальше по коридору, спускаясь на первый этаж по ступенькам.

Это было странно.
Казалось, словно школа вымерла или ученики пришли летом к школьному двору.
Чонгук ещё долго не мог сложить пазлы у себя в голове и понять, что происходит.
Смотря на вывески, висящие перед дверьми и указывающими класс, парень долго вдыхал знакомый запах бумаги, старых школьных книг, краски и новой мебели, что ностальгией впивались в сознание, заставляя Чонгука перечитывать себя и своё прошлое словно книгу. Частички каждого запаха развеялись по школе, впитавшись в каждую стену, вызывая воспоминания.

Добравшись до открытых входных дверей, юноша вышел на улицу, жмурясь от яркого солнца. Его тут же окутала теплота то ли весеннего, то ли летнего воздуха, окинув при этом ещё волной летящих маленьких листьев и цвета стоящей около клёна сакуры.
Вглядываясь в лица учеников, он медленным шагом обошёл дворик, рассматривая розы, посаженные около маленького фонтана, что был установлен прямо посередине двора. Подняв голову, Чонгук посмотрел на дальнюю скамейку, что находилась за огромным стволом клёна. Его внимание привлёк светловолосый мальчик.
Хрупкую спину украшали белые пушистые крылья, перья которых легко двигались на ветру.
Одеяние в виде чистой белоснежной кофты и штанишек, что были вышиты золотистыми нитями, выделялось среди всех. Чона охватил интерес.

Глаза ребёнка были спрятаны под челкой, упавшей на лицо, пряди которой красиво лежали на друг друге. Долго смотря на ангела, Чонгук ощутил печаль, смешанную со странным желанием подойти и что-то сделать, лишь бы не стоять.
Догадки, что место, в котором он сейчас находится нереально и является нематериальным, быстрыми прыжками прокрались в его голову, заставляя в волнении оглянуться.

Он совершенно ничего не помнил и не мог понять, что происходит.

Долго наблюдая за мальчиком, Чонгук вдруг опустил глаза вниз, замечая, как вокруг него валяются непонятные рисунки с размытым изображением чего-то.
Странным было то, что его это нисколько не смутило, будто так и надо было. Это заставило парня задуматься.
Несколько секунд постояв на месте, он всё же решился подойти.
Резкий порыв холодного ветра заставил кожу Чона покрыться мурашками и сильнее вжаться в чёрный пиджак. Подходя всё ближе и ближе к скамейке, Чонгук нервно сжимал руки в кулаки.

Незнакомый ребёнок поднял голову и посмотрел на Чонгука.

— Привет, — улыбнулся он, и в один момент все ученики исчезли, оставив школьный двор полностью опустошеным.
Всё пространство вдруг наполнилось листвой старого клёна и цветом сакуры, наполняя воздух её ароматом.

— Ты, — недоговорил Чонгук, созерцая, как ребёнок медленно поднимается со скамейки.

— Пошли.

Голос ангела был наполнен теплотой, что в приятной неге окутывала уши и долго оставалась в сознании. Странное предчувствие не покидало Чонгука, не забирая покой, что поселился в его душе.

— Как твоё имя? — задал вопрос Чон, наблюдая, как тот странно улыбается и моментально исчезает в листве клёна, ветки которого преобразовались в форму дверей.
Рванув что есть силы за мальчиком, Чонгук в непонимании обернулся, когда вокруг него вдруг всё исчезло, превратившись в белое ничто.
Поворачивая голову то вправо то влево, парень ничего не видел, кроме режущей глаза белизны.

— У меня нет имени, — тихий голос раздался над самим ухом. Отпрянув от юноши, Чонгук с недоверием посмотрел на него.

— Что это? Я ничего не могу понять.

— А ты постарайся, — моментально ответил тот. — Постарайся познать себя и покопаться в своей памяти.

В непонимании смотря на мальчишку, Чон медленно опустился на белоснежный пол.
Мёртвая тишина приятно ложилась хлопком на уши.

— Я всё равно не понимаю.

Медленно шагая по белому пространству, в которое обманом зрения превращался сливающийся со стенами и потолком пол, ангелочек сел напротив Чонгука.
Не сходящая с его лица улыбка смущала Чона, отчего тот опустил голову вниз, пытаясь вразумить свои мысли.
Звук катящейся по полу игрушки собаки заставил брюнета вздрогнуть и быстро посмотреть на то, как мальчишка одним указательным пальцем управляет ею. В недоумении наблюдая, как тот играется с ней, перекатывая с одной стороны ладони в другую, Чон поморщился от головной боли.

- Я есть часть твоего сознания, — нарушил тишину светловолосый, посмотрев на брюнета. — Если хочешь, можешь вспомнить. Это твоё сознание, делай, что хочешь.

Белая пелена вдруг треснула, словно чаша, рассыпаясь на миллион маленьких осколков, превращаясь в маленькие игрушечные бутылки разного цвета — зелёные, чёрные, тёмно-жёлтые. Из-под трещин белого ничто стала проявляться беседка, что была окутана виноградом, плавно выростающим под её изгибы арки.
Осматривая весеннюю поляну, сидя на выложенной камнями дорожке в беседке, Чонгук вдруг протянул руку, прикасаясь пальцами к мягким белоснежным перьям мальчика, что переливались во все золотистые оттенки при каждом попадании света солнца.
Пахло разнообразием трав, неизведанными Чонгуком цветами, что окутывали его снаружи и изнутри пеленой свободы.

- Наши мысли безграничны. У них нет конца, и нет края. Они связаны с нами, имеют непрерывные крепкие нити с воспоминаниями, — вдруг нарушил тишину шелеста трав ангел, смерив тёплым взглядом Чонгука. — Тут красиво, не так ли? Это всё твоё сознание.

Ощутив эйфорию, Чон сорвал грону винограда, ложась на холодные камни. Душу снова охватило странное спокойствие.
Наблюдая, как наверху беседки шатаются диски с играми, прикреплённые к деревянным прутьям, Чонгук задал вопрос:

— Я не могу понять это место. Что я должен сделать?

Посмотрев на брюнета, блондин лёг около него, оторвав немного винограда, зелень которого становилась салатной, если смотреть сквозь него на солнце.

— Ничего. Тебе ничего не надо делать.

Огромная приставка, лежащая на деревянной скамейке, привлекла внимание Чонгука, заставив того взять её в руки и рассмотреть со всех сторон.
Игрушка из пластмассы была лёгкой и ужасно завлекала нажимать на разного цвета кнопки, приводя того в счастье и давая повод вспомнить каково это — играть в видео игры.

— Это так хорошо, что сейчас твои мысли летают и такие красивые.

— Мысли?

— Не только они. Именно сейчас твоё сознание чистое. Был бы ты напуган до ужаса, сильно ненавидел или был бы морально подавлен, всё бы было таким ужасным.

— Каким именно?

— Небо заполнилось бы серым дымом из твоих несбывшихся желаний и разрушенных надежд, постепенно окрашиваясь в кровавый цвет из душевной боли. Травы бы не было, была бы лишь голая земля из поломанных вещей реальности, с которыми ты имел дело.

— Кошмар! — воскликнул Чонгук, отложив приставку и повернувшись к ребёнку.

— Да. А так всё прекрасно. Только есть минусы — иногда очень сильные порывы ветра и разбивающаяся на осколки каждая ирреальность, в которой мы находимся.

— Отчего же?

— Ты волновался перед операцией. И чувствовал страх, что будет, если ты наконец сможешь видеть.

Кивнув головой в знак согласия, Чонгук вспомнил — всё действительно так. Вот только есть такое, что он позабыл после сильного удара бутылкой.

— Не то чтобы забыл, — прочёл его мысли ребёнок. — Просто из-за проблем и депрессии закрыл себе доступ к ячейкам памяти.

— И как вспомнить? У меня предчувствие, что это что-то важное.

— Верное предчувствие, — улыбнулся ангелочек. — Ты так сильно этого желаешь, что даже на лепестках белых лилий это написано.

— Что? — в недопонимании происходящего спросил парень, думая, а не сошёл ли он с ума и не лежит ли сейчас в психушке?
В один миг беседка исчезла и оба оказались лежащими прямо на траве, посреди множества цветов, среди которых из-под земли проростали огромные, заметные на глаз головы лилий.

— Посмотри на эти лепестки. Если присмотреться, ты увидишь то, о чём я тебе говорил.

И действительно. Прижмурив немного глаза, взору Чонгука предстала надпись, выведенная золотистыми буквами на каждом белом лепестке растения.

Вспомнить

Закрыв глаза, брюнет лёг на траву, ощущая каждой клеточкой тела свежий прохладный ветер. Маленький ангел лежал рядом, так же прикрыв глазёнки с длинными светлыми ресницами, держа в маленьких ладошках цветок лилии. В какой-то момент Чонгуку показалось, что он задремал, ведь давным давно потерял счёт времени.

Здесь его не существовало.

День быстро сменился на ночь, но это нисколько его не удивило. Для него это было нормально, в большей степени прекрасно, ведь в реальной жизни такое вряд ли увидишь. Маленький ангел лежал вместе с ним, прижимаясь к груди парня и что-то бормоча себе под нос. Не сводя глаз с белой лилии, которую держал ребёнок в маленьких ручках, до Чона вдруг дошло, что лилия — это воспоминания, связанные с Тэхеном.

— Тебе интересно узнать с каким цветочком ассоциирую я тебя? — задал вопрос Ким, придвинувшись как можно ближе к Чонгуку.

— Да не то что бы, — солгал брюнет.

— Лилия. Белая лилия.

Похлопав ресницами, Чон в удивлении поднял брови.

— Лилия?

— Да. Лилия — это невинность, чистота, величие. Их дарили тем, к кому чувствовали восхищение, с кем хотели бы быть.

Смутившись, Чонгук сжал колени и посмотрел вдаль, сделав вид, что ему абсолютно всё равно и слова Тэ не пошатнули его.

— Эта лилия, — тихо сказал Чон, вдыхая запах мягких волос ребёнка. — Это Тэхён.

Открыв голубые глаза, мальчик спокойно улыбнулся, сонно смотря на юношу из-под длинных ресниц.
Повернувшись, Чонгук посмотрел на ночное небо, что было усыпанно миллионами ярких звёзд, что окружали белую луну, освещающую поляну.
Чонгуку хотелось стать звездой — такой же яркой, освещающей путь, окружённой тысячами таких же горящих камней. В этот момент захотелось забыть абсолютно всё и раствориться прямо здесь, на этой земле.
Ночь постепенно сменялась на утро, заставляя яркие огни в небе исчезать.
Тихое пение птиц говорило о предстоящем тёплом дне и возрождало в Чоне желание куда-то идти, изучать отголоски своего сознания, только не сидеть бы на месте.
Распахнув веки, парень приподнялся с земли, хватая на руки маленького ангела и шагая с ним вдаль, туда, где начинался горизонт.

В один миг раздался громкий треск стекла, и эта реальность раскололась на части, превращаясь в другую.

— Ах! — воскликнул ребёнок, проснувшись от громкого звука. — Ну как так!

— Прости, — ответил Чон, целуя мальчика в макушку, что обиженно надул щёки и готов был вот-вот расплакаться.

Вмиг, перед ними разложилось море с тёплым песком, который уже успел нагреться под палящими лучами солнца.

— Вау, — прошептал Чонгук, чувствуя морской бриз, наполняющий лёгкие.

— Давай купаться! — крикнул мальчик и Чон без раздумий побежал с ним на руках в прохладную воду. Эйфория от резкой смены температуры захлестнула юношу с головой, сдавив горло и заставив машинально сглотнуть.
Солёные брызги попали на лицо, одежду обоих, заставив парня и ребёнка закрыть глаза. Продолжая бежать, Чон окунулся с ангелом с головой, тут же вынырнув из-под воды.

— Классно! — крикнул мальчик, прижимаясь к юноше и заливисто смеясь.
Улыбаясь, Чонгук убрал намокшие пряди ребёнка от глаз, что мешали тому смотреть, и поплыл с ним дальше, наслаждаясь морской гладью воды.
День сменил закат, что мягким шёлком ложился на небо, заставляя солнце снова умирать, каждый раз возвращаясь словно феникс. Шагая абсолютно мокрый по нагретому песку, Чонгук иногда смотрел на ребёнка, что бегал около воды и смеялся.
Улыбнувшись, Чон резко остановился, как только увидел перед собой какую-то бумажку, закопаную наполовину в песке. Подойдя ближе, юноша достал её, подметив, что это никакая не бумажка, а открытка. Она была необычайно красива, с вырезанными из картона кругами разной формы, прикреплёнными маленькими звёздами золотистых, молочных и белых цветов. Посередине, в маленькой арке округлой формы сидел ангел, вырезанный из белого картона.

Сердце пропустило бешеный удар, а перед глазами всё поплыло.
В ужасе смотря на открытку, что была мокрой и еле держалась, чтобы не порваться в руках, Чонгук открыл её, вчитываясь в строки, написанные корявым детским почерком.

Его почерком.

Кому: Ким Тэ___

Дорогой Тэхён! Поздравляю тебя с праздником, с Днём детей! Пускай этот праздник никто и не празднует, но я не могу не написать тебе.
Пускай тебя всегда хранит мой ангел.

От кого: _________

В ступоре перечитывая ещё раз и ещё раз текст, Чонгуку показалось, что внутри него что-то разбивается, надрезая осколками его изнутри. Сглотнув, Чон в шоке посмотрел на ребёнка, что оказался около него, перебирая маленькими пальчиками золотистую вышивку внизу белой кофты.

— Что это? — ошарашенно спросил парень, снова испуганно вчитываясь в текст.

— Вот ты и нашёл в своей памяти нужную ячейку.

— Какая к чёрту ячейка?! Я сейчас уже точно ничего не понимаю! — крикнул Чон, подойдя ближе к ребёнку.

— Этот пляж есть моментом из твоего детства. Было пятое мая. Ты был в шестом классе.

Ощутив головную боль, Чонгук пошатнулся, как только в его голову въелись воспоминания.

— Тогда родители с учителями решили отвезти все младшие классы к морю. Поездка была долгой, но весёлой. Ты был так счастлив, когда параллельный класс поехал с вами в одном автобусе. Ты был счастлив, потому что там был Тэхён.

— Что? — в шоке спросил парень. — Причём тут Тэ? Послушай, ты что-то путаешь!

— Когда часть детей вышла из автобуса, ты сел на место Тэхёна и подложил ему открытку, пока тот был на улице, — продолжал ангел, медленно шагая к морю. — Ты был так взволнован, и так счастлив.

Продолжая в непонимании смотреть на ребёнка, который маленькими ножками шагал к воде, Чонгук поморщился, ощутив как в глазах запекло.

— Это какая-то ошибка, — продолжал говорить он, медленно следуя за ангелом. — Если это моё сознание и воспоминания, значит тут есть оплошности. Я слишком хорошо знаком с Тэхёном, возможно, это просто путанина в моих воспоминаниях.

— Ошибка? Нет. Эта открытка сохранила на себе его имя, выведенное твоей рукой. Ты просто забыл его, вот и всё.

Вступая в морскую гладь, ребёнок провёл пальцем по воде, что бурлила от непрекращающихся волн.
Солнце медленно угасало.

— Дети так были счастливы увидеть море, что даже не слушая взрослых побежали к воде. Несмотря на то, что оно было тёплым в начале мая, никто им не разрешил купаться. Маленький Тэхён тоже побежал к морю.

Слушая ребёнка, Чонгук посмотрел на небо, что вмиг потемнело, окрашиваясь в точки из ярких звёзд. Море продолжало бурлить словно сумасшедшее, а мальчик говорить.

— Его портфель был открыт и из кармана выпала та открытка прямо в воду, исчезнув среди больших волн. Никто этого, тем более Тэхён так и не заметил.

Обернувшись, ребёнок улыбнулся, заставив Чонгука похолодеть и опуститься на колени.
Ведь он это вспомнил.
Почему-то стало обидно и парень прикусил губу, наблюдая за тем, как всё расплывается перед глазами.
В какой-то момент посмотрев на ангела, Чон в ужасе застыл — к мальчику приближалась огромная волна, а сам он не прекращал идти в самую глубь тёмной воды, что достигла уже его подбородка.

— Нет! — крикнул Чонгук, срываясь с места и забегая в холодную воду.
Волны тут же ударили с силой, заставив парня пошатнуться и чуть не упасть. Продолжая бежать, юноша тяжело дышал, еле переставляя ноги в воде, что в один момент стала похожей на болото — такой же вязкой и грязной.

— Да стой же ты! — раздирая горло, крикнул Чонгук, в ужасе остановившись по шею в ледяной воде, от которой появилось необъяснимое желание спать.
Обернувшись, мальчик, которого вода ещё держала на весу, тихо сказал:

— Я — не настоящий. Я ещё одно твоё воспоминание. Просто ангел с открытки. Пришло время проснуться.

Огромная волна тут же накрыла ребёнка, настигая и самого Чонгука, что влажными то ли от слёз, то ли от брызг моря глазами пытался рассмотреть в непробиваемом мраке белую макушку, что помогла ему вспомнить.

Вспомнить тот день.
И открытку с маленьким ангелочком, так и не прочитанным любимым мальчиком и утонувшей в морских волнах.

========== Глава 24. Возвращение ==========

Шум мотора машины больно давит на уши, заставляя Тэхёна закрывать глаза и морщиться от головной боли. В мозгах звенит, и ему кажется, что ещё немного и он взорвётся, словно бомба. За окном поля меняются на территории, засаженные лесами и яблочными садами, листья которых давным-давно опали, оставив после себя голые ветви. Около него сидит Сю Хань, за рулём старенькой машины, от волнения кусая губы.

— Мы сможем увидеть его только вечером? — задаёт вопрос Тэхён, не в силах больше молчать.

Она кивает, тяжело сглатывая и выдыхая, пытаясь успокоить свои нервы. Руки женщины холодные и влажные, крепко сжимающие руль.
Всё, о чём она думает и чего желает — поскорее увидеть сына.
Сам Тэхён тоже не может успокоиться, нервно прикусывая губу. И проблема не только в операции, где он не знает, пройдёт ли всё хорошо. Скоро Чонгук увидит, и что будет дальше? Он ведь будет с ним общаться, верно?

Машина поворачивает в сторону дома Чонов, что пасмурным днём выделяется ярким белым пятном среди серых тонов пустых улиц. Небо окрашивается в холодные тёмные оттенки, собирая вокруг себя огромное количество чёрных туч.
Кажется, начинается дождь.
Выходя из машины, Тэ укутывается в пальто, содрогаясь от холодного ветра, что достигает его тела сквозь тёплую одежду, пробивая кости, ломая сухожилия своим покрывалом осенней сырости. От погоды и слякоти становится так гадко на душе, что хочется повеситься. Начинающийся холодный дождь только добавляет печали в душу Кима, заставляя того ощущать себя гадко, словно он недоделанная кукла, выброшенная своим создателем на помойку.

Так паршиво он никогда ещё себя не чувствовал.

Открывая ворота, женщина гладит собаку, что привязана к цепи, в то время как Тэ подходит к двери и заходит в дом.

Как давно он тут не был.

В душу сразу пробиваются своими острыми коготками воспоминания, заставляя сердце юноши безостановочно трепетать. Знакомый запах дома чем-то напоминает свежую выпечку, чистое постельное бельё, корм для собаки, смешивающийся с запахом цветов, что посажены на балконе.
Смотря на ступеньки, что ведут на второй этаж, Ким быстро снимает обувь, поднимаясь наверх.

— Можно мне в комнату к Чонгуку? — словно опомнившись, кричит он Хань, останавливаясь на полпути.

— Да. Я через пару минут позову тебя на кухню, — слышит он её голос, в предвкушении подбегая к комнате Чонгука и останавливаясь напротив.
Долго смотря на деревянную поверхность, Тэ, словно собираясь с мыслями, поднимает руку и прикасается к ней подушечками пальцев, оставляя влажный след. Схватившись за ручку, он медленно поворачивает её, заходя в комнату.

Дождь с улицы, усилившийся за несколько минут стал громко тарабанить по стеклу окна, заставив Тэ посмотреть на подоконник, вспоминая свои посиделки у телескопа. Застрявший ком не желал проходить, подгоняя горечь, из-за чего Тэхён поджал сухие губы.

— Да что это ты раскис, Ким? — тихо задал он вопрос самому себе в тёмной пустой комнате.

Закрыв дверь, он прислонился к стене — и зачем он только пришёл сюда? Каждая вещь и запах пробуждали в нём яркие и красочные воспоминания, что навсегда впитались в его сознание и сердце. Подойдя к кровати, Ви медленно присел на неё, зарываясь пальцами в тёплое покрывало, сжимая его и закрывая лицо руками.

Мысли спутались в голове, а жар в глазах не утихал.
Вдыхая запах Чонгука, что отпечатался клеймом на постели, Тэ судорожно вдохнул, вспоминая их поцелуи — такие горячие, наполненные нежностью и любовью.

«Я люблю тебя. Я так тебя люблю»

Голос Чонгука эхом раздался в голове парня, заполняя криком надежды и печали каждую клеточку, опускаясь по нервным окончаниям и заставляя Кима вздрагивать. Чон поселился в нём, и его оттуда не сможет вывести ничто.
Вставая с кровати, парень подошёл к полкам, наконец решаясь открыть каждую.

Перед его взором предстали новые книги, аккуратные после покупки, и всё так же пахнущие краской для печати. Ухоженные корешки и блестящие обложки, не запачканные пятнами от пальцев, отсвечивали слабый свет потемневшей синевы неба с улицы. Они были разными: драмы, школьная литература, ужасы, сборники стихов.
Открыв одну страницу незнакомой ему книги с закладкой, Тэ стал вчитываться в текст, что был легко подчеркнут простым карандашом.

≪ Внезапно мне хочется плакать — не обнадёживаться скупой слезой, ведь другие твердят, что я мужчина, а выть на луну. Я тяжело вздыхаю, чтобы подавить в себе это желание, но в моей глотке так сухо и неприятно от непролитых слёз и рыданий.≫

С поселившимися тяготами внутри себя, Тэ закрыл книгу, перейдя к следующей полке. На ней лежали школьные тетради, с несколькими блокнотами.
Открывая каждую, Ким вчитывался в школьную программу, даже если это были ненавистные ему формулы по физике или математике. Почерк Чонгука был настолько красивым, что Тэ, не отрываясь, готов был перечитать абсолютно все, лишь бы продолжать ласкать свой взор красивыми линиями и ровными закорлючками, склоняющимися в правую сторону.
Проводя пальцами по бумаге, что была исписана синей пастой, Ким надавил на неё, наслаждаясь звуком хрустящей поверхности, буквы на которой выделялись с другой стороны бумаги от сильного надавливания. Закрыв тетради, парень потянулся к блокнотам, открывая их и с первых страниц впадая в какой-то транс.

Красивые рисунки предстали перед ним, удивляя Кима.
Он и не думал, что Чонгук может так красиво рисовать. Рассматривая ровные, ломающиеся линии, выведенные простым карандашом, парень долго не мог отвести взгляда, проводя пальцами по бумаге, на которых оставался серый след от карандаша. Каждый рисунок имел какой-то смысл, заставляя Кима задуматься о мыслях, вложенных в него Чонгуком. О чём он думал, когда рисовал это? Чем была занята его голова и что он чувствовал в тот момент?
Рисунок за рисунком заставляли Кима погружаться в неизведанный мир Чонгука, открывая слепого с разных сторон.

Кровавое сердце, вены которого чёрным контрастом выделяются на поверхности, обвязано нитями, которые держат человеческие пальцы.

Горный олень, грудь которого пробита стрелой, с алой россыпью геометрических фигур под его разбитыми от непрерывного бега копытами.

Белый медведь, сидящий на айсберге и смотрящий в водную гладь, под который льдина переходит в форму человеческого черепа.

Складывая рисунки как они были, Тэ спрятал их в тумбочку, позабыв о блокнотах, лежащих на полу. Опустившись, парень взял их в руки и ойкнул, как только изнутри посыпались листики, разлетаясь в разные стороны. Собирая их, Ви в ступоре остановился, развернув сложенную альбомную бумагу и тут же широко распахнув глаза.

На белом листе простым карандашом был нарисован он, в спортивной форме с символикой их школы.

Тэ тут же охватила паника, занимая собою место для полного осознания ситуации.
Всматриваясь в самого себя на белой поверхности, Ким попытался осознать, что это именно он, а никто другой. Его бандана, что пылится на полке в его шкафу, родинки на его лице, серьги, форма лица, глаз, губ.
На рисунке был именно он, идеально нарисованный, словно скопированный с фотографии. Схватив ещё один лист, Тэ развернул его, снова увидев самого себя. Рисунок был немного корявым и неровным, словно нарисован ребёнком, на поверхности которого уместился маленький Тэхён в форме младших классов, внизу которого выцветшей пастой было написанно «2013».

— О боже, — тихий шёпот вырвался из его губ, а всё тело покрыл холодный озноб. Не веря своим глазам, вслушиваясь в громкие удары собственного сердца, Тэ прикрыл глаза, пытаясь успокоиться и продолжить мыслить трезво.
Снова взглянув на рисунки, Тэхён быстро схватил нетронутые блокноты, листая страницы и что-то выискивая.
Взгляд тут же упал на дубовый стол, отчего Ким тут же подбежал к нему, открывая нижние полки и просматривая разного вида документации с черновиками, тексты которых были перечёркнуты синей пастой. Хватая какую-то старую папку, первой попавшуюся под руку, парень быстро открыл её, полностью вспоминая моменты из прошлого и складывая всё в один пазл.
Внутри неё лежали рисунки, изображающие его запястья и губы.

«Я частенько наблюдал за ним и даже рисовал».

Слова Чона словно машиной проехались по нему, заставляя что-то внутри затрепетать от… эйфории и полного счастья?
Он не мог ещё осознать, что это он, принять то, что его портреты пылятся в шкафах Чона, но какой-то частью себя он готов был взорваться от счастья.
Неужели о нём говорил Чонгук? Неужели это он проник в его сердце ещё с самого детства?
Тэ ещё не верил, считая что это игра его подсознания, пускай перед ним и лежали настоящие доказательства.

***

Чонгуку казалось, словно его душа давным-давно оторвалась от всего тела, не давая тому пошевелить и пальцем.
Каково это быть в сознании, но не иметь возможность что-то сделать, вымолвить хоть слово? Наверное, инвалиды ощущают именно это. Отвратительное чувство, хотя…
Когда ты лежишь, а тело в приятной неге усталости отдыхает, ты ощущаешь какой-то покой, что сладко, словно мёд разливается по твоим венам. В такие моменты ничего не хочется, кроме того, чтобы лежать вот так вот, в беспамятстве, забыв обо всех проблемах, что достают тебя в реальной жизни.
Реальность всегда сложнее, скучнее и раздражительнее. Почему бы не поменять её на это забытие, что снотворным слилось с твоей кровью?

Где-то вдалеке, сквозь белый шум Чонгук слышал его голос — эхом сливаясь и превращаясь в какие-то отголоски, его тембр продолжал ласкать уши, поливая их сладкой патокой. Хотелось раствориться в этом голосе, слушать его вечно, что красиво выговаривал его имя.

— Чонгук, я тут.

Где-то в забытие юноша ощутил тёплое прикосновение ладони к своей, отчего тело залило сладким вином, что растекалось водопадами сквозь кости рёбер.
Так хотелось пошевелить хотя бы пальцем, но усталость тяжёлым песком словно засыпала юношу изнутри.

Довольствоваться малым, только чувствовать как его пальцы ласкают твои шрамы на запястьях, о порезах которых ты давным-давно забыл, как тонкие фаланги прикасаются к твоей коже, обпекая её словно лава.
Это щемящее чувство внутри, из-за которого к горлу подкатывает ком, а боль в глазах начинает нарастать, убивает. Ты лежишь, полон мучений, но не можешь скинуть с себя этот вес эмоционального наваждения.

Глазами больно двигать, из-за чего Чон пытается сжать сухие губы, но у него не выходит и этого. Медленно глотая, он чувствует странную горечь во рту, словно он только что попробовал полынь.
Рука ещё крепче сжимает его ладонь, и Чонгук готов поклясться что он видит миллион ярких звёзд, вспыхнувших перед ним.

— Чонгук, я рядом.

Чону хочется улыбнуться, но он лишь может безмолвно и неподвижно лежать, видя темноту, мучая себя дикими эмоциями и желаниями, что словно птицы в клетке готовы выпорхнуть из груди.

□●□

На огромном экране предстают картинки аварии, где мужчина в болезненном и страдальческом крике на шатающихся ногах подходит к лежащей жене на асфальте, кровь которой украсила чёрную дорогу.
Он вспоминает как даёт ей кольцо прямо в дороге, отвлекается на звонок по работе и тут же влетает в джип, внутри которого сидит ещё одна семья из шести человек. Картинки из прошлого лезвием проходят по помутневшему сознанию, заставляя мужчину чуть ли не плакать. Он медленно опускается в воду со льдом, дрожит в судорогах, а на лице гримаса боли.

— Алло, скорая? — тихо шепчет он в пустой ванной комнате.

Стены его номера пропитанны одиночеством, что за несколько лет успела въесться с помещение.

— Да, что-то случилось? — раздаётся женский голос на той стороне провода.

— Тут самоубийство, — не медля отвечает он, сжимая крепко зубы.

— Кто жертва?

— Я.

Чимин плачет. И готов поклясться, что не был бы он в кино, смотря фильм в полном одиночестве дома, он бы ещё долго проплакал в подушку. Горло печёт, глаза жжёт, а по щекам стекают слёзы, что капают под ворот рубашки. Ему хочется быстро стереть солёную воду, но он понимает, что от взора Юнги это не уйдёт, поэтому ему остаётся лишь сидеть и беззвучно плакать.

Отдавать каждый свой орган нуждающимся в операции людям как расплату за смерть шести людей сможет не каждый. Отдать сердце второй любимой женщине, что нуждается в доноре, как расплату за смерть первой достойно уважения и похвалы.

Чимин стискивает зубы и почему-то в его голову проникают дурацкие мысли — что бы он чувствовал, если бы Юнги отдал ему своё сердце?
С глаз снова покатились слёзы.
Он бы дал ему шанс на жизнь, но в то же время заставил бы его мучиться до конца своих дней. Чимин бы желал убить себя, не представляя жизнь без Юнги, но всё равно продолжал существовать, зная, что он пожертвовал своим сердцем ради его спасения.
Это так глупо и так благородно. Он бы возненавидел Мина за такое, он бы не позволил ему это сделать.

Чимин вздрагивает, когда его руку накрывает горячая ладонь Юнги, а на кожу щеки приземляются мягкие губы. Чувствуя как Мин кладёт голову на его плечо, Чимин уныло кусает губы — всё-таки заметил.

Выходя из кинотеатра, они шагают к пиццерии, что находится в помещении большого СитиЦентра. Пак долго не может отвести взгляда от навесных фонариков в помещении, что неоном освещают интерьер, делая обстановку какой-то сказочной и по-своему романтичной. Они сидят за столиками очень долго, совсем не замечая время, что скоростным поездом пролетает мимо них. За ним наступают сумерки, что сиреневым шёлком ложатся на небо.
Чимин часто улыбается, и, как кажется ему, чаще, чем за всю жизнь. Осенний вечер наполнен молочными и шоколадными коктейлями после пиццы, вкусными пирожными и сувенирами в подарок за заказ двух стаканчиков колы.
Напоследок они делают много фотографий и Юнги признается Чимину — он никогда не любил фотографироваться, но сейчас ему это понравилось.
Пак улыбается, и они вместе выходят на улицу, подставляя себя под прохладный осенний ветер.
Стоя около фонаря, что освещает маленькую лавочку в парке, оба допивают горячий капучино, вслушиваясь в звуки ночного города, что иногда заглушаются песней прохладного ветра.

— Хороший был день, — вдруг говорит Юнги, смотря на Чимина, тёмные волосы которого красиво переливаются на свету фонаря.

— Ты действительно так думаешь? — задаёт вопрос Пак, желая узнать, действительно ли говорит он правду.

— Да.

Мин улыбается и вдруг прикасается к перебинтованной руке юноши, поднимая к губам и целуя. Тот в ступоре смотрит на него, и чуть-ли не роняет стаканчик с напитком, удерживая его в последний момент.

— Ты чего? — спрашивает он, тут же вздрагивая, когда к губам прикасаются тёплые уста Мина. От Юнги пахнет шоколадом и одеколоном, заставляя Чимина впасть в какой-то транс и чуть-ли не упасть от подкашивающихся ног.
Листья приятно шуршат под ногами, то взлетая, то снова падая на землю от дуновения ветра, что прохладной ночью усилился, заставляя Юнги прижимать дрожащего Пака к себе сильнее.

========== Глава 25. Грустные новости ==========

Чонгук медленно просыпается, постепенно осознавая, что он уже в настоящей реальности. В голову приходит мысль о терпимой боли в глазах, что будто пробуждает его, заставляя тяжёлой рукой медленно потянуться к лицу. Шершавые пальцы осторожно прикасаются к бинтам, что уже лёгким слоем лежат на веках. Аккуратно приподнимаясь, он старается не шевелить головой, чувствуя как хрустит затёкшая шея от длительного лежания. В голове что-то кипит и звенит, приземляясь на уши гадким звоном, что отпечатывается головной болью. Сев на койке, юноша прислушался к звукам — в палате было пусто. Лишь в коридоре были слышны голоса то ли медсёстер, то ли пациентов. Знакомых голосов парень не услышал, на что он медленно опустил босые ступни на пол, стараясь прямо стоять на месте и не падать. Ощутив лёгкий порыв ветра, юноша улыбнулся — с открытого окна до него долетал запах осени, чем-то напоминающий прохладу и сырость солнечного, но не тёплого дня. На ощупь он медленно подходит к окну, опираясь слабыми руками на подоконник, подставляя своё тело под ласку ветра.
Протягивая ладонь вперёд, он ощущает прохладное железо. Прикасаясь к решётке, в его мысли моментально врываются воспоминания о холодном прошлогоднем вечере, сырость которого была разбавлена взрывами феерверков, яркими огнями в его воображении и прикосновениями незнакомого ему Кима…
Внутрь пробирается печаль, смешанная с каплей волнения; он отходит от окна и тут же вздрагивает, как только раздаётся звук открываемой двери и незнакомый ему женский голос.

— А ну ложись быстро!

Он повинуется, чувствуя как чьи-то мягкие на ощупь руки ведут его обратно в койку, укладывая на неё.

— Когда была операция? — спрашивает он, облокачиваясь на подушку.

— Три дня назад.

— Три дня? — удивляется Чон тому, как долго он проспал.

— У каждого пациента своя разница во времени. Кто-то после наркоза выглядит как огурчик, а кто-то даже если и проснулся, ещё долго отходит. Как ты, например.

— Я проснулся в первый же день?

— Нет. На следующий.

Слушая звук прикосновения стекла об посудину, Чон подумал, что, возможно, ему будут менять повязку. Ощутив как к нему подошла девушка, он вздрогнул от её холодных рук, что прикоснулись к его коже лица.

— Через сколько дней мне снимут повязку?

— Примерно через две недели. Тебе будут ещё закапывать глаза, потом реабилитация и восстановление зрения. Предупреждаю, что поначалу всё будет размыто, а глаза будут крайне чувствительны. Остальное тебе и твоим близким объяснит хирург.

Чувствуя как уменьшается количество бинтов на глазах, внутри парня что-то в волнении закололо, как только последний слой марли спал. В то время как медсестра что-то раскрывала в упаковке, Чон потянулся пальцами к векам, тут же опережаемый девушкой:

— Куда прикасаешься? Это не стерильно!

— Извините, — сказал парень, опуская руку.

В ватной голове витало множество вопросов: где мама с Тэхёном? когда они приходили? придут ли сейчас?
Пожалуй, самым главным было то, что Чон не знал как реагировать на странный сон, приснившийся совсем недавно.
И вообще, разве человеку что-то снится во время наркоза?
В голове всплывали куски кадров из непонятного сновидения, заставляя Чонгука поднапрячь мозги — всё, что он помнил, был лишь непонятный ребёнок с крыльями и имя Тэхён, что светилось на его детской, утонувшей в море открытке.

Точно.

Чона пробило током, отчего тот моментально похолодел. Дверь в палату закрылась, а парень ещё долго вслушивался в постепенно утихающие шаги медсестры, что будто эхом раздавались в пустом коридоре. Было действительно очень тихо, словно несколько минут назад в больнице не было ни единой души. Лишь ветер за окном разбавлял тишину, не давая повода парню волноваться сильнее.

Сколько его мучало вопросов!

Ложась на койку и укрываясь покрывалом, Чонгук осторожно повернулся набок, сосредоточившись на глазах, что иногда отдавали быстрой ноющей болью, что покалываниями разносилась по всему лицу.

Неужели сон был правдой? Или это игра его сознания?

Парень перевернулся на другую сторону, сжимая вспотевшие руки в кулаки.

Как скоро он увидит? Что будет, если он наконец сможет взглянуть на Тэхёна? Как будет выглядеть сам Ким? Неужели, если верить себе, он окажется тем, кого полюбил Чон с пятого класса? А вдруг он окажется совсем другим человеком? Что будет, если чувства Чонгука охладеют к нему?

Кусая заусенцы, парень тяжело выдохнул. Нужно успокоиться и уснуть, не занимая мыслями свою голову. Что будет, то будет.
Впрочем, так юноша и сделал, через несколько минут проваливаясь в объятия Морфея.

***

— Что значит я смогу приехать к Чону только через месяц?! — на всю кухню крикнул Тэхён, шагая со стороны в сторону и смотря на мать.

— Тэ, успокойся. У твоей бабушки случился инсульт, как ты можешь так реагировать?

Опустившись на диван, Тэ в ступоре посмотрел себе под ноги. Он так хотел быть с Чонгуком пока тот после операции, но опять навалились какие-то проблемы. Ви в досаде стиснул зубы.

— Ну почему именно сейчас? — тихо спросил он, громко выдыхая и смотря в потолок.

— Ну вот видишь, вот так вот вышло, — ответила женщина, присаживаясь около сына. — Она же твоя бабушка, Ким.

— Да я знаю! — промолвил юноша, опуская голову матери на плечо.

Погладив сына по голове, та прижала его к себе, целуя в лоб. Вдыхая мамин запах, Ви прикрыл глаза, подставляясь под её мягкую ладонь, что перебирала его тёмные волосы.

Ну вот почему всё происходит именно так? От обиды хотелось выть, а ещё лучше плакать. Конечно же он поедет к любимой бабушке, за которую душа болела не меньше, но оставить Чонгука?..
Оторвавшись от матери,
Ви спрятал лицо в ладонях.
Та лишь положила руку ему на плечо, иногда поглаживая и перебирая ткань кофты пальцами.

— Ну ничего с этим не поделаешь, — подала голос она, — мы не можем оставить нашу бабушку.

Ничего не ответив, юноша встал с дивана и направился к себе в комнату, с досадой смотря на собраные сумки, что стояли в коридоре, встречая полчаса назад ошарашеного Кима, что вернулся от Пака.

Прийдётся ограничиться жалкими звонками к Чону, что не очень радовало Тэхёна.

***

Когда детство в один момент пробуждается в голове, забитой взрослыми проблемами и забывшей, что такое беззаботность и безудержное веселье, Тэ готов кричать от счастья и лёгкости, что вернулась в его тело.
Как давно он не был в посёлке, за несколько тысяч километров от Пусана, с которым у него связано миллион воспоминаний о детстве, что асоциируются с тёплым молоком, запахом хозяйственного мыла, каким бабушка иногда стирала одежду, скошеного сена на лугах, старой мельницей, открывающей вид на ночное небо, что усыпано яркими звёздами-каплями.

Гладя морщинистые руки бабушки, что пахнут кремом по вечерам, Тэхён целует её в щёку, смотря с болью в карие глаза, что улыбаются озорными искорками изнутри.

— Бабуль, привет, — говорит Ким, прикасаясь рукою к её лбу, — как ты?

Та, лежа на кровати, смотрит на внука с лаской, которую не затмит ничто тёмное и поганое в этом мире, отчего Тэ еле сдерживает слёзы, чтобы не заплакать. Взгляд юноши проходит по старому стеллажу, что заставлен фарфоровой посудой и фотографиями. На его лице расцветает лёгкая улыбка, и он смотрит на разноцветные узоры на покрывале.

— Всё хорошо, сынок.

Пока врач даёт лекарство его родителям и что-то говорит, Ким выходит на улицу, вдыхая свежий воздух. Медленно шагая к огороду, Тэхён смотрит на маленьких уток за ограждением, половина которых зашла в сарай, готовясь ко сну. С улыбкой наблюдая как те чистят перья своими клювиками, Тэхён готов взорваться от умиления. Открывая старую калитку, он долго ходит по протоптаным дорожкам огорода, смотря на пустые голые грядки, земля которых светится от капель вечерней росы. Ему вдруг становится хорошо и он долго смотрит на небо, что окрасилось в оранжевые оттенки уходящего солнца, которое сквозь тёмные облака открывает вид на белоснежный месяц с постепенно появляющимися звёздами.

========== Глава 26. Всё по своим местам ==========

Дни пролетают очень медленно, особенно, если рядом нет Кима. Так думает Чонгук, коротая их звонками к нему и долгими разговорами, от которых ему становится легче. В сто раз легче обычного.
Он не замечает как проходит неделя, а за ней и вторая, пробуждая в нём старые, забытые им чувства...
Чонгук просыпается каждое утро с обычным человеческим желанием - увидеть солнце, что-то нарисовать, посмотреть на своё тело, увидеть лицо и как оно изменилось. Взглянуть на небо, а не быть окутаным тьмой, видеть мир вокруг себя - яркий, иногда местами серый и бесцветный. Пускай он такой, скучный и мрачный, но разве это хуже темноты? Однозначно нет.

Сегодня он в предвкушении, отчего ему сводит ноги, а коленки безостановочно дрожат. Шагая по коридору и придерживаясь за медсестру, он прислушивается к звукам, совсем не слушая мать, что идёт рядом - сегодня должны снять бинты.
В горле стало сухо и противно, отчего юноша не переставал глотать, пытаясь избавиться от горечи во рту. Сердце бешено билось в волнении и ожидании.
Зайдя в кабинет, он услышал как хлопнула дверь, за которой осталась Хань и медленно сел на мягкую, но холодную поверхность, что вызывала неприятные ощущения в тёплом теле.

- Здравствуй, Чонгук, - раздался приятный мужской голос. Чон сразу его узнал и неловко улыбнулся. - Я твой доктор.

- Здравствуйте, - тихо ответил он, вслушиваясь в собственное сердцебиение.

- Сейчас я буду снимать твою повязку. По моему указанию медленно откроешь глаза. Ни в коем случае не прикасайся грязными руками к ним и не пытайся жмурить или резко широко открывать. Так как у тебя уже была травма год назад от осколков, сетчатка может быть очень чувствительной. Хорошо?

Вдохнув, парень попытался успокоиться. Мысли о чём-то плохом он тут же откидывал, даже не желая думать, что будет, если случится что-то непоправимое. Всё ведь будет хорошо, верно?

- Да.

- Не волнуйся. Всё будет нормально, если будешь делать так, как я говорю.

Чон напрягся, как только ощутил как руки в перчатках медленно разрезают бинты холодными ножницами. Как только повязка спала, он услышал тихий голос врача:

- Открывай.

Медленно распахнув тяжёлые веки, что будто налились свинцом, юноша тут же закрыл их, вздрогнув от резких покалываний в глазах.

- Это нормально. Твои глаза ещё чувствительны. Попробуй ещё раз.

В носу Чона тут же закололо, а на глаза налились слёзы. Моргая, он попытался понять, что перед ним, но видел лишь что-то бежевое с белым пятном посередине.

- Посмотри сюда, - сказал доктор, показывая пациенту ладонь. - Сколько пальцев ты видишь? Расслабься, не нужно напрягать зрение. Просто скажи, видишь или нет.

Всматриваясь в силует, Чон еле смог рассмотреть ладонь с тремя пальцами, что отчасти становилась размытой или вообще раздваивалась.

- Три? - спросил Чонгук, на что получил утвердительное "да" доктора.

- Извините, - подал он голос, пытаясь всмотреться в размытые предметы, что выходило не очень. - Какие у меня сейчас глаза?

- Глаза? Ты имеешь ввиду какого они цвета? - задал вопрос мужчина, включая не яркий фонарик, и светя им в глаза юноши.

- Нет. Мне говорили, что они тёмно-карие, как были у меня. Я имею в виду как выглядят мои глаза вообще.

- Ну, они красноватые и слезятся. Но это не плохо, так у всех пациентов, что перенесли операцию. Через дня четыре краснота спадёт.

- Наверное, выглядит ужасно.

Рассмеявшись, доктор похлопал юношу по плечу.

- Размытость будет где-то неделю, может больше. Через день будешь приходить ко мне, чтобы проверить твоё общее состояние. Пока можешь собираться и идти, осложнений не наблюдается.

- А повязка?

- Она тебе уже не нужна, - ответил доктор, выключая свет.

***

Вокруг белые точки, что сливаются в одно непонятное нечто, наполняясь оттенками разных цветов, и Чонгук понемногу улыбается. Ни о какой темноте и речи быть не может. Каждый день тренируя своё зрение, что понемногу адаптировалось к окружающей среде, парень каждый раз открывал для себя новые вещи, что становились всё яснее. В какой-то момент он даже забыл о том, что скоро увидит Тэхёна и о том, что за неизвестность его ждёт в дальнейшем будущем после их встречи, полностью зациклившись на цветах и красках, за которыми он мог наблюдать теперь каждую секунду.
С каждым днём зрение становилось чётче и Чонгук, наполненный бесконечной эйфорией и счастьем мог целый день простоять у окна и смотреть на одно дерево не отрываясь, подолгу рассматривая каждую ветку. Такие маленькие моменты были важными для него, словно в них он нашёл что-то ценное, неповторимое. Будто ему дали второе дыхание.

Он чувствовал себя по-настоящему свободным, а внутри готов был взлететь от счастья, ведь теперь его жизнь стала в сто раз лучше.

***

Закаты очень красивая вещь. Они вдохновляют своей палитрой тёплых и холодных красок, что находят в себе силы красиво сочетаться и быть самой настоящей эстетикой. Чонгук сидит у окна и улыбается, прикрывая карие глаза от лучей заходящего солнца.

С момента операции прошло два месяца, и завтра его выпишут. Пролетели два месяца, а он так и не увидел Тэхёна...
Сидя на койке около окна, Чон, слушая музыку в наушниках тихо напевал какую-то песню. Держа на коленях тетрадь, он делал наброски простым карандашом, иногда улыбаясь самому себе. Он не рисовал почти год, и всё это вылилось в десятый рисунок подряд.

Так необычно... словно всё, что с ним произошло было каким-то сном. Страшным, но в то же время хорошим сном. Отложив тетрадь, Чон подпёр подбородок рукою и стал всматриваться в проходящих на улице людей. На землю упали первые полупрозрачные снежинки, вещающие о начале декабря.
Страшный, но прекрасный сон...
Иногда его голову терзали мысли, что бы было, если бы не произошло все это. Вряд ли Тэхён заинтересовался им, было бы с ним всё в порядке, ведь Ким бы даже не знал о нём из-за неловкости Чона и попыток всё время исчезать, когда рядом находился он.
Что случилось, то случилось и, как бы это странно не звучало, Чон даже рад, что так всё вышло, потому что всё случившееся с Кимом самое прекрасное, что когда либо было в его жизни.

Дверь палаты распахнулась и в помещение зашла Хань в белом халате. Улыбнувшись сыну, та подошла к нему и села на краешек койки, крепко обняв за плечи. Положив голову ей на грудь, Чонгук прислушался к её сердцебиению, закрывая глаза под убаюкивающий ритм.

- Я была у врача, он подписал все документы. Готов к завтрашнему дню? - спросила она, утыкаясь носом в тёмные волосы сына.

- Да, наверное. Я всё ещё не верю, что это произошло.

Улыбнувшись, она поцеловала его веки, ощутив губами остроту пушистых ресниц.

- Прости меня, сынок. Я за всё это время так и не попросила нормально прощение перед тобой.

Вслушиваясь в её участившееся дыхание, парень прижался к ней сильнее.

- Всё нормально.

- Нет. Я всегда была виновата. Это из-за меня ты пострадал. И если бы не Тэхён в ту ночь, я...

Её голос сорвался, а у Чонгука всё сжалось внутри от непрерывной боли, разъедающей изнутри.

- Я бы убила себя, потому что не смогла бы жить без тебя, - ответила она, всхлипнув.

- Мам, - воскликнул Чонгук, отрываясь от женщины, - не говори так. В том тоже есть моя вина. Я думал только о себе.

Поцеловав сына, женщина полезла в карман и, достав телефон, посмотрела на экран.

- Я совсем забыла, - она встала с койки, подходя к двери, - к тебе сюрприз.

В непонимании уставившись на мать, Чон спросил:

- Какой ещё сюрприз?

- Сейчас через пару минут всё будет, - улыбнулась она, выходя за дверь.

- Мам, какой? - крикнул Чонгук, после этого уныло выдыхая. В ответ ему раздался лишь звук хлопающей двери, отчего он облокотился об подушку, смотря в потолок.

- И какой такой сюрприз? - задал он вопрос самому себе.

Через несколько минут в коридоре раздались голоса, вырвав Чона из раздумий, отчего тот уставился на дверь.

Под ложечкой что-то неприятно засосало.

Раздался нарастающий топот и дверь открылась, заставив юношу застыть как вкопаного и ошарашенно смотреть на человека, стоящего перед ним. Внутри него всё похолодело.
Он точно не помнил сколько прошло времени, но что-то ему подсказывало, что очень долго они пялились на друг друга, не двигаясь с места.
В тот момент Чонгуку стало так страшно, что все его эмоции притупились, оставив лишь вялое спокойствие, что со стороны могло показаться полной равнодушностью. Почему-то в глазах всё поплыло и он, сглотнув слюну, опустил взгляд вниз.

Ведь перед ним стоял Тэхён. Тот Ким Тэхён, который ему нравился с пятого класса.
Тот, в которого он в этот момент с точностью в сто процентов влюбился по уши.

В шоке продолжая пялиться на него, всё, о чём мог думать Чонгук тогда, так это какой он охеренный и до жути красивый. В голову ворвались воспоминания об их поцелуях и Чона тут же накрыло краской стыда, а сам он не мог поверить, что всё это происходило с ним.

И это с этим парнем они чуть не изнасиловали друг друга на больничной койке и стиральной машине в его доме?

От этих мыслей шокированому Чонгуку вдруг стало смешно, из-за чего он засмеялся, прикрыв рот рукой. Возможно, это было на нервной почве от долгих поеданий себя перед встречей, он точно не знал. Но ему нужно было как-то снять напряжение, поедавшее изнутри. И конечно же выбив из колеи самого Тэхёна, что в непонимании уставился на него, немного задетый такой реакцией.

- Я не с тебя смеюсь, - выпалил Чонгук, вдруг снова засмеявшись и мысленно убивая себя за чокнутое поведение. По сути, сейчас должна быть романтика, а он как обычно всё испортил. Просто идиот.
Успокоившись, он неловко поджал губы и как-то виновато посмотрел на Тэхёна. В голове творился настоящий бардак, а сердце не унималось.
И как теперь себя вести?

Подходя к койке юноши, Тэхён не сводил с него пристального и серьёзного взгляда, заставляя того в недоумении то опускать, то поднимать глаза. Наблюдая как Ким медленно садится около него, Чона охватил непонятный страх и дрожь во всём теле. Миндалевидные тёмные глаза пугали и словно видели Чона насквозь.

Неужели он всё время так на него смотрел, когда он был слеп?

От этой мысли у Чона пробежали мурашки по коже.
Подняв глаза и посмотрев на неотрывающегося от него Кима, юноша сглотнул, пытаясь успокоиться. А вдруг Ви разозлился? Что значит этот пристальный взгляд и лицо, не выражающее никаких эмоций?
От той близости, на которой они находились сейчас вдвоём у Чонгука сносило крышу, и будь он не на кровати, он бы, скорее всего, давно бы упал.
Перебирая белое покрывало во влажных руках, Чонгук не знал что сказать, умирая под настойчивым взглядом Тэхёна.
Повернув голову немного в бок, Ким усмехнулся, приподняв брови.

- Что-то не так? - вывел он из колеи
Чонгука, что продолжал молчать, не поднимая глаз. Вздрогнув, Чон готов был провалиться под землю от стыда. Так странно, когда он не видел, ему было в сто раз легче в общении с Кимом, чем сейчас. Тем более, когда он настолько красив...

- Нет, всё нормально, - ответил Чон, даже не посмотрев на Ви. Тот лишь смерил его саркастическим взглядом, отчего Чонгуку ещё больше захотелось исчезнуть от появившегося чувства вины перед ним. Слишком неловко.

- Тогда почему ведёшь себя не так как обычно? Тебя что-то разочаровало?

В голосе Тэ явно слышалась насмешка с каплей дерзости. И от этого брюнету было хуже, ведь он нисколько не разочаровался в Киме и его внешности, он просто чувствовал каплю страха и смущения, из-за чего ему хотелось спрятаться под одеялом и ничего не говорить. Ему просто нужно время, чего он давит на него?
Из-за появившегося раздражения, Чонгук почувствовал себя не в своей тарелке, а Ви продолжал его испепелять пристальным взглядом.

- Всё нормально, - повторил Чон, смотря в тёмные глаза Тэхёна, - мне просто нужно время.

- Время? - усмехнулся он. - К чему?

- Ко всему. И к тебе, - с большим раздражением ответил Чонгук, понимая, что эта ситуация его начинает злить. Он даже не знал причину почему, ему просто не нравилось всё, что сейчас произошло и тем более его реакция на всё это.

Но как бы ему не было неловко, он не оставался равнодушным к Тэхёну.

Хмыкнув, Тэ встал с койки и направился к окну, явно не правильно поняв Чона. Внутри Чонгука всё похолодело от такого поведения Кима, отчего он медленно приподнялся с кровати, стоя посреди палаты и долго наблюдая за широкой спиной Ви.

Сердце бешено билось и готово было вот-вот выпрыгнуть из груди.

Медленно подходя к Тэхену, брюнет сжимал вспотевшие руки и каждый раз вздрагивал, когда вдыхал парфюм юноши. Остановившись, парень оказался чуть-ли не впритык к Тэ, смотря на его затылок и тёмные пряди волос, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу от сильного волнения.

Резко развернувшись, чтобы уйти, Тэхён чуть не столкнулся с парнем, вздрагивая от его неожиданного появления перед ним и близости, на которой сейчас оказались их лица. Находясь в таком же шоке, Чонгук долго смотрел в глаза Тэхёна, видя своё отражение, темнота и загадочность которых засасывали в смертельную неизвестность, словно чёрная дыра. От такой близости их лиц у Чона перехватило дыхание, и он мог бы поклясться себе, что была бы возможность, он бы всегда смотрел на его красивые черты лица. Но сейчас, вместо упрямого и наглого "глаза в глаза", он лишь смущённо опустил взгляд, несколько секунд задерживаясь на губах Ви, что тот не мог не заметить к сожалению и полному стыду покрасневшего Чона.

- Что-то не так, Чон Чонгук? - раздался бархатный голос очень близко, отчего у юноши пробежало стадо мурашек по коже, принося приятную дрожь. Лицо обдало тёплым дыханием, из-за чего он заметно вздрогнул, чувствуя румянец на щеках, что горел аммиаком и проявлялся на смуглой коже.

Тэхён улыбнулся.

- Ты не так всё понял, - всё, что смог выдавить из себя Чонгук хриплым, тихим голосом.

- Я вижу, - продолжая как-то странно улыбаться сказал тот, наклоняясь к лицу Чонгука.

Удивлённо посмотрев на Тэхёна, он громко выдохнул от резкого потемнения в глазах и головокружения. Понемногу отходя от Кима, что медленно, ровными шагами приближался к нему словно кот к мышке, брюнет охнул, когда в спину упёрлась холодная стена, преградив юноше путь к отступлению.
Наблюдая как Тэхён подходит всё ближе и ближе, сердце бешено забилось, а голову разорвали мысли о том, что сейчас будет.
Наклонившись к брюнету, Ким уловил его сиплое дыхание, что отпечатывалось шёлком на его мягких губах от близкого расстояния.

Ещё пару миллиметров, и их губы прикоснутся.

От этих мыслей по телу Чонгука прошёлся удар током, оставляя после себя жар внутри. Испуганно и как-то удивлённо смотря на Тэхёна, Чон задрожал, когда рука того прикоснулась к груди, там, где находилось сердце.
В тот момент ему показалось, что его собственное сердцебиение стало слышно на всю палату, что быстрыми ударами отпечатывалось на ладони Кима. Ошарашено смотря Тэхёну в глаза, внутри него словно распустились цветы, когда тот, не убирая руки от его сердца улыбнулся.

- Ты что, боишься меня? - спросил тот, отчего по телу Чонгука прошлась дрожь, а сердцебиение ещё больше ускорилось. Смотря в расширенные зрачки юноши, Тэ приподнял пальцами его подбородок, улыбаясь, и не сводя пристального взгляда с румяных щёк парня.

- Я не боюсь, - на одном дыхании выпалил он, опуская глаза и не желая больше смотреть на Тэхёна.

Слишком смущающе, слишком страшно.

- Врёшь, - тихий шёпот раздался у самого ушка Чонгука, окутав его тёплым дыханием и лёгким прикосновением мягких губ к хрящику и мочке, - кого ты пытаешься обмануть, зайка?

Отпрянув от юноши, Чон неловко закусил губу.

- Пойми, - сказал он, - ты меня изначально не так понял. Я не чувствую никакого разочарования. Всё хорошо, правда, и ты очень красивый... Просто я должен привыкнуть ко всему и мне нужно время. Я никогда не думал, что тем парнем окажешься ты, но даже если и было бы иначе, я бы всё равно должен был привыкнуть ко всему происходящему.

Говоря это на одном дыхании, юноша совсем не замечал как Тэхён улыбается, долго смотря на его лицо. Возможно, он мог бы послушать Чонгука про то, что ему нужно время, но вряд ли он сможет так долго ждать. Это же Тэхён.

Зажмурив глаза, Чон сглотнул, тут же ойкнув от приятных ощущений, что принесли пылкие губы, прижимаясь к его шее. Вздрагивая каждый раз от сладкой дрожи во всем теле, которую приносили влажные поцелуи, Чонгук приоткрыл рот, чувствуя как кружится голова, когда свободная рука Кима крепко прижала его к себе.
Оказавшись прижатым к стенке, Чонгук терялся от терпкого жара в груди и внизу живота, который приносил ему Тэхён, одною рукою обхватив талию, а второй лаская грудь юноши через белую футболку.
Нога Кима оказалась между ног парня, а сам он прижался бёдрами к Чонгуку, что хрипло дышал от возбуждения.

- Тэхён, хватит, - тихо прошептал он вздрагивая, когда на него уставились тёмные глаза, пробивая насквозь.

- Хватит? - прошептал он в самые уста, из-за чего у юноши всё поплыло перед глазами.
Рассматривая лицо Чонгука, он не теряя ни секунды впился в его губы пылким поцелуем, приоткрывая рот и проникая в него влажным языком.

Теряясь в сладких, пробирающих до костей ощущениях, Чонгук крепко прижимался к нему, забывая обо всём, что только можно, чувствуя сильные руки на своём теле, что крепко держали и не отпускали. За окном начался настоящий снегопад, заставляя прохожих поторапливаться и бежать к дому, чтобы согреться от холодного пронизывающего ветра. Хлопья белого снега светились из-за включённых фонарей, заставляя сырую землю искриться от их возникающих бликов.

- Вот так надо было меня встречать, - раздался шёпот во влажные губы Чонгука, что прерывисто дышал, переводя дыхание от жаркого и непрерывающегося поцелуя.

- Я просто..,- затих он на полуслове, пытаясь унять дрожь во всём теле, - просто я должен был привыкнуть к тебе. Я не видел и вообще, это сложно...

Не дав договорить юноше, Ким снова поцеловал его, возвращаясь к мысли, что в предстоящем Новом году у него всё изменится.
Это же Ким Тэхён, чёрт возьми.






========== Глава 27. Наш Новый Год ==========

- Ты занёс стаканы? - обратился Чимин к Юнги, поправляя чёрный галстук и воротник своей белой рубашки. Доставая фарфоровую посуду, Мин кивнул в знак согласия, вслушиваясь в поздравления от кинозвёзд, что раздавались в телевизоре. Стоя на кухне, оба вдыхали запах выпечки, которую через пару минут будут подавать на стол и иногда в волнении посматривали на часы.

Нужно всё успеть расставить.

Подойдя к Юнги, Пак застегнул верхнюю пуговицу его красной клетчатой рубашки и улыбнулся, посмотрев ему в глаза. Проводя пальцами по губам Чимина, Шуга взял тарелки и пошёл в гостинную, что была украшена золотистыми мигающими гирляндами, висящими на стенах и огромной разноцветной ёлкой, стоящей около балкона.
В то время как он раставлял фарфоровую посуду, Тэхён раскладывал салфетки, что подавал ему Чонгук. На обоих были чисто белые рубашки с бабочками и чёрные брюки с туфлями. В то время как волосы Тэ были немного растрёпаны, причёска Чона была красиво уложена лаком, пряди которой имели блеск от огоньков светящейся ёлки.

- Мальчики, выпечка готова! - раздался с кухни голос Сю Хань, что через пару минут тут же вышла с огромным подносом в руках, на котором лежал красиво украшенный фруктами пирог. На ней было чёрное платье, а волосы были собраны в пучок, что закреплялся золотистой брошкой.

- Сколько времени осталось? - крикнула выбегающая из коридора мать Тэхёна, поправляя бордовую юбку, что красиво сочеталась с её белоснежной блузкой. За ней тут же вышел его отец, разговаривающий с кем-то по телефону.

- Десять минут.

В предверии праздника всё кажется каким-то волшебным, совсем иным и необыкновенным. Так думает Чонгук, считая, что всё, что сейчас происходит возможно сон или же иллюзии его мёртвого Я. Потому что всё как-то слишком хорошо... а у него этого "хорошо" было за всю жизнь не так уж и много, если не считать Тэхёна.

Раздаётся звон бокалов и часы пробивают двенадцать, знаменуя о наступлении Нового Года. Все о чём-то говорят, смеются, радуются, в то время как Тэ и Чонгук тихо улыбаются, желая свои чувства спрятать между собой, скрытно и ментально. Ведь им не обязательно нужно громко смеяться. Их радость идёт от блеска в глазах и крепко сжатых рук под столом, что ласкают кожу друг друга пальцами и мелкими поглаживаниями. Всё, что помнит Тэхен, так это как он не может насмотреться на Чонгука и поверить, что он чуточку счастлив, ведь перед ним всё тот же мальчик с белесыми глазами, порезами на руках и дорожками солёных слёз по щекам. Ему до сих пор кажется всё это непонятным сном, и он, признаться честно, так боится проснуться.

***

Вдалеке слышно шум фейерверков, но Пак вслушивается лишь в размеренное дыхание Юнги, что стоит рядом. Застолье прекратилось, все пошли по своим комнатам, но лишь им обоим не спалось. Он пьёт тёплый чай и долго не может отвести глаз от бледного любимого лица, терзая себя мыслями.

Ведь у него столько вопросов.

- Мин, - нарушает он хрупкую тишину, что вспорхает, словно птица и снова накрывает их незримым вакуумом, что поселился в маленьком тёплом помещении кухни дома Тэхёна.
Тот поворачивается к нему и долго смотрит в карие глаза, мысленно спрашивая, что такое.

- Мне всегда было интересно, - тихо продолжает Пак, оставляя чашку на столе, - почему ты вдруг тогда поцеловал меня в своём особняке?

Приподняв брови, Юнги попытался понять к чему клонит юноша, что отвернулся к окну.

- Я за все годы учёбы хорошо узнал тебя, пускай мы и были в разных классах. Возможно, это глупо судить человека, не зная его на сто процентов, но я с чёткостью мог тогда сказать, что в плане отношений ты вряд ли поступил бы так... быстро и необдуманно?

Не отрываясь от лица Чимина, на лице Юнги не дрогнул ни один мускул. Лишь блеск в глазах выдал его с потрохами, заставляя думать, что внутри он что-то ощущает и осмысливает.

– Я не имею ввиду, что ты тогда так поступил, потому что хотел скоротать время со мной, нет. Я хотел сказать, что был очень удивлён, когда ты, не зная меня и более-менее общаясь со мной тогда в спортзале и на вечеринке вдруг проснулся ко мне с чувствами. Тем более наш первый поцелуй был по пьяни, можно так сказать.

На этих словах Чимин тихонько засмеялся, отчего карие глаза превратились в тоненькие щёлочки, заставляя Юнги поджать губы и еле заметно усмехнуться от этого зрелища. Посмотрев в пол, Шуга, словно что-то обдумав посмотрел на Пака, что теперь смотрел в его глаза, ожидая хотя бы какого-то ответа.

– Признаться честно, я очень хорош на память и знал многих людей с других классов. Тем более я остался в школе на два года, поэтому мне выпал шанс узнать других получше.

Выдохнув, Юнги несколько секунд помолчал, собираясь с мыслями и складывая слова в голове, что несуразным потоком крутились в его сознании.

– Я знал тебя очень давно.

На этих словах Чимин вздрогнул, а по телу прошёлся холодный пот. Что значит "знал давно" ?

– Знал ещё когда ты перешёл в пятый класс. До сих пор помню, ты тогда нёс звонок со старшеклассником, что держал тебя на руках. Я тогда переходил в шестой, это был Первый звонок.

Словно окаменев, Чимин вслушивался в слова Юнги и не мог поверить - он действительно помнит его с пятого класса? Но почему сам Мин не может вспомнить лицо Юнги и вообще, никаких зацепок, связанных с ним?
На душе поселилось волнение, смешанное с приятной негой.

– Ты был тогда очень милым пухляшом. Впрочем, как и сейчас.

Вздрогнув от таких слов, Чимин посмотрел на Юнги с улыбкой, до сих пор не веря его словам. Всё действительно так было? Про Первый звонок он точно помнит, но каким же было для него удивление, когда об этом сказал Юнги.

– Ты был просто солнышком в классе глупых идиотов. Ну, не брать в счёт Тэхёна, - продолжил Мин, усмехнувшись. – В то время как пацанва с девчонками любили понтоваться, ты оставался собой. Наши классы очень часто встречались в коридоре перед одним кабинетом, поэтому мы могли понемногу узнавать что-то из жизни каждой параллели. И я очень часто смотрел на тебя.

Спрятав руки в карманы брюк, Мин сел на столешницу, опираясь спиной об холодный кафель. Чимин всё также стоял с ошарашенным взглядом, в котором плавало море заинтересованности.

– Я не буду сейчас говорить, что тогда влюбился в тебя и т.д, просто я был заинтересован. Ты симпатизировал мне, что большая редкость для такого как я. Больше всего мне запомнилось то, что ты всё время был с книгой и что-то читал.

На этих словах Чимин улыбнулся.

– Мне, признаться честно, до сих пор немного неловко, когда я вспоминаю твой ошарашеный взгляд, когда менты доставали у меня наркотики. Ты тогда стоял с кем-то в дверном проёме и единственный смотрел на меня с каким-то сочувствием и ужасом, в то время как другие не прочь были заснять этот цирк на камеру. Твой взгляд мне запомнился надолго.

Закончив, Юнги встал со столешницы и подошёл к Чимину, прикоснувшись губами к его лбу. Ощутив прикосновение, тот закрыл глаза, уткнувшись Мину в плечо.

- Так что, то, что я согласился быть с тобой, совсем не спонтанное решение.


***

На часах 2 ночи, а в воздух взлетают разноцветные салюты, взрывающие мозг и сознание громкими резкими ударами, и в то же время приносящие экстаз от незабываемого зрелища. Они рассыпаются разноцветными отблесками ярких огней в чёрном небе, словно звёздная пыль и Чонгук с Тэхёном долго не могут отвести взгляд, в то время как родители давно в комнатах, а Чимин с Шугой где-то на кухне, за закрытой дверью...

В морозный воздух вылетает тёплый пар Тэхёна, и он поворачивается к Чону, рассматривая его лицо, на гладкой и нежной коже которого рождаются отблески тех сиреневых и желтых огней фейерверков, которыми усыпанно небо.
Он хрипло смеётся, моментально заставляя засмеяться и Чонгука, хотя они даже и толком друг другу ничего не сказали. Слова тут совсем не нужны. Огни исчезают в звёздном небе, заставляя обоих ещё долго постоять на балконе, а потом быстро зайти в гостинную, где для них растелена кровать, стоящая напротив мигающей в разноцветных ярких огоньках ёлки.

К трём часам уже все спят, кроме них двоих, что сидят около дерева и подолгу рассматривают гирлянды с игрушками в тёмной комнате. Особенно Чонгук, что прикасается пальцами к мягкому дождику и растягивает губы в улыбке. Он приподнимается и просто стоит, смотря на золотистый отблеск фонариков, что освещают его юное лицо. Тэхён подолгу не может отвести взгляд, и без лишних слов просто встаёт с мягкой постели, направляясь к юноше.
Сердце того учащённо бьётся, когда он чувствует как крепкие руки обнимают со спины, прижимая крепко-крепко к себе, тело которых дарит сладкое тепло,что растекается по венам. Чонгук не может удержаться и его мягкие губы растягиваются в улыбке, которую замечает Тэхён и нежно утыкается носом в шею, закрывая глаза и ощущая мягкими веками нежную кожу, которую ласкают его ресницы.
От приятной щекотки Чонгук усмехается и поворачивается к парню, смотря в его тёмные глаза, в которых отблёскивают тысячи ярких фонариков. Не выпуская юношу из объятий, Тэ придвинулся к нему ближе, прикасаясь кончиком носа к его щеке и нежно целуя. Улыбнувшись, Чон в смущении повернулся к блестящим игрушкам, чувствуя теплое дыхание на затылке, что так сладко вонзается когтями под кожу, выкручивая наизнанку.

- Я люблю тебя, - голос Тэхёна кажется таким божественным, словно позади него стоит сам ангел и Чон чувствует, как сердце бешенно бьётся. От этих слов становится так приятно и хорошо, что Чонгук не выдерживает и снова поворачивается к Тэхену, только теперь с поцелуем. Нежным, заботливым, полным благодарности. Их губы переплетаются в сладком танце, сминая друг друга и лаская, словно они не виделись сто лет после долгой разлуки.
Они отрываются друг от друга - не быстро, а медленно, чувствуя дыхание и смотря в глаза. Тэхён очарованно расматривает алые щеки юноши, блеск в прекрасных глазах, что оформленны аркой пушистых ресниц и припухлые губы, от которых сводит всё внутри и хочется не отрываться от них никогда.
Чонгуку казалось, что в этот момент он скажет многое Тэхёну, но сейчас все слова вылетели из головы.

- Я тебя тоже люблю, - неловко, на одном предыхании выговорил он, заставляя Тэхёна нежно провести подушечками пальцев по его скулам.
Тэ тычется носом в шею юноши словно кот, для полной картины чего не хватает лишь мурчания, отчего Чонгук закрывает глаза, крепко обнимая и отдаваясь в объятия с душой.

- Только сначала на море, - вдруг говорит он, прерывая всю сладостную картину.

- Ах ты ж, - выговаривает Тэ ему в шею, вспоминая их разговор ночью по телефону. Ему вдруг так хочется придушить Чонгука, потому что он хотел сначала показать ему маленький посёлок со всеми его красотами... Придушить нежно и с любовью, потому что для этого крольчонка он сделает абсолютно всё.

- Как скажешь, хороший мой.



========== Глава 28. Вместе навсегда. Финал ==========

Комментарий к Глава 28. Вместе навсегда. Финал

Легкий бриз врывается в их тела, окутывая обоих прохладой и вызывая мурашки по коже. Закат окрашивает летнее небо, что разукрашено оттенками оранжевого и сиреневого, заставляя Чонгука не один раз делать фотографии, щёлкая чёрным фотоаппаратом. Рядом сидит Тэхён, наблюдая за юношей, чья рубашка иногда развивается от порывов морского ветра, донося до Тэ его приятный запах, от которого сносит крышу.
Он ещё долго делает фотографии, что получаются такими необычными и сказочными, которые он сразу же распечатает и повесит на стену в их квартире, что наполнена их общими снимками...
На лице Тэхёна расцветает улыбка, когда Чонгук подходит к нему, всё же закончив с фотографиями и садится, облокотившись на его грудь спиной, ложась к нему в объятия. Тэхён вдыхает запах его волос и они долго смотрят на заход солнца - казалось, все тёплые краски смешались в одну, идеально сочетаясь с потемневшей синевой моря, что разбавлялось белой пеной волн, успокаивающих своим звуком.
Внутри них свобода, эйфория и счастье - на просторном пляже они абсолютно одни.

И, кажется, у этих двоих есть ещё много времени, чтобы провести его вместе.
Ну как много... целая бесконечность.